One way or another

Никто из героев в рассказ Пэна изначально не верил. Он, конечно, злился на это, с мольбой в глазах просил Киллиана не сопротивляться и позволить разобраться с ними насильственным способом, но вообще-то понимал, что доверия их не заслужил. Тогда он махнул на всё рукой, предоставляя рассказ Мунку, который, в отличии от всем уже знакомого чудовища, был слишком стеснителен и зажат. В прочем, не удивительно. Как только все поняли, что Петер и есть тот монстр, убивший детей на корабле, то несколько засомневались в аксиоме «Питер Пэн - адский демон», зато насторожились ещё больше. Теперь они находились в компании уже двух «чудовищ», что радости им не прибавляло, даже если учесть, что Мунк был ужасно подавлен, а Питер прикладывал все силы вести себя цивилизованно. И примерно к концу истории, наконец, вернулся Феликс, принёсший еды. Он на секунду замер, когда увидел, что за контингент собрался у костра рядом с деревом, и сразу же посмотрел на Питера, не зная, как реагировать. Питер выглядел раздражённым, даже немного злым, но старался мириться с происходящим. Так решил сделать и Феликс. Он поставил небольшую корзину с едой рядом с Пэном и сел там же. - Я за добавкой не пойду, - шепнул Феликс, когда заметил, как все уставились на его добычу. - И не надо. Наши гости сами о себе в состоянии позаботиться, - Питер даже не пытался выглядеть дружелюбно, и поэтому Эмме и остальным было совершенно непонятно, что за фарс здесь происходит. Питер ясно показывал своё нежелание сотрудничать, однако делал это из-за того, что Киллиану казалось это разумной идеей. Эмма нахмурилась, понятия не имея, что между ними произошло. И это незнание немного раздражало, но, с другой стороны, не сильно и волновало её. Пэн разговаривал с Джонсом так же, как со всеми, а значит только и делал, что ёрничал и язвил, но что-то в его грубости по отношению к Капитану, Эмме казалось странным. Будто они были старыми друзьями, которых обоюдные оскорбления ни капли не задевали. Свон тряхнула головой от таких, действительно, странных мыслей. - Так ты хочешь избавиться от Михеля, чтобы он никогда больше не мог сделать ни с кем того, что сделал с Петером? Питер кивнул на вопрос женщины, но та нахмурилась. - Врёшь ведь. - Может причины у меня и другие, но вам до этого что? Все должны признать, что Михель опасен и оставлять его в живых нельзя. - Как и тебя, только вот он ты, живой, и мы не втыкаем тебе меч в горло, - Белфайер сложил руки на груди. - Действительно, - поддержал его Прекрасный. – Убийство – не наш метод. Мы должны найти другой способ избавиться от Великана. - Вы бесполезны, - заключил Питер. – Знаете об этом мире и здешних существах ещё меньше моего и пытаетесь найти другой способ? Вы и в вашем Зачарованном лесу таких духов, как Михель не встречали. Так что, поиски другого пути займут у вас времени больше, чем представить себе можете. Белоснежка, Прекрасный и Белфайер переглянулись, а Эмма и Румпельштильцхен цепко смотрели на Питера. - Нам нужно обсудить это, - Свон встала и поманила остальных за собой. Питер устало уставился на Крюка, безмолвно говоря, что его идея была отвратительная. Сейчас им всем захочется дать возможность Михелю на перевоспитание или что-то подобное. Но никто из них не понимает, что на это нет никаких шансов. И это тугодумие просто выводило Пэна из себя. Но Крюк почему-то всё это время выглядел довольным. И Питер совсем немного, где-то очень глубоко в душе был рад этому. Разве многих трудов стоит поговорить с этими остолопами? Не считая, конечно, потраченных нервов. Оставшиеся уже успели подкрепиться, когда обсуждение поодаль закончилось. Как и ожидал Питер, они ни до чего не договорились. - Нам нужно вернуться на корабль обратно за Региной. Если Великан так опасен, нам понадобиться все наши силы. И кстати о них, - Эмма указала на ящик Пандоры, который Питер всё это время назло Румпельштильцхену крутил в руках. – Верни Голду его магию. - Эм. Нет, - Питеру мысль казалось глупой. Чрезвычайно. - Это будет залог нашего доверия тебе, - попробовала убедить мальчика Белоснежка. - А где же ваш залог? - Эй, - Белфайер развёл руками. – Это же мы хорошие ребята, которые играют по правилам. - Клеймо жуликов на вас ещё с Неверлэнда стоит, - усмехнулся Пэн. - Мы не сможем помочь тебе без его силы. - Да вы и так не сможете, - ответил Феликс, который был раздражён не меньше Питера. Пэн чувствовал на себе взгляд Киллиана, но реагировать не собирался. Он из-за него и так уже сделал много, больше потакать ему мальчик не собирался. - Почему мы вообще это обсуждаем? Ящик, Пэн, открывай его, - Румпельштильцхен подкинул свою трость, удобнее ухватившись за неё, а Феликс на это сделал шаг вперёд, показательно втыкая свой посох в землю. - Это действительно не обсуждается, - согласился Питер. Он засунул ящик в карман плаща и похлопал по нему. - И что нам тогда делать? Это ты просил помощи, - Дэвид, как и все были поражены. Это была действительно безвыходная ситуация. - А вы хотите вернуться на корабль и продолжить обсуждения. Так что вы всё ещё здесь делаете? - Я не уйду отсюда без своей собственности, даже если придётся зубами вгрызться тебе в глотку. И так недружелюбная атмосфера накалялась всё больше. Киллиан положил руку на рукоять меча, но зачем, понятия не имел. Против кого ему драться, если придётся? - И так всегда? – шёпотом спросила у него Лизбет. - Большую часть времени, - безрадостно ответил он. Все эти разборки отнимали ужасно много сил. Но Питер, к его удивлению не стал метать в спасителей никаких предметов, бросать их из стороны в сторону или что-то ещё. Они просто разом исчезли. - Что? – лицо Киллиана вытянулось от неожиданности. – Куда они пропали? - Не знаю, - пожал плечами мальчик. – Где-то в трёх милях от корабля. Плюс-минус. Он пнул какую-то ветку, улетевшую в костёр, вокруг которого совсем недавно все сидели. Крюк посмотрел на Феликса, но тот просто делал… уборку в лесу? Кажется, он просто не хотел принимать участие в предстоящих обвинениях от Капитана, и старался выглядеть занятым. Петер с Лизбет вообще не понимали, что происходит, поэтому только сочувственно улыбнулись Крюку и скрылись под своим навесом. Киллиан развёл руками, следуя за удаляющимся Питером. - Они могли быть тебе полезны, а ты просто вышвырнул их отсюда? - Точно. И мне нужно поменять наши оборонительные щиты, чтобы никто не заявился сюда без приглашения, - он остановился в 15-ти футах от костра и поднял руки. От них тут же расплылась водянистая рябь, которая еле заметной плёнкой обволакивала их убежище. - Нет. Ты не можешь просто выкидывать людей чёрт знает куда. - Киллиан, - он, не отрываясь от своего занятия, повернул голову к пирату. – Я могу делать всё. У Крюка от этих слов пробежал холодок по спине. Мальчик был так уверен в своих словах, что это даже пугало. Как и всегда. Никто до конца так и не мог адекватно оценить все возможности Питера Пэна. Во-первых, по некоторым очевидным причинам воспринимать ребёнка как дьявольское отродье не каждому приходило в голову, а во-вторых, из-за всех его шуточек и игр, даже попавшие в ловушку, не понимали, с кем имеют дело. И вот Киллиан, несмотря на их долгое знакомство, чувствовал себя именно тем, кто в сетях Пэна погряз по уши, а так до конца и не разобрался, кто он на самом деле. Питер постоянно вёл себя эгоистично и жестоко, то есть был обычным ребёнком, но с несколько завышенными требованиями. Совсем чуточку, конечно же. - Ты собираешься вернуть Голду его силу? - Может быть, - Питер и правда точно не знал ответ на этот вопрос. Он бы и рад без запинки сказать «нет», но что-то останавливало его. Может здравый смысл (которого он, кстати, не видел в этом, но Киллиан бы настаивал, что он есть), или поджатые губы пирата с его осуждающим взглядом. И как всегда всё упиралось в Джонса. Это даже начинало надоедать. Решения Питера вообще не могут крутиться вокруг него постоянно. Может именно поэтому он и отослал спасителей куда подальше, только чтобы сейчас не слушать нравоучений от Крюка, который, к слову сказать, ужасно распоясался? И Питеру стоило бы пересмотреть своё покладистое отношение к нему. Но единственное, что крутилось в его голове касательно Капитана больше заставляло его краснеть, а не сердиться. И он всеми силами вынуждал себя выкинуть эти мысли из головы, старался вести себя как можно более незаинтересованным в обществе Джонса, но это плохо удавалось. Потому что тот всё никак не отходил от него. Вот даже сейчас он стоит рядом, от чего Питер чувствовал себя рыбой на крючке, даже не зная, что у Киллиана в голове крутится такое же сравнение. - Может быть? – Джонс сам не знал, зачем повторяет его слова, но ему просто хотелось иметь причину всё ещё стоять рядом. Питер сморщился, будто его спрашивают одно и то же много-много раз подряд. - А что ты хочешь услышать? – он повернулся к пирату всем телом и опустил руки, потому что невидимая плёнка полностью окутала их убежище. – Да, конечно, с радостью сейчас передам лично в руки и приглашу к нам на ужин? - Ладно, хорошо, - сдаётся Крюк. – Не хочешь об этом, у нас ещё есть что обсудить. - И что же? Киллиан помахал между ними крюком, имея ввиду «О, нас, к примеру». - Пф-ф, - Питер закатил глаза и развернулся, собираясь уходить обратно к домику на дереве. – Не о чем говорить. - Мы всё равно рано или поздно должны обсудить, что произошло. - А что произошло? – он тут же оказался совсем рядом с Крюком. – Потому что я первый раз в жизни не понимаю. - Ну знаешь, - он почесал щёку, избегая смотреть Питеру в глаза. – Поцелуй истинной любви, как бы всем не хотелось это отрицать, имел место быть. И потом…, - он остановился, когда заметил, что Питер зашевелился и полез во внутренний карман плаща. Мальчик вынул оттуда свёрнутый вчетверо потёртый листок бумаги, на котором был портрет Милы. - Значит, ты не против, если я сделаю так? – и после этих слов бумага вспыхнула в руках Питера зелёным пламенем и рассыпалась в белый пепел. Он перевернул ладонь, позволяя пеплу упасть вниз и снова развернулся, собираясь уйти, но не судьба. Киллиан схватил его за плечо, грубо поворачивая к себе. Он был зол на Пэна. Но даже к его собственному удивлению, эта злость не с показательным сожжением портрета его бывшей возлюбленной была связана, а с непрошибаемым упрямством Питера. Они почти одновременно схватили друг друга за грудки, переполненные раздражением и злостью. Киллиан на этот раз глаз отводить не собирался, выдерживая такой же тяжёлый и прожигающий насквозь взгляд Питера. Только вот, несмотря на праведный гнев, во рту всё равно резко пересохло от близости мальчика. Он неосознанно облизнул губы, а Питер, сам того не желая, проследил за этим движением. У него из головы разом вышибло все мысли, крутившиеся там до этого, и он опять поднял взгляд, но на этот раз замутнённый и будто просящий. Киллиан сглотнул, не способный сопротивляться даже такой резкой смене настроений. Он притянул его за отвороты плаща, которые сжимал, утягивая в жадный и грубый поцелуй, на который Питер отвечал с не меньшим жаром. - Не о чём говорить, значит? – хохотнул Киллиан, оторвавшись от Питера. Он только сейчас заметил, что они оказались в каком-то другом месте, потому что домика на дереве видно за спиной Питера уже не было. - Серьёзно? Собираешься обсудить это сейчас? – одно быстрое движение рукой и Киллиан уже лежал на земле, а Питер сидел на нём сверху. Он опустился ниже, полностью прижимаясь к пирату и зашептал тому на ухо. – Потому что если да, то я остановлюсь, - пальцами одной руки он зарылся в его волосы, заставляя повернуть голову на бок, и широко провёл языком от ворота рубашки вверх по шее, заканчивая за ухом. Киллиан выдохнул, сжимая ноги мальчика. - Многому научился с прошлого раза? – он пытался говорить так, будто вполне контролирует ситуацию, но из-за нахлынувшего возбуждения его голос был хриплый и дрожал. - Я талантливый, - он чуть приподнялся, качнул бёдрами, вырывая из Джонса короткий вздох через зубы, и одной рукой принялся расстёгивать застёжки на жилете Капитана. Киллиан провёл ладонью вверх под не до конца застёгнутым плащом по ноге Питера, по выпирающим косточкам таза, его животу и груди, наслаждаясь каждым миллиметром гладкой кожи мальчика. Он коротко укусил его под подбородком, провёл носом по его щеке и снова поцеловал приоткрытые губы Пэна. Как и в первый раз они показательно злились друг на друга. Но с начала грубые и резкие движения становились всё мягче и нежнее. Киллиану нравилось это тягучее наслаждение и томительное ожидание развязки. Он не мог позволить себе быстрые и судорожные ласки, когда ему просто физически необходимо было исследовать каждый кусочек тела мальчика, провести пальцами, облизать и поцеловать. Он никак не мог насытиться им, сколько бы времени они не провели вместе. Хотя сейчас мешало только одно. - Знаешь, лес достаточно романтичен, но неприспособлен для нашего занятия. Моя спина искренне страдает от камней и корней. Питер недовольно посмотрел на него исподлобья, оторвавшись от груди Капитана и махнул рукой. Под ними тут же появилась перина. - Не вершина желаний, конечно, - хмыкнул Киллиан, держа мальчика за бока. - Не до этого, - коротко ответил тот, но тихо вскрикнул, когда Крюк резко повалил его на спину, сменив их позиции. Киллиан просунул руки под его коленями и подтянул к себе за поясницу, вжимаясь в пах мальчика. Питер застонал, зажмурив глаза, и сам дёрнулся на встречу. Тогда Джонс опустился к нему и начал покрывать его тело короткими поцелуями-укусами, продвигаясь всё ниже. Питер следил за его действиями. Каждый поцелуй Киллиана горел огнём, заставлял Пэна всего дрожать. Джонс добрался до низа живота Питера, горячо мазнув языком вдоль кромки штанов. Питер думал, что задохнётся от этого ощущения, пока не почувствовал, как Крюк отодвигает мешающуюся ткань и продолжает вести языком по открывающимся участкам кожи. Пэн следил за всеми его движениями, но когда Киллиан, подняв на него глаза, коснулся его губами, мальчик зажмурился, рухнув на перину. Он, не сдерживая себя, стонал под ласками пирата, в сто крат сильнее чувствуя жар от его языка и губ. Питер изгибался и совершенно не мог сосредоточиться; он шире раздвигал ноги, вцепившись руками в перину. Его голова гудела от образовавшейся там пустоты, а всё тело было как в огне. Ему хотелось кричать от того, как же восхитительно было то, что с ним делал Крюк. Но когда, Питер был почти на грани, Джонс оторвался от него, и с каким-то звериным рыком, буквально сдёрнул с мальчика штаны, оставляя его полностью обнажённым, когда у самого были расстёгнуты лишь жилет и рубашка. Он снова резко притянул к себе Питера, больно сжав его бока пальцами и царапнув крюком. Пэн снова дёрнулся навстречу и сам тёрся об Киллиана, у которого от этих действий мальчика пелена вставала перед глазами. Питер под ним был покрасневший, жадно и быстро глотающий воздух распухшими губами, такой невероятно возбуждающий и покорный. И чем яснее становилось Киллиану, что Питер полностью принадлежит ему, тем сильнее ему кружило голову. Единственное, что Пэн осознавал – он явно сходит с ума. Всего было так много и так мало одновременно. Он как в огне томился от происходящего. Он каждый раз думал, что сильнее чувствовать просто невозможно, но с каждым новым прикосновением его словно с ног сбивало, вышибало весь воздух из лёгких. Он будто даже над своим телом терял контроль, превращаясь в сплошные оголённые нервные окончания. И все его попытки отстраниться от Джонса, выкинуть все свои чувства, сейчас терпели полное и необратимое фиаско. Но когда бляшка на ремне Киллиана звякнула, у Питера даже эти мысли вылетели из головы. Уже стемнело, когда они вымотанные лежали на перине. Питер, не стесняясь своей наготы, так и оставался лежать на спине, а Киллиан на боку, уткнувшись губами в его намокший висок, по-хозяйски обнимал мальчика. Наконец, Пэн нехотя потянулся, выпутываясь из объятий Крюка и сел, подтянув ноги, и положил руки на колени. - Нам пора возвращаться, - он склонил голову, смотря на довольного Киллиана, но после его слов тот сморщился. - Как раз думал, как мне не хватает угрюмого выражения лица Феликса. - Думал о Феликсе? – Питер насмешливо приподнял брови. - Ясное дело, - с театральной серьёзностью кивнул Джонс. Питер издал короткий смешок и подтянул колени ещё ближе к груди. Киллиан смотрел на его сгорбившуюся спину и трогательно выпирающие позвонки. Он не сдержался, чтобы не провести по ним пальцами, почти невесомым прикосновением. Питер на несколько секунд прикрыл глаза, позволяя себе насладиться последним подобным жестом. Он поймал руку Киллиана, когда тот поглаживал оставленную от крюка царапину на боку мальчика, и отвёл её в сторону. Им и правда пора было возвращаться и наслаждаться угрюмым выражением лица Феликса.