Спасительница и Демон

Карта на пергаменте так и не появилась. Эмма уже не знала что должна говорить чтобы это произошло. От того, что Мэри – Маргарет и Дэвид пытались поддержать её, было только хуже, её это бесило. Реджина тоже хороша. Как заведённая повторяет только одно и то же: "Давайте применим магию? Я могу найти Пэна с помощью магии!" Ну уж нет. Крюк всё время пытался пошутить, наверное думая, что тоже её поддерживает этим. А на деле всё было наоборот. Ещё она злилась на него за то, что он уронил со скалы тарелку с ягодами, что она собирала недавно. Она сорвалась, когда даже её признание в том, что она Спасительница, не помогло. Реджина опять погнала своё, предлагая применить её волшебство, и попыталась выхватить у Эммы карту. - Я сама! – сорвалась Эмма. – Пэн дал её мне! - Ладно, ладно, только не надо так орать на меня! – недовольно проговорила Реджина, смиренно приподняв руки. – Мы только теряем время,тебе не кажется, а, Спасительница?… - она ушла в сторону и, подкинув веток в огонь, села у костра. Эмма смерила её убийственным взглядом усталых глаз. - Эмма... – начала успокаивающе Мэри – Маргарет. – Может стоит попро… - Нет, не стоит, - проговорила Эмма, поднимаясь с места. Она сложила карту и сунула себе в карман джинсов. Ей не хотелось обсуждать это с кем-то. – Дайте тарелку. - Тебе зачем? – удивился Крюк. - Пойду ещё ягод соберу… - Да сдались тебе эти ягоды… Лучше может займёмся поисками Генри?! – разозлилась Реджина. - Слушай, я не нарочно их тогда уронил, может давай я схожу… - подал виноватый голос Крюк. – А ты поспи, наберись сил… - Вот, держи, - Мэри- Маргарет протянула Эмме пластмассовую тарелку и ещё пустую бутылку. – Можешь ещё набрать воды, там, у ручья… - Эмма взяла всё в одну руку. Дэвид посмотрел на жену так, будто она сошла с ума. - Да, хорошо. – Эмма была благодарна матери. Мэри – Маргарет, похоже, единственная из них всех сейчас понимает, что Эмме надо побыть одной. – Ты только…не задерживайся, ладно? – ласково попросила её мать. - Хорошо. – тихо кивнула Эмма и пошла к лесу. - Синие ягоды не трогай! – бросил ей вслед Крюк. Эмма срывала красные. На вкус они походили на вишню, но были гораздо кислее. Эмма съела одну. Кислота ягоды походила на ту горечь, что царила в её душе. Нельзя позволять Реджине использовать магию. Пэну это вряд ли понравится. Но что же делать тогда? Она перепробовала уже всё, сказала про себя всё, что могла. Должно быть, есть что – то, о чём она сама не знает или не сможет вспомнить без чужой помощи. Понять, кто она такая… Что это значит? Она пропала. И Генри. И вообще они все…Это тупик. Она набрала полную тарелку ягод и, оставив её у куста, пошла к горному ручью, что был неподалёку, взяв бутылку. Она склонилась к воде, и уже набрала половину бутылки, как вдруг голос позади неё заставил её подскочить от неожиданности. Вода выплеснулась из сосуда, обдав её руки жутким холодом. - Что, тяжёлую загадку я загадал тебе, Эмма? – Она обернулась к нему. Питер Пэн медленно прошёлся вразвалочку мимо неё и обратно и остановился у ручья. – Серьёзно? – он хмурил нос. – Для тебя это так сложно? Я думал, ты быстро поймёшь, что от тебя требуется… - он облокотился на ровную поверхность скалы и скрестил руки на груди. Он глядел на неё задумчиво. - Может дашь ещё подсказку? – неуверенно спросила Эмма, хотя уже знала ответ. – Хоть одну? Малюсенькую… - Нееет, - пропел он, глядя на неё хитрыми глазами. – Ты должна сделать это сама. Эмма кивнула. - Тогда что тебе нужно? – спросила она. – Зачем ты пришёл? - Пришёл узнать, не передумала ли ты. Похоже с картой тебе не очень – то везёт, а? – он коварно улыбнулся. - О, - ахнула Эмма. – Нет, я не передумала. – она поняла, что лучше ей поскорее уйти отсюда. Она не решилась подойти обратно к ручью, где стоял Пэн, поэтому пошла с полупустой бутылкой обратно к кусту, где оставила миску с ягодами. Она чувствовала его пристальный взгляд у себя за спиной. - Но ты об этом думала. – проговорил он уверенно. – Пожалуй, ещё немного, и ты сломаешься…И не нужна будет уже никакая карта… - он глумливо захохотал. Его тон вывел её из себя и заставил её резко обернутся к нему. - Иди к чёрту!!! – крикнула она возмущённо и так громко, что это наверняка услышали остальные. Дикими глазами она смотрела на него. – Я всё равно спасу своего сына, с твоей помощью или без! Их разделяло приличное расстояние, но Пэн вдруг оказался прямо перед Эммой, совсем рядом, и угрожающе навис над ней. - А что, если я дам тебе подсказку? – спросил он, сделав большие глаза. – Не даром, конечно… - он опустил глаза, улыбнулся и потрогал тонкими пальцами её локон. Она резко дёрнула головой, чтобы он убрал руку. - Нет, - молвила она с отвращением и хотела было уйти прочь, но он остановил её, схватив за плечо. - Ты не так меня поняла, - ухмыльнулся он, возвращая её на место. – Ну, не совсем так… Она смотрела на него с недоверием и ждала, что он скажет. - Один поцелуй и я… - начал он. - Ох, нет, нет! – вздохнула Эмма, на этот раз он не остановил её, и ей удалось отойти от него подальше. - Подумай, это же выгодная сделка. Тебе даже не придётся думать, я сам тебе всё скажу! – бросил ей в след Пэн. – Это всего за один поцелуй! - Ты что, совсем помешался на этом? – сорвалась Эмма, снова оглядываясь на него. – Найди себе девушку, что ли. А меня оставь в покое! - С тобой играть интереснее. – весело проговорил в ответ Пэн. – К тому же на острове одни потерянные мальчишки…Но и ты тут не лишняя. Я бы даже сказал, весьма кстати ты тут оказалась. Потерянная девочка… - Ага. – она повернулась к нему спиной, даже не дослушав его до конца, взяла тарелку с ягодами и пошла прочь. Внезапно он оказался прямо перед ней. Это заставило её остановится. Суровый взгляд его не сулил ничего хорошего. Он резко шагнул к ней ближе. Ей показалось, что он сейчас ударит её. Но он этого не сделал. Вместо этого он подошёл к ней почти вплотную. Взгляд его стал мягче. - Да брось ты, тебе же этого хочется… - проговорил он, внимательно глядя в её глаза. Его губы опять расплылись в соблазнительной улыбке. И опять его губы были всего в нескольких миллиметрах от её лица. Так близко… «Конечно, мне хочется, - вдруг подумала Эмма. – Но так не должно быть. Почему так происходит? …Нет...Нет » - Нет, - сказала она вслух, неожиданно для себя самой. - Хочется, я же вижу, - мягко произнёс Питер Пэн, приняв это на свой счёт. Он забрал у неё тарелку ягод и отбросил её прочь, шагнув к ней ближе. Она проводила её печальным взглядом, глядя, как красные ягоды бисером рассыпаются по траве и тарелка падает с глухим стуком. Когда Эмма вновь взглянула на Пэна, лицо его было совсем близко, и её щёки обожгло его горячее дыхание. – Иди ко мне, - шепнул он, взяв её лицо в свои ладони. - Н... – хотела возразить Эмма, но было уже поздно. Его пламенные губы коснулись её губ со страстью, какой она не ожидала от него. От неожиданности она подпрыгнула, а потом губы Эммы сами раскрылись ему навстречу. Его губы были мягкими и приятными на вкус. У неё не было сил сопротивляться. А точнее, ей не хотелось этого делать. Она думала, что это будет противно, она собралась было вырваться, оттолкнуть его с злостью, но когда он поцеловал её, она ощутила какой –то душевный подъём, которого у неё не было уже очень давно. Он отпустил её лицо, обняв её за плечи своими сильными руками, а затем опустил их на талию, крепко обняв её и прижав к себе сильнее. Поцелуй стал глубже, Пэн был настойчив и засунул в её рот свой язык, Эмме казалось, что он сейчас вытянет из неё душу. Ей стало тяжело дышать, она вся пылала, его частое, жадное дыхание, обдававшее её кожу, возбуждало её, она услышала, как бешено бьётся сердце в её груди. Это могло далеко зайти, и нужно было скорее это прекратить… Она, опьянённая, потянулась было своими руками к его рукам, обнимавшим её талию, намереваясь распустить его объятия, но вместо этого она только неосознанно погладила его предплечья, а затем стала поднимать свои руки выше. Коснувшись его широких плеч, она стиснула их так крепко, как только могла, невольно отметив для себя, какое у него стройное и сильное молодое тело. Потом она запустила руки в его волосы, спутав ему их, гладила его по голове, гладила его уши, шею… Он, кажется, совсем обезумел от страсти после этого, он оторвался от её губ и исступлённо стал целовать её в шею, ключицы, плечи, виски, подбородок, грудь, оставляя на её коже красные следы… Эмму пронимала дрожь, ей надо было остановится, но хотелось ещё и ещё. Чем отчаяннее кричал голос рассудка, где – то в её голове, тем сильнее обострялись её инстинкты, над которыми она была уже не властна. Уже не отдавая отчёта в своих действиях, она, одурманенная, не расцепляя объятий стала толкать Питера Пэна спиной вперёд к тому месту скалы, на которое он недавно облокачивался. Ноги словно сами понесли её, не отпуская Пэна она шла быстрыми шагами, подталкивая его до тех пор, пока его плечи не упёрлись в гладкую стену скалы. Там она на миг прижала его плечи к холодному камню, словно боясь, что он попытается убежать, а затем, закинув руки ему на шею, стала оставлять на его губах частые, горячие поцелуи с каким – то тревожным отчаяньем. Это удивило его, и он хотел было бросить какую – то колкость, нахально улыбнувшись, но передумал и не сказал ни слова. Он прижал её к себе крепче, тяжело дыша от возбуждения. Одна рука его скользнула ей под майку, и он стал медленно поглаживать гладкую кожу её спины. Оторвавшись от его губ, она опустила голову ниже и стала целовать его в подбородок, в шею, в открытую выемку на его домотканой рубахе под его горлом, потом она погладила этот открытый участок его обнажённой кожи, просунув руку под одежду. Пожалуй, ей хотелось бы снять с него всё это, но одежда сидела на нём плотно. Она чувствовала, как сильно напрягся его мужской орган. Член его встал и упирался в неё, теперь мешала ему только одежда. - Я хочу тебя, - прохрипел он едва слышно, возбуждённо дохнув ей в ухо. Можно было и не говорить ей об этом… Тут ей бы стоило вырваться, дело зашло слишком далеко, но мозг её был одурманен опьяняющей страстью, перед которой голос рассудка почти совсем умолк, унося её в даль. С какой – то звериной страстью он обхватил её бёдра, затем руки его скользнули ей на ягодицы, он обхватил их, сжимая пальцами, тем самым приподнимая её выше. Это заставило ноги Эммы раздвинуться шире. Рука её опустилась к его паху, под тканью брюк она нащупала его член, который оказался совсем не маленьким, она положила ладонь на его выступающий бугор, обхватила его и поласкала пальцами, раздразнивая этим Пэна. И без того раскрасневшийся, Пэн, задыхаясь, покраснел от этого ещё больше и лицо его покрылось испариной, ровно как и тело, а боль от дикого желания становилась невыносимой. Эмме хотелось запрыгнуть на него, закинуть свои ноги на его бёдра и впустить его в себя, почувствовать его и забыть обо всём хотя бы на это время, пока он держит её в своих руках. Боги знают, она сделала бы это, и ей было не важно, что будет потом, но её отвлёк громкий позывной крик, разорвавший ночную тишину. - Эмма! – позвал женский голос, пока ещё не очень близко. Мэри – Маргарет… Эмме казалось, что её окатили ледяной водой с ног до головы, ужас обуял её. Только что она летала где – то, совсем забывшись, где – то в своём мире, где была только она и Пэн, как вдруг её словно за ноги рывком дёрнули с небес на землю, сладкий сон медленно таял, она словно пробуждалась от него, возвращаясь в жестокую реальность. Хотя как тут говорить о реальности? Она в Неверлэнде, в месте, которого по человеческой логике и существовать – то не должно… Тревожные мысли снова ворвались в её голову, как поток цунами, а страх вытеснил разом все остальные чувства, что охватывали её секунду назад. - О Господи… - глухим голосом проговорила она в ужасе и побледнела, как смерть. В следующий миг она отскочила от Пэна, у которого тоже отхлынула краска с лица. Он тоже казался испуганным первое мгновение, но не так, как Эмма. В следующую секунду он вдруг нерешительно ухмыльнулся и попытался удержать её за руку возле себя. - Стой, Эмма… - тихо проговорил он успокаивающе, но она отдёрнула руку и подалась куда-то в сторону, ударившись в панику. - Да они ничего не увидят и не услышат, пока я не захочу. Ты что, забыла, кто здесь главный? - всё так же проговорил Питер Пэн быстро, пытаясь удержать её снова. Но она снова оттолкнула его, отбросила его руки, на этот раз сильно ударив его по ним, а затем по щеке. – Уходи. – сдавленно проговорила она. – Уходи, ради Бога… От внезапной оплеухи он отвернул лицо. На миг оно исказилось от боли, но не было понятно, от физической, или душевной. А потом Пэн как – то глухо, неуверенно расхохотался, повернувшись к ней. - Успокойся. Ничего они не узнают. А мы ещё не закончили. – проговорил он и снова пошёл, напирая на неё уверенно. - Не подходи! – Она отшатнулась от него. Эмме хотелось закричать во всё горло, но разум, возвращавшийся к ней, подсказал, что это будет лишним. На этот раз Пэн как будто смирился. Дикое отчаянье в её голосе остановило его. Он больше не пытался поймать её и говорить ей что – то тоже перестал. Он остановился на месте и как – то печально, задумчиво и даже испуганно, молча стал смотреть на то, как Эмма в панике мечется из стороны в сторону, не зная, куда себя деть и что делать. Её словно лихорадило. Она мерила шагами пространство, не замечая Пэна, судорожно приглаживала свои растрепавшиеся волосы и поправляла одежду, тяжело дыша, потом зачем – то подняла перевёрнутую пластмассовую тарелку с земли, а затем бросила её обратно... Что же она натворила? Как она могла? О чём она вообще думала?! Ни о чём. Ни о чём она не думала. Впервые за долгое время она позволила себе ни о чём не думать. Растаять. Поддаться порыву. Вот и поплатилась. На миг она остановилась и подняла на Пэна огромные испуганные глаза и, кажется, удивилась, увидев, что он всё ещё здесь. - У - хо – ди! – повторила она с расстановкой, а в следующий миг лицо её приобрело страдальческое выражение, и она уже взмолилась, едва не зарыдав: - Уйди, пожалуйста! Ну почему ты не уходишь?! – она хотела бы накинуться на него, поколотить, только чтобы он ушёл до того, как сюда придёт её мать, но от поглощающих её страха и паники ей не хватило бы сил даже на это. Он глядел на неё с тревогой и нерешительностью, такими непривычными на его лице, но не успел ей ответить. - Эмма! – позвал ещё один голос и был он гораздо ближе. Дэвид. Господи, её родители идут сюда оба! А от их лагеря до сюда совсем недалеко. Она в отчаянье глянула на Пэна. - Уходи! – повторила Эмма снова. Но тут внезапно она вспомнила, ради чего, собственно, это всё затевалось. Это она виновата, всё зашло слишком далеко, и главная суть вылетела из её головы, и вспомнила она об этом только сейчас, когда времени на разговоры уже не было. – Хотя стой… - добавила она быстро, внимательно глядя ему в лицо и напомнила ему: - Ты обещал подсказку. Питер Пэн удивлённо вскинул бровь и ухмыльнулся, возмущённо фыркнув, словно она сморозила глупость. - Но я ведь уже давал её тебе! - Нет, не давал! – возмутилась Эмма, напирая на него и стараясь не кричать. – Говори! Времени было совсем мало. Она знала, что её родители вот – вот будут здесь. Пэн как-то устало вздохнул, мягко улыбнулся и посмотрел на неё с иронией. - Эмма, я уже давал тебе подсказку, - спокойно произнёс он быстро, глядя ей в глаза. – И, кстати, я произнёс те слова ещё до того, как мы с тобой… - он похабно улыбнулся,- ну ты понимаешь… Нет, она не понимала. Не понимала, какую это подсказку дал ей Пэн, которую она, оказывается, получила ещё до… Она не верила ему и смотрела на него с злостью. - Надо было внимательно меня слушать, а не воротить нос, когда я говорил, что с тобой мне играть интереснее, - самодовольно произнёс он с улыбкой превосходства. Он выразительно поднял брови. – Вспоминай. - Эмма! – голос Мэри – Маргарет был совсем близко. Эмма обернулась на зов. Через мгновение Мэри – Маргарет появилась в поле зрения, а за ней и Дэвид. Родители её выглядели хоть и встревоженными, но не то чтобы очень. Похоже, они были рады уже тому, что застали Эмму на месте и её никто не похитил. - Мы уже начали волноваться, - мягко произнесла её мать с улыбкой, глядя на Эмму. – Ты уже довольно долго здесь… Эмма, чтобы не вызывать подозрений, мельком глянула туда, где только что стоял Пэн. Его там уже не было. Тихо и облегчённо выдохнув, она пошла навстречу родителям. Она хотела сказать им что – то простое, но язык её заплетался. - Да я тут эээ…- она лихорадочно стала вспоминать и придумывать, что же она делала тут. Взгляд её упал на перевёрнутую тарелку и рассыпавшиеся ягоды. - … вот, рассыпала тут всё… - она усмехнулась, и улыбка была натянутой. – И воду всю разлила… Родители смотрели на неё печально. - Эмма, - ласково проговорила её мать, – Мы понимаем, как тебе тяжело. Но отчаиваться не стоит. – она взяла её за руку. – Может, мы пока повременим с поисками… Или может всё - таки стоит дать Реджине шанс, кто знает, вдруг её магия приведёт нас к Генри. Она ведь тоже его мать. Эмма тяжело вздохнула. Они так заботятся о ней, заботятся о её сыне, они все пошли на его поиски, отправившись в этот опасный путь, а что творит она? Мэри – Маргарет приняла это за вздох несогласия. - Подумай, Эмма, - проговорила она, глядя в её лицо. – Пока ты не можешь понять, что от тебя требуется, пока не можешь собраться с мыслями, мы можем продолжать действовать и не останавливаться. Кто сказал, что эта карта – единственный способ найти Генри? Мы поищем и другие, верно? - она ободряюще сжала Эмме руку. Эмме ничего не оставалось, как выдавить из себя благодарную улыбку и кивнуть. Как она ненавидела себя в эти минуты. Ей хотелось со стыда провалится сквозь землю. И хотелось поскорее уйти от этого места подальше. - Ну, давайте – ка соберём тут всё. – беззаботно проговорила Мэри – Маргарет, по-хозяйски оглядев место. Она присела на корточки и стала подбирать уцелевшие ягоды с земли, закидывая их обратно в тарелку, а также срывая свежие. Дэвид присел рядом с ней и стал ей помогать. Эмма взяла бутылку, в которую должна была набрать воды, и вернулась с ней к ручью. Это была плохая идея. Тут же она вспомнила, как Пэн стоял тут рядом, а потом… Она наполнила бутылку холодной ключевой водой, затем взяла воду в ладони и умыла своё лицо, тем самым пытаясь смыть себя весь стыд и порочность, что словно прилипли к её телу. - Тут некоторые ягоды втоптаны… - услышала она вдруг шёпот Мэри – Маргарет. Эмма замерла. Наверное, это она сделала, когда тащила Пэна к скале…Мать её всегда хорошо различала следы. Эмма взмолилась про себя, чтобы в темноте ночи та ничего особенного не заметила и чтобы на земле не оказалось следов от остроконечных сапог Пэна. Родители молча подняли на неё глаза. Она отпила воды из бутыли, чтобы не сглатывать комок просто так. - Это...это я... – тихо проговорила она. Молитвы её были услышаны. Кажется, они ей поверили. По крайней мере, следы не так интересовали их, как дочь. - Нам надо было прийти за тобой раньше, - проговорила её мать. – Ты видно тут совсем с ума сходила от отчаянья… Эмма в ответ только опустила глаза. Возможно, так и есть. Возможно, это было отчаянье… - Ну что ж, идёмте обратно, - проговорил Дэвид, поднимаясь. Он взял бутыль с водой у Эммы, погладил её по голове и последовал вперёд. Мэри – Маргарет тоже поднялась, взяв тарелку с ягодами, и пошла рядом с дочерью. Они шли молча, Эмма не знала, что говорить, её съедали противоречивые чувства, и Мэри – Маргарет тоже не пыталась завести с ней разговор, как будто боясь нарушить идиллию. Всё было бы хорошо, если бы мать её внезапно не спросила в замешательстве: - Что это на твоей шее? Эмма быстро пощупала то место на шее, куда смотрела Мэри – Маргарет. Засос. Пэн запечатлел на ней их предостаточно. Будь сейчас светло, Мэри – Маргарет сразу бы наверное поняла, что это такое, и потребовала объяснений. Но Эмма подумала, что в темноте её мать этого не поймёт, по крайней мере, она надеялась на это. - А, да это… какие – то мошки летали вокруг того куста… - проговорила она, невольно закрывая засос волосами. – Покусали немного. - Дай посмотреть… - тревожно проговорила её мать. - Да ерунда… - Надо спросить у Крюка, вдруг они ядовитые… - Не думаю. У меня уже проходит. Только чешется немного. - Эмма невольно почесала этот след на шее. Непрошеные мысли ворвались в её голову, и она вспомнила, как жадно Пэн тогда поцеловал её в это место. Она встретилась глазами с глазами матери и поняла, что та не верит ей. Хочет верить, но не верит. Однако Мэри – Маргарет промолчала, так и не решившись ничего спросить. Должно быть, не в её правилах было подозревать в чём – то плохом свою собственную дочь. От осознания этого Эмме стало ещё тяжелее. Скрепя сердце, тайно сгорая со стыда и пытаясь изгнать из головы недавние воспоминания, Эмма вернулась обратно в лагерь вместе с родителями.