Хватит сравнивать меня с мертвецом.

Постоянная внутренняя борьба с самим собой. Уступи хоть на мгновение, покажи свою слабину, ослабь бдительность – и тысячи прочих хлынут из самых глубин твоего разума, где ты заключил их своей волей ранее. Голову заполнит многоликий хор голосов, хаотичная какофония звериных воплей, торжествующего смеха, яростных криков и пронзительного плача. Но большая часть глоток будет орать от радости того, что вырвались из заточения. Предвкушая жажду мести над выскочкой, что держал их своей стальной волей, они затопят его разум истинным безумием, затягивая обратно. Множество бледных рук увлекут его в самые пучины разума, словно в болото, неумолимо сокрушая жалкие попытки сопротивляться. Тот, кто уступил – слаб, а слабый не достоин управлять. Это знает каждый Адьюкас. Проявив силу и вырвавшись вперед тех, с кем ему приходилось делить жалкую, неповоротливую тушу Гиллеана, они устанавливают здесь власть, принимая на голову корону. Перекраивают свои владения, создавая себе удобное и сильное тело. Но чтобы удержать корону против яростной, озверевшей толпы тех, кого он обошел, нужно иметь силу. Чтобы удерживать свои владения – нужно иметь силу. Чтобы вновь не присоединиться к безликой толпе, которая развеет все попытки покинуть её – нужна сила. И самый простой способ – отобрать ее у того, кто слаб. Мощное и гибкое тело, окованное белой броней, практически сливается с белоснежными песками Уэко Мундо. Черно-золотые глаза с острыми разрезами зрачков неотрывно наблюдают за чужаком, который осмелился вторгнуться в его охотничьи угодья, нарушив тем самым незримую границу. Предельно сконцентрировавшись на движениях своего оппонента, адьюкас чуть приподнимает от земли тело – гибрид волка и тигра – и застывает, чтобы не выдать себя неаккуратным движением. Мускулы напряжены, рельефно выступая под кожей. Это его владения. Нарушитель делает шаг ближе и беспомощно оглядывается. Глаза существа горят отчаянной жаждой выжить, но вместе с этим в них можно различить накатывающееся волнами безумие. Они подобны углям уже затухающего костра, которому требуется топливо для горения. Топливо, которого нет. Топливо, без которого от углей разума останутся лишь безжизненные черные осколки. Хищник совсем недавно обошел свои угодья, пожрав тех, кто рискнул попасться ему на глаза. Пришелец не найдет здесь ничего, что могло бы помочь ему. Лишь смерть, что подбирается к нему ближе и ближе. Опасность замечается слишком поздно. Пронзительно вскрикнув, он пытается уйти от удара страшных когтей, но тщетно. Ослабший и голодный, он не может меряться силами с владельцем этих мест. Всё закончилось предельно быстро, сильный толчок в грудь уронил слабого на холодные пески пустыни и клыки сомкнулись на его лице. Тихо хрустнула белая маска, рассыпаясь под сильным натиском. В тот же миг и тело начало истаивать, распадаясь на множество белых искр, плавно скользнувших к телу хищника. Поймав их отблеск глазами, он позволил им обласкать его шкуру и осесть на ней. Спустя мгновения они исчезли, поглощенные победителем. - «Мало. Очень мало. Если и дальше я буду пожирать столь слабые жертвы, то дальнейшая эволюция займет у меня множество времени», - мрачная мысль билась в голове хищника. Он уже устал от необходимости постоянно контролировать свой разум. Нетерпение заставляло его охотиться ежедневно, оставляя на отдых лишь незначительные часы. Хотелось скорей встать на новую ступень эволюции и, наконец, избавиться от угрозы, которая постоянно висит над ним подобно занесенному клинку. Он уже сбился со счета времени, давно потерял счет тем, кого он пожрал – но впереди его ждало еще неисчислимое количество времени, прежде чем он достигнет цели. А до тех пор его ждёт лишь голод и постоянная опасность. Опасность не только в том, чтобы уступить собственному разуму, но и опасность столкнуться с более сильным и жестоким пустым, который ступит в его владения не как добыча, но как завоеватель. Говорят, что усиленно думая о чем-то, можно это спровоцировать. Видимо, так и получилось сейчас. Не успел пустой закончить свою мысль, как все его инстинкты буквально завопили о том, что надо бежать. Бежать куда угодно отсюда, прочь, скрыться в самой глубокой норе и не высовываться оттуда прежде, чем угроза пройдет. Инстинкты поддержало и ощущение силы, пронзившей тело адьюкаса множеством острейших лезвий, занёсших в душу и разум самые хладные частицы Ада. На мгновение тело хищника свело, парализовав и отдав тем самым на растерзание страху. Словно чувствуя – хотя почему «словно»? – это, подавленные его волей сородичи словно взбеленились. Исступленно и остервенело, они усилили попытки выбраться из тюрьмы, что находилась в самых глубинах его разума. И пока хищник стоял на месте, уже осознав, что он становится добычей, обладатель неведомой рейацу приближался. Его сила разлилась в воздухе, сплетаясь с ним в одно целое и создавая ощущение морского дна, где воду заменяла его душа, давление которой было колоссальным. Каждая частица тела адьюкаса стонала от создаваемого напряжения, белоснежная броня покрылась паутиной глубоких трещин. С трудом справившись с самим собой, он кинулся прочь. Неважно куда, он остро осознавал необходимость спрятаться. Сбежать. Сохранить собственную шкуру, не позволить этому чудовищу заметить его. А сквозь невидимые трещины, что отпечатались даже в его разуме, на свободу вырывалось безликое множество, которое уже начало медленный процесс уничтожения. Подобно вирусу оно молниеносно захватывало его тело, неудержимо и кровожадно ликуя, возбужденно сотрясаясь в предвкушении расправы. Но хищник этого еще не замечал, ослепленный ужасом. К тому моменту, как он это заметит, будет уже слишком поздно. Разъяренная толпа сбросит короля с его золотого трона, обрушит воздвигнутый им дворец и разорвет его на окровавленные куски. Все произошедшее обошло стороной внимание Ичиго. Ничего не замечая, мёртвый шинигами медленно брел к возвышавшемуся над песками дворцу Лас Ночес, который всё так же маячил вдали, игнорируя пройденное за несколько дней расстояние. Шунко – или, как язвительно поправил его Хичиго, уже Сонидо – помогло бы добраться до стен дворца в считанные мгновения, но Ичиго не спешил. Наконец у него появилось время подумать, тщательно разобрав свою жизнь на мельчайшие частицы и изучить каждую из них. Только теперь он взглянет с другой стороны, трезвым и холодным взором, не позволив исказить правду линзе чувств и эмоций, которые теперь были полностью подконтрольны ему. - Капитан! – Дверь в лабораторию распахнулась с оглушительным грохотом. На пороге стоял первый лейтенант двенадцатого отряда, взмыленный и чем-то взволнованный. В руках он сжимал несколько смятых распечаток. - Надеюсь, ты хочешь сообщить мне что-то крайне важное. В противном случае следующим, кто будет лежать на этом столе, будешь ты. – Холодно произнес капитан и медленно обернулся. Куроцучи Маюри ненавидел, когда его прерывали на середине работы. Казалось, что он почти добрался до загадки, которая ранее ускользала от его хватки невесомой нитью паутины. И в момент, когда он был готов её схватить, его мысли были сбиты этим варварским вторжением. Мужчина с огромной неохотой оторвался от развороченного трупа пустого, разложенного на лабораторном столе. Играя желваками от раздражения, он отложит в сторону инструменты и смерил своего подчиненного мрачным взглядом. Вздрогнув, лейтенант подбежал к нему, протягивая распечатки: - Силовое поле Уэко Мундо этим утром словно взбесилось. Вот, посмотрите на диаграмму – на этом моменте там произошло что-то, вызвавшее колоссальное волнение в рейацу. И судя по п-п-показаниям приборов, которые до сих пор словно сходят с ума, пребывает там до сих пор, продвигаясь к дворцу. Я впер… впервые встречаю подобное, капитан, поэтому рискнул отвлечь вас от ваших исследований. Лейтенант говорил быстро и сбивчиво, одергивая и поправляя себя, зная, что его командир может взбелениться без малейшего повода, и тогда его участи можно не позавидовать. Но вздумай он смолчать об этом, не рискнув потревожить его исследования и преподнести ему результаты уже тогда, когда он будет свободен – он мог бы разъяриться еще сильней. Что-то неведомое и сверхъестественное происходит в Уэко Мундо, и если бы Маюри, падкий до всего необычного с его жаждой изучить все тайны мира, узнал бы о происходящем слишком поздно – то лейтенанту точно не сносить головы. Но ему повезло. Капитан двенадцатого отряда прекратил обращать на него внимание еще на середине отчета. Впившись взглядом в строчки диаграмм и записей, он безмолвно шевелил губами, что-то говоря самому себе. Зрачки его были расширены в удивлении, на губах медленно расплывалась странная улыбка. - Замолчи. – Грубо оборвал он лейтенанта. – Нему, идиотка, не стой на месте! Отправляйся к командиру Ямамото, пусть собирает капитанов Готея немедленно! Меня не беспокоить! Ты, - палец ткнул в грудь замершего лейтенанта, - не сводишь взглядов с приборов, записываешь всё, абсолютно всё, пропустишь хоть что-нибудь, и я спущу с тебя шкуру своими собственными руками! Раздав указания и проследив, что эти двое отправились их исполнять, он развернулся и хлопнул дверью лаборатории. Небрежно сбросив со стола труп, грузно рухнувший на белый пол, учёный разложил распечатки и принялся за их изучение, дожидаясь собрания. Сейчас он походил на ястреба, скорчившегося над своей добычей за краткий миг до того, как растерзать её, наслаждаясь видом грядущего пиршества и торжествуя. Спустя час все капитаны были собраны в кабинете командира первого отряда. Пустовало лишь место, которое положено занять Куроцучи Маюри, командиру двенадцатого отряда, который инициировал созыв собрания. И если первые несколько минут его терпеливо дожидались, то вскоре после этого начались недовольные роптания, выражающие недовольство личностью учёного. Ямамото терпеливо пресекал все возражения, но было видно, что и его терпение подходит к концу. Наконец за дверью послышались торопливые шаги. Спустя секунду они распахнулись, и в зал влетел растрёпанный Маюри, держа в руках толстую кипу бумаг, подобных тем, что приносил ему лейтенант. Его возбуждение было едва ли не физически ощущаемым. Немногое могло настолько взбудоражить капитана двенадцатого отряда, а значит и принесённая им новость не могла быть заурядной. Оглядев всех собравшихся, он довольно улыбнулся и заговорил, не дожидаясь позволения. - Я более чем уверен, что все, собравшиеся в этой комнате, уже начали меня проклинать. Но это неважно по сравнению с тем, что я хочу вам сообщить. – Учёный подошел к командиру первого отряда и протянул ему бумаги, после чего вновь заговорил. – Вы уже знаете, что согласно приказу главнокомандующего, двенадцатый отряд начал наблюдение за миром Пустых, Уэко Мундо. Я не буду объяснять, каким образом это было сделано, сейчас это неважно, да и вы не поймете ни слова из того, что скажу я. Вас должны интересовать лишь события сегодняшнего утра, когда на территории Уэко Мундо было зафиксировано появление необычайно сильной реяцу. - И что в этом необычного? – Несдержанно рыкнул Зараки. – Какой-нибудь сильный пустой, что еще могло появиться в этом дерьмовом месте после заключения Айзена. Лицо Маюри скривилось от отвращения, вызванного словами воина. Его раздражала недальновидность и глупость мужчины. Несмотря на это, он смог удержать спокойный и бесстрастный тон: - Невежественный варвар, неспособный сопоставить простейшие факты. С вашего позволения, главнокомандующий, я покажу результаты для всех, собравшихся здесь. Надеюсь, что они способны построить простую логическую цепочку. Ямамото коротко кивнул, возвращая листы учёному, который после этого обошел каждого. Стоило им внимательно посмотреть на записи и на всех снисходило понимание. Довольный произведенным эффектом, Маюри заговорил вновь. - Итак, наш дорогой капитан одиннадцатого отряда был прав. На территории Уэко Мундо появился чрезвычайно сильный Пустой, реяцу которого сравнима с уровнем Вейст-лорда, если не превышает этот предел. На данный момент документировано существование двоих Эспада, оставшихся в живых, кто имеет хотя бы близкий к этому уровень: Трес Эспада и Секста Эспада. Но это не они, что чётко видно по диаграмме реяцу, сильно отличной от представителя Эспады. Вы все неоднократно видели образцы этой духовной силы, каждому из вас она предельно знакома. - Ичиго Куросаки. – Тихо прозвучал в повисшей тишине бесстрастный голос Бьякуи. Лицо его, как и всегда, было подобно ледяной маске. И если бы Маюри не был способным уловить эмоцию по лёгкой ее тени, промелькнувшей на лице, то подумал бы, что это совершенно его не волновало. И тем не менее, почему же учёный был уверен, что дочь дома Кучики прознает об этом одной из первых, даже если командир запретит разглашать эту информацию? С широкой улыбкой на лице Маюри подтвердил его слова. - Именно он. Пустой, что вторгся на территорию Уэко Мундо и на данный момент продвигается в сторону Лас Ночеса никто иной, кроме как ныне мертвый Куросаки Ичиго. – Резюмировал учёный и замолчал. Все присутствующие здесь теперь ждали лишь слов Ямамото Генрюсая. Главнокомандующий до сих пор молчал, слушая доклад Куроцучи для остальных. - Куроцучи, продолжайте наблюдение. – Наконец произнес седобородый шинигами. – Обо всех странностях незамедлительно докладываете мне. Все остальные – отбой, вас соберут, когда появится новая информация. И специально для капитанов шестого и одиннадцатого отряда – не вздумайте покидать Сейрейтей без моего позволения. Свободны.