Natalie

Банковская система в России двухъярусная. Да, это я твердо запомнила. В нашей стране есть Центральный банк, выполняющий эмиссию денег, а есть коммерческие банки. До конца урока экономики оставалось десять минут. По традиции за десять минут до конца четвертого урока двое дежурных уходят в столовую накрывать на столы для своего класса. Сегодня как раз была наша с Юлькой очередь. - Извините, а можно в столовую идти накрывать? – спросила Юлька. Кажется, она снова забыла, как зовут новую экономичку. Учительница дружелюбно кивнула и продолжала говорить о банках. Видимо, это одна из её любимых тем. - Возьми мне, пожалуйста, в буфете пиццу, а то там очередь на перемене будет, - попросил Саша и робко протянул мне двадцать рублей. Он такой большой, толстый и милый, что ему невозможно отказать, да мне и не сложно купить пиццу, пока там нет народа. Мы с Юлькой закинули в сумки учебники и направились к выходу, попрощавшись с учительницей. Я смело распахнула дверь и сделала шаг вперед, но вдруг на пороге меня встретил острый взгляд, который мы все ой, как не любили. Прямо напротив меня на пороге кабинета экономики стояла директриса. Её объемная причёска, черные колкие глаза и высоченный рост наводили ужас на всех: от первоклашек до учителей. Я чуть отшатнулась от двери и нервно сглотнула. Кажется, она не в настроении. Нет, конечно, она всегда не в настроении, но сегодня особенно. И мы все начали догадываться, в чём кроется причина её недовольства и куда уходила Жанна Дмитриевна сегодня на уроке. - Не поняла, куда мы собрались? – директриса смотрела прямо на меня. Я прямо чуть не села там от страха. - Мы в столовую дежурить, - ответила я и посмотрела на побелевшую Юльку. -А-а-а-ага, - закивала головой Юлька, нервно потирая ремешок сумки. Ей уже приходилось сталкиваться с этой женщиной. - Никаких дежурств, - прогремела директриса, - На местечки, девочки, пожалуйста. Она слегка коснулась моей руки, и мне начало казаться, что она у меня отнимается. Ещё бы, её коснулась сама нечистая. Мы сели, и я дрожащей рукой протянула Саше обратно двадцать рублей, которые должны были пойти на пиццу. - 11 «б», все после этого урока ко мне в кабинет, пожалуйста, - продолжала гроза школы, - Я думаю, что вы и сами прекрасно догадались, для чего я должна с вами встретиться. Прежде всего, для того, чтобы научить вас как следует обращаться с учителями, да и просто с людьми старше вас, если вас этому не научили родители и классный руководитель. Чтобы были все до одного! Директриса сверкнула ястребиными глазами и вышла из кабинета, оставив за собой приторный шлейф духов. Мы все нервно переглянулись. Первое, что я ощутила, когда директриса покинула кабинет, это страх за Наталью Александровну. Если что-то натворил класс, то всю кашу расхлебывает потом классный руководитель. Именно этого-то я больше всего и боялась. Наверняка, директриса позвала не только нас, но и нашу Наталью Александровну. Господи, только бы ей не попало за наши проделки. Хотя, на самом-то деле это проделки Данила, но мы коллектив и должны отвечать за них всем классом. «Если вас этому не научили родители и классный руководитель», - фраза директрисы стучала в моей голове. Она не в адеквате, учителя теряют дар речи, когда она начинает кричать на них. Она словно злая ведьма, которая околдовывает своими чарами. Наверное, это сейчас прозвучит глупо, но я в жизни не видела человека, который бы навевал больший ужас, чем наша директриса. Меня окутали переживания за Наталью Александровну. Я боялась даже допустить мысль, что ей может быть плохо, что какая-то паршивая директриса повысит голос на эту величественную гордыню. Это же мы виноваты, это мы такие плохие, это мы довели Жанну Дмитриевну! Десять минут до конца длились бесконечно долго. - Что-то мне не по себе, я не хочу идти к ней в кабинет, - шепнул Саша мне на ухо. - Ещё бы, - согласилась я. Долгожданный звонок слегка снял ступор, но это лишь показалось. Мы всем классом на ватных ногах спустились к кабинету директора. - Ребят, - собрала нас вокруг себя Настя, она не была старостой, но имела привычку всеми руководить и брать на себя всю ответственность, - Лично я за то, чтобы мы говорили правду. Не будем сейчас лебезить перед этой директрисой, а скажем прямо, что эта Жанна Дмитриевна нас не устраивает, а конкретно нас не устраивает то, как она себя с нами ведёт. Ставит тут свои условия и не понимает, что мы тоже люди. Одноклассники загудели, все они были солидарны с Настей. Естественно, они все боялись и были уверены, что Настя сейчас возьмет на себя всю ответственность и выскажет директрисе всё, что думает большинство. Казалось, что данное решение не устраивало только меня. Единственное, чем мне стала на данный момент неприятна Жанна Дмитриевна, так это тем, что она пошла жаловаться на нас не классному руководителю, а сразу директрисе, хотя прекрасно знала, что Наталье Александровне может за нас очень здорово попасть. Но катить сейчас бочку на Жанну Дмитриевну и раззадоривать директрису – это тем самым подливать масло в огонь и ещё больше злить её. Однако противостоять всем я одна не могла. Как говорится, один в поле не воин, да и большим авторитетом в классе я не пользовалась, чтобы из-за моего желания кто-то (например, Данил) менял своё мнение. - Юль, - я схватила Юльку за руку, - Ты тоже хочешь так сделать, как Настя предложила? - Мне все равно на самом деле, - Юлька зевнула, прикрыв рот маленькой ладошкой, - Но Жанна Дмитриевна эта на самом деле немного не в себе. Я вздохнула. Да, учитывая то, кому она решилась сразу на нас настучать, то она и правда немного не в себе. Может одноклассники и правы, не просто же так двадцать пять человек недоброжелательно относятся к ней, а я, видимо, просто не разбираюсь в людях. Да Бог с ней, с этой Жанной Дмитриевной, только бы директриса не вплела во всю эту историю Наталью Александровну. Мы все сделали глубокий вдох и по одному стали заходить в кабинет директрисы. Обставлен он был на высшем уровне: дорогая мебель, на полках кубки и призы нашей школы и лично самой директрисы, на стенах красовалось огромное количество грамот и дипломов, а посреди них висела крупная фотография самой царицы. Надо же было догадаться повесить у себя в кабинете свой портрет. - Что-то меня трясет, - пожаловался Данил и почесал затылок. «Ага, трясет его, - подумала я, - А кто виноват в том, что мы здесь? Закинуть бы тебя туда и оставить с ней наедине». Сама директриса восседала на высоком стуле, словно на троне. Мы, как маленькие провинившиеся кролики, стояли напротив неё, понурив головы. У Данила и Насти пропала былая смелость, и сейчас они нервно переглядывались. - Что же мы стоим? – сказала директриса, а нас невольно передернуло от этого угрожающего тона, - Присаживайтесь, а то я не буду начинать. По стенке были расставлены мягкие стулья. Мы с девчонками сели, а мальчики, как истинные джентльмены, продолжали стоять. - Что ж, - продолжала директриса, - И так хорошо. А где ваш классный руководитель? Позовите, пожалуйста, кто-нибудь Наталью Александровну. Меня передёрнуло. Неужели то, чего я так боялась, начинает воплощаться в жизнь? Кто-то из парней уже побежал в кабинет математики за Натальей Александровной. Хоть бы её не оказалось у себя в кабинете! Но спустя несколько мгновений, Дима, запыхавшись, уже вновь зашел в кабинет, где царила напряженная обстановка. - Наталья Александровна сейчас подойдет, - почти шепнул Дима и виновато взглянул на директрису. Она вновь оглядела нас острым взглядом. Когда её взгляд на мгновение упал на меня, то я почувствовала лёгкое головокружение, будто бы меня прокляли. - Я надеюсь, что она подойдет. Между прочим, я сказала ей на уроке, чтобы она зашла. Вот как она внимательно относится к моим просьбам. Директриса язвительно усмехнулась, словно придумывая наказание для такой плохой и нехорошей Натальи Александровны, которая так невнимательна к её просьбам. Дверь открылась, и мы все беспокойно оглянулись. На пороге стояла Наталья Александровна. Я почти не узнала её. Вся её гордость, смелость, напыщенность и величественность куда-то улетучились. Она стояла перед своей начальницей словно школьница, прислонившись спиной к двери и нервно теребя длинную клетчатую юбку. Черные волосы немного растрепались, а гордый голубоглазый взгляд стал кротким, как у овечки. В этот момент мне нестерпимо захотелось обнять её, да и не просто обнять, а защитить ото всех бед и невзгод, а самое главное от зловещей директрисы. - Вызывали, Анна Вячеславовна? – спросила Наталья Александровна. Её низкий хрипловатый голос сейчас звучал спокойно и виновато, как будто бы это она довела сегодня Жанну Дмитриевну. - Да, вызывала. Кстати, я попросила подойти сразу же на перемене, а не через пять минут после её начала, - директриса говорила холодно, её голос почти срывался, в любую секунду она могла закричать на неё, - Какая может быть у детей дисциплина, если понятия о ней нет у классного руководителя. Наталья Александровна расправила плечи и высоко подняла красивый прямой нос. Было видно, что она не собирается терпеть нападок директрисы и готова даже сражаться с ней. Вот теперь я узнаю мою сильную и гордую Натали. - Анна Вячеславовна, у меня ребята в седьмом классе дописывали контрольную. Вот почему я опоздала. Приношу свои извинения, - было видно, что извинилась она просто для того, чтобы не злить директрису, а на самом же деле вины за собой не чувствовала. Наталья Александровна осмелела, она больше не теребила юбку, а сложила руки на груди. Да, эта женщина никому не позволит унижать себя. - Посмотрите, Наталья Александровна, на ваших подопечных. Они у меня сегодня довели Жанну Дмитриевну до нервного срыва. Хотя, они сейчас Вам сами всё расскажут, - директриса опять смотрела на нас. Да лучше прямо сейчас сквозь землю провалиться, чем терпеть её злющую рожу. Мы молчали. Никто не мог начать говорить то, что хотел, находясь вне этого кабинета. Настя напряженно дышала, видимо, набиралась смелости высказаться. Меня совсем не волновало, будут они говорить что-то или нет, я смотрела на Наталью Александровну, которая стояла, облокотившись на деревянную дверь почти что прямо надо мной. Её лицо было невозмутимо, но недовольно. Может быть, в душе ей тоже было не по себе, ведь она тоже человек, женщина, пусть снаружи такая сильная и властная, но внутри она может быть робкой и хрупкой. Наталья Александровна заметила на себе мой взгляд и слегка улыбнулась мне краешками губ. В родных голубых глазах я прочитала что-то вроде: «Не бойся, всё будет пучком». Я чуть улыбнулась в ответ. - Да, нас немного не устраивает Жанна Дмитриевна, - начала Настя, набравшись смелости, - Она относится к нам чересчур требовательно, она немного не может нас понять… Настя запиналась и краснела. Мы удивленно смотрели на неё, она отчаянная, раз рискнула высказать своё мнение самой директрисе. Сама директриса внимательно слушала Настю, но по её взгляду было видно, что она презирает её и не верит ни единому слову. Наталья Александровна опустила глаза и думала о чем-то своём. - Стоп! – резко перебила Настю директриса и вскочила со своего высокого стула, - Прекратите этот балаган! Теперь её холодный голос начал перерастать в довольно-таки громкий крик, от которого у меня по телу пробежали мурашки. - Хватит! – продолжала кричать директриса, - Учителей не выбирают, поэтому Жанну Дмитриевну я прошу любить и жаловать. А теперь объясните мне, кто заварил всю кашу на сегодняшнем уроке? Её ястребиный взгляд каждого из нас прожёг насквозь. Я краем глаза посмотрела на Данила. Он стоял сбоку, спрятавшись за большого Сашу и переминаясь с ноги на ногу. «Надо же, какой трус, - подумала я, - И ведь ни за что в жизни не признается и не попросит прощения. Самый настоящий трус». - Анна Вячеславовна, - Наталья Александровна отошла от стены, - Может быть, забудем эту историю? Я сама лично переговорю с ребятами на классном часе, они попросят прощения у Жанны Дмитриевны и, я уверена, больше не будут так делать. «Зачем она выгораживает его? – думала я, трясясь от страха. Я догадывалась, что директрису такая смелость Натальи Александровны может разозлить, - Он не должен был так поступать и обязан нести ответственность за свой поступок. Ответственность должен нести он, а не классный руководитель». Наталья Александровна не знала, кто начал всю эту кашу на уроке истории, но, кажется, вполне догадывалась. Она знала, что отношения у Данила с Жанной Дмитриевной очень натянутые. - Что вы сказали, Наталья Александровна? - директриса выползла из-за своего стола и с высоты своего огромного роста посмотрела на неё голодным и хищным взглядом. Она подошла к Наталье Александровне прямо вплотную. Моя Натали снова показалась мне совсем крохотной и беззащитной. - Для чего Вы хотите сейчас вытащить из воды сухими Ваших голубков? Для чего вы хотите замять дело? А я вот возьму и вызову всех их родителей в школу, а если их что-то не устраивает, то я вообще могу выдать на руки документики и всем классом отправить по другим школам. Быть может, вместе с Вами, Наталья Александровна. Лицо Натальи Александровны побледнело, а губы слегка задрожали. Директриса может сделать действительно всё, что угодно. В прошлом году она уволила пять хороших учителей только из-за того, что они не смогли выплясывать под её дудку. «Как ты смеешь, - проносилось в моей голове, - Ведьма, так обращаться с моей Натальей Александровной?!» У меня появилось острое желание вцепиться директрисе в глотку, в груди горел какой-то пожар от обиды за неё. Никто, никто не смеет оскорблять мою Наталью Александровну, а тем более директриса. Из коридора раздалась мелодия звонка на урок. Я заметила, как хрупкие худенькие плечики Натальи Александровны вздрогнули, и она робко опустила голову и голубые глаза. На мгновение её взгляд упал на меня, она чуть кивнула мне головой, но на этот раз не улыбнулась. Да, ещё бы, теперь, я думаю, ей не до улыбок. - Идите на урок, Наталья Александровна, - директриса отошла от неё и вновь воссела на свой трон, - А то у Вас дисциплина и так не блещет, так Вы и на уроки ещё опаздывать будете. На родном лице я заметила лёгкую усмешку. Наталья Александровна ещё раз оглядела всех нас и вышла, плотно прикрыв за собой дверь кабинета. - И вы тоже идите, - обратилась директриса уже к нам, - Давайте, давайте. Только вы, пожалуйста, не думайте, что это дело вам сойдет с рук просто так. *** Все последующие уроки у нас в классе только и были разговоры о том, что будет теперь с нами делать директриса и стоит ли извиняться перед Жанной Дмитриевной. - Ты не понимаешь, что ты должен перед ней извиниться? – кричали девчонки на Данила, зажав его в углу женской раздевалки, - Директриса на нас теперь зуб точит! - Я не собираюсь извиняться не перед кем, - упирался Данил. Было ясно, что он просто боялся. По нему же видно, что он самый обыкновенный трус, по-другому он поступить просто не мог. Сегодня по расписанию у нас стояла физкультура седьмым уроком. Ненавижу физкультуру, особенно если она последняя. Если в прошлом году мы с Юлькой иногда могли свалить с неё, то в этом году я уже отношусь к этому более осторожно, потому что Наталья Александровна иногда любит приходить к нам на уроки и проверять, кто сбежал, а кто нет. Ну, не могу же я расстраивать её! Но хорошо, что физкультуру у нас вёл Дмитрий Васильевич, который девчонкам всё-таки давал некоторые поблажки, а вот на парнях он жестоко отыгрывался. На физкультуру я сегодня не переоделась. Нет, нет, не специально, просто «красноармейцы» застали меня прямо врасплох. Юлька вообще сбежала с физкультуры домой, а девчонки переодеваться не стали, потому что всем хотелось обсудить в раздевалке сегодняшнее событие. Как известно, стены женской раздевалки наполнены сплетнями. Эх, сколько всего наслушались эти стены, а, между прочим, говорят, что у стен есть уши. Девчонки умоляли Дмитрия Васильевича разрешить им сегодня не переодеваться, а он, добрая душа, на свою шею пожалел их. Я вся извелась. Мне было так обидно за Наталью Александровну. Как она там после стычки с директрисой? Как же мне хотелось подойти и просто успокоить её. Но пойти к ней в кабинет я почему-то боялась. К тому же, мне казалось, что она может быть обижена на нас на всех из-за этой Жанны. Шла середина урока. Мы сидели в раздевалке, как вдруг услышали стук в дверь. - Это Дмитрий Васильевич, откройте ему, - сказала Ленка, - Только он стучится прежде чем войти к нам в раздевалку. - Войдите, - крикнула я. На пороге раздевалки действительно стоял Дмитрий Васильевич. Он был отчего-то сам не свой. Его щеки, обычно горящие здоровым румянцем, как будто бы позеленели, а весёлые карие глаза с задорными огонёчками словно впали. - Девчонки, на выход, - чуть выдохнув, произнес физрук, - К нам там гостья пришла. Мы вышли из раздевалки и направились к спортивному залу. Да, было не сложно догадаться, что за уважаемая гостья оказала нам такую честь и посетила наш урок физкультуры. - Где спортивная форма? – раздавался из зала знакомый голос директрисы. Он отдавался от стен спортивного зала и от этого казался ещё более устрашающим. Артём стоял перед директрисой и что-то пытался лепетать в своё оправдание, но разве она будет его слушать? Кто-то из девчонок сзади вцепился в меня, кого-то я схватила за руку. Все мы догадывались, что сейчас нам всем очень здорово влетит, а Дмитрий Васильевич, видимо, уже получил своё. - Что, красавицы, делать с вами? – директриса сразу же отстала от Артёма, когда в зал зашли одиннадцать девчонок без спортивной формы. Да, действительно, она просто так не отстанет от нас, она будет мстить до последнего. И кому за это нужно сказать спасибо? Конечно, Жанне Дмитриевне, которую я так жалела и выгораживала. Данил и его компания поступили просто отвратительно, но это же можно было решить более мирным путём. Я была уверена, что сейчас она пристанет к каждой из нас, почему нет формы. Девчонки начали переглядываться, придумывая отмазки. - Ты, «бесформенный», сходи за классным руководителем, - сказала директриса Артёму. Это она типа пошутила. Очень смешно. Ха-ха-ха. «О, нет, - думала я, - Только не это. Сейчас она снова будет доводить Наталью Александровну. Господи, всё то, чего я больше всего боялась становится реальностью. Ну, вот за что ей влетит сейчас? За то, что мы без формы? Так это мы без формы, а не она! Она не может полностью отвечать за нас!» Директриса молча стояла перед нами, она рассматривала каждую из нас. Она не отчитывала нас и не вопила, но лучше бы она отругала меня, чем её. Я готова вытерпеть её крик, её ястребиный взгляд, только бы не она терпела это. Наталья Александровна вошла в спортивный зал и направилась прямо к директрисе. Её взгляд был усталый и пустой. Она прошла мимо нас, не обратив внимания. Казалось, что ей было уже наплевать на то, что с ней сейчас будет. Директриса остановила её, взяла под руку и вывела из зала в коридор. Мы стояли и понимали, что сейчас ей снова попадёт за нас. В груди у меня снова загорелся знакомый пожар, я первый раз видела, чтобы этой прекрасной женщине делали больно, я впервые видела её слабой, и мне было так страшно от этого. - Ненавижу, сука, - прошептал Дмитрий Васильевич. Кажется, мне не одной обидно за Наталью Александровну. Он же её муж и так же сильно любит её. - Девочки, идите обратно в раздевалку, - сказал он приглушённым голосом, когда обратил внимание на то, что мы слышали его лестный отзыв о директрисе. Теперь, сидя в раздевалке, мы молчали. Я не знаю за кого боялись мои одноклассницы, то ли они боялись, что директриса так и будет мучить нас весь год, то ли им было стыдно, но мне было страшно сейчас только за неё. Что она сейчас чувствует? - Я была о Вас лучшего мнения, - из коридора послышалась единственная отчетливая фраза из уст директрисы. За дверью раздевалки какие-то шаги. Стук каблуков. Он всё ближе и ближе. Эта ведьма снова идёт к нам, что ей нужно? Она уже отомстила, хватит! Но это была не она. Это была моя Наталья Александровна в красной кофточке, в клетчатой юбочке, с взлохмаченными черными волосами и огромными блестящими голубыми глазами. Только блеск сейчас был в них совсем не тот, что бывает обычно, на слегка припудренной щеке что-то блеснуло. «Она плачет», - пронеслось в моей голове, а сердце быстрее забилось. Как же мне хотелось сейчас броситься ей на шею, как хотелось ладошкой смахнуть с её щеки крохотную блестящую слезинку, уткнуться носом в густые волосы и сказать, что всё будет хорошо. - Девочки, - голос её сейчас звучал ещё более хрипло, чем обычно, - Ищите себе другого классного руководителя. Я больше не намерена брать в этой школе классного руководства. Я не заметила, как дверь раздевалки закрылась, девчонки вокруг загалдели, а мой маленький мир словно перевернулся.