Memoirs of the Courtesan

- О, да вы только посмотрите, кто здесь! – фыркнула Андриэлла, едва только Мэриэн вошла в гостиную, где на мягких подушках и креслах расположились еще несколько женщин. Они отдыхали, лениво разглядывая новоприбывшую и попивая из стеклянных бокалов алое вино, - Что, нищенка, добилась своего? Но не думай, что твоя жизнь здесь будет приятной. Уж я постараюсь ее испортить… - Ну что ты говоришь, Андриэлла? – прервала срывающуюся на крик куртизанку одна из отдыхающих женщин, и насмешливо поглядела на Мэриэн, - Пожалей бедную девочку. Ты только глянь, как она напугана. Мэриэн гордо вскинула голову и постаралась как можно более надменно посмотреть на проституток перед собой. Она не покажет им своего страха, нет, только отвращение… В ответ же женщины неожиданно рассмеялись, но от этого смеха на душе у Мэриэн остался неприятный осадок. Андриэлла же только фыркнула и отвернулась. Отсмеявшись та женщина, что прервала ее, поманила Мэриэн рукой и указала на место рядом с собой. - Иди сюда, детка. Расскажи немного о себе. Да и мы представимся. Девушка нехотя приблизилась, но садиться не стала. Женщина смерила ее холодным взглядом. Неожиданно другая женщина рассмеялась, Мэриэн резко посмотрел на нее. - Ты же еще детка, верно? – девушка смутилась, сообразив, что значат эти слова, - Ничего. Это ненадолго. - Не обращай внимания, девочка, - вернула к себе взгляд Мэриэн первая женщина, - Мы всегда грубы друг с другом, ведь мы же своеобразные конкурентки. И теперь, когда ты одна из нас… - Еще пока нет, - перебила та же женщина, что до этого смеялась над девушкой. - Да, но ты была права, это ненадолго, - женщина одарила Мэриэн приторно-ласковым взглядом из-под длинных ресниц и негромко продолжила, - Ты враг для нас. И для любой женщины в этом городе. Запомни, детка, с этого мгновения у тебя нет друзей… и уж тем более любимых… только почитатели и ненавистники, - и с притворным вздохом закончила, - такова наша участь… Мэриэн серьезно смотрела на женщину перед собой и все больше ненавидела себя… за то, что позволила себе войти в этот дом… - О, - вдруг усмехнулась женщина, - прекрати дуться, как малое дитя. Никто не выбирает свою судьбу! Лучше выпей с нами, а потом займемся твоим внешним видом… *** Мэриэн зачарованно смотрела на маленький огонек, бьющийся за стеклом повешенного на столб ржавого фонаря. Было холодно, и девушка стояла в небольшом круге тусклого света, кутаясь в шерстяной платок и разглядывая неприятно сырую ночь. Улица была пуста, а сопровождавшие ее женщины уже давно исчезли в компании каких-либо мужчин. Таверна позади несколько часов как закрылась, люди разбрелись, а Мэриэн все еще стояла у фонаря, замерзая, но не желая уходить. Она любовалась на ласковый язычок пламени. Он дрожал. Но Мэриэн не пришло в голову, что в лампе выгорело все масло. В огоньке она видела маленькую замершую душу, потерявшуюся в липком сумраке… Себя? - Не печалься, - девушка протянула замершую руку к огню, но едва ли могла до него дотянуться, - И мы когда-нибудь будем счастливы… обязательно… - Я уже долго наблюдаю за тобой, - послышался позади негромкий голос, Мэриэн резко отдернула руку и обернулась, за кругом света стоял человек, - Ночь прохладная. Ты не замерзла? - Замерзла, - смогла лишь прошептать она, голос неожиданно перестал повиноваться, а в сердце закрался страх. - Но почему же тогда не идешь домой, в тепло? Мэриэн опустила взгляд. Домой? В тепло? Был ли у нее дом, в котором было по-настоящему тепло? Так как в доме отца… Нет, не было. А от ненависти буквально сочившейся из стен Публичного Дома девушку мутило… Чем больше времени она проведет здесь на улице, тем меньше там. - Я ждала, - Мэриэн подняла взгляд и стала медленно приближаться к силуэту, - вас. - Ты знаешь меня? – тихо отозвался мужчина, в его голосе не было ни насмешки, ни страха. Пустой, безжизненный голос, неожиданный в ответ на странное заявление. - Не уверена… Но…вы знаете меня. А когда говорили, что наблюдали, имели в виду не одну эту ночь, а гораздо больший промежуток времени… может быть со времени смерти отца. Я права? Я не вспомню вашего имени, но голос и манера речи… Кажется, я знаю вас… Да, знаю. - И зачем же ты ждала меня? Мэриэн на мгновение остановилась и обернулась к почти уже погаснувшему фонарю. Она стояла на границе света, с губ при дыхании срывалось облако белого пара, золотистого в свете огня, а руки судорожно сжимали шерстяной платок, выдавая волнение. «Кто этот человек? Он не отрицал моих слов, значит… знакомый отца. Зачем он пришел?» - На самом деле, - очень тихо, так и не поворачиваясь к человеку, ответила Мэриэн, - я сказала это, чтобы было не так страшно… Уже поздняя ночь, холодно, я ждала, что хоть кто-нибудь окликнет меня и спросит, почему я здесь. И это оказались вы. - Какая глупость… - Отнюдь. Вы же спросили. Вам стало любопытно или жалко меня… Просто я видела много людей, которые клялись в дружбе, а, отворачиваясь, строили козни. Я рада видеть, что человек еще может проявить сочувствие… - Тебе нравиться, когда тебя жалеют? Мэриэн молчала. Остатки гордости заставляли сказать «Нет», но правда была иной. - Так я зарабатываю на жизнь. Вернее, зарабатывала… теперь у меня другая работа… Девушка медленно обернулась и неожиданно уткнулась взглядом в рубашку мужчины. Она подняла взгляд и заметила блестящие в неверном свете глаза. Несколько долгих секунд Мэриэн разглядывала еле различимое в сумерках лицо, пытаясь вспомнить… «Зачем он здесь? Почему пришел только сейчас? Что за издевательство?» Лица отца и его «друзей» мелькали перед глазами. Почему сейчас, когда она уже почти смогла забыть? Кто же из них? Разве можно поверить, что всего два года назад Мэриэн никак не могла оказаться зимой на улице, что дома у нее в камине всегда горел жаркий огонь, и отец был готов обнять и утешить? Много произошло за это время, а Мэриэн так и не знает, что же тогда случилось… Тяжелый вздох упал с губ, пара в темноте уже почти не было видно. Когда ледяные пальцы мужчины коснулись ее лица, фонарь погас. - Какие холодные руки! – не удержавшись воскликнула Мэриэн, - Да вы же сами замерзли! Девушка схватила ладонь мужчины и сжала своими теплыми руками, бережно разминая. Это действие вызвало неожиданный смех. Человек хохотал. - Бесполезно, - отсмеявшись прошептал он, вытаскивая свою руку. Неожиданно она почувствовала прикосновение холодных губ и отшатнулась. Но уйти не позволила рука, что неожиданно оказалась на талии. Губы приоткрылись в немом вопросе, дыхание исчезло, а глаза испугано смотрели в темноту. Мужчина почувствовал ее сомнения и прошептал, насколько мог мягко… - Ты знаешь еще так мало... Позволь, я научу тебя… *** Прошло четыре месяца. Зима медленно и нехотя отпускала Чейдинхол из своих цепких объятий. Но особых перемен для города это не сулило. Темный лес оставался таким же мрачным и холодным, река так же лениво катила свои едва потеплевшие воды, чуть позеленели берега. Солнце с каждым днем все выше и выше поднималось над заснеженными пиками гор, даря больше света и тепла. Чейдинхол стал оживать после зимней спячки. Поля вокруг города вновь вспахивались и засеивались, на реке появились лодки рыбаков, на лугах для выпаса резвились стайки детишек, приставленных следить за скотиной. Жизнь возвращалась в привычное русло. Мэриэн смогла накопить достаточно денег, чтобы вернуть дом отца. И в начале весны уже въехала обратно. Много времени понадобилось, чтобы привести дом в порядок, выкупить мебель и вещи. Но вскоре уже все было как раньше. Только закончив с обустройством Мэриэн поняла, что возвращение не принесло ничего, кроме новой боли. Каждая мелочь здесь напоминала об отце. Казалось, что не было этих долгих страшных лет, что вот-вот распахнется дверь и он войдет, как всегда недовольный качеством металла, что ему привезли, или негромко проговаривающий условия нового заказа, но все же ласково посмотрит на дочь, погладит по голове и предложит пойти выпить чаю. Мэриэн с радостью согласится и неожиданно проговорится, что вновь лазила на кухню и пекла сладости. Отец, конечно, поругается, но простит… вновь… Обитательницы Публичного Дома откровенно удивлялись, почему Мэриэн все чаще и чаще остается у них вместо того чтобы жить в доме, что купила. Возможно, только Дама могла ее понять… а еще капитан Роберт Филида. Он, по-прежнему, старался помогать девушке, хотя их дружбу крайне не одобряли. Но несмотря на поддержку, с каждым днем Мэриэн все острее ощущала свое одиночество, а еще… бессмысленность своего существования… Прошло почти два года! Отец не вернется, и ждать больше не имеет смысла… Все надежды, которые помогали выживать и не сдаваться рухнули… Ничего не осталось… Это конец.