One way or another

Вокруг стояла такая тишина, что всё происходящее походило на какой-то сон. Киллиан сидел на коленях, аккуратно держа безжизненное тело Питера, стараясь не навредить ему больше, будто это было возможно, и боялся дышать, чтобы не сделать это действительно правдой. Он не мог признать того, что Пэн на самом деле, окончательно и бесповоротно пропал. Именно что пропал. Умереть Питер Пэн не может. Ведь так? - Ну, сделай же что-нибудь, - у Киллиана срывался голос, но Феликс ничего не отвечал. Он лишь слепо смотрел на бледное лицо Пэна и весь трясся. - Давай, вылечи его, как меня тогда. Феликс помотал головой. - Он умер, Крюк, - говорить Феликсу было так же тяжело, как и Киллиану, но он признавал очевидное. Сердце Питера остановилось. А магия мёртвых не возвращает. Прекрасный, Эмма, Голд и остальные, все спустились вниз в ущелье, но не спешили подходить ближе. Пэн не был для них кем-то значимым, но они признавали его искупление этой битвой и давали Крюку и Феликсу шанс проститься с мальчиком. - Нет, нет, нет, нет, нет, - он провёл рукой по еле тёплой щеке Пэна. – Постой. Желания. Ты же исполняешь их. Исполни моё. - Это так не работает, - Феликс в отчаяние развёл руками. – Я не могу исполнить твоё желание. - Почему ещё? – возмутился Крюк. Сейчас перед ними был шанс спасти того, кто дорог им обоим, а Феликс отказывался. - Ты должен был родиться в определённое время. И потом этот дурацкий стишок, который заключит наш договор, - Феликс запнулся и зажмурил глаза, не понимая вообще, зачем это всё рассказывает. - Когда? - в нетерпении задал вопрос Киллиан, и Феликс поднял на него мокрые от выступивших слёз глаза. – Когда нужно было бы родиться? - В воскресенье между 12ю и 2мя по полудню. Крюк, это всё… - А стишок? Ты помнишь его? - Да. Это как заклятье. Я исполняю три любых, даже самых невозможных желания, а после ты должен будешь заплатить за них. И вот, - он развёл руки над Питером, - вот она его плата. Он жизнью своей заплатил. И я виноват в этом, - Феликс не мог перестать говорить, захлёбываясь словами, словно рыданиями. – Он нашёл меня и из-за меня теперь мёртв. - Не неси чушь, - Киллиан повысил голос, и мальчик замолчал. – Повтори стих. Я не знаю точное время, но это определённо было воскресенье. В глазах Феликса мелькнула надежда, он начал судорожно вспоминать стишок, но остановился. - Ты же знаешь, что это желание будет иметь огромную цену? Желания Питера обошлись ему жизнью. Готов ты будешь заплатить в конце? - Стих, Феликс, - раздражённо рыкнул Крюк, не понимая всю эту медлительность Феликса. Его мало волновала цена. Это будет его единственное желание. И даже если бы ему пришлось сейчас поменяться с Пэном местами, он бы сделал это, не задумываясь. - Питер бы не одобрил этого. - Потому он ничего и не узнает, когда очнётся, - он и подумать не мог, что будет по-другому. Феликс пообещал, что никогда не расскажет Питеру, что теперь Киллиан тот, кто загадывает желания, и медленно вслух произнёс стишок Стеклянного Человечка. Эти строки были так неуместны здесь: шутливые и смешные, они казались издевательством. Киллиан внятно повторил за Феликсом каждое слово, но ничего не произошло. - Так и должно быть? – они замерли в ожидании. – Никаких вспышек и барабанов? Феликс пожал плечами: - Я не знаю. Об этом в книге не говорилось. Я даже не уверен, что сработало. - Есть только один способ узнать, - Крюк глубоко вздохнул. – Я хочу, чтобы Питер Пэн был жив. Феликс медлил произносить эти слова вслух, боясь, что они не сработают, но, в конце концов, сказал их и хлопнул в ладоши. Той ночью Питер заставил всех лечь пораньше. Феликс даже спрашивать не стал, зачем. Как всегда, единственный пожелал спокойной ночи и лёг на матрас. Замечательная особенность Феликса была в том, что он всегда мог заснуть сразу, как только его голова касалась подушки. Киллиану же сон совсем не шёл, о чём он и сообщил Питеру. - О, хочешь, чтобы я помог тебе? – Питер переполз ближе к Крюку. - Это было бы мило с твоей стороны, - улыбнулся Киллиан и протянул руку, касаясь лица Питера. Мальчик перехватил его руку и опустил возле подушки, продолжая её удерживать. Второй ладонью он упёрся в грудь пирата, не позволяя тому приподняться, и сам медленно опустился ниже, почти касаясь губ Киллиана, чувствуя кожей его сбившееся дыхание, и еле заметно поглаживая пальцами внутреннюю сторону его ладони. Но в момент лицо Пэна стало серьёзным. - Я не шучу. Ты должен заснуть, - он так же резко, как и поменялось его настроение, отстранился, но всё ещё продолжал упирать ладонь в грудь Джонса. - Издеваешься? –Киллиан прищурился, но Пэн был непреклонен. - Ты уступаешь Феликсу в исполнении моих приказов, Капитан, - вот теперь он издевался, потому что сравнение с Феликсом по-другому и не назовёшь. Крюк вздохнул и показательно закрыл глаза. - Доволен? - Более чем, - голос Питера раздался над самым ухом пирата, и тот почувствовал слабость, будто вот-вот его сознание отключится, и он заснёт. Питер отстранился он него. Последние зелёные искорки погасли возле лица Киллиана, и он крепко заснул. Питер погасил свет в домике и исчез. Все спасители уже успели к этому времени найти путь на корабль. Дети спали в каютах и шлюзе, а взрослые сидели на верхней палубе и обсуждали сегодняшнюю встречу с Пэном. Голд был не в себе от злости, но хорошо это скрывал, лишь сильнее сжимались пальцы на его трости. Регина всё это время сидела с лицом «я же вам говорила», но вслух никого не попрекала. - Обо мне сплетничаете? Все сразу же подскочили на ноги, когда услышали голос Питера. Мальчик стоял у бортиков с левой стороны в совершенно расслабленной позе, не предвещавшей массовых убийств или чего-то вроде. Только проблема была в том, что он всегда так себя вёл, и было не понятно, собирается ли он устраивать здесь бесчинства, как в прошлый раз, или… а зачем ему, собственно, ещё тут появляться? Регина первая кинула в него заклятье, но он исчез, а бортики оказались под прямым разрушительным ударом. Питер оказался теперь с правой стороны корабля и подумал, что Киллиана бы расстроили очередные поломки на его корабле, поэтому с проблемой надо разбираться как можно быстрее. - Вы так всех приветствуете или у меня теперь особая привилегия? - Что тебе нужно? Собираешься снова нас раскидать по сторонам? – Дэвид сделал шаг вперёд, будто заслоняя всю группу. Питер улыбнулся. - Так вам понравились ваши небольшие прогулки? – он заметил, что шутку его никто не оценил и поморщился. – Я с подарком, - перед взрослыми появился ящик Пандоры, зависший в воздухе. Регина инстинктивно отшатнулась назад, а Румпельштильцхен, наоборот, потянулся к ящику. – Да, не хорошо получилось в лагере, но у меня есть к вам предложение. И… как вы это говорите? Залог доверия? Никто с места шагу не делал, и Питер всплеснул руками. - Эй, я всё взвесил и понял, что мне нужна ваша помощь. У меня есть план, как избавиться от Михеля и не убивать его, если вам так угодно. - Сегодня ты уже дал нам понять, что мы для тебя бесполезны, - Эмма сузила глаза внимательно всматриваясь в мальчика. - Значит я передумал. Питер прошёлся к центру палубы, продолжая убеждать, что его действия исключительно мирного характера. В конце концов прищур Эммы пропал. Она видела, что Питер не лжёт, и все немного расслабились. Румпельштильцхен вернул себе свою силу из ящика, и по его глазам было видно, что временное лишение магии Пэну даром не обойдётся, а у Регины крутилась лишь мысль, почему бы им снова не использовать ящик на Питере. Но ни тот, ни другая, как бы не хотели свои планы воплотить в жизнь, не делали ничего. Питер рассказал о Михеле то, что успел вычитать в книге. Как бы это не казалось легко, но заявиться к Великану с ящиком Пандоры и просто открыть его было бы невозможно. Михель знал всё, что происходит на его территории, как Питер знал всё, что происходило в Неверлэнде. Он бы просто не появился, если бы у Пэна в кармане был ящик. Прийти же к Михелю и мериться с ним силой было самоубийством, особенно после всего, что Питер у него отнял. Его магия распространялась по всей территории, так что даже на самом пути к замку возникло бы много проблем. Так, в прочем, и случилось. Как только Питер перепрыгнул овраг в лесу, на него тут же чуть не упала одна из сосен. Он с трудом проламывался сквозь не пойми откуда взявшиеся заросли каких-то колючих растений. Питер пользовался магией, расчищая свой путь, но чем больше растений он срезал, тем больше их заново вырастало. Он попытался взлететь и добраться до замка над лесом, но широкие ветви сосен срослись будто купол, а корни цеплялись за ноги. Но что для Питера Пэна могут значить какие-то деревья? Он всё же пробрался сквозь все эти заросли и оказался у обрыва, ведущего к дому Великана. И пока Питер отвлекал внимание Михеля, остальная группа должна была зайти на территорию великана. Питер запустил зелёный луч в небо, и взрослые перепрыгнули овраг. Их деревья не донимали, и они даже не знали, почему Пэну казалось, что Михель настолько опасен, пока из-за деревьев не выбежал первый человек. Для героев были приготовлены не просто живые ветви и корни. Их должны были остановить несчастные люди, как и Мунк лишённые сердец и контролируемые Михелем. Их было множество, и они нападали с разных сторон. Убеждённые в своих моральных принципах, они не могли просто взять и убить невинных людей, поэтому их дорога занимала долгое время. Когда они, наконец, добрались до утёса, то рассредоточились, как говорил Питер. Группа стрелков на западе, а с востока стояли Регина и Голд на расстоянии друг от друга. И всё шло по плану, пока не оказалось, что весь план был провальным. Нигде не было написано, что ящик Пандоры не сможет заточить силу Михеля, поэтому всё казалось таким очевидным. А потом Пэн оказался зажатым в кулаке Великана. Питер осознавал, что делает неправильный выбор. Он делал его всю неделю, и вот, теперь он собирается израсходовать последнее желание на своего лучшего друга, который и без этого золотого сердца бы выжил. Возможно. И эта неуверенность не позволяла Питеру рисковать. Удивительно, что с ним сделало это место. Он был уверен, что семь дней назад, Питер бы сам вырвал сердце Феликса и принёс бы Михелю на блюдечке, если бы от этого зависела его жизнь. Но сейчас? Почему, стоя на перепутье, он выбирает свою смерть, а не смерть друга? Питер в последний раз смотрел на Феликса и Киллиана. Он видел, как испуганно расширились глаза Феликса, когда Крюк свёл его ладони в хлопке; как болезненно сморщился сам Киллиан, будто это его сдавливали пальцы великана. Но несмотря на это, несмотря, на ощущения неправильного выбора, Питер бы его не изменил, даже если бы у него была ещё одна попытка. Феликс зажмурился сразу же, как раздался хлопок, а Киллиан затаил дыхание. Остальные не понимали, что происходит, но всё так же стояли молча. И чем больше длилась эта тишина, тем невыносимее было ожидание мальчика и пирата, склонившихся над Питером.