Memoirs of the Courtesan

Сладкое яблоко, украденное Люсьеном специально для нее с одного из лотков на рынке Скинграда, окончательно стерло все неприятные воспоминания о купании у стен города. Мэриэн счастливо улыбалась, жуя красное яблоко и глядя на невероятно голубое небо, очерченное жесткими рамками крыш домов. Они с Люсьеном сидели на покосившемся деревянном заборе, окружающем небольшой садик, на краю торговой площади. Пока девушка была занята едой и разглядыванием пейзажа, мужчина внимательно осматривал каждого прохожего, выискивая наиболее подходящую жертву… - Будь здесь, - быстро шепнул он сестре, не отрывая взгляда от немолодого человека, так небрежно держащего кошель сбоку на поясе. И спрыгнув с забора, скользнул в толпу. Мэриэн вздохнула, проследив взглядом за братом, и вновь посмотрела наверх. И почему они не могли жить честно? Зарабатывать нормальным трудом, так как это делают нормальные люди? Она неожиданно вспомнила об отце, то, что он был чересчур гордым и честным, чтобы жить на деньги полученные проституцией или воровством. Но он был сильным и владел ремеслом, и он не стоял перед выбором между смертью и падением, когда и выбора как такового нет. И Мэриэн с Люсьеном были сильными, но их сила отличалась: отцом девушка гордилась, а собой с братом – нет. Но отец скоро вернется, и тогда все встанет на свои места, Мэриэн больше не придется думать об этом, она снова станет честной наследницей лучшего кузнеца во всем Тамриэле. Только жаль, что брата не будет рядом, она уже так привязалась к нему, по крайней мере, ей бы хотелось, чтобы он тоже ощутил жизнь, когда не нужно опасаться быть пойманным, прятаться по подворотням и подозревать всех вокруг: чужих и своих… Люсьен – хороший человек, он сильный и честный, он борется, не отступая, и верен близким… Отцу бы он понравился… но они никогда не встретятся… просто не могут встретиться! Иначе вся ложь раскроется, и тогда… тогда… Люсьен! Бедный брат! И почему все не может кончиться хорошо?! Почему, ну, почему она должна выбирать? Что за жестокая судьба? За что же ей все это? Мэриэн снова тяжело вздохнула и быстро утерла вступившиеся на глазах слезы. Все, нужно успокоиться. Вопросов становиться все больше и больше, но ответы ожидают ее только в Чейдинхоле. Там, в конце путешествия, все и решиться. А пока… пока она должна стараться не привязаться к названому брату еще крепче, чтобы потом хоть чуть легче умерить боль и пережить разоблачение… Неожиданно девушка замерла, так и не донеся яблоко до рта, и прищурилась, пытаясь разглядеть на небе непонятно откуда взявшуюся темную облачную полосу, широкую и прозрачную, будто кусок слюды, идеально ровную, что и привлекало внимание. Мэриэн помотала головой и вновь подняла взгляд – полоса никуда не пропала. - Что это? – прошептала она, глядя в небо и медленно слезая с забора. Она пошла вдоль торговой площади, мимо людей и палаток, следя взглядом по направлению темной полосы. Девушка обошла Часовню и только тогда, наконец, увидела, источник странно явления. Ее лицо побледнело, а в глазах мелькнул ужас. Уже немного клонясь к горизонту, над шпилем собора висел золотой солнечный круг. Но не это испугало Мэриэн: прямо под ним на ненатурально голубом небе застыло темное страшное облако, к которому, словно огромные лучи сходились серые полосы, по одной из которых девушка шла. Большое облако-туча медленно расплывалось, закрывая солнце, и очертаниями напоминало… череп… Вдруг Мэриэн кто-то толкнул. От неожиданности она вскрикнула. Но когда обернулась, заметила только жителей Скинграда, окруживших торговые палатки… рядом никого… Девушка нахмурилась, еще раз внимательно огляделась – плохое предчувствие одолевало ее, нужно скорее уходить из этого города. Но Люсьен все не возвращался… И медленно, нехотя, Мэриэн снова взглянула на небо. Изумление мелькнуло на ее лице: под солнцем, в яркой синеве ничего не было… - Ты, что, неба никогда не видела? – голос прозвучал рядом, словно гром, девушка внимательно посмотрела на своего брата, не совсем осознавая что он говорит, мысли все еще крутились около странного видения… Или что это было? – Дело сделано. Пора уходить. Ехать будем до глубокой ночи, чтобы оказаться подальше. Так что советую тебе доесть свое яблоко, ужин будет нескоро. Зато сегодня будем ночевать в кроватях. - Что ты… - Мэриэн медленно посмотрела на надкусанное яблоко в своих руках, а затем снова воззрилась на мужчину, пытаясь вернуться из своих мыслей и сказать что-нибудь вразумительное, - имеешь в виду? Люсьен сначала посмотрел на солнце, на которое так долго глядела она, а потом, подумав, что она ведет себя крайне странно, решил ответить. Хотя сам уже думал о том, что могло случиться, пока он отсутствовал. Он велел ей ждать у забора, а она ушла и встала посреди дороги… Почему? - Я узнал об одной таверне к северу по дороге, в которой происхождением наших денег никто интересоваться не будет. - Это замечательно, брат! – Мэриэн искренне попыталась выразить радость от действительно хорошей новости, но получилось плохо. Люсьен смерил ее подозрительным взглядом, но затем качнул головой, видно, напоминая себе, что она ненормальная и вполне могла обойти площадь, чтобы полюбоваться небом, и без тени улыбки прошептал: - Верно. Именно так. А теперь идем. Мэриэн крепко сжала ладонь брата, надеясь, что его уверенность развеет ее предчувствия… Он потянул ее к выходу из города. Но шагнув за ним, девушка не удержалась и все же оглянулась, чтобы убедиться, что ей просто показалось… почудилось… Над Скинградом ярко пылало горячее летнее солнце… *** Таверна называлась Вайенет и находилась у дороги в Империал-сити, на самом берегу озера Румаре. Посреди которого, недалеко на городском острове в густой темноте ночи горели белоснежные стены столицы и три прекрасные башни: Башня Белого золота, Бастион и Университет. Мэриэн не могла наглядеться на великолепный город, кажущийся лишь видением в ночи, но Люсьен сказал, что они не будут заезжать в Империал-сити, - это слишком опасно, - все что нужно они приобретут здесь. И рано утром направятся уже в Чейдинхол. Домой. В таверне, где путники остановились, было удивительно много народу. Но Люсьен довольно быстро договорился с хозяином и им выделили столик на вечер и целых две маленькие комнатки наверху. Мэриэн с восхищением смотрела на брата, он заплатил трактирщику всего три золотых за все, а девушке, что добиться такого, наверняка пришлось бы отдать все десять… Что ж, торговаться она не умела, и с готовностью признавала это. Потому и радовалась, как ребенок, таким неожиданным талантам брата. - Ммм, - улыбнулась девушка, с благодарностью глядя на мужчину за невысоким деревянным столиком перед собой, - давно не ела ничего вкуснее. Мэриэн откусила от поджаренной куриной ножки еще кусочек и облизала с пальцев пряный жир. - Неужели ты не скучаешь по вяленному мясу? – притворно-печально спросил Люсьен. - О, нет! – усмехнулась девушка, покачав головой, - Вряд ли я вообще когда-либо буду по нему скучать! Мужчина кивнул и глотнул из глиняного стакана немного вина. Но задумчивость, окутавшая брата, заставила Мэриэн продолжить. - Но если не брать во внимание еду, путешествие было довольно интересным. Люсьен посмотрел на нее и невесело улыбнулся. - Что-то не так? – радость исчезла с ее лица. - Ты, - он сложил руки на столе и опустил голову, глядя на нее исподлобья, - можешь мне кое-что объяснить? Мэриэн нахмурилась, в сердце вновь появилось знакомое ощущение – предчувствие… - Да. Что именно? - Ты говорила, что твой отец какое-то время жил в Анвиле. - Да. - А потом ему пришлось уехать. В Чейдинхол. Из-за чего? И почему так далеко? – Мэриэн глубоко вздохнула, чтобы пытаться успокоиться, вопрос мужчины застал ее врасплох, - Он же говорил тебе об этом? - Да. Ему пришлось вернуться из-за моей матери. Она родила ребенка и нуждалась в его присутствии. - Твоя мать была беременна? Почему же отец оставил ее? - Известный в то время мастер кузнечного дела принял его в ученики, и мать настояла, чтобы он ехал в Анвил. Уезжая, он еще не знал о ребенке, мама сообщила об этом позже, в одном из писем… - Значит, - холодно подвел итог названный брат, - ты солгала, когда сказала, что он бы остался, стоило ему только узнать о том, что МОЯ мать беременна. Он узнал и не остался, потому что в другой части Империи его ждала ты. Мэриэн неожиданно поняла, как жестоки были ее слова, какое впечатление о ее отце они оставили у человека перед ней. Люсьен думает, что он злодей и мерзавец… Но это не так! Мэриэн солгала, Мэриэн придумала! Это не так! Это не так! Она истово помотала головой, из глаз, поднятых на него, полились слезы. - Боги… прости, брат… прости меня… Мгновение мужчина внимательно смотрел на нее, потом его черты неожиданно смягчились, он мягко улыбнулся и, протянув руку, коснулся щеки девушки. - Нет, сестра, не плачь. Я не виню тебя. Никто из нас не виноват. Даже отец… У него просто не было выбора. Мэриэн прикрыла глаза, и крепко сжав его ладонь, выдохнула: - Спасибо… брат… Еще какое-то время они молча доедали свой ужин, но Люсьен был по-прежнему печален, а Мэриэн думала о своем вранье… Неожиданно она вспомнила о сегодняшнем дневном происшествии, и не успела даже подумать, как слова уже слетели с губ… - Люсьен, ты помнишь тот день, когда мы посещали Кватч? - О, да, - фыркнул он, - трудно забыть. Твое падение в обморок было весьма запоминающимся. Девушка торопливо кивнула, уже пожалев, что вообще начала говорить. - Я не все рассказала тебе, - мужчина холодно прищурился, глядя на нее, - В забытье я видела… сон. Но это был очень странный сон, Люсьен. В нем я видела дочь графа, она стала взрослой, воином в доспехах и с мечом. Она вернулась домой, но Кватч был сожжен… Я не знаю почему, но точно уверена, что Элеонор жива! - Элеонор? – безразлично повторил брат. - Так зовут дочь графа Кватча. И я знаю это так же твердо, как знаю, что она жива. Несколько секунд путники молча смотрели друг на друга, наконец, мужчина пожал плечами. - Ты увидела, то что хотела. Возможно, услышала какие-нибудь сплетни крестьян, которые тут же отразились на твоем сне. Ты была очень опечалена… - Да, - согласилась Мэриэн, опуская взгляд, - эта девочка взяла цветок из моих рук и спросила, почему я плачу… - девушка улыбнулась воспоминаниям, - Я ее никогда не смогу забыть… Возможно, ты прав, брат. В любом случае, спасибо, что выслушал. - Не за что, - небрежно ответил он, поднимаясь из-за стола, - Идем, завтра мы поднимаемся с восходом. И спать осталось всего пару часов. Мэриэн заперла дверь своей комнатки и вернулась к столику со свечой, стоящему рядом с кроватью. - Люсьен не понимает, - прошептала она дрожащему на сквозняке огоньку, - это был не просто сон. Я знаю. Знаю, что это правда. И еще тот ужасный череп в Скинграде… что он может значить? Свеча не ответила, лишь сильнее дернулось пламя от дыхания девушки. Она еще немного посмотрела на вечно завораживающий ее огонь, вспоминая тепло и уют своего дома и жаркое пламя в печи отца… А потом стала раздеваться. Она развязала тонкий кожаный пояс, украшенный вытесненными узорами, и, сняв его, повесила на спинку стула рядом. Почему-то ее внимание привлек небольшой кошелек, пришитый к поясу. Она никогда не любила носить в нем деньги, и сейчас пожалела об этом. Ведь если бы в Анвиле она изменила своим привычкам, сейчас у них было бы несколько золотых, с которыми путешествие стало бы намного приятней. Кошелек был развязан и открыт, что уже выглядела странно, но еще из него выглядывал краешек свернутого в трубочку листа. Именно это и привлекло внимание! У нее в кошельке оказалась бумага… Но кто и зачем..? Неожиданно Мэриэн поняла. Дыхание исчезло и она дрожащими руками осторожно вынула письмо. Оно было перевязано тонкой черной лентой и скреплено уже знакомой сургучовой печатью без оттиска. Мэриэн сняла завязку и медленно развернула небольшую бумагу. «Госпожа Мэриэн, я счастлив был узнать, что Вы все же вняли голосу разума и приняли мое предложение. Хочу выразить Вам искреннее восхищение: как ловко Вы одурачили нахального вора! Признаться, сначала я сомневался, что задачка окажется Вам по силам, но теперь абсолютно в Вас уверен. Наше сотрудничество принесет плоды. Однако, госпожа, связаться с Вами раньше прибытия в Чейдинхол меня вынудило одно обстоятельство. С глубочайшим сожалением сообщаю Вам, что Ваш отец умер. Но держите себя в руках, госпожа. Нашу договоренность это не изменит. Догадываюсь, сейчас вы думаете, что теперь Вам незачем прислушиваться к моим словам. Однако Вы ошибаетесь. За Вами по-прежнему следят. Если Вы попытаетесь кому-то рассказать об этом письме или предыдущем, и он и Вы будете убиты. Что же касается предмета нашей сделки, я готов пойти Вам на встречу. Обмен по-прежнему состоится в Чейдинхоле. Обмен названого брата на тело Вашего отца. Уверен, что Вы захотите похоронить его сами. Итак, до встречи в Чейдинхоле. Всего хорошего, госпожа Мэриэн. И постарайтесь не делать глупостей.» Слезы сдавили горло. Девушка зажала рот, чувствуя, что задыхается, но не в силах вздохнуть. - Не может быть, - просипела она, пытаясь еще раз перечитать письмо и убедиться, что все написанное там неправда, но ничего не видя из-за застилающих глаза слез, - Этого не может быть… Что-то на сердце оборвалось и нестерпимо горячим сейчас разливалось в груди… Понимание приходило слишком медленно… - Он солгал… Должен солгать! Отец… не может быть… мертв… Полный горечи и боли стон вырвался из ее горла, и девушка упала на пол, цепляясь ногтями за трещины в деревянном полу и кусая губы, только чтобы не разрыдаться в голос, чтобы не услышал… никто… Написавший это письмо не солгал. И она знала это. Вот что значил череп в небе над Скинградом! Отец… мертв… Она так долго ждала его, так долго надеялась, и когда ждать оставалось совсем немного… потеряла… Его убили! – это она знала точно. Убил человек, посылающий ей письма! За это она возненавидела его всем сердцем. И, когда узнает, кто он, отомстит… обязательно! О, отец..! Новый приступ рыданий сковал ее тело, но величайшим усилием воли Мэриэн заставила себя успокоиться и начать думать. Сердце разрывалось от боли – и это все, что она ощущала в этот момент. Она должна продолжить… довести Люсьена до Чейдинхола… и забрать тело отца у этого… этого мерзавца! Тогда, возможно, она узнает, кто он… и отомстит… обязательно… - За тебя, отец! – исступленно шептала она в серый пол, чувствуя как отчаяние все глубже и глубже засасывает ее, - за тебя… Раньше она еще надеялась, мечтала… но со смертью отца окончательно поняла, что счастливая прошлая жизнь не вернется… уже никогда… И все это по ее вине… *** Утром открыв глаза, Мэриэн поняла, что все еще лежит на грязном деревянном полу и уже почти окоченела от холода. В тонкую дверь комнаты, которую она заперла на ночь, кто-то настойчиво стучался. Как во сне девушка с трудом поднялась на ноги и покачиваясь приблизилась к двери. Распахнув ее, Мэриэн была готова увидеть кого угодно, но только не Люсьена. Она совсем забыла о нем, не вспомнила даже, что на рассвете они должны уезжать. Его лицо казалось серым в сумерках комнатки, немного мутного света уже лилось в окна, но солнце еще не встало. А глаза сверкали едва сдерживаемым гневом – он, похоже, уже довольно много времени провел у комнаты девушки, пытаясь ее разбудить. Но стоило ему увидеть белое, как полотно, лицо Мэриэн с синеватыми кругами под глазами и растрепанные, спутанные волосы, которые она всегда на ночь заплетала в косу, его взгляд мгновенно изменился. - Сестра, - он шагнув в комнату, схватив ее за плечо, но тревога в его голосе стеганула по сердцу Мэриэн больнее кнута, - что случилось? Откуда он всегда знает, что что-то случилось? Как, не зная, может так легко понимать ее? Или просто она никудышная актриса, и все ее эмоции написаны на ее лице? - Ничего! – вдруг разозлилась она, вывернувшись из его рук, - Не трогай меня! Какое право он имеет спрашивать ее? Как смеет называть ее сестрой? Он не имеет к ее отцу никакого отношения! Хотя виноват в его смерти не меньше, чем она! Проклятый вор! Мэриэн низко опустила голову так, что волосы скрыли от мужчины ее лицо. Она до боли сжала кулаки, лишь бы только сдержаться и не заплакать снова, но слезы уже выступили на глазах, и заструились вниз. - «Ненавижу!» - в исступлении хотела закричать она, - «Что же ты стоишь здесь и смотришь на меня? Уходи! Не хочу видеть тебя!» - Уходи! – прорычала она, вскидывая голову и отталкивая человека, которого назвала своим братом. Он неожиданно перехватил ее руку и больно сжал, тяжело глядя на нее. - «Ну что теперь ты сделаешь?» - со злостью думала она, - «Ударишь меня? Ты же привык к этому! Вырос на улице. Да у тебя и семьи-то никогда не было! Тебе меня не понять!» Но мужчина сделал то, что она совершенно не ожидала: крепко обнял ее и прошептал на ухо. - Если не хочешь вставать, так бы и сказала. Мэриэн замерла в изумлении от услышанного, а потом ее губы медленно растянулись в улыбке, и девушка тихо рассмеялась. Хотя на сердце все еще садило, а из глаз катились слезы, она чувствовала, что в этом мире еще есть тот, кто заботиться о ней. И она обняла его в ответ. *** Мэриэн молчала. Молчала всю дорогу, пока навалившаяся темнота не заставила путешественников остановиться на привал. Но и это не заставило девушку прервать свой молчаливый траур. Она не помня себя устроила им с братом ночлег, расседлала лошадь, пока Люсьен ходил за хворостом для костра. Он никогда до этого не разводил огонь во время остановок в дороге, говорил, что это может привлечь нежелательное внимание, а сейчас неожиданно решил нарушить свои же правила. Но Мэриэн даже не заметила, когда он ушел, не заметила так же, когда вернулся. Он застал ее стоящей около лошади и задумчиво гладящей ее бока, но окликать не стал. Так же молча, как и она, сложил костер, и разжег его, тут пригодились купленные в таверне трут и кремень. В его каштановых глазах отражался лениво распаляющийся огонь, а в душе плескалась злость. Он знал, что она что-то не договаривает ему. Но почему? Он не мог забыть ночь в таверне. Не ожидал, что она может кричать, тем более на него. А ведь несколько часов назад была самой нежностью. В ее глазах он видел ненависть, а до этого ласку. Что же из этого правда? Она казалась такой простой и понятной, ей почти можно было верить, а оказалось… что он не видел ее сущность, никогда, кроме вчерашней ночи… Сомнения, а следом и гнев, одолевали его сердце. Какая из личин настоящая? Она сестра или враг? Пока не узнает, не сможет доверять ей. А если не может доверять, значит держать рядом ее опасно… Он еще раз устало напомнил себе, что ее присутствие все же придется терпеть, пока они не доберутся до Чейдинхола. Она нужна ему. Пока… Мэриэн не думала ни о чем. Лишь неосознанно чувствовала, что не хочет ни говорить, ни видеть названого брата. Он, конечно, был добр к ней. Но его поддержка и забота вдруг стали так дороги ей… после смерти отца… А страх потерять еще одного близкого человека охватывал ее все сильнее с каждым их шагом ближе к ставшему ненавистным городу. Городу, в котором ее уже никто не ждет… Она не должна привязываться к нему! Он уйдет, его не будет рядом, и иного пути нет! Она не сможет спасти его, не рассказав правды… правды, которая убьет их обоих, если она все же осмелиться произнести ее… Выхода нет. Нужно идти до конца. Но… Боги, путь он услышит! Пусть он уйдет! Пусть заподозрит ее! Пусть возненавидит! Пусть уйдет, но… спасется… Он нужен ей. Но не ценой его жизни… Однажды из-за ее самолюбия уже умер дорогой ей человек, больше такому случиться она не позволит! - Люсьен! – неожиданно закричала она, оборачиваясь к нему, но вдруг чья-то рука крепко зажала ее рот. Мэриэн испугано вдохнула, чувствуя острее клинка приставленное к горлу. Мужчина, сидящий на земле у костра, обернулся на окрик и сразу же вскочил на ноги, выхватив из-за пояса свой кинжал. Он холодно смотрел куда-то поверх головы Мэриэн, его глаза, черные словно угли, сверкали в рыжем, от огня, дрожащем полумраке. Девушка заметила несколько силуэтов за спиной названого брата и заворчала, пытаясь его предупредить, за что острое лезвие больно врезалось в кожу. - Тише, девочка, - прозвучал где-то над ухом страшный голос, - мы возьмем только деньги и лошадь и уйдем. Если не будешь брыкаться, то останешься живой. Мэриэн послушно замерла, глядя, как Люсьен оборачивается к вышедшим из темноты леса трем людям в доспехах с оголенными мечами. Она не удержалась и вскрикнула, когда один из них кинулся на него. Но не успела девушка и понять, что произошло, как нападающий уже корчился у ног Люсьена с распоротым животом. Мэриэн вдруг поняла, что задыхается, глядя на тяжелые алые капли, падающие с кинжала брата. А он атаковал, помедлив всего мгновение. Второй нападающий боролся недолго и тоже упал на землю, истекая кровью. Девушка с ужасом смотрела, и не понимала как Люсьен может двигаться так быстро и страшно, уворачиваться и нападать… Резким ударом выбив оружие из рук последнего человека, одним движением он рассек ему горло и обернулся. Мужчина, держащий Мэриэн, отшатнулся, и девушка его понимала. Люсьен действительно внушал ужас: его лицо было забрызгано кровью, а в глазах бесился огонь ярости. - Стой на месте! – прорычал голос позади, - Иначе я убью эту шлюху! Боль обожгла горло, Мэриэн судорожно вдохнула и закрыла глаза, даже не надеясь, что эта угроза остановит убийцу, которого она назвала своим братом. - «Может, оно и к лучшему…» - мелькнула в голове безразличная мысль. - Брось нож! – вновь приказал голос над головой, от неожиданности девушка вздрогнула и открыла глаза. Она с изумлением наблюдала, как Люсьен подчинился и выпустил кинжал ее отца из рук, как оружие упало в примятую и испачканною кровью траву. Откуда-то сбоку появилось еще двое людей. - Соберите все! – грубо произнес голос позади, обращаясь к новоприбывшим. Один из них забрал небольшой мешок путников, где хранилась нехитрая еда, приобретенная в таверне Вайенет и остатки украденных денег. Второй приблизился к Люсьену, который даже не посмотрел на него, продолжая с ненавистью глядеть в пустоту над головой Мэриэн. - Это мы тоже заберем, - с усмешкой сказал человек, поднимая с земли окровавленный кинжал. Люсьен и Мэриэн двинулись одновременно, для них обоих этот нож значил слишком много, чтобы просто так отдать его… Но они не видели второго вора оказавшегося рядом с Люсьеном и вытащившего меч… Пронзительный крик потряс тишину спящего леса. Мэриэн вывернулась из рук бандита и, уже не слыша его слов: «Все, уходим!», подбежала к упавшему на колени Люсьену. Дыхание замирало где-то в горле, на глазах выступили слезы. - Люсьен... Люсьен… - задыхаясь шептала она, хватая его за руки и с ужасом смотря на глубокую кровоточащую рану под его ребрами, - Пожалуйста… - Успокойся, - с трудом прошептал он, его взгляд метался, с трудом цепляясь за ее бледное лицо… после такого ранения выжить невозможно, он знал это, но она не знала… и он не сдастся, попытается стать исключением, выжить, лишь бы только она и не узнала этого, - Перевяжи рану… крепко… Мэриэн растеряно огляделась, но думала не долго, оторвала широкую полосу ткани от подола своего платья и стала как можно бережней обматывать ею живот брата. - Туже! – прорычал он, чувствуя, что руки и ноги начинают неметь, - Нужно остановить кровь… Девушка подчинилась, дрожащими руками сильнее стягивая повязку. Она не могла поверить в то, что происходило… Это все казалось просто дурным сном… Люсьен… она не могла потерять его… вот так… не могла! Она быстро вытерла навернувшиеся на глаза слезы и закончила перевязку. - Хорошо, - прошептал он, еле шевеля бледными губами, - Теперь помоги мне лечь… поближе к огню… мне… холодно… Мэриэн с готовностью кивнула и осторожно уложила его, придерживая за плечи. Мужчина уже почти не видел ее лицо, окруженное длинными растрепанными волосами, лишь чувствовал, как они касаются его лица и шеи, щекочась… Он ошибся – она не враг… она любит его… и как же жалко умирать с этой мыслью… - Мэриэн! – из последних сил позвал он, хватая ее руку и сжимая со всей силой, - «Я не уйду!» Но ее белое лицо все же поглотила злая темнота, глаза закрылись, а уши заложила неживая тишина… «Я не уйду!»