loop of time

POV Джерард Я не понимаю, почему тут так спокойно относятся к тому, что творится там, в зале, за этими дверьми. Это нечто невообразимое, что я даже не могу нормально описать и подобрать более подходящее слово для этого безумия. Я был в такой ярости от того, что все спокойно отнеслись ко всему этому и к тому, что тот мужчина вот так трогал меня! Я никогда в жизни не позволял себе так кричать. Да, иногда я позволял себе немного повышать голос, но не более, а сейчас я словно сорвался с цепи и уже не мог сдержаться. Все так и просилось наружу. Был бы мой отец сейчас тут, может, отчитал бы меня за такое поведение, а может быть даже ляснул по губам не смотря на то, что я уже давно не маленький мальчик. Он не терпит не то, что ругательств, а даже разговоров на повышенных тонах. Он говорит, что хороший человек - сдержанный человек, способный вести себя спокойно в любой ситуации, не смотря на то, что происходит вокруг. Что нужно сдерживать свои эмоции внутри, потому что именно они могут привести нас туда, куда не следует, и именно тогда, когда человек слишком эмоционален, в нем есть брешь, что делает его слабым и незащищенным, уязвимым. Человек сдержанный считается сильным, значит я не такой. Я не такой, как свой отец. Я очень часто повышаю голос и еле сдерживаю себя. По крайней мере, до этого дня мне это удавалось намного лучше, а сегодня я распустил руки и слишком широко открыл рот выражая свое недовольство. И эти два мужчины! Когда они поцеловались, это было так противно и мерзко, причем совершенно не стесняясь нашего присутствия, будто это абсолютно нормально, словно привычное дело. Вообще, может для них это уже довольно нормально, но я к таким вещам не привыкший. И знакомые Фрэнка. Один из них тоже поцеловал другого, даже не посмотрев на то, что тут я и Фрэнк. Но я не удивляюсь. Если Фрэнк себя ведет таким неподобающим образом, то что уж говорить о взрослых мужчинах. Они - пример для подражания этому молодому парню и не удивительно, что он такой, коим сейчас является: грубияном и нахалом, которому все нипочем. Я даже удивился, когда он поблагодарил меня. Я уже не надеялся на то, что это произойдет. Все-таки этот парень еще не до конца потерян и есть в нем хорошие качества, которые скрываются за маской плохого мальчишки. И то, как он на меня смотрел, было весьма странно. С каким-то восхищением во взгляде. Это определенно мне пока не понятно... Какие же мысли крутятся в его голове, когда он смотрит на меня? Иногда у него проскальзывают довольно неопределенные эмоции на лице, которые мне не ясны. В любом случае мне приятно было услышать от него благодарность за спасение его драгоценной жизни, которую он хотел так бездумно уничтожить. А может, не бездумно? Еще несколько минут назад он спокойно сидел в кресле и улыбался, а сейчас плачет, не сдерживая слез. Все, что он сказал, это очень больно. Больно от того, что ощущается вся горечь от сказанного им и вызывает неопределенные чувства. Некое сожаление, печаль, грусть, сострадание, желание утешить этого парня и сделать так, чтобы он перестал так сильно терзать себя. Он еще слишком юн чтобы так страдать. В таком возрасте он заслуживает лучшего. Я никак не ожидал, что после своей истерики он развернется и вцепится в меня. Он просто прижался ко мне, обняв руками и уткнувшись лицом прямо в грудь, обливаясь слезами и сотрясаясь в рыданиях. Скажем так, для меня это было весьма неожиданно. Я для него совершенно незнакомый человек, проходимец, который чисто случайно увидел его и не смог пройти мимо, когда он хотел совершить нечто ужасное, а теперь он стоит и обнимает меня. Я напряжен и удивлен, это весьма неожиданно, я в некотором замешательстве, но не могу просто так стоять, как бесчувственное бревно. Его действие можно расценивать как то, что он доверяет мне, несмотря на то, что совершенно не знает. Это очень смелый шаг с его стороны, вот так раскрыться мне в эмоциональном плане. Не каждый может так запросто искать поддержки у незнакомого человека. Я положил свою руку к нему на спину, слегка поглаживая и успокаивая, а другую руку положил на волосы, и, как бы легко ероша их, стал гладить по голове. После всего, что я только что услышал от него, мне хочется утешить этого парня. Я совершенно не знаю, как он себя чувствует, потому что никогда не переживал ничего подобного в его возрасте, но то, что ему очень плохо, это очевидно. Ему не важно, кто рядом с ним, лишь бы получить утешение и поддержку, и именно сейчас я делаю это. Я уже в который раз говорю ему, чтобы он успокоился, но он продолжает плакать, еще сильнее обхватив меня руками и прижимаясь к телу своим. После всего, что я сегодня увидел, даже этот невинный жест мне кажется грязным, когда он вот так прижимается ко мне, когда наши тела так тесно соприкасаются друг с другом. В любом случае я не смею его оттолкнуть. Это будет слишком жестоко с моей стороны так поступать с эмоционально-чувствительным парнем. Что мне стоит потерпеть его прикосновения. Ничего ужасного от этого не случится. - Тише... Успокаивайся, хватит плакать, - снова повторил я, и он немного отстранился от меня, всматриваясь в лицо. Есть в этом парне что-то такое необычное. Он совершенно не такой, каким кажется на первый взгляд, и мое первое впечатление о нем было ошибочным. Да, он грубиян, но в душе совершенно иной. За всей его наглостью скрывается очень добрый и отзывчивый человек. Видимо, скрывать себя настоящего ему проще, раз он это делает. Заплаканные грустные глаза, которые смотрят на меня не отрываясь. Почему он так смотрит на меня? Мне немного не по себе от его взгляда. - Давай, парень, - я стер пальцем новую, стекающую по его щеке, слезу. Он невольно моргнул, когда я дотронулся до его кожи своими пальцами, и могу поспорить, что его удивило мое действие. Но ведь в этом ничего удивительного нет. Это совершенно нормальный, обычный жест, что ж его это так удивляет? Разве что никто никогда не делал так. - Давай, Фрэнк. Хватит плакать. Пора становиться сильным, - сказал я, и он отпустил меня, вытерев ладонями мокрое от слез лицо и сел обратно в кресло, подтянув к себе ноги и обхватив колени руками. Я сказал, что ему пора становиться сильным, но ведь сам таковым не являюсь до конца. Возможно, я могу сдерживаться, но это происходит не всегда. Единственный сильный человек, которого я знаю – мой отец, и его сейчас нет рядом. Я его уже никогда не увижу и от этого сердце болит… - Это было мило, - сказал парень с кучеряшками, кажется, его зовут Рэй. Я ничего не ответил на его комментарий, а Фрэнк совсем немного улыбнулся. Если бы я не всматривался в его лицо, я бы этого не заметил. - Слушай, - посмотрев на меня, сказал он, и я вопросительно выгнул бровь дугой. После этих утешений моя ярость заметно улеглась и в груди уже не бушует буря. Я незаметно для себя даже успокоился, пока утешал Фрэнка. - Раздевайся. - Прошу прощения, молодой человек? - вытаращившись на него, сказал я возмущенно. - Меня бесит твоя одежда. Раздевайся. Я посмотрел на обоих мужчин, которые находятся с нами в комнате, но они даже ухом не повели. Они полагают, что это нормально? - И вы ничего ему не скажете за такую дерзость? Он приказывает мне раздеться! Это разве нормально!? Я взрослый мужчина и имею право носить то, что полагается человеку с таким статусом, как у меня. - Господи… Когда твои мозги уже проветрятся? Ты не граф! Ты, блять, не граф! – заорал Фрэнк, уставившись на меня. Да как он смеет такое говорить! - Смею заметить, что ты совершенно не прав. Он вскочил с кресла и подлетел к столу, взяв что-то в руки. Он подошел ко мне и всунул в руки газету, тыча пальцем в дату. - Ты не граф! Мы в 2013 году! Очнись уже! Давай, Джерард, мысли трезво! Мы не в 1806! – я выхватил газету из его рук, не веря своим глазам. Он действительно прав, что мы в 2013. Я не верил, что это возможно, но так и есть. Как так может быть! Невероятно! Я должен быть мертв, а вместо этого я попал в другое время! Как? Я не понимаю как? Неудивительно, что все это мне непривычно. Эта атмосфера, люди, одежда, все, что меня окружает. Если это действительно 2013 год, то я уже явно не в XIX веке и должен заметить, что мир очень сильно изменился. В том числе и люди. И, кажется, не в лучшую сторону, а в худшую. Чтобы мы так жили! Я такого даже представить себе не могу! Такое распутство, эта пошлость кругом! И одеваются все совсем не так! Где эти красивые наряды, в которых ходят у меня дома? Где все это? Куда это исчезло!? Люди предпочитают ходить почти обнаженными, выставляя на обозрение все части тела вместо того, чтобы облачиться в прекрасный костюм, который будет подчеркивать все достоинства человеческого тела. Люди перестали видеть красоту? Что случилось с этим миром? Я пока не могу принять того, что я в 2013, но у меня, похоже, нет выбора. Мне придется привыкнуть. Если это действительно реальность, то лучше бы я умер. Уж больно все необычно, ново и иногда даже противно. Я не был готов видеть кучу раздетых потных мужиков, смотреть, как они целуются, и уж тем более не был готов к тому, что меня будут нахально лапать! Я сейчас лучше бы согласился на распутную жену, чем быть тут. Это было бы лучше, как мне кажется. Я оторвался от газеты и обвел всех находящихся в этой комнате взглядом. - Я не понимаю, как… - прошептал я, снова посмотрев на дату в газете. У меня просто нет слов! Как я смогу объяснить им, что не вру!? Как мне сделать это? - Меньше нюхать надо! – буркнул Фрэнк и вырвал газету у меня из рук. Да о чем он постоянно говорит? - Смею заметить, что я не нюхал ничего. И что значит "обдолбаный"? Я не понимаю этого изречения и требую объяснений, – сказал я, и парни, стоящие позади Фрэнка, удивленно уставились на меня. Чего они так смотрят на меня!? - Ты принимал наркотики когда-нибудь? – поинтересовался мужчина по имени Боб. Наркотики? У нас дома есть что-то такое, но я никогда не пробовал подобных вещей. Отец мне как-то предложил покурить сигару, сказал, что это должно принести мне некоторое удовольствие, но я почувствовал лишь горечь и жутко закашлялся от того дыма, что вдохнул. Видимо, это не для меня. Может, кому-то это делать и приятно, но не мне это точно. - Нет, – резко ответил я выпрямившись, словно гордясь собой. Кажется, своим ответом я удивил их еще больше. - Еще лучше. Ты ненормальный... – пробурчал Фрэнк, обошел меня сзади и стал стягивать с меня пиджак. Он совсем из ума выжил! Что он творит? - Что ты себе позволяешь! – возмутился я, а оба мужчины рассмеялись, глядя на меня. - Позволь ему. Он ведь не отстанет от тебя, – сказал Рэй, кажется, и я вытаращился на него, как на психа. - Тебе правда стоит переодеться. В таком виде ходить по улицам не стоит. Будешь выглядеть глупо, как, ну, скажем, придурок, – сказал Боб, а у меня даже слов нет от возмущения, которое скопилось во мне. Он только что прямо в лицо назвал меня придурком. Как он так может! Да я… Боже. Кажется, я никогда не привыкну к здешним людям, к их речи и привычкам. Если это все правда, я не умер и это не сон, то тогда это будет равносильно аду. Во мне противоречивые эмоции. С одной стороны я не принимаю всего, что происходит, а с другой стороны, если я тут застряну надолго, то не хочу быть посмешищем. Я все-таки граф, как-никак! Я взъерошил волосы на голове, пытаясь привести мысли в норму, но они не желают меня слушаться и мечутся, как ненормальные. Фрэнк неуверенно дотронулся до моего пиджака снова, и на этот раз я не стал сопротивляться. Это, конечно, неприятно, что я нахожусь в этой комнате среди незнакомых мне мужчин и парень стягивает с меня пиджак, но у меня нет другого выбора. Я сам не разберусь во всем. Я даже не знаю, как себя вести в этом времени. Кажется, это не должно быть слишком сложно, ибо им тут, видимо, многое позволено. В любом случае я не хочу быть один среди этого безумия. Фрэнк снял с меня пиджак, а Рэй достал из шкафчика какую-то одежду. И это я должен надеть! Господи! Кажется, я не проживу и недели… - Давай, Джерард, раздевайся, – приблизившись ко мне сзади, прошептал Фрэнк, и меня передернуло от этого. То, как он это сделал, слишком для него! - Я должен делать это при вас? – уставился на всех я, и они засмеялись. Боб поднял руки ввех, выставляя перед грудью и улыбаясь во весь рот. - Спокойно, чувак, я выйду, – сказал он и открыл дверь. Рэй поднялся со своего места и, смеясь, вышел следом за ним. Только вот Фрэнк не собирается никуда идти. Он сел в кресло, закинул ногу на ногу и уставился на меня. Замечательно…