Natalie

Я никогда не любила математику. У меня гуманитарный склад ума, и такие предметы, как математика или физика всегда были для меня чем-то скучным, далеким и неинтересным. Я могла часами слушать учительницу литературы или истории, но учителя математики были для меня главными врагами. Но до поры, до времени. *** Уже шестой урок. Десятиклассники порядком устали. Но новая математичка устроила самостоятельную работу по геометрии, словно не замечая усталости учеников. Эта женщина мне, как ни странно, сразу понравилась. Учителя математики с пятого класса у нас менялись часто, но всех их я одинаково недолюбливала, так же, как и они меня. Я не учила математику, а они мне ставили двойки. Ничего удивительного. Наталья Александровна вышла из декрета в сентябре и стала вести у нас алгебру и геометрию. Но сейчас уже ноябрь, а я до сих пор так толком и не познакомилась с ней, потому что около месяца мне пришлось пролежать в больнице. Но когда я вышла, то сразу поняла насколько она понимающий человек. Она сразу же бросилась мне объяснять все то, что я пропустила и даже поначалу не ставила двойки за самостоятельные работы. Она сразу понравилась мне. Я не боялась её, как многих учителей. Наталья Александровна очень располагала к себе. Познакомившись с ней, я даже пыталась учить геометрию, но тщетно. Мне не помогал даже репетитор. Мама говорила в шутку, что я слишком тупа, для того, чтобы смогла понять точные науки. Но я стала старшеклассницей, и мне из кожи вон нужно было стать хорошисткой, а для этого нужно было вытянуть только математику. Наша бывшая математичка уволилась, чему я была несказанно рада. Но я не могла подумать, что когда-нибудь начну испытывать к новой учительнице то, что я испытывала и испытываю до сих пор. Эти чувства пришли в мою жизнь очень быстро, они рухнули, как снег на голову. Кстати, за один день до того, как я стала к ней неровно дышать, в моём городе выпал первый снег. Наверное, это все-таки был знак того, что многое началось в моей жизни с чистого листа. И я могу смело сказать, что моя жизнь разделена на два периода: «до» встречи с ней и «после». Повторюсь ещё раз, в тот день, я сидела на самостоятельной работе по геометрии. Я сидела одна на второй парте первого ряда. Одноклассник, которого со мной посадила наша зловещая классная руководительница, пересел от меня к своему другу. Ну и ладно, не очень-то он мне был и нужен. Этот Максим мне никогда не нравился. Мажор какой-то. Девочкой я всегда была спокойной, кроткой и, как утверждали окружающие, очень милой. Моя внешность не особо привлекала парней моего возраста, потому что в свои шестнадцать я казалась четырнадцатилетней крохой. Невысокого роста, худенькая, с пухлыми губами, светлыми волосами и щеками, которые восхищали взрослых (старушек, маминых подруг и самых дальних родственников). До звонка оставалось около десяти минут. Я сидела и как « в афишу коза» уставилась на листок с заданиями для самостоятельной работы. Одну задачу я, с горем пополам, все же сама решила, а вот вторая явно не удавалась. Что оставалось делать? Ну, конечно же, списывать! Варианта было всего два, к моему счастью, а то любят некоторые учителя по четыре варианта делать. Сзади меня сидел Артем. Мальчик довольно сообразительный, а значит, у него можно было списать. Отлично! Наталья Александровна в этот момент стояла неподалеку от меня около двери и следила за тем, чтобы никто не делал того, что собиралась сделать я. Я повернулась к Артему, запомнила первое действие и уже даже собиралась записать его, как почувствовала на себе взгляд. Да, да, математичка сложила руки на груди, смотрела на меня и… улыбалась. Она же видит, что я списываю, но игриво смотрит на меня, не делает никаких замечаний, не подходит, не кричит, а просто улыбается. Да другая (к примеру, наша химичка), уже давно бы наорала на меня или хотя бы сделала суровое замечание. Я почувствовала, как заливаюсь краской. Да, мне стыдно, но задача не решена. Я вновь посмотрела на учительницу, та продолжала, не отводя взгляда, улыбаться. «Чего она все лыбится?» - подумала я, и совсем обнаглев, снова повернулась к Артему. Но взгляд, казалось, стал ещё пронзительнее, а улыбка ещё шире. Я отвернулась от Артема и опустила глаза. Всё, Бог с ней с задачей. Она так пронзительно смотрит. Я смущенно подняла глаза. Она больше не улыбалась, но внимательно разглядывала, словно я какой-то музейный экспонат. Если этой женщине хотелось смутить меня, то можем считать, что у неё это получилось. Затем она стала ходить по классу, и больше взглядов на себе я не видела. Но неожиданно, когда она проходила мимо моей парты, я поймала себя на мысли, что улыбка у неё удивительная, а в глазах блестит живой, такой привлекательный огонек. Мне захотелось, чтобы она ещё хотя бы один разок сегодня взглянула на меня, но этого не произошло. Она ругала Юлю, за то, что та пыталась списать у Ильи, ругала Кирилла, а мне она даже не сделала элементарного замечания. Она меня пожалела. Надо же, хорошая какая. Прозвенел звонок с урока. Я взяла тетрадь с одной задачей, листочек с заданием и положила их ей на стол. Наталья Александровна посмотрела на меня. Этот взгляд мне показался таким пронзительно нежным. Я даже на секунду испугалась, что могу просто влюбиться в неё. Но потом подумала, что не бывать этому. Не могу же я влюбиться в математичку! Десятый год в школе с математикой мучаюсь и тут на тебе. Ну, уж нет. - Ну как, Маш, решила? - Не очень, одну задачу только, - промямлила я. Она продолжала смущать меня. - Ничего, - продолжила задорно Наталья Александровна, - Для начала и это хорошо! Она снова одарила меня своей улыбкой, и я улыбнулась в ответ. - До свидания! - сказала я. - До свидания! - ответила учительница. Мы с моей подругой Юлькой вышли из кабинета и направились в раздевалку. Все время пока я одевалась, пока шла домой по первому снегу, пока сидела дома за обедом и за уроками, передо мной стояло красивое улыбающееся лицо учительницы математики. Нет, я ещё не влюбилась…