One way or another

Всё это время Питер чувствовал себя в какой-то прострации. Он всё думал, как мог проколоться. Чтобы Феликс смог победить его… Невиданно. Питер не чувствовал злости, но удовлетворения ему точно не приносила сама мысль, что его жалкий подручный предал его. И это был глупый поступок. Питер действовал и в его интересах тоже. Он бы искоренил проблему на корню, загадал желание Феликсу о возвращении в Неверлэнд, и всё закончилось бы прекрасно. Но этот отбившийся от рук мальчишка всё испортил. К тому же привёл с собой… Кого он привёл? Кто был тот человек? Питер не мог вспомнить его лица, но что-то в нём было знакомо. Что-то такое сильное, что у Пэна на мгновение вышибло весь воздух из лёгких. И по какой-то неизвестной причине он поддался импульсу, чтобы отвлечься и спасти незнакомца, на которого напал Мунк. Он не понимал. Его сердце было из камня, он не мог ничего чувствовать, но Питер отчётливо ощутил биение в своей груди. А теперь Питер лежит почти без движений, и каждый раз, когда он просыпается, Феликс снова его обездвиживает. Иногда он может пошевелить пальцами, или немного повернуть голову, но об использовании магии и речи идти не могло. Питеру приходилось только ждать. - Прости меня, - причитал Феликс рядом. – Я пытаюсь тебе помочь. И когда ты очнёшься, то поймёшь это. «О, только позволь мне это сделать, и я покажу тебе всё своё понимание,» - думал Питер. Феликс оказался помехой в его планах. Пэну стоило позаботиться сначала о его послушании, а уж потом идти на корабль. Но он так долго ждал смерти своих врагов, и тогда ему показалось, что настало идеальное время для этого. Он почувствовал прикосновение к своей руке. Феликс сжал его ладонь в своих и что-то бормотал себе под нос. Он говорил о том, что готов на всё, лишь бы вернуть Питеру его сердце. И если все его разумные попытки исчерпаются, он отправиться к Михелю, чтобы снова поменять сердце Стеклянного Человечка. И если бы мог, Питер бы закатил глаза, но его веки были закрыты. Единственное на что он был способен – недовольный вздох, но вряд ли Феликс что-то понял. - Ладно. Ещё кое-что. Надеюсь, мы никогда не будем обсуждать это в будущем. Питер бы нахмурился, но Феликс снова обновил заклинание обездвиживания, и пошевелиться хоть немного Пэн не мог. И тогда он почувствовал прикосновение к своим губам. И сейчас Питер бы и без заклинания замер, потому что такого он точно не ожидал. И когда Феликсу показалось достаточным сгибаться над Питером в неподвижном поцелуе, он отстранился и вздохнул. - Не вышло. Значит, мы подождём Крюка. Это последняя попытка. Крюк? Что за Крюк? Питер мысленно нахмурился, пытаясь вспомнить, кого имеет ввиду Феликс, но не мог. Он перебирал в голове всех знакомых ему людей, которых, стоит сказать, было не мало, но никого с таким прозвищем он не помнил. Может ли быть, что Феликс имеет ввиду того незнакомца с корабля? Питер судорожно вздохнул, снова чувствуя мимолётное тепло в груди, впрочем оно быстро исчезло. Он чувствовал, что что-то в нём борется с камнем в его груди и отторгает его, но и Питер боролся с этим непонятным ощущением. Он знал, что эмоции ему больше не нужны, а это ощущение грозило вернуть их, поэтому заглушить его казалось правильным решением. И Питер почти забыл о нём, пролежав без движения почти целый день. В какой-то момент он даже смог заснуть, расслабившись и понимая, что всё равно пока ничего не происходит. Феликс ничего не говорил, только перелистывал страницы, и Питеру было скучно слушать тишину. Его разбудил чей-то голос. Это был не Феликс. Но этот голос казался таким знакомым, и в то же время Питер готов был поклясться, что слышал его впервые. Он жадно вслушивался в слова пришельца, но совершенно не пытался понять, что тот говорит. Питер слушал, как Феликс неловко объясняет незнакомцу, что от того требуется, а тот что-то отвечал в ответ, но Питер не вслушивался. Ему просто нравилось слушать саркастичные нотки в голосе пришельца. А потом Питер услышал шум и понял, что Феликс ушёл. Незнакомец мялся у его ложа, а потом присел рядом. И через минуту Питер почувствовал прикосновения холодных пальцев к своему лицу. Он и не знал, что от простых касаний может быть так приятно. Он наслаждался этими невесомыми ласками, а когда один из пальцев коснулся его губ, Питер почувствовал смутно знакомое тепло во всём теле. Он поддался и приоткрыл рот, ожидая продолжения. И когда незнакомец осторожно коснулся его губ своими, Питер почувствовал первый удар в груди. И чем дольше длился поцелуй, тем ощутимее был жар в груди, тем сильнее его сердце начинало биться. Питер резко распахнул глаза. В него будто закачали несколько кубов чистого кислорода. Его голова шла кругом, но он чувствовал себя как никогда живым. Первое, что он увидел – ошарашенное, но вполне довольное лицо Крюка, нависшего над ним. - Ну, привет, принцесса, - Крюк потянулся вниз, и Питера захлестнула тихая паника. Он вскинул руки, и пират отлетел в сторону, врезавшись в стену домика. – И это твоя благодарность за спасение? – Киллиан с места не вставал и недовольно потирал плечо. Тут из проёма внизу показалась голова Феликса, а через секунду он уже вцепился в плечи Питера, заглядывая тому в глаза. - Ты вернулся! Это сработало, - радости Феликса, кажется, не было предела. - Что ещё сработало? – не понял Питер. - Поцелуй истинной любви, конечно. И тут глаза Питера стали круглыми, как никогда. Он закрыл их и вскинул руки, прося секунду на осознание слов Феликса. Поцелуй чего? Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. - Феликс, - медленно проговорил Питер, - я начинаю беспокоиться за твоё чувство юмора. Высокий мальчик раздражённо застонал. Вот теперь он понимал, что именно связывало Питера и Крюка – их выводящее из себя упрямство. - О, это не шутка, - хмыкнул со своего места Крюк. – Но на заметку – я больше твоего разочарован, что поцелуй сработал. Питер поднял палец и весь напрягся. - Никогда. Никто. Не говорит об этом, - процедил мальчик, переводя предупреждающий взгляд с одного на другого. – Это было какое-то совпадение, а не то, о чём вы, идиоты, думаете. - Как скажешь, - Феликс примирительно поднял ладони. Ему совершенно не хотелось выводить Питера из себя, а судя по его виду, он был на грани. Киллиан хмыкнул и пожал плечами. Его самого до ужаса пугало, что произошло, но почему-то он не мог сдержать улыбки на реакцию Питера, которую пришлось скрыть за ладонью. Пэн кивнул, немного успокоившись. Всё происходящее казалось каким-то кошмаром. Ему казалось, будто его вывернули наизнанку, а теперь тычут в оголённые нервы. Питер прекрасно понимал, что никакое это не совпадение, что это именно поцелуй вернул ему сердце, но он готов был кричать от осознания того, что Феликс, а главное Крюк тоже уверены в этом. Будто его самую грязную и страшную тайну выставили на обозрение. Но он до последнего будет отрицать это и под пытками не признается. Он до сих пор не мог определить своё отношение к Киллиану, а теперь сама магия или судьба, или ещё что-то просто бросают ему ответ в лицо. Только вот Питер совершенно не был готов принять его. - О чём ты вообще думал, когда отправился к Михелю? И потом на корабль? Что произошло? – Феликс всплеснул руками, не в силах больше ждать объяснений. Питер изогнул одну бровь. - Ты осуждаешь мои поступки? - Нет, я… - Вот и правильно, потому что у тебя нет на это права. - Погодите, - вклинился Крюк, удобнее устроившись у стены. – Я думал, что мы вернули тебе сердце, но ты всё ещё ведёшь себя как засранец. Питер уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы разверзнуться грозной тирадой. Он открыл рот и перевёл взгляд на ухмыляющегося пирата. Но вместо того, чтобы высказать накипевшее, он выдохнул, облизнул губы и снова посмотрел на Феликса. - Хорошо, возможно я должен был сначала рассказать тебе о нападении на корабль. И ты помог бы мне. План был такой – разделаться с проблемой. И после этого мы бы вернули всё, что было. Неверлэнд, прежнюю жизнь и, если бы ты захотел, Руфио. Феликс нахмурился. - Руфио, как и Неверлэнда больше нет. - Это не так, - воодушевился Питер. – Остров может и ушёл под воду, но я бы почувствовал, если бы сам Неверлэнд исчез. И если я правильно сформулирую своё желание, ты бы исполнил его. - Я могу делать даже такие вещи? Возвращать… Возвращать мёртвых? Это же невозможно, - Феликс покачал головой, не веря в слова Питера. - Твоя магия способна буквально на всё касательно исполнения желаний. Феликс приоткрыл рот от таких слов. Он, можно сказать, завис от понимания того, что может сделать, а потом очнулся. - Но твоё желание… - У меня останется ещё одно, которое мне точно не понадобится, - отмахнулся Питер. – Такой был план. И таким, - он посмотрел на Крюка, - он всё ещё и остаётся. Киллиан закатил глаза, не желая даже говорить на эту тему. Его больше интересовало сейчас, как он вернётся обратно на корабль. В общем, именно этот вопрос он и озвучил. - Никак, - хмыкнул Питер, считая вопрос Крюка глупым. – Ты останешься с нами. Там тебе делать нечего. - О, - протянул Киллиан с хитрой улыбкой. – А это никак не связано… - Если ты закончишь это предложение, останешься без второй руки, - обманчиво мило улыбнулся в ответ Питер. Вообще Киллиану часто приходилось слышать подобные угрозы от мальчишки, но сейчас он заходить далеко не собирался. В основном это Питер был тем, кто подтрунивал над ним, но теперь у Джонса тоже есть свои рычаги давления, как бы они не задевали и его. - И что ты предлагаешь делать? Оставаться с вами в этом уютном гнёздышке? - Можешь расположиться и на земле. До этого мне нет дела. - Уверен, что не хочешь держать своего спасителя под боком? - Спаситель понадобится тебе, если ты продолжишь вспоминать об этом. Феликс вскочил на ноги, и внимание обратилось к нему. Он чувствовал себя чрезвычайно неловко среди этих двух перекрёстных огней из сарказма и упрямства. - Я раздобуду еды. Не ел ничего со вчерашнего дня, - Феликс сам себе кивнул и, не дожидаясь ответа, вылез из домика. Киллиан тоже поднялся, но не для того, чтобы уйти. - Ты мог бы вести себя менее вызывающе, - Киллиан задумчиво посмотрел на Питера. - С чего бы это? – спросил мальчик, растягивая губы в наигранной улыбке и тоже поднимаясь. - Я думаю, Белоснежка ведёт себя более мягко. - И при чём тут Белоснежка? – выжидающе спросил Питер. У него руки чесались вырвать Крюку язык от понимания, к чему тот ведёт. - Ну, я прослеживаю некоторую, как бы это, параллель между нашими историями, - задумчиво продолжил Киллиан, забавляясь тем, как сжались челюсти Питера. - Ты сравниваешь нас с Прекрасным и Белоснежкой, - это даже не было вопросом. И вопросом больше не было - оставлять ли Крюка в живых. Он подходил к нему всё ближе, и Крюк, осознанно или нет, делал то же самое. - В некотором роде, - Киллиан почесал крюком щёку, а в следующую секунду уже оказался прижатым к стене. Питер одной рукой сжимал его шею, а другой упирался в грудь. - Я предупреждал не говорить об этом, - прошипел мальчик. Но в одночасье ситуация поменялась. Киллиан вырвался из хватки Питера, сжав его запястья одной ладонью, и теперь Питер оказался прижатым к стене. Крюк нависал над ним, победно улыбаясь, и всё ещё держал руки мальчика над его головой. Пэн же внимательно смотрел на Киллиана в ответ, не предпринимая никаких попыток вырваться. - Ты мог бы воспользоваться магией и уложить меня в два счёта, - прошептал Крюк. Близость Питера сводила его с ума, и если мальчишка сейчас не предпримет никаких попыток освободиться, он за себя не ручается. - Мог бы, - так же тихо прошептал Питер, поднимая голову чуть выше. Крюк позволил Питеру высвободить руки, и Пэн сжал отвороты на плаще пирата, потянув его на себя. Киллиан слышал, как скрипнула кожа плаща под сжатыми пальцами мальчика, и этот звук был как сигнал отключения его рассудка. Сколько бы он не сопротивлялся Пэну, он всегда был под его влиянием. И сейчас это сопротивление стало таким бессмысленным, что Киллиан просто решил плыть по течению. Он обхватил одной рукой мальчика со спины, прижимая его ближе, ладонью второй он провёл по его шее, устраивая её за ухом. Он потянулся к Питеру, снова желая смять его губы в поцелуе. Но теперь не в таком уж и невинном, а горячем и жадном. Но Питер отвёл голову чуть назад, расплываясь в гаденькой усмешке. Киллиан издал недовольный рык, чувствуя, как их дыхание смешивается, и резко сократил те несколько миллиметров, разделяющих их. В этом поцелуе не было ни капли нежности. Он был злым, жадным и до ужаса пьянящим. Питер чувствовал, как его язык плавится во рту Киллиана, как он сам плавится в его руках. И если бы он только знал, что поцелуи с Джонсом настолько приятны, может, он бы позволил произойти этому несколько раньше. Киллиан на секунду оторвался от Питера, рассматривая его растерянное лицо. Он улыбнулся тому, что увидел. Пэн сам тянулся к нему, немного смущённый и задыхающийся, но такой горячий от нахлынувшего возбуждения, и Киллиан абсолютно не собирался заставлять его ждать. Питер боялся так же сильно, как и хотел, чтобы происходящее не заканчивалось. У него подгибались ноги, и в какой-то момент они с Киллианом сползли вниз по стене. Крюк сидел между его ног, скользя ладонью по его торсу, и не переставал целовать. Он просунул руки под бёдра Питера и посадил его на свои колени. Пэн ощутил дежавю. Он сильнее вжался в мужчину и застонал ему в рот, когда холодный крюк прошёлся вверх по его спине. Киллиан улыбнулся. Питер сейчас в его руках был такой податливый и отзывчивый. И ему рвало крышу от осознание того, что Питер чувствует такое впервые, и что он чувствует это благодаря Джонсу. Он разорвал крюком из без того всю изодранную рубашку Пэна и немедленно припал губами к оголившейся коже, целуя и облизывая его шею, плечи, грудь и живот. Питер изгибался, дрожа от этих ласк, а Киллиан, словно издеваясь, всё замедлял движения. Мальчик вцепился в плечи пирата и снова притянул его в долгий поцелуй. Киллиан стянул с себя плащ и жилет, не отрываясь от губ Питера, после чего повалил его на пол и снова принялся кусать и целовать его шею. Питер чувствовал тяжесть веса Киллиана на себе, и это было невыносимо приятно. Он плохо соображал, но то, что вытворял с ним Киллиан было восхитительно. Никогда за всю его жизнь ему не казалось, что подобное может приносить столько наслаждения. Но, несмотря на жар наслаждения, он чувствовал себя как рыба на суше. Ему не хватало воздуха и с каждой секундой прикосновений Киллиана было так мало, но в то же время его руки и губы были повсюду. Он неосознанно дёрнул бёдрами вверх и застонал от соприкосновения с телом Джонса. Киллиан оторвался от него, заглядывая в глаза. Питер с какой-то мольбой смотрел в ответ, сам до конца не осознавая, чего просит. - Если сейчас появится Феликс, я убью его, - пообещал Крюк. Питер нервно засмеялся, но тут же его и так неровное дыхание оборвалось. Ладонь Киллиана прошлась по его животу и ниже, сжимая его пах. Питер судорожно втянул воздух сквозь зубы, запрокидывая голову назад. Он зажмурил глаза, а изо рта его вырывались тихие всхлипы. Киллиан сжимал и ласкал его через ткань штанов, в то же время целуя его лицо, шею и плечи. И когда ладонь Джонса оказалась под штанами, прикасаясь к горячей плоти мальчика, тот в голос застонал, а Киллиан поймал его губы своими, глотая его стоны. Питер ощущал, как всё напрягается внутри живота. Он сам подавался навстречу движениям пирата, и совершенно не мог контролировать своё тело. Разочарованный стон вырвался из Питера, когда Крюк убрал свою руку. Он открыл глаза и посмотрел вниз. Киллиан расстегнул ремень на своих кожаных штанах, а через мгновение Питер снова запрокинул голову, ударяясь об пол затылком, потому что прикосновение к горячему телу Джонса были ещё более невыносимы и желанным одновременно. Крюк сжал правую ладонь Питера и потянул вниз. Мальчик не сопротивлялся и повторял всё за Киллианом. Они ласкали друг друга, переплетая пальцы, сцеловывая стоны друг друга. Питер задышал чаще, когда понял, что больше не в силах сдерживаться. Он быстрее задёргал рукой, и Киллиан повторил его темп. Питер уткнулся носом в изгиб шеи пирата, а тот прикусил его плечо, чувствуя скорую развязку. Они закончили почти одновременно, вымотанные и обессиленные. Питер глотал ртом душный воздух, пропахший ими обоими. Внутри у него всё пылало, и сердце колотилось как бешеное. Крюк извиняющееся лизнул укушенное плечо мальчика и поднялся с него на колени. Киллиан стоял между его раздвинутых ног и, не веря своим глазам, смотрел на Пэна. Глаза Питера были закрыты, щёки покраснели. Он шумно дышал через рот, пытаясь прийти в себя. На шее проступали следы от грубых поцелуев, а на плече виднелся еле заметный укус. Его грудь тяжело вздымалась, руки были раскинуты в стороны, и пальцы подёргивались, отпуская последнюю дрожь из расслабленного тела. Киллиан провел пальцами по его животу, и Питер открыл глаза, приподнимаясь на локтях. Он коротко посмотрел на Киллиана, но тут же перевёл взгляд куда-то в район его ключиц. Крюк усмехнулся и снова склонился над мальчиком. Тот, наконец, посмотрел ему в глаза и сглотнул. Питер чувствовал себя ужасно неловко. После того, что между ними произошло, он не представлял себе, что делать дальше, но когда он заметил усмешку на губах Киллиана, то нахмурился. - Что? - Ты слишком горячий для девственника, знаешь ли, - засмеялся Крюк. - О, заткнись, - Питер толкнул его в грудь, и только сейчас обратил внимание, что его ладонь была липкая. У него даже уши покраснели, когда он понял, в чём она была измазана, что вызвало ещё больше смеха от Киллиана. - Кстати об этом. Ты же можешь избавить нас от трудностей, - Джонс указал взглядом вниз, куда Питер смотреть избегал. Пэн коротко махнул ладонью и очистил их. - Это больше не повторится, - Питер ещё сильнее свёл брови и попытался выбраться из-под пирата. Тот снова сел, но вместо того, чтобы позволить Питеру отстраниться, наоборот, притянул его к себе. Мальчик упёрся ладонями в его плечи и прикусил губу. - Как скажешь, - согласился Крюк. Питер, не ожидавший, что пират согласится, чуть ли не оскорблённо взглянул на Капитана. Но заметив еле сдерживаемое веселье в глазах Киллиана, он склонил голову на бок, подозрительно смотря на него. - Ты хочешь это повторить, - констатировал мальчик, а Джонс улыбнулся и снова притянул его в поцелуй, чему Питер, в общем, даже не сопротивлялся.