Natalie

Мировую художественную культуру у нас вела уже немолодая, но на удивление привлекательная и ухоженная женщина. Елена Михайловна обладала точеной фигурой, в её движениях присутствовали грация и изящность. Свой предмет она вела настолько интересно, что мы на уроках слушали её, открыв рты. Она так эмоционально и так воодушевленно рассказывала нам мифы и легенды, описывала дворцы в Древнем Риме! Уроки МХК летели с удивительной быстротой. Сегодня мировая культура была четвертым уроком. Это был один из немногих предметов, на котором я сидела не в полном одиночестве на второй парте, а на четвертой у стенки вместе с Юлькой. Конечно, Ольга Николаевна зверствовала, когда узнавала о том, что такая-сякая Маша Савина пересела, но Елена Михайловна, добрая душа, позволяла мне пересаживаться. Лишь бы не мешали и всё нужное записывали. Особое впечатление произвела на меня сегодняшняя лекция. Мне почему-то показалось, что задели за живое, будто бы задели что-то моё, хотя я раньше никогда о таком в себе особенно не задумывалась. Может быть так, мимолетно. Елена Михайловна рассказывала нам об острове Лесбос. Остров Лесбос – родина легендарной поэтессы Сапфо, в поэзии которой звучала страстная любовь к представителям обоих полов. - Самая яркая жемчужина прибрежных россыпей Средиземноморья – несравненная Сапфо. Это здесь раздался первый в Европе поэтический голос женщины, это сюда к задумчивой и впечатлительной девушке являлись музы, даря ей радость творчества. Это отсюда пошло имя, данное всем дочерям Евы, живущим однополой любовью – от имени родины той, что отважилась заявить о прекрасном чувстве на весь античный мир, - Елена Михайловна воодушевленно рассказывала о предпочтениях Сапфо к однополой любви. Было видно, что она не осуждала это. Что ж, Елена Михайловна, я Вас уважаю! - А она правда была первой лесбиянкой в мире? – спросил Максим. Это был тот самый мажористый Максим, который должен был сидеть со мной, но не соизволил. Максим постоянно умничал и пытался показать, что все хочет знать, хотя на самом деле больше тройки за свои знания он никогда не получал. - Да, - Елене Михайловне явно понравился вопрос, - Именно она показала всей Древней Греции прекрасную, нежную любовь между женщинами. Елену Михайловну я ещё больше стала уважать, а в моей голове предстал образ Натальи Александровны, которая подходит ко мне и целует в губы. Блин, да это же блаженство! Её сладкий язычок уже находит мой… - Фу, как так можно, - шепнула мне на ухо Юлька, - Как могут баба с бабой целоваться? Я злобно посмотрела на Юльку. Хотела было начать протестовать ей, но с ней лучше не связываться. Я лишь пожала плечами и осталась при своём мнении. «Да что она вообще может понимать в прекрасном? Я всегда знала, что Юлька приземленный человек, - думала я, отвернувшись от подруги, - Она даже не может себе представить как это, наверное, здорово, когда друг друга ласкают два нежных создания. Это же не может даже идти сравнение с тем, когда тебя грубо лапает мужик». - Сейчас я прочту вам несколько стихов, написанных легендарной женщиной, которая стала символом свободной любви, - продолжала Елена Михайловна. «Нет, она не вернулась! Умереть я хотела бы... А прощаясь со мной, она плакала, Плача, так говорила мне…», - учительница так проникновенно читала, словно сама прочувствовала всё это. Её выразительное чтение прервал стук в дверь кабинета. У меня уже заранее по коже побежали мурашки. Я была почти уверена, что это снова Ольга Николаевна пришла отчитывать меня за математику. Да я ещё и сижу не на своём месте. Трындец. Дверь открылась, но это была не Ольга Николаевна… Это была далеко не Ольга Николаевна. Я почувствовала, как испуг перерос в восторг. Это была она. Синеокая Натали. Она кого-то искала взглядом среди нас. Ну, не меня это сто процентов. Наверное, Ленку какую-нибудь. Они же пишут вместе научную работу. - Извините, - бархатным голосом начала Наталья Александровна, - А Машу можно мне на минутку? Я посмотрела на свою одноклассницу Машку. Машка в свою очередь смотрела на меня. Мы не знали, за кем пришла Наталья Александровна. - Савину Машу! – сказала Наталья. Я, забыв обо всем на свете, вышла из кабинета и встала перед ней, как вкопанная. Что она хотела мне сказать? Мне было на самом деле все равно. Она специально спустилась с четвертого этажа на второй, чтобы найти меня. Как же это прекрасно! Сейчас я стояла перед ней и улыбалась, как дура. Наталья Александровна стояла напротив и тоже улыбнулась. Видимо, я выглядела настолько глупо и смешно, что улыбку было сдержать невозможно. Ну и что, зато я рада, что заставляю её улыбаться. - Маш, - наконец-то начала учительница, - У тебя ведь там не очень хорошая оценка по алгебре выходит… Эта фраза прозвучала так ласково, будто бы Наталья Александровна уговаривала меня исправить её или жалела. Какая же она нежная. Почему я так плохо учусь? - Я знаю, - одними губами проговорила я, - Можно исправить ведь, да? Я находилась словно во сне. Идет урок, а мы вдвоем стоим в коридоре. Вокруг тишина. Слышен только её грубоватый голос и мой тихий шепот. Мне на секунду показалось, что она лишь мираж, и Наталья Александровна превратится сейчас в злобную Ольгу Николаевну, которая затащит меня в кабинет мировой культуры и будет позорить перед всем классом, как она любит это делать. Но нет. Все-таки это была та, поцелуй с которой я представляла, сидя на уроке, несколько минут назад. У меня чуть не произошло помутнение рассудка, когда рука Натальи Александровны поднялась и потянулась ко мне. Она ласково убрала с моего левого плеча прядь светло-русых волос, слегка задев крупное колечко сережки, и чуть провела пальчиком по моей шее. Конечно, коснулась моей шеи она не специально, но разве это имеет значение? Меня словно ударило током. Сегодня она впервые коснулась меня. Надо же моему счастью когда-нибудь начинаться. - Конечно, - улыбалась учительница, убрав руку от моих волос, - Сегодня приходи после шестого урока. Я дам тебе работу небольшую написать. Хорошо? Я кивнула и продолжала улыбаться, глядя на неё. Сердце выскакивало из груди. - Ну, всё, жду тебя после шестого урока! Она ещё раз улыбнулась напоследок и, развернувшись, изящной гордой походкой зашагала прочь от кабинета мировой культуры и от меня. Я забежала в класс. Улыбка никак не могла сойти с моего лица. Одноклассники и Елена Михайловна удивленно уставились на меня. Видимо, я вся сияла и снаружи, и изнутри. - Чего она? – сразу полезла с расспросами Юлька. - Алгебру пойду исправлять сегодня, - с нескрываемой радостью ответила я и стала записывать то, что диктовала Елена Михайловна. Скорее бы дождаться конца уроков. Может мне повезет и кроме нас никого не будет? *** Звонок с шестого урока был для меня таким долгожданным. Я выбежала первая из кабинета химии и рванула на четвертый этаж, пока меня не догнала Юлька. Юлька была моей хорошей подругой, но иногда слишком привязчивой, от её общества неимоверно быстро устаешь. Я сегодня сделала нехорошо, что не попрощалась с ней, но она мне может испортить мой план. Бедная моя Юлька, знала бы она, как я подло от неё решила сбежать! Я уже открываю дверь с лестницы на четвертый этаж, как сзади слышу знакомый голос. - Маш, а ты куда? Нет, от моей подруженьки, боюсь, никуда не деться. - Я же говорила, что алгебру исправлять, - надежда избавиться от неё на сегодня ещё не умерла, - А ты вроде общество сдать хотела? - Да, хотела, - согласилась Юлька, уже поднимаясь по лестнице и приближаясь ко мне, - Но у неё там ещё народу много. Вот уйдут все, тогда сдам. Нет, Юлька все-таки сегодня составит мне компанию. - А я с тобой посижу на алгебре, тебя подожду, - продолжала Юлька, уже заходя вслед за мной в кабинет математики. И всё-таки Юлька тут мне не помешает. В кабинете математики сидели за партами человек пять пятиклассников. Да что можно исправлять в пятом классе? Я в их одиннадцать лет не знала, как после уроков оставаться. Натальи Александровны в кабинете не было. Мы с Юлькой сели на первую парту прямо напротив учительского стола. Подруга сначала сопротивлялась: - Ты дура? Как ты списывать будешь? Мне было наплевать. Списывать я не собиралась. Мне очень хотелось, чтобы Наталья Александровна объяснила мне всё, и я сама решила какое-нибудь задание правильно. Как же мне хочется, чтобы она хотя бы разочек похвалила меня так же как Катю и Илюшу! Но, увы, пока не за что. Может быть. Когда-нибудь. Наверное, в следующей жизни. Настроение уже было не такое отменное, потому что в кабинете полно народу, и я для неё буду сейчас вновь одна из многих. Наталья Александровна зашла в кабинет и оглядела всех сидящих. - Так, отлично! Все вроде бы пришли, кто мне был нужен. Она строго посмотрела на меня, но быстро перевела взгляд на Юльку. - Юль, а ты чего здесь делаешь? – поинтересовалась учительница. Честно говоря, мне хотелось, чтобы она её прогнала отсюда. - А можно я посижу здесь, Машу подожду? – спросила Юлька и достала планшет. Она уходить никуда не собиралась. А с другой стороны хорошо. Юлька меня получше в алгебре соображает, поможет хотя бы. - Ну, сиди, - Наталье Александровне не очень понравилось Юлькино пребывание здесь, но прогонять её она не стала. Наталья Александровна раздала мне и детям задания, а сама села за стол прямо напротив меня. Я уставилась в листок с заданием и пыталась что-то понять. Какие-то графики функций, иксы, игреки… Моя бедная головушка! Мало того, что я и так ничего не понимала, так ещё напротив меня сидела она. От неё пахло каким-то стиральным порошком или мылом. Я вглядывалась в её лицо, в каждую морщинку в уголках глаз. Да, моё внимательное наблюдение за ней было невозможно не заметить. Наконец, она подняла на меня глаза и сделала такое умиленное выражение лица, которое мы делаем, когда видим маленьких деток или котят. Видимо, я выглядела настолько несчастно. - Чего? Никак? – спросила нежно Наталья Александровна. Я покачала головой. Да, мол, никак. - Иди ко мне. Я взяла листок с заданием, тетрадь и подошла к ней. Никогда бы не могла подумать, что эта с первого взгляда грубая властная женщина может быть настолько нежной. - Что не получается, моя хорошая? Мне хотелось сказать «все», но она и так обо мне не лучшего мнения, поэтому я показала на первый номер. Их там было пять, а у меня уже первый не получается. Пресвятые ёжики, дайте мне ума! Наталья Александровна стала мне объяснять, я слушала её, а сама пыталась поближе наклониться к её лицу. Она говорила очень быстро, поэтому мгновения наслаждения быстро закончились, и я села на место, типа все поняла. Всё-таки с горем пополам я решила первый номер, но этим свою тройку не заработаешь. - Юль, - чуть слышно прошипела я и ткнула подругу ручкой в ногу. - Ай, - пискнула Юлька, но потом поняла что мне нужно от неё. Как оказалось, Юлька тоже не знает, как решать все это и продолжила играть в свой планшет. Я подняла голову. Наталья Александровна снова смотрела на меня и хитро улыбалась. Блин, я не хочу, чтобы ей было меня жалко. - Как дела там? – спросила она и подошла ко мне, чтобы объяснить ещё парочку заданий. Повезло нам с ней. Другая бы наорала и двойку выставила давно такой тупице, как я. Просидели мы с Юлькой у неё довольно долго. Пятиклашки давно ушли, а на улице уже потихоньку начало смеркаться и стали зажигаться первые фонари. На экране телефона высветилось время «16.44». Прилично, но мне только в кайф быть рядом с ней. К тому же, я хотя бы что-то смогла понять в этой мутной для меня алгебре. Я показала ей последний номер. И он, что довольно странно, оказался правильным. - Маша, - заулыбалась учительница, - Умница моя! Думала я не доживу до того момента, когда ты у меня начнешь что-то понимать во всем этом. Я тоже засияла. На самом деле, я должна была поблагодарить её, ведь это она всё объяснила мне, но я почему-то сразу не додумалась, а только улыбалась и широко распахнутыми восхищенными глазами смотрела на неё. Да, я получила свою тройку. Хотя мне и тройки было много на самом деле. Но зато она похвалила меня. Моё желание сбылось. Юлька стала ждать, пока я соберу вещи. Пока я клала в сумку пенал, учебник и тетради, Наталья Александровна наблюдала за мной, не отрывая глаз. От этого я сильно смущалась, и растеряла половину ручек. Видимо, она заметила моё глупое смущение и, отвернувшись, проговорила: - Да, девчонки, скоро каникулы! Устали все. Ничего отдохнем две недельки. Я хотела ответить ей что-нибудь, но болтливая Юлька меня опередила. Вот бы у меня был подвешен язык так, как у неё. - А мы в Китай с родителями на каникулы едем, - похвасталась Юлька. - Да ты что? – стала восхищаться Наталья, - Как же я люблю восточные страны. Мы вот с мужем пять лет в Индии жили. Ничего себе… Она жила за границей! Тут Наталья Александровна стала нам рассказывать про Индию, про достопримечательности, про то, как там бедно всё-таки люди живут. Потом она перешла на то, как она учила английский, как умеет на нём разговаривать и как можно торговаться с индусами на рынке. Какая же она смешная, простая, веселая. Сегодня она хотя бы немного открылась для меня как человек. Мы попрощались с ней, и, спускаясь по лестнице, моя душа пела от счастья. Ничего особенного, кажется, не произошло, но я была рада тому, что я влюбилась не в прекрасный образ, который я себе навыдумывала, а в живого человека. Она как раз такая и есть, как я себе представляла её. Живая, веселая, добрая, забавная, она любит шутить и громко смеяться. Она – настоящая. Она впервые за эти четыре месяца, что мы знакомы, открыла нам свою душу, своё прошлое. И это так замечательно! Если бы Юлька не похвасталась своим Китаем, то всего этого бы и не было. Спасибо всё-таки Юльке! Спустя пятнадцать минут мы вышли из школы. Мы ещё зашли сдать Юлькино общество, еле-еле собирались. На улице уже было темно, и только желтый свет фонаря освещал заснеженное школьное крыльцо. Ещё никогда я не уходила из школы полшестого, да ещё и в таком прекрасном настроении. - Ни фига себе навалило снега, - сказала я, оглядывая сугробы вокруг. Мы стали спускаться по лестнице, как вдруг моя левая нога соскользнула, и я чуть было не упала на спину. Если бы Юлька меня не ухватила в тот момент, то я бы ай-яй как проехалась по всем ступенькам. - Маша, Маша, аккуратнее! – послышался сзади знакомый голос. Я стояла, все ещё вцепившись в Юлькин пуховик, и, наконец, оглянулась. Ну, не сказка ли этот день? Из дверей школы вышла Наталья Александровна и улыбалась мне. На ней была рыжая длинная шубка, черные волосы блестели под светом фонаря. Как вовремя она собралась домой! Я заулыбалась и уже почти бегом сбежала по лестнице, отпустив бедную Юльку. Юлька шла за мной, а вслед за ней осторожно спускалась моя милая Натали. Если я на плоской подошве чуть не разбилась, то ей на таких каблуках вообще это сделать немудрено. Как же мне хотелось спуститься по ступенькам с ней под руку. - До свидания, Наталья Александровна! – хором сказали мы с Юлькой. - До свидания, девочки! – улыбка, кажется, никогда не сходит с её прекрасного лица. Не день, а сказка. А что, если это первый шажок к нашему сближению? Пусть и маленький, пусть и не особо значимый, но все потихоньку. С неба падали белые мушки. Они ложились на мех моего пуховика, на светло-русые волосы, что лежали на плечах. Я шла и думала о том, что сейчас по другой стороне улице так же идет и она, вдыхает этот морозный воздух. Пусть она думает сейчас совсем не обо мне… А что если обо мне? Нет, это исключено. Пусть не обо мне, но я хожу с ней по одной Земле, я дышу с ней одним воздухом, я могу разговаривать с ней. Этого ли не достаточно для счастья?