Sacrifices

– Знаешь, а ведь это последний раз, когда меня могут выбрать, – тихо произнёс один из послушников, подойдя к сидящему под деревом пареньку, увлечённому книгой. Ведь ко времени сбора следующего урожая ему уже исполнится двадцать. В то время как любителю книжек перед ним только что исполнилось шестнадцать. – Я знаю, – ответил мальчик, не отрываясь от книги, голосом настолько высоким, что если не смотреть, кто тебе отвечает, можно было подумать, что разговариваешь с девушкой. Совсем скоро начнётся ежегодная высадка, но сначала бог, дающий плодородие этой земле, должен выбрать себе одного из девственно-чистых послушников, живущих в храме. Оторванные от семей в нежном возрасте десяти лет, мальчики росли практически в изоляции в надежде, что однажды один из них сможет превзойти все ожидания бога. Бога, о котором известно лишь то, что его зовут Блейн, и что за свою благосклонность в канун ежегодной высадки он требует в качестве жертвы невинность одного из послушников. Избранными могли стать только послушники в возрасте от шестнадцати и до двадцати, всего лишь за четыре коротких года. Но все они с самого начала были обучены всем необходимым навыкам и правилам, ведь выбранным мог быть любой. Послушниками становились только мальчики, ведь на протяжении веков ни одна девушка так и не была выбрана богом. А значит, только парни отбирались для службы в храме, и только парни имели шанс быть принесёнными в жертву. – Но ведь для тебя это не так важно, – сказал первый парень. – Ведь ты слишком женственный для Блейна. Всем известно, что Блейн выбирает только сильных и мужественных. А у тебя, нытик, никаких шансов. – Ну, и прекрасно, – ответил мальчик, перевернув страницу своей книги. – Но знаешь, меня это никогда особо не заботило... хотя думаю, что было бы неплохо мне... в смысле я мог бы вернуться домой к отцу, когда всё это кончится. Но я ещё не готов. Ясно тебе? Выбранный послушник должен был провести определённое время с богом, служа ему, а после он мог выбрать - остаться и дальше жить в храме или вернуться к своей семье. – Твоему папаше не нужна такая девчонка в хозяйстве. Он ведь женился на леди Кэрол в прошлом году. А значит, у него есть твой новый брат, чтобы помогать в магазине. – Я в курсе. Вообще-то я был на свадьбе. Жрецам было позволено отпустить меня туда, – парнишка пожал плечами. – Но как я уже сказал, меня это не волнует. Я не готов. – Да ты хоть представляешь, какая это честь – быть избранным, Курт? – его собеседник покачал головой, хотя произнесено это было слишком насмешливым тоном, как если бы он не считал избрание за честь вовсе. – Очень большая честь, – кивнул Курт на полном серьёзе. – И я бы тоже так думал, но не готов. Все наши занятия, все приготовления, а я всё ещё не чувствую себя готовым. Я... я не готов к сексу. Другой парень фыркнул: – А я вот дождаться не могу. В любом случае после нынешнего сбора урожая я смогу вернуться и наконец-то жениться, отказавшись от этих глупых обязательств перед богом, которого видели лишь несколько человек, да и то – раз в год. Может, это и огромная честь, но это отняло слишком много времени моей жизни. Мы торчим тут целых десять лет, словно в заточении! – проворчал он. – Получая разрешение ненадолго уйти, только если кто-то из родителей умирает, или повторно женится, или ещё что-то. Это так глупо! – Ты... это кощунственно! – выкрикнул Курт, прожигая собеседника взглядом. Возможно, его и не волновал удел избранного, но независимо от этого он полностью посвящал себя занятиям. Он попал в храм сразу после смерти своей матери, чтобы облегчить жизнь отцу. – Но так оно и есть, – парень напротив пожал плечами. – Я просто хочу жить своей собственной жизнью. И пока урожай не будет собран, я тут застрял. – Верно, – Курт вернулся к своей книге, резко перевернув страницу, тем самым давая понять, что разговор окончен. *** Всё случилось несколько ночей спустя, в самый канун Дня отбора. Один натянул ему на голову мешок, затягивая шнурок всё туже. Двое других держали за руки, а ещё один сидел на груди, крепко прижимая ноги к земле. Главарь банды ножом разрезал нижнюю часть одеяния парня, а тот, кто держал завязки мешка, зажал ему рот. Даже при большом желании никто не смог бы услышать приглушённые крики. А утро Дня отбора озарило всё вокруг красивым и ярким рассветом.