Красное и чёрное

      — Уже совсем скоро…       — Да… Проклятое полнолуние!       — Ещё и в праздник…       — Оборотень…       — Тише!       — Ой!       — Как думаешь, кого выберут на этот раз?       — По-моему, очевидно…       Торговки одновременно прикусили языки, когда на них шикнул проходивший мимо старейшина. Однако не они одни шептались в этот сумеречный час, когда луна, совсем немного не доросшая до полной, уже заливала потемневшее небо своим мертвенно-белым светом. В этот год зимнее солнцестояние и полнолуние совпали — недобрый знак. Нужна особая жертва, чтобы умилостивить оборотня…       Одно упоминание об этом чудовищном звере наводило ужас на всех жителей этой крошечной захолустной деревушки, притаившейся в лесу, среди снегов. Огромным волком пугали детей, его боялись все. Все, кроме…       — Смотри, вот он!       Одна торговка толкнула в бок другую. По расчищенной от снега дорожке мимо них вприпрыжку пробежал высокий худощавый мальчишка с корзинкой наперевес. Его плащ вызывающе краснел на фоне снега.       — Цвет дьявола… — содрогнулась одна из женщин и перекрестилась.       — Давно пора было гнать его из деревни! — прошептала другая. — О чем думает совет старейшин? Мало того, что он странный, так ещё и этот цвет…       — А как же его брат? — вспомнила подруга. — Он ведь всё-таки ещё мал…       — О нём кто-нибудь позаботится. Хотя я бы не взяла в дом ребёнка из такой семьи, но если выбора не будет — лучше Лука, чем Джим!       Такие разговоры теперь велись полушёпотом по всей деревне: в домах, в сараях, на улицах. Впрочем, в исходе дела никто не сомневался, все жители были уверены, что скоро избавятся от странного парнишки, которого явно прибрал к рукам нечистый.       Джиму МакКену было плевать на чужое мнение. Прибежав к домику на самом краю деревни, он перехватил поудобнее корзину и постучал. На пороге тут же возник темноглазый мальчишка на голову ниже Джима.       — Братик!       — Смотри! — Тот покачал корзинкой перед его носом. — У нас есть ужин! Старая Берта позаботилась.       — Нужно её поблагодарить!       — Я благодарил. Давай, пошли есть!       Не снимая плаща, Джим прошёл в нетопленную хижину. Лука тоже был тепло одет, потому что печь в доме испортилась, и двое мальчишек не могли толком растопить её, поэтому было холодно, хоть и теплее, чем на улице. Устроившись за большим столом, братья жадно накинулись на еду.       Их отец был лесником, но он умер слишком давно, чтобы кто-то его помнил. Его сыновья жили особняком, являясь бельмом в глазу деревни, потому что все боялись Джима — хоть, понятное дело, меньше чем оборотня. Странный парнишка с совершенно невыносимым и непредсказуемым характером и его тихий младший брат заставляли остальных поселян обходить дом лесника стороной. Где-то по другую сторону леса жила их бабка, но о ней давно не было никаких известий.       Тем временем в совете старейшин решилась судьба деревни.       — Кто за? — спросил главный старейшина. В воздух взметнулось двенадцать рук — по числу членов совета, включая самого главного. — Ну, значит, так тому и быть. Кто поведёт?       Все промолчали. Связываться с МакКеном никто не хотел. Старейшина обвёл глазами виноватые лица.       — Пять целковых за спасение деревни.       — Я пойду! — тут же вызвался тучный пекарь. — Мне этот парень давно уже надоел, сколько поворовал, не счесть! А глазами наглыми как зыркал… Я его поведу!       — Молодец, правильно решил! — одобрил старейшина. — Значит, так и сделаем. Возьми верёвку и иди.       — А… это… кто ещё пойдет? — поскрёб макушку пекарь, внезапно растеряв свой пыл.       — А ты что, баба, что ли? С сопляком не справишься? — язвительно отозвался сухопарый гончар. — Ты вон в каком теле, а он-то — соломинка! Боишься?       — Ничего не боюсь! — огрызнулся пекарь и решительно вышел из дома.       Когда спаситель деревни медленно побрёл к дому лесника, за ним потихоньку потянулась вся деревня. Мужчины с факелами, тепло укутанные женщины, даже несколько детей.       — Мам, а волк его съест? — потеребил мать за рукав мальчик лет семи.       — Знамо дело! — отмахнулась женщина.       — А тебе его не жалко?       — А ну замолкни! Понимал бы что…       Дом МакКенов рядом с толпой казался маленьким, как игрушка, и совсем заброшенным, но братья были там. Лука осторожно выглянул в окно.       — Братик!       — Отойди! — Джим отволок его от окна и посмотрел сам. — Столпились… Чего им надо?       — Не ходи туда!       — А я не собираюсь! — отозвался парень, неизвестно зачем накинув на голову капюшон плаща, и тут он заметил луну над головами поселян. Она была круглой, как монета. — Полнолуние… Праздник…       Несколько секунд Джим пребывал в замешательстве. Потом с его губ сорвался смешок.       — Братик? — испуганно подал голос Лука и прижался к нему.       — Не бойся… — машинально пробормотал старший МакКен.       В дверь грубо постучали.       — А ну, открывайте!       Лука всхлипнул. Джим толкнул его назад, загораживая собой, и тут дверь слетела с петель. На пороге возник противный толстый пекарь с верёвкой в руках и потаенным страхом в глазах. Похоже, сил ему придавало только ощущение мощной поддержки за спиной. За ним была вся деревня, а за Джимом — только его брат.       — Ты… это… пойдёшь со мной! — вспомнил нужный оборот пекарь. — Тебя выбрали.       — Ага, бегом побегу! — ласково улыбнулся Джим. В его бледно-голубых глазах отражалась полная луна, и перепуганному пекарю на миг показалось, что перед ним светятся волчьи глаза. Он отшатнулся, но сердобольные односельчане втолкнули своего героя обратно в дом.       Пока он колебался, Джим развернулся и схватил Луку за плечи.       — Ты не бойся, ладно? Иди к бабушке через лес, будешь с ней жить. Помнишь, ходили через ручей? Ты не заблудишься.       — Братик!       — Тише! Я приду потом, понятно? Убегу и приду!       — А если оборотень съест тебя?       — Не съест! — Джим украдкой хлопнул ладонью по голенищу сапога. Только Лука знал, что там хранится небольшой, но острый нож, с которым брат никогда не расстаётся. — Если нападёт, я его убью.       — Братик, я не хочу!       — Эй, ты, ну-ка живо поворачивайся!       Джим вскрикнул, когда лапищи осмелевшего пекаря сгребли его за запястья. Он попытался вырваться, но руки больно выкрутили.       — Братик!!! — Лука бросился на помощь, но пекарь отпихнул его, мальчик отлетел к стене и упал на колени.       — Лука!!!       Брыкающегося и орущего Джима выволокли из дома в свет факелов. Толпа одобрительно взревела. Младший МакКен выбежал следом и вновь рванул к брату, но его сгрёб за шиворот жилистый гончар. Обливаясь слезами, Лука кричал:       — Братик, братик! Нет! Пожалуйста, отпустите его!       — Лука! — орал в ответ Джим. Яростно тряхнув светловолосой головой, с которой упал капюшон, он скосил белые от злости глаза на старейшин. — Дайте ему уйти к бабушке! Не смейте причинять ему вред, вы, трусы!       Красный плащ, разметавшиеся волосы, перекошенное от гнева и боли лицо — всё заставляло людей креститься и шептать про себя (а то и вслух) молитвы, защищающие от злого духа. Давно пора было искоренить зло в деревне. И сейчас зло исчезает, уносимое мощными руками пекаря.       В сердцах селян постепенно воцарялось облегчение. Только рыдающий на снегу Лука МакКен не давал людям успокоиться окончательно. Всё-таки этого мальчика, в отличие от его брата, ещё жалели.       Одна женщина робко коснулась ладонью его макушки.       — Пойдёшь со мной?       — Вы… убили… братика… — прошептал Лука, поднимая заплаканное лицо.       Откуда-то издалека донёсся гневный пронзительный крик:       — Я убью оборотня!!!..       И все содрогнулись. Хорошо, что этот голос они слышат в последний раз.       Этот год будет удачным для деревни. И волки сыты, и овцы целы, как говорится.