Спасительница и Демон

Сквозь высокие переплетающиеся ветви деревьев едва – едва угадывались миллионы звёзд, алмазами рассыпавшиеся на тёмно– синем небе. Огромная серебристая луна ярко светила на небосводе, освещая окрестности тускловатым светом, отчего всё казалось таинственно синим, манящим, необъятным и пугающим - начиная от шепчущих от лёгкого ветерка деревьев и заканчивая бесконечным небесным сводом над головой… Сочетание, которое напрягало и в то же время успокаивало душу Спасительницы. Эмма ушла собирать ягоды, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Ей хотелось побыть одной. Долго, очень долго Эмма тогда вглядывалась в пергамент, что дал ей Питер Пэн, пытаясь понять, в чём же ей стоит признаться, чтобы волшебство сработало и появилась карта, что поможет ей найти её сына. Она называла своё имя, она рассказала над картой, кем работала раньше и кто она сейчас, сказала, что она мать Генри, дочь Белоснежки и Прекрасного принца и что родилась она в Зачарованном лесу. Сказала она и о том, что её перенесли в другой мир, чтобы она спасла всех остальных, признала вслух, что она Спасительница. Она надеялась, что это сработает. Но чуда не произошло. Она отчаялась уже было добиться этим чего – то и хотела идти искать Питера Пэна, когда все уснут, и нехотя предложить ему то, чего он хотел от неё в первую очередь. Тогда, при первой встрече, он весьма недвусмысленно предложил ей то, при мысли о чём её коробит до сих пор… В ту ночь Эмма всё никак не могла заснуть. Все остальные спокойно спали. Ей же чудились какие – то странные, гулкие голоса. Словно бы детские. Наконец она не выдержала, когда голоса стали громче. Ей показалось, что их обладатели совсем близко, вот они уже стоят рядом с ней… Эмма, испуганно охнув, поднялась с места и выхватила саблю из ножен, она специально положила её рядом с собой, на всякий случай. Но никого рядом не оказалось, однако голоса всё же по - прежнему были ей слышны откуда - то из- за деревьев. Она посмотрела на своих родителей, которые спали обнявшись. - Эй, - тихо позвала она их, - Подъём! - Но её родители не пошевелились, продолжая мирно спать. Крюк и Реджина тоже не проявили активности. Эмма решила, что должна пойти сама. Кто знает, может среди этих людей сейчас находится Генри, она просто обязана проверить, чего бы ей это не стоило. На цыпочках она ушла из лагеря. Она шла на голоса, но никого не видела вокруг. Огромная луна освещала ей путь, но кругом были только огромные толстоствольные деревья и дикие кустарники. Ни души вокруг. Откуда же голоса? Она растерялась. - Ты тоже их слышишь? – вдруг раздался позади неё спокойный звонкий голос, и Эмма от неожиданности подпрыгнула, а в следующую секунду повернулась к тому, кто произнёс эти слова, наставив на него саблю… И немного удивилась, увидев высокого мальчика, прислонившегося к дереву. Он, кажется, устало вздохнул. Или облегчённо. - Ты ведь Эмма, да? – спросил он как-то нахально и, не дождавшись ответа, озадаченно проговорил, приблизившись к ней. – А они вон не слышат плача… (Или он только притворился тогда озадаченным?) - Ты кто? – резко спросила у него Эмма, не опуская саблю. И заметила вдруг, что в руках он теребит нож. Это насторожило её, если не сказать больше. Она оглядела его с ног до головы. Он действительно был высок, выше её ростом, хотя на вид ему было не больше восемнадцати лет. Он был широкоплеч, светлокож, уши его немного топорщились, едва прикрытые волосами. Сами же волосы его были светло - русые, чёлка аккуратно уложена на левую сторону, при отблесках луны волосы его местами казались совсем светлыми, у него была длинная шея, правильный овал лица, точёный подбородок, миловидный нос и пухлые губы… У него были выразительные, внимательные глаза в обрамлении частых ресниц. В темноте ночи глаза его казались совсем тёмными. И пугающими… - Ой, прости, забыл представиться, - проговорил он с какой – то издёвкой, округлив свои глаза и облизав губы. – Я Питер. – он улыбнулся, показав зубы. – Питер Пэн. Реакция Эммы не заставила себя ждать. В гневе она подскочила к мальчишке, толкнув его к дереву и приставила саблю к его горлу. Пэну это, кажется, даже понравилось. - Где Генри? – нервно спросила Эмма. Вблизи она разглядела, что глаза его не тёмные, а какие-то серо - зелёные. - Горяча, - похвальба эта была неожиданной и неуместной, он спокойно ухмыльнулся, глядя ей в лицо и дёрнув левой бровью. – Просто огонь, - Эмме его взгляд и его улыбка показались какими-то неприличными, даже похабными. Казалось, вся сложившаяся ситуация доводит его до эйфории. Он наверняка это подстроил. От осознания этого гнев Эммы только усилился. - Где мой сын?! – повторила она вновь более требовательно и жёстко. - Генри жив – здоров, если тебя это волнует. – спокойно ответил ей Пэн, глядя на её сверху вниз. Его длинные ресницы отбрасывали мягкие тени на его лицо. - Зачем ты его похитил? – всё так же требовательно спросила Эмма, сильнее прижав саблю к горлу мальчишки. Она слышала бешеный стук его сердца из – за того, что держала его за плечо, прижав к дереву, а другой рукой держала саблю у его горла и чувствовала, как бьётся жилка на его шее. - Он необыкновенный, Эмма, - мягко проговорил Пэн. - Знаю. – проговорила та, хмуря брови. – Отвечай на вопрос! Зачем он тебе понадобился? - Захотелось взглянуть, с кем имею дело, - опять эта улыбочка. Он сделал большие глаза и с упоением произнёс: - Спасительница! – он оценивающе поглядел на неё. – Надо сказать, я не разочарован… - он опустил глаза с её лица на шею, грудь, талию, бёдра… Он пугал её, но она не подала виду. У Пэна было тело семнадцати – восемнадцатилетнего мальчишки, но эти безумные глаза… они были гораздо старше. В них играл бешеный огонь. Она видела в них что – то, чего обычно никогда не видела в детях. Он не ребёнок. Это только тело ребёнка, говорил Крюк. Нет. Он не ребёнок… Тогда попробуем по – взрослому. - Может скажешь, что мне уже не увидеть Генри? – бросила она, чтобы проверить, как он себя поведёт. - Нет, я помогу его найти. - Он будто дразнил её. Эмма смотрела на него недоверчиво. Он закатил глаза. – Знаешь, у меня есть к тебе одно предложение… - проговорил он и внезапно умолк. Он посмотрел на неё в упор. Его, казалось, распирало от желания сказать ей всё, что он думает, но он медлил. – Если ты выполнишь всё, как я скажу, клянусь тебе, ты потом быстро найдёшь его, я об этом позабочусь, - его губы расплылись в ослепительной улыбке, и он снова вздёрнул левую бровь. Улыбка эта вызвала у Эммы только отвращение, ибо показалась ей ещё более коварной, чем прежде. Ещё более гадкой. Она должна была понять всё ещё до того, как он стал произносить те слова, но тогда она не обратила на это внимание, просто закрыла глаза. Все её мысли занимал Генри, она думала только о его спасении и готова была прыгнуть за ним в огонь и в воду, заключить любую сделку, если так будет хоть один шанс его спасти… - Говори, - потребовала Эмма сурово. - Ммм… - он прикусил нижнюю губу, словно задумываясь над тем, стоит ли ему вообще говорить ей что – то. Затем губы его расплылись в уже привычной коварной улыбке. Он всё-таки решился сказать ей то, что хотел, хотя это явно далось ему нелегко. – Давай поиграем, м? Я так давно не развлекался… ну знаешь, с женщиной… - проговорил он таким беззаботным тоном, словно говорил о погоде. Смысл его слов дошёл до Эммы не сразу. А когда дошёл, её возмущение было так велико и шок от его слов так свеж, что она, не осознавая, что делает, только ближе придвинулась к Питеру Пэну, так, что расстояние между их лицами сократилось до минимума, а сабля в её руке оставила царапину на шее Пэна – так сильно она надавила на неё. - Что ты сказал?... – почти шёпотом переспросила она. Только через несколько мгновений, когда первый шок прошёл, Эмма смогла говорить связно. И не могла оторвать глаз от него. Он наслаждался произведённым им на неё эффектом. Он жаждал увидеть, в какой ужас она придёт после его слов, поняла Эмма. Гадкий, мерзкий демон… Она не верила своим ушам. Она не верила своим глазам. Этот мальчик предлагал ей… - Ну, ты можешь подарить мне напёрсток и ещё кое – что, - его жаркое дыхание с запахом мяты обдало её лицо. Слишком поздно она спохватилась тогда. Ему не помешала холодная сталь, что уже немного порезала его шею, ему, казалось, вообще было всё равно, и он даже не замечал, как капельки крови капают с раненой шеи ему на грудь, на его длинную рубашку. Он обхватил своими руками её талию и так резко притянул к себе, что она едва не уронила саблю, что держала у его горла и не поранилась об неё сама. Она зачем– то зажмурила глаза. Она не давала на это согласия. Не давала. Тогда почему же ей так трудно сопротивляться? Он приподнял свою голову над ней, подался вперёд, и она поняла, что он коснулся губами её волос на макушке. Протяжный вздох дал ей понять, что он вдыхает запах её волос. Невольно она подняла к нему своё лицо поверх сабли, хватка её ослабла, его губы оказались на одном уровне с её губами… Он склонился к ней, кровь прилила к его губам, и он готов был уже поцеловать её, но тут Эмма резко дёрнулась, оттолкнув его обратно к дереву саблей, что она всё ещё держала в руке, а сама отступила на шаг от него, глядя на Пэна безумными глазами. Он, должно быть, не был готов к тому, что она начнёт вырываться, поэтому она легко освободилась от его объятий. - Какого чёрта?!!! – завопила вдруг Эмма не своим голосом, хотя сама всего пару секунд назад чуть не поддалась искушению. Остатки рассудка остановили её. Это её и спасло от позора. - Я всего лишь попросил напёрсток, - невинно захлопал глазами этот дерзкий мальчишка. Напёрсток. Так в сказке про Питера Пэна называли поцелуй. Но этот Питер Пэн явно желал не только поцелуев. Эмму передёрнуло от отвращения. - Ты же ребёнок, - отчаянно воскликнула она, пытаясь убедить этими словами скорее саму себя, а не его. Он в ответ только ехидно ухмыльнулся. - Это значит «нет»? – уточнил он спокойно, однако лицо его немного осунулось, он был расстроен. Сабля в руке казалась теперь слишком тяжёлой, Эмма ослабила руку, и Пэн оказался свободен. Она резко опустила руку с холодным оружием, словно та вдруг стала мягкой, как вата, и сабля выпала из рук Эммы, издав глухой лязг об мягкую траву. - Другие предложения есть? – через силу спросила Эмма тихо. Она была теперь безоружна, она хотела показать ему это. Может быть, он сжалится над ней. Хоть немного… Ей самой хотелось врезать ему, вцепиться ногтями в его лицо, задушить голыми руками, поколотить, но вместо этого она смотрела на него выжидающе, хоть и с опаской. Она боялась теперь, что других предложений не последует, или они будут ещё хуже того, что предложил ей Питер Пэн первоначально. Хотя что может быть хуже? Её начинало трясти от одной мысли о том, что она чуть не занялась сексом с этим мальчиком ради спасения Генри. - А чем тебе это не нравится? – поинтересовался Пэн, вздёрнув левую бровь. Он со скучающим видом потёр правой рукой свою кровавую царапину на шее и когда он убрал руку, царапины уже не было. Ох уж эта магия… - Другие предложения… - потребовала Эмма, не удостоив его ответом и глядя на него в упор. - Когда ты последний раз спала с мужчиной? – не обратив на неё внимание, снова спросил Пэн, игриво улыбаясь. – Небось давно никто тебя не трахал, вот ты и бесишься. – Он облизнул губы. - Знаешь, может ещё подумаешь… Прав был тогда Крюк, когда сказал, что Пэн самый коварный и подлый из всех злодеев. Она теперь испытывала это на себе, хотя до недавнего времени отказывалась верить в то, что это правда. Она была разочарована, обескуражена тем, что увидела истинное лицо Пэна, и это злило её. «Какая же ты гнусная мразь!» - думала она про него «Чудовище! Демон! Ты ещё поплатишься за это! Я убью тебя! Убью! УБЬЮ!» - пронеслось в голове у Эммы. Судя по всему, мысли её можно было прочитать по её лицу, потому что Пэн тут же добавил: - Ладно уж, Великая Спасительница, - вздохнул он как –то устало. – У меня есть ещё одно предложение. Я помогу тебе найти Генри. Правда помогу. Только не убивай меня, - последнюю фразу он пропищал специально, как испуганная девчонка, изящно взмахнув своими руками. Эмма молчала, стиснув зубы, и смотрела на него осуждающе. - Я тебе даже карту дам, - добавил Пэн услужливым голосом, но всё с теми же нотками издёвки. Эмма смотрела на него долгим взглядом. Карта - это всё же лучше, чем ничего. Пэн, вздохнув, полез за пазуху и достал оттуда карту. - Карта, которая приведёт тебя к сыну. - Если это западня… - медленно начала Эмма, но Пэн снова усмехнулся, и тут внутри её живота что-то словно сделало кульбит. Что – то притягивало её к нему и в то же время отталкивало. В его манерах прослеживались повадки Крюка и Румпельштильцхена одновременно. Он казался опасным, и ей бы держатся настороже, но Эмма поймала вдруг себя на мысли, что эта его улыбка обезоруживает её, она начинает доверять ему, хотя делать этого, конечно, не стоит. Один пират уже принял её сторону, она доверяла ему, и не последнее место сыграли в этом его улыбки, которые склонили её к нему. И его преданность. Его внимательность к ней. Но Крюк по сути и не был злодеем. Сейчас, глядя на такого Питера Пэна, она понимала это, как никогда. Сказки правда врут. От Пэна исходила энергия, угрожающая, нависающая над ней и манящая… - Нет, я конечно… не самый благовоспитанный мальчик, - деловито произнёс Пэн, будто прочитав её мысли, – но слово своё держу. Как найти твоего Генри, укажет пергамент. – он потряс картой. И выжидающе посмотрел на неё. Эмма поняла через секунду, что это явно ещё не всё. - Не важно, найдёшь ли ты Генри, важно, как будешь ИСКАТЬ. – пояснил ей Пэн, сделав безумные глаза. – И найти его сможешь только ты… - он снова ухмыльнулся. С минуту Эмма ещё смотрела ему в глаза не совсем доверчиво. В следующую секунду она приняла карту из его тонких пальцев и тут же развернула её. На ней не было ничего. Это был просто лист бумаги. Она посмотрела на Пэна с укором. - Чистый лист. - Ты сможешь прочесть эту карту только честно признавшись себе, кто ты такая… - добавил Пэн. Эмма, совсем ничего не понимая, опустила голову, снова взглянув на карту. Ничего не было. Ничего. Она подняла глаза и хотела спросить у Пэна, в чём именно она должна признаться. Но он исчез. Не издав ни звука, ни единого шороха. Он испарился, словно его и не было тут. Эмма растерялась, а затем осознала, что Пэн втянул её в свою игру и она теперь должна играть по его правилам.