Natalie

"По утрам я глаза открыть боюсь порой, Всё мне кажется, что ты лишь сон мой. Вот открою глаза, и нет тебя со мной, Ты мой сон, ты мой сон, ты сон мой..." Я не могла поверить в то, что это моя жизнь. Мне казалось, что я переживаю чьи-то чужие будни, что со мной не может быть всё так прекрасно. Поверить в то, что она мой классный руководитель, который приходит к нам чуть ли не каждый урок, ругает нас, когда мы плохо поступаем и радуется, когда у нас происходит что-то хорошее, я всё же не могла. Каждое утро я открывала глаза и боялась, что это прекрасный сон. Какое счастье, когда с утра в нашем кабинете тебя встречает не зловещий взгляд Ольги Николаевны, а милая улыбка Натальи Александровны! Когда ты заходишь в кабинет, а там пахнет не потом ненавистной классной, а духами любимой женщины! Первая неделя в новом учебном году пролетела со скоростью света. Мы уже втянулись в учебу после летних каникул и подъемы в семь утра воспринимали, как должное. Особенно я, с таким-то счастьем. Не зря же говорят, что влюбленные люди не очень хорошо спят по ночам, а с утра готовы вскочить ни свет, ни заря, чтобы нестись на встречу со своей любовью. Наталья Александровна никогда не оставляла меня без улыбки, даже, если её взгляд падал на меня лишь случайно. Иногда нам даже удавалось разговаривать, правда, не наедине, потому что вокруг все время толпились либо одноклассники, либо шестиклассники, которые души в ней не чаяли и очень завидовали нам, что она наш классный руководитель, а не их. Ну, не всем же так везет! Да, да, эти улыбки и наши коротенькие диалоги на уроках и в присутствии одноклассников были для меня очень важны. Кому-то это может показаться смешным. Нет, что за детский сад? Улыбочки, милые беседы по пять реплик, всего-то лишь. Она же почти со всеми так. Но для меня в то время это было очень важно, потому что для меня, для робкой стеснительной девочки, которая раньше боялась даже не то, что с ней разговаривать или отвечать на её уроках, а даже просто поднять взгляд на эту величественную женщину, это было какой-то маленькой победой. Ведь у меня не было с ней ровным счетом ничего, в прошлом учебном году я ловила редкие улыбки, и каждый раз, приходя домой, записывала в свой дневник, сколько раз она мне улыбнулась и при каких обстоятельствах. Сейчас хочется смеяться над собой, но ведь это было. А вот теперь такое случается часто, она меня даже обняла один раз. Вот так! Последний день первой недели нового учебного года. Пятница. Шестое сентября. Наша директриса что-то раздобрилась и решила сделать нам подарок: суббота - выходной день. Неужели она стала думать о своих учениках, а не только о том, сколько грантов и призов завоевала наша школа в городских конкурсах? Все уже немножечко расслабились и сидели на химии, как варёные тараканы. К тому же, химия была последним уроком. Наша Северина Андреевна выхаживала вокруг доски со своей тетрадочкой и записывала многочисленные реакции. Северина… Интересное имечко. Но, когда мы впервые познакомились с ней в восьмом классе, то никак не могли понять, настоящее ли это имя или она просто так взяла его? Оказалось, что настоящее. Северина Андреевна настолько быстро писала на доске, что мы ничего не успевали записывать, поэтому в наших тетрадях красовались либо просто пропущенные места между записями, либо какие-то непонятные каракули, которые мы после урока никак не могли разобрать. Я восседала за своей первой партой рядом с Сашей и делала вид, что очень внимательно слушаю, записываю и понимаю. Одним словом, изображала бурную деятельность. За первой партой просто невозможно иначе, ведь ты всё время на виду. В классе было сонное царство, но мы все дружно проснулись, когда дверь кабинета химии скрипнула, и в дверном проёме показалась знакомая черненькая головка и осмотрела нас огромными синими глазами. Я внимательно следила за тем, куда падал её взгляд. Какой он родной и любимый… Вот и химия кажется совсем не такой уж и скучной. - Так, Маша и Саша у меня сегодня после этого урока в кабинете дежурят! – строго сказала Наталья Александровна. Я только успела кивнуть, но она уже скрылась за дверью. Так уж завелось, что уборщицы кабинетов у нас в школе не предусмотрено, поэтому дежурим мы сами, подметая и драя полы. Раньше для меня было это просто ужасно, я же в уборщицы не нанималась, но теперь уборка кабинета – это повод побыть с ней рядом лишние двадцать минут. Поэтому я готова мыть полы в кабинете теперь хоть каждый день. Странно как-то дежурить начали в этом году. С последней парты. Ну, и какая разница? Ох, скорее бы закончился этот урок. Сашка мальчик тихий и неразговорчивый, значит, он не будет мешать мне, и я могу впервые просто поболтать с ней наедине, пока буду махать шваброй. Именно наедине, а не с Юлькой, не с одноклассницами. И хотелось, чтобы это был не минутный диалог, а какой-нибудь дружеский разговор. Ну, ну, ну, размечталась, тоже мне! Дурёха. - Саш, ты слышал, - шепнула я на ухо большому Саше, - Мы дежурим после этого урока. Саша кивнул и улыбнулся. В классе его все называют «человек-гора», потому что он такой большой, что за ним просто как за каменной стеной. - Я не буду повторять ещё раз, Савина, - грозно сказала Северина Андреевна, глядя на меня маленькими мышиными глазками, - Я скажу Наталье Александровне, чтобы она отсадила тебя от Саши, потому что ты отвлекаешь его. Пиши, что я сказала только что. Я сказала только одну фразу всего лишь. Она не видит, что Настя с Ксюшей не закрывают рта за последней партой. Ладно, я привыкла, что жизнь несправедлива. Конечно, я не слышала, что она сказала и не знала, что писать, поэтому списала у Саши какое-то определение и с нетерпением стала ждать звонка с урока и очередной встречи с моей Натали. *** Я попрощалась с Юлькой, убедив её, что ждать меня не стоит, и умоляла Сашу идти скорее. Саша открыл дверь и зашел в кабинет, за ним тихонько забежала и я. Учеников уже не было, за столом сидела только Наталья Александровна. Она щёлкала компьютерной мышкой, пролистывая в интернете какую-то книжку с контрольными работами. У неё такие худенькие плечики, такие нежные и изящные. Вот бы подойти сзади к ней и обнять, убрать легкой рукой с щеки прядь жестких волос. Хватит, Маша, ты сюда пришла убираться, а не обниматься с Натальей Александровной, поэтому сейчас ты легкой рукой возьмешь половую тряпку! Наталья Александровна была так увлечена контрольными работами по алгебре, что даже не заметила как мы вошли. Меня-то можно не заметить, но вот Сашины грузные шаги не услышать просто нереально. - Наталья Александровна, мы убираться с Сашей пришли, - сказала я, ожидая оказаться замеченной. - Оо, отлично! – Наталья Александровна закрыла браузер, - Давайте, давайте. Маш, ты доску помой, пока Сашка стулья поднимает. Её светлое лицо озарила такая же светлая улыбка. Меня колотит просто от этой улыбки, от этих глаз, от этих изящных тонких рук. Влюблялась до неё я много раз, но влюблялась ли настолько сильно? Наталья Александровна встала из-за своего стола и снова улыбнулась мне: - Маш, мне отойти нужно к завучам, я скоро приду, вы тут убирайтесь. Она прошла мимо меня, ухватившись легонько за мою талию. Я кивнула. Ну, вот, она уходит, а как же разговоры? «Видно не судьба, видно не судьба, видно нет любви, видно нет любви…». Саша наоборот обрадовался, что Наталья Александровна ушла, и стал мне рассказывать про какие-то интернет-приколы, игрушки для iPhone. Сашу я, конечно, очень уважаю, но можно же выбрать какие-то более интересные темы для разговора, нежели смешные видео в интернете и игры для задротов. Я просто в плохом настроении от того, что снова всё вышло не так, как мне хотелось, и во мне проснулась злая и вредная Маша. Однако Сашу мне не хотелось обижать, поэтому я покорно слушала его рассказы. Я подмела пол, Саша его помыл, и ушёл в туалет выливать грязную воду. Натальи Александровны в кабинете нет всё равно, поэтому нужно поторопиться, отнести ей ключи в кабинет завучей и идти домой. Не вышло сегодня так, как я хотела. Ну, вот, я думала, что мечты сбываются, а я - бац - и снова неудачник. Но тут дверь открылась и на пороге возникла моя прекрасная леди. - Ну, что, - спросила она с той же улыбкой низким хрипловатым голосом, - Всё уже почти? Ай да молодцы вы! Так чисто! Вот бы все так убирались! Какой хозяюшкой ты, Маша, будешь. Она меня прямо засмущала, и я почувствовала, как заливаюсь краской, то есть вхожу в обычное для меня в её присутствии состояние. Вот она снова села за свой стол, вот она взяла тоненькими пальчиками мышку… Господи, коснись меня ещё раз этими нежнейшими руками! Как Бог только создавал их? На моей правой руке сиял золотой браслет с кошачьим силуэтом. Мама подарила мне его на моё семнадцатилетие. Я никогда не снимала его, потому что замочек был довольно слабенький, да и надевать его было неудобно. Сама в жизни не застегнёшь. Вот бы она сделала это своими тоненькими пальчиками. Я отвернулась и незаметно расстегнула золотую цепочку на руке. - Наталья Александровна, а Вы не могли бы мне застегнуть? Она оторвалась от компьютера, посмотрела сначала на моё лицо, а потом на руку с расстегнутой золотой цепочкой, которую я робко протягивала ей. На лице снова заиграла улыбка. Кажется, что она все время улыбается и совсем не умеет грустить, переживать или плакать. Лицо всегда либо радостное, либо гордое и неприступное. Всё зависит от настроения. - Давай, конечно, - она взяла мою маленькую руку в свою теплую ладонь. Одной рукой она придерживала меня за дрожащие пальцы, а другой застегивала цепочку. Как так она умудряется делать это одной рукой? - А что это у тебя здесь? – она уже застегнула браслет и внимательно рассматривала его, не выпуская моей руки из теплых и удивительно нежных ладоней. Её взгляд упал на кошачий силуэт на браслете, украшенный фианитами. - Да у тебя тут котенок, - сказала она игриво, хотя даже не игриво, а скорее сладко, - Хорошенький какой, прямо как ты. Ты тоже у меня котенок. Я не понимала, что тогда происходит. У меня закружилась голова. Она назвала меня котёнком, а моя рука ощущала её гладкую нежную ладонь. - Наталья Александровна, мы можем идти? – Саша совсем не вовремя ввалился в кабинет. - А, да, конечно, - ответила учительница, выпустив мою руку из своей. Как же это было прекрасно, но хорошего понемножку. - А я тоже, Маш, украшения очень люблю, но я золото не ношу. Мне серебро по душе больше, - продолжила Наталья Александровна. - Это мне мама на день рождения подарила, - вставила я, чтобы хоть как-то поддержать разговор. Саша стоял между мной и её столом и ничего не понимал. Да, Саша, женских штучек тебе не понять! - Ладно, я не буду вас задерживать, бегите, - заулыбалась Наталья Александровна. Эх, как же так! Она нас (по крайней мере, меня) нисколько не задерживает, я могу остаться ещё. Но вдруг у неё дела какие-нибудь. Раз выгоняют, значит, надо идти. Мы с Сашей попрощались с Натальей Александровной и вышли. Как же я вновь была счастлива! Конечно, с этим браслетом все получилось очень глупо. Браслет застегнуть попросила она! Но зато, какое удовольствие получила я, до сих пор чувствую тепло её рук. Так начался мой одиннадцатый, последний учебный год в школе. Я безумно радовалась всему поначалу, даже каждой мелочи, но потихоньку мне начало хотеться чего-то большего. Так всегда бывает, когда у человека что-то есть, ему обязательно хочется ещё больше. Мне было её мало. Всегда. Она воспринимала меня как маленького милого ребёнка, а я хотела стать для неё близким человеком, другом. Улыбки – это всё прекрасно, но душевный доверительный разговор значил бы для меня гораздо больше.