Natalie

- Машенька моя, Машенька, - причитала бабушка, стоя над моей кроватью, - Что с тобой, Машенька? Я рыдала навзрыд, уткнувшись носом в подушку. Я терпела и не плакала до самого дома, а как только перешагнула порог своей квартиры, бросилась на кровать и разрыдалась. Всё, что произошло сегодня в школе так сильно на меня повлияло. Напряженная обстановка в кабинете директрисы, страх, что Наталья Александровна и правда откажется от нас, а самое главное её слезинка на щеке и грусть в глазах – всё это довело меня до состояния истерики. Я плакала, потому что плакала она. На самом деле, у меня далеко не уравновешенная психика, на все нападки окружающего мира я реагирую чересчур эмоционально. Да в нашем мире сейчас довольно-таки сложно найти человека, который бы адекватно оценивал ситуации и находил сразу же без истерик решения многих проблем. - Бабушка, бабушка, - захлебывалась слезами я, - Директриса на нас сегодня наехала, на Наталью Александровну. Мне так жалко её, бабушка, она плакала. Мне срочно нужно было с кем-то поделиться. Сашка на учёбе, у Алёны своих дел по горло, остаётся только бабушка. Этот человек может иногда понимать меня даже без слов. Сейчас, конечно, я не могла рассказать ей всю ситуацию, не могла сказать бабушке, что я уже как почти год влюблена в Наталью Александровну, у бабушки слабое сердце. Я лишь хныкала, как же мне её жалко и как мне хочется, чтобы у моей классной руководительницы всё было хорошо. - Она ненормальная у вас, директриса эта, - говорила бабушка, гладя меня по голове, - Да на неё управы никакой нету! Я после урока физкультуры так и не рискнула зайти к ней и извиниться за всех своих одноклассников. Агитировать их сделать это – было бесполезно. Знаю я их, как облупленных. А что бы я сказала ей? В таком состоянии я бы ничего не смогла сказать, я бы только разрыдалась у неё на плече, залила бы кабинет математики слезами, и мы бы плавали с ней в море слёз. На секунду, перестав плакать, я взглянула на часы. Они показывали почти четыре, а это значит, что через час я уже должна быть дома у репетитора по истории. Странно звучит, не правда ли? Репетитор по истории. Но у меня такой есть. Мне наняли эту женщину, чтобы она научила меня делать часть С в ЕГЭ и помогала писать всякие исторические сочинения. Пришлось встать и кое-как переодеться из школьной формы в джинсы и свитер. Я сидела на кровати, натягивала на себя узкие джинсы и всхлипывала. Спустя десять минут я, заплаканная и опухшая, всё-таки шла в сторону дома репетиторши. Я не помню, как я занималась историей, не помню, что я там говорила Татьяне Николаевне про Петра Первого и Екатерину, я лишь помню, что в середине занятия в моей распухшей от слез голове появилось сильнейшее желание поговорить сейчас с Натальей Александровной. На душе скребли кошки, и я поняла, что единственный человек, который нужен мне сейчас – это она. « Интересно, она ещё в школе? Хотя, нет, она уходит примерно в четыре часа, а сейчас уже почти шесть, но вдруг мне повезёт. До конца занятий осталось минут семь, и после них не нужно идти домой, я пойду в школу», - думала я, прочитывая отрывок из очередного исторического документа. Меня уже тошнит от них. Попрощавшись с Татьяной Николаевной и сунув ей в руку n-ую сумму денег, я выскочила из подъезда и побежала к школе. Никогда ещё я не принимала таких стремительных решений и никогда ничего не делала впопыхах. Прежде, чем что-то сделать, я всегда думала, но, видимо, это совсем другая ситуация. «Мне нужна она, я должна с ней поговорить», - стучало у меня в висках. Не знаю, чем это было вызвано. Но, скорее всего, мне просто нужно было убедиться, что с ней всё в порядке, что она больше не плачет, не мучается от нападок директрисы. Мне просто нужно было убедиться, что она рядом и будет рядом со мной. Добежав до школьных ворот, я притормозила. Во мне вновь проснулся былой страх перед ней, которого я не чувствовала в течение всего пути. Я сделала вдох и уже более медленно зашагала к школьному крыльцу. Теперь я начала узнавать себя, потому что стала задумываться, а что же я ей скажу, если застану? Да и с чего я так уверена, что её застану? Она уже давно дома, если эта крыса-директриса снова не задержала её. Но, к моему удивлению, дверь школы отворилась, и я почувствовала, как моё сердце быстрее заколотилось. На крыльцо вышла стройная женщина в длинной клетчатой юбке и в красной кожаной куртке. Конечно, я сразу узнала её и даже немного не поверила своим глазам. Надо же, она только ещё уходит домой. Наталья Александровна взмахнула своей черной шевелюрой и, спустившись с крыльца, быстро зашагала в сторону остановки. По её гордой величественной походке совсем нельзя было сказать, что на неё могла напасть и довести до слез какая-то директриса. Как же я восхищаюсь этой Натали. Быстренько сообразив, как действовать дальше, я почти вприпрыжку пошла следом за Натальей Александровной. Мне хотелось догнать её и сделать вид, что встреча произошла совершенно случайно, и, что я иду, например, в магазин. Гастроном как раз напротив остановки. Врать ей мне не хотелось, был уже такой опыт. Самое ужасное – это врать любимому человеку, но сказать, что я её выслеживаю – это ещё хуже. Раз она живет на бульваре, то наверняка ездит на автобусе. Наталья Александровна шла очень быстро, и я, даже припрыгивая, не могла догнать её. Я запыхалась, а полы её клетчатой юбки уже скрылись за углом пятиэтажного дома. Да, меня вдруг накрыло знакомое чувство. Я вновь почувствовала себя шпионкой, как летом с Сашкой и Алёнкой. Мне было ужасно стыдно и неудобно, но так необходимо хотя бы просто заглянуть в её глаза. Ведь впереди целые выходные, в которые я не смогу видеть её. Всё-таки, я добежала до угла дома, за который она завернула и увидела, что она куда-то делась. На проспекте было людно, но среди этих людей не было её. На остановке она не стояла, по переходу не шла. Значит, остается только один вариант – гастроном напротив остановки. Я запустила руку в карман и нащупала бумажную купюру. Достав её из кармана и убедившись, что это настоящие пятьдесят рублей, я с неспокойным сердцем зашла в гастроном. Мне уже начало казаться, что её здесь нет, когда я прошла вдоль хлебного отдела, вдоль молочного, вдоль фруктового и овощного. Очаровательной женщины в красной кожаной курточке не наблюдалось. Я шагала по керамической плитке, затаив дыхание, ведь она могла выйти навстречу мне из-за угла в любой момент. И тогда что? Тогда я сделаю глупое лицо и потеряю дар речи. В школе-то я привыкла с ней общаться, а вот вне учебного заведения. Я дошла до отдела, над которым висела табличка с надписью «Алкоголь» и уже направилась к кассе, чтобы взять Snickers и в разочаровании покинуть гастроном. Но вдруг мне бросился в глаза знакомый контраст черного и красного цветов. Красная куртка, черные волосы… Красное и чёрное. Сразу вспомнила знаменитое творение Стендаля. Это она. Наталья Александровна. Вот ты где, ласточка моя. Наталья Александровна стояла напротив огромного стеллажа с несметным количеством изысканных вин. В груди у меня как-то защекотало. Я всегда была ярой противницей алкоголя, не употребляла его и ненавидела, когда его употребляют другие, но Наталья Александровна – это совсем другое дело. Мне частенько представлялась она в каком-нибудь мрачном, но дорогом французском ресторане, в одной руке бокал красного дорогого вина, а в другой тонкая сладко-пахнущая сигарета. Вот это женщина мечта - изысканная, тонкая, дерзкая и в тоже время романтичная. Интересно, для чего ей сейчас красное вино? Хотя после таких тёрок с директрисой без алкоголя, боюсь, не обойтись. Наверное, Наталья Александровна сегодня изрядно понервничала, если пришлось выбрать такой способ для расслабления. Я слишком замечталась и совсем забыла, что сейчас она может оглянуться и заметить меня, стоявшую и глядевшую на неё с раскрытым ртом. Чуть спрятавшись за стеллаж с соком, я схватила одну из коробочек. Что-то мне нужно было купить в этом магазине, ведь не просто же так проследить за Натальей Александровной сюда я пришла. Нам нужно было встретиться около кассы. Да я прямо опытная шпионка, которая разрабатывает план действий! Чёрт, никакая я не опытная шпионка, а маленькая дурочка, да ну, и ладно. Я обошла гастроном полностью несколько раз, а Наталья Александровна всё ещё стояла и внимательно читала этикетки на бутылках с дорогими иностранными винами. Судя по всему, она знает толк в хорошем алкоголе, раз так тщательно выбирает. Смотритель зала и охранник уже косо поглядывали на меня. Хотя, на их месте любой бы косо смотрел на меня: какая-то девчонка с бешеными глазами ходит по магазину кругами с единственной коробочкой сока и периодически высовывает голову из-за стеллажа. Мне надоело ходить кругами, и я остановилась почти что рядом с кассой, зависнув над холодильником с мороженым. Вот от мороженого я бы сейчас не отказалась. Только на улице уже не так и жарко, чтобы его есть, подожду до лета. Я очнулась от знакомого свежего запаха, лёгкого, почти невесомого запаха её духов. Он был прямо рядом со мной. Я подняла голову и увидела, что Наталья Александровна стоит прямо напротив меня и, как всегда, улыбается своей очаровательной улыбкой. Лицо её было сильно уставшее, а глаза казались ещё больше, чем обычно. Не хило, кажется, её директриса потрепала. Бедная моя. В руках она держала бутылку какого-то изысканного красного вина. Как же она легка и элегантна была в тот момент. - Здрасте, - тихо сказала я. Моя внешность на тот момент оставляла желать лучшего: опухшее зарёванное лицо, такие же опухшие еле открывающиеся глаза, покрасневшие от истерики губы и растрепанные от преследования Натальи Александровны волосы. - Здравствуй, Маш, - Наталья Александровна внимательно всматривалась в моё распухшее раскрасневшееся лицо, - Что с тобой? - Всё хорошо, - почти шепнула я. Она слегка улыбалась, а это значит, что у неё всё налаживается, - У Вас всё хорошо? Лицо учительницы наполнилось такой нежностью, что я невольно вздрогнула и смущённо опустила глаза. Зачем я это спросила? - Уже да, - Наталья Александровна улыбнулась и легонько коснулась свободной рукой моей ладони. Рука была прохладная и очень приятная. Больше всего на свете мне сейчас хотелось сжать её ладошку в своей, чтобы она почувствовала мою нежность и любовь к ней. Мне почему-то именно сейчас захотелось, чтобы она узнала о всех моих чувствах, мне казалось, что от этого ей будет лучше. Разве не приятно, когда тебя любят? Даже почти совсем посторонние люди. - А Вы не уйдёте от нас? – я совсем не думала, что я говорю, что она подумает, мне просто важно было знать, что весь этот учебный год она будет со мной. Наталья Александровна не переставала улыбаться, я видела, что мои детские, наивные вопросы были приятны ей, и от этого в моей душе растекалось тепло. Я не заметила, как она обняла меня за талию всё той же свободной рукой и прижала к себе. Чуть склонив голову к её плечу, я замерла, не веря в происходящее. Она обняла меня второй раз в жизни. Может быть, этот день не такой уж и ужасный? Мы стояли около кассы в гастрономе можно сказать, что обнявшись. Вокруг нас проходили люди с тележками, а у меня чуть кружилась голова от счастья. Я чувствовала на своей талии через кожанку её ласковую ладонь. Разве смогу я теперь жить без этих рук? Однажды я почувствовала их касание и теперь без этого никак. Но ответа на свой вопрос я всё ещё не услышала, и от этого мне было немного не по себе. - Маш, а зачем вы так делаете? – Наталья Александровна наклонила своё лицо близко к моему, и я почувствовала сладкий аромат, исходящий от неё. Мне стало чуть-чуть обидно от такого вопроса. Я же здесь совсем ни при чём, это всё Данил и его компания. - Простите нас, - молящим взглядом посмотрела я на учительницу. Видимо, я выглядела настолько смешно и мило, что она рассмеялась и ласково убрала прядку запутавшихся волос с моего левого плеча. - Ладно, ладно, я же знаю, что ты здесь совсем ни при чём, я же знаю, что это Данил с Настей у вас всю эту кашу насчет Жанны Дмитриевны заварили, а ты умничка у меня. Ладно, прощаю я вас. Я почувствовала себя счастливой и довольной. Глядя на её смеющееся лицо и блестящие, уже не от слез, глаза, я поняла, что действительно всё хорошо, и я просто слишком близко к сердцу приняла всю эту ситуацию. Для учителей эти стычки с директрисой в порядке вещей, но всё-таки мне бы хотелось, чтобы ей никогда-никогда не было грустно или плохо. Только, увы, это невозможно. - Ой, в очередь-то встать надо, - опомнилась учительница и чуть подтолкнула меня к кассе, в которой очередь была совсем маленькая. Я молилась про себя, чтобы эта очередь зависла, и мы простояли с ней здесь как можно дольше. Больше я ничего не соображала, я стояла, как обкумаренная, только потому что она рядом. - А ты только сок взяла? – спросила Наталья Александровна, посмотрев на крошечную коробочку сока, которую я сжимала в руке. - Нет, ещё шоколадку, - улыбнулась я и взяла шоколадный батончик. Мне было с одной стороны так неловко стоять с ней в очереди в гастрономе, всё-таки это так непривычно, ведь обычно мы проводим время вместе только в школе. Но меня охватывала такая гордость, что я стою и разговариваю с такой шикарной и красивой женщиной. Мне казалось, что все вокруг должны завидовать мне, потому что я с ней. - А ты жуешь жвачку? – нарушила молчание Наталья Александровна. Она внимательно разглядывала многочисленные виды упаковочек жвачек Orbit и Dirol. - Бывает иногда, - ответила я. Вопрос меня несколько удивил, но я была рада, что мы говорили не только о школьных делах, но и о жвачках. - Не жуй, - она, улыбаясь, снова смотрела на меня, - От неё желудок распадается. Я улыбнулась в ответ. Ну, до чего же она милая, смешная. Какое счастье всё-таки, что я влюбилась именно в неё. А вот и наша очередь. Что будет дальше, когда мы выйдем из гастронома? Может быть, мы пойдём вместе, но как мне сказать, что я хочу проводить её? Или снова соврать, что мне надо куда-нибудь в одну сторону с ней? Ну, уж нет, с враньём покончено. Наталья Александровна достала кожаный кошелёк и расплатилась за покупку. Она подняла голову на стенд с сигаретами, потом посмотрела на меня и положила в сумку бутылку дорогого вина. Покупать при мне сигареты она не стала. Я догадывалась, что она курит и мне почему-то нравилось это. Добавлю, что я противница не только алкоголя, но и курения, но в ней мне нравилось это. Ей шли тонкие сигары и красное вино, это делало её ещё более дерзкой и ещё более соблазнительной. Достав чуть рваные пятьдесят рублей из кармана, я засмотрелась на аккуратный любимый профиль. Она не уходила, а ждала меня, рассматривая какие-то объявления на стене. - Девушка, сорок пять пятьдесят, - чуть прикрикнула кассирша, - Вы не слышите? Какие злые эти кассирши в магазинах, вечно что-то не так. Я сунула свою помятую бумажку в её пухлую потную ладонь. Забрав сок и шоколад, я подошла к Наталье Александровне и робко погладила рукав красной кожаной курточки. Она оглянулась, и улыбка вновь озарила её лицо. - А, ты всё? Тебе куда сейчас? Я не знала, что ответить. Попроситься проводить её у меня не хватало смелости. - Не знаю, - ответила я, устроив себе мозговой штурм и перебирая в голове все возможные варианты ответов. - Как не знаешь? – удивилась Наталья Александровна, - В какую сторону-то хотя бы? Она смотрела строго, но её глаза, как обычно, смеялись. «Так, если она пойдет на автобус, то тогда влево, - быстро размышляла я, - Но прямо около её дома есть ещё и трамвайная остановка, но она в противоположной стороне. Что делать?» Спросить, в какую сторону идти ей, у меня не хватило ума. И я показала в сторону автобусной остановки. - Мне туда. - Жалко, - Наталья Александровна чуть погрустнела, - А мне на трамвайчик через парк. Я думала вместе пройдёмся. «Блин, идиотка я, такой шанс пройтись с ней по улице упустила», - думала я и мысленно начинала себя ненавидеть. Мы вышли из гастронома снова на людный проспект. Наталья Александровна опять легонько коснулась моей руки, как бы на прощанье: - Ну, ладно, Маш, давай. Счастливо! - До свидания, - ответила я, и желание вцепиться в её руку снова одолело меня. Наталья Александровна развернулась и лёгкой и уверенной походной зашагала вновь по проспекту. Её можно было заметить издалека, она выделялась из серой массы, потому что была особенная. А, быть может, мне просто так казалось, и особенной она была лишь только для меня? Я развернулась и побрела в сторону дома, жуя шоколадный батончик. От шоколада у меня жутко болят зубы, но это не запрещает мне продолжать употреблять его в огромных количествах. В моей голове путалась куча мыслей. Было обидно от того, что робость вновь помешала мне сделать то, что мне хотелось, и я попросту испугалась предложить проводить её до трамвайной остановки. Но кто знает, может, оно и к лучшему? А вдруг ей бы это не понравилось. Однако я была счастлива потому, что знала, что с ней всё хорошо. Директриса, надеюсь, навсегда отстала от неё и нас она не бросит. Асфальт был уже покрыт желтыми сухими листьями, я разгребала их кроссовками и вспоминала её нежные касания. «Как же всё-таки хорошо, что этот ужасный день так приятно закончился, - думала я, дробя зубами орехи из шоколадного батончика, - Как же хорошо, когда она не плачет». Только придя домой и взглянув на календарь, я поняла, что весь этот кошмар произошёл тринадцатого сентября. В пятницу. Я не верю во все эти мистические штучки, не верю в монстров и ведьм. Наверное, пятница тринадцатое и этот ужас – простое совпадение. Хотя, нет, в ведьм я всё-таки верю, и в моей голове всплыл образ директрисы.