Natalie

До ЕГЭ оставалось совсем немного. Мне нужно было думать, куда поступать. Я твёрдо знала, какую я выберу для себя профессию и чему я хочу посвятить свою жизнь. Лет с двенадцати мной завладела мечта стать журналистом. Мне хотелось, как говорил Михаил Васильевич Ломоносов, нести культуру в массы. Я прекрасно понимала, чем занимается журналист. Дома в свободное время, если я не мечтала о Наталье Александровне и не готовилась к ЕГЭ, то я изучала учебники по журналистике и читала блоги известных журналистов. Я не стремилась светиться на экране телевизора, меня не прельщал свет камер, мне просто хотелось ловить новости и писать, писать и ещё раз писать. Но проблема была в том, что я не могла выбрать себе университет. Казалось бы, проблемы никакой и нет. Наш город пусть и крупный, но получить профессию журналиста можно только в нашем государственном университете. Так как это единственное место, где существует кафедра журналистики в нашем городе, конкурс там невероятно большой. Я постоянно вспоминала предложение тёти Марины о поступлении в Московский государственный университет печати. Мне очень хотелось туда, но уезжать из родного города туда, где у меня нет ни одного знакомого человека, очень страшно. Да и смогу ли я расстаться со своей семьёй, с моими друзьями, а самое главное… с Натальей Александровной? Скоро снова Новый год, и снова приедет тётя Марина и будет уговаривать меня поступать в Москву. Я ещё не знаю, я пока ещё ничего не знаю… *** Такая усталость уже от этих пробных ЕГЭ, а впереди ещё целое полугодие. И вот сегодня мы пишем очередной пробник по русскому языку. С русским языком у меня никогда проблем не было, поэтому я совершенно не боялась. По успехам в этом предмете я обгоняю всех своих одноклассников. Последнее пробное ЕГЭ по русскому языку я написала на 98 баллов, после чего пошли слушки в классе, что я списываю, и вот на настоящем-то ЕГЭ всё и раскроется. Юлька поведала, что сплетенку пустила наша отличница Катя, которая с трудом добирается до 70 баллов, но громко оповещает всех о том, что она самая умная, просто учителя её недооценивают, неправильно считают баллы и вообще просто невзлюбили такую умницу и красавицу. Ужасно обидно. Галина Сергеевна раздала нам КИМы с заданиями, написала на доске время начала и окончания экзамена, заставила всех сдать телефоны. Ну, да, так все и сдали. Многие мои одноклассники оказались хитрее Галины Сергеевны и на пробный экзамен принесли с собой вторые телефоны. Я же не стала этого делать, интересно же ещё раз попробовать свои силы. А для чего мне нужны списанные 100 баллов? Похвастаться перед одноклассниками? Вот ещё, они и так обо мне не очень хорошо думают. Пусть Катя так делает, она считает, что никто не видит её старенькую «Motorola» под юбкой. Хотя, какая мне разница. Первую часть я сделала очень быстро, теперь пишу на черновике «Часть 2» и приступаю. Даже ЕГЭ приятно писать, если этот предмет тебе нравится и доставляет удовольствие. Впереди меня ерзал на стуле Данил. Он повернулся ко мне и, видимо, ждал момента, чтобы сказать мне что-то. - Маш, - наконец прошептал он, - Передай, пожалуйста, Кате. Все прекрасно знают, что Данил по уши влюблён в Катю. А они подходят друг другу, оба любят гадить и считают себя замечательнее всех остальных. Но сейчас, я думаю, он явно написал ей не любовную записку, а просит помочь с заданиями. Отчего же не передать. Я выждала момента, когда Галина Сергеевна отвернулась и выхватила записку из рук Данила. Тот даже не сказал «Спасибо», усмехнулся и уткнулся в свой листок. Галина Сергеевна вновь повернулась и внимательно посмотрела на меня. Я сделала вид, что думаю над заданиями, а не над тем, как передать Кате записку. Спустя несколько секунд я попыталась уловить удачный момент и бросила записку на Катину парту прямо перед её курносым носом. - Маша, что там у тебя такое? – раздался голос Галины Сергеевны. Она практически никогда не замечала тех, кто списывает, но если вдруг ей удалось это заметить, то пойманному несдобровать. Галина Сергеевна уже стояла между моей и Катиной партами и смотрела грозно то на неё, то на меня. - И что? – сказала Галина Сергеевна, - Кто из вас кого спасти пытается? Давай сюда, что она там тебе положила. Катя взяла записку и дрожащей рукой вложила её в ладонь Галины Сергеевны. Та развернула записку и на весь класс произнесла текст, который записка содержала: - «Катя, помоги с частью В! Я ничего не знаю», - голос Галины Сергеевны прозвучал почти монотонно. Я поймала на себе её взгляд. Маленькие глазки смотрели на меня сквозь очки очень негодующе. Я же покосилась на Данила, который не знает часть В. Данил же что-то писал в черновом листочке, делая вид, что подобная ситуация его совершенно не касается, и он здесь совершенно не при чём. В моей голове промелькнула мысль, что Данила можно было бы и сдать, но я не могла этого сделать. Я не стукачка какая-нибудь. Всё-таки я надеялась, что у него хватит смелости сознаться, что записка его. Хотя, Данил у нас известный трус. - Оо, стобалльница, - крикнул кто-то из мальчишек с задней парты. - Ничего себе, Машка, не ожидал от тебя, - прокомментировал кто-то ещё. - И я тоже от тебя не ожидала! – громко сказала Галина Сергеевна, - Может, у тебя ещё шпаргалки есть? Хотя, нет, наверное, если бы были, ты бы не приставала к Кате на пробном экзамене. От обиды в груди всё сжалось. Мне хотелось крикнуть: «Это не я!», но моя совесть не позволяла мне выдать Данила. Надо успокоиться и продолжать делать задания. Пусть люди вокруг думают всё, что хотят. Самое главное – это то, как я напишу ЕГЭ и поступлю ли в университет. Давно пора научиться плевать на общественное мнение. Я снова постаралась взять себя в руки, но Галина Сергеевна, кажется, никак не могла этого сделать. Она продолжала всех отвлекать от экзамена и всеми силами вновь пыталась привлечь внимание к моей персоне. - А я-то думаю, как это она почти на сто баллов всё пишет? А она, ишь, какая ушлая оказалась. Сегодня она к Кате обращается, завтра ещё к кому-нибудь. Насобирает с миру по нитке и готово ЕГЭ! А я тут думаю, ну какая уж Машенька умница. Ничего, ничего, настоящее ЕГЭ покажет всю правду-матку, - горячилась Галина Сергеевна. «Да что она ко мне пристала? Да, я прекрасно понимаю, что она подумала, что это я кидаю на экзамене записки и пытаюсь списать. Любой учитель так подумает, если увидит подобную картину. Тут я сама виновата, что так неаккуратно бросила её Катьке. Если бы Данил был настоящим мужчиной, он бы признался. Да и мог бы подписаться хотя бы. Чего она здесь разоряется? Если она видит, что списывает кто-то другой, она просто отбирает, покричит и забывает, а здесь…» - размышляла я. Я чувствовала, как лицо моё заливается краской, а из глаз вот-вот хлынут слёзы. Мне было настолько обидно… Но больше всего я боялась, что она нажалуется Наталье Александровне, ведь та знает о моих успехах в русском языке. Теперь она разочаруется во мне и будет думать плохо. Лицо Данила снова возникло передо мной. Он опять повернул ко мне свою красивую, но очень подлую морду. - Блин, вот ты спалилась! – ехидно ухмыляясь, произнёс он. - Заткнись, урод! – почти прошипела я. Он заржал и отвернулся. - Что, Данил, ты к ней поворачиваешься? Она тебя о чём спрашивает? – Галина Сергеевна ходила туда-сюда по классу, пристально глядя на меня. Мне снова захотелось вскочить и крикнуть, что это не я, это не моя записка и не нужно мне ничего от Данила, но в моей груди зажглась такая обида и на Галину Сергеевну, и на Данила, и на Катьку, которая прекрасно знала, кто автор этой проклятой писульки, но сил сопротивляться им не было. Я старалась сосредоточиться на сочинении, которое я начала писать и только молилась, чтобы Галина Сергеевна больше ничего не говорила про меня. Казалось, все позабыли об этом инциденте, но я догадывалась, что многие мои одноклассники ещё пообсуждают эту историю. Я вздрогнула, когда дверь кабинета открылась, и на пороге возникла Наталья Александровна. На её шее блестел серебряный медальон. Новый, наверное, я не видела у неё такого. Кстати, говоря, после нашего с ней поцелуя прошло уже несколько дней. За эти несколько дней мы ни разу не оставались с ней наедине и не разговаривали, но иногда переглядывались, улыбались друг другу. На уроках она была со мной крайне доброжелательна. Вроде бы она относилась ко мне точь-в-точь так же, как и до концерта. Наталья Александровна зашла проверить, как её любимый 11 «б» пишет пробное ЕГЭ. Не дай Бог, сейчас Галина скажет ей про меня! Меня немного начало потрясывать. Я старалась не смотреть на Наталью Александровну. - Как ЕГЭ? Всё нормально, Галина Сергеевна? – резко и чуть сурово спросила классная руководительница. Обычно, когда она говорит таким тоном, это значит, что у неё плохое настроение. Или мне показалось. - Да, да, всё хорошо, - ответила учительница и кинула недовольный взгляд в мою сторону, - Правда, Маша? Вот ехидна. Я кивнула, смущенно подняв глаза на Наталью Александровну. Та, казалось, не поняла намёка Галины Сергеевны и, кивнув мне в ответ, вышла из кабинета русского языка. Я быстро дописывала сочинение, мне хотелось скорее сдать работу и выйти из этого кабинета, потому что терпеть дальше пристальный взгляд учительницы русского языка мне было сложно. Я догадывалась, что она не очень хорошо ко мне относится, но, как говорится, насильно мил не будешь. Людям могут не нравиться другие люди, и порой это просто ничем невозможно объяснить. Только вот, пока она следит за мной, мои одноклассники успешно списывают всё с запасных телефонов. Эх, ладно. Сдав работу, я спустилась в раздевалку и села на скамейку. Юлька попросила подождать её после пробного. Не брошу же я подругу, да и идти домой в таком паршивом настроении совсем не хочется. Меня опозорили на весь класс, и мне стало реально стыдно, как будто я действительно я пыталась списать у Кати. Не знаю, кого здесь можно винить. Галина Сергеевна просто поступила, как принципиальный и строгий учитель с нелёгким характером, Данил, как трус, и его тоже можно оправдать – я учусь с этим человеком очень давно и знаю его, как облупленного, а ведь в пятом классе я была влюблена в него. Вот дура, где глаза были? Можно и меня обвинить. Ведь это же я так палевно передаю записки. Да никто не виноват, случилось и случилось. Обидно, что среди моих одноклассников есть сплетники. Я немного успокоилась и достала книжку. Мне казалось, что «Дон Кихот Ламанчский» поможет мне окончательно забыть эту неприятную ситуацию. Я быстро начала скользить глазами по строчкам, но читать я не смогла. Что-то изнутри всё равно мешало мне сосредоточиться. Захлопнув книгу, я снова стала прокручивать в голове события, происходившие сегодня в кабинете русского языка. Но я думала уже не об этой злосчастной записке, я вспоминала сегодняшний образ Натальи Александровны, стоявшей на пороге кабинета. Какие лёгкие, изящные движения… А губы! Мне всегда нравились её губы, но теперь я знала их на вкус, и это помогало мне лучше чувствовать её. Послышался стук каблучков и знакомый девичий смех. Мои одноклассницы спускались в раздевалку после пробного экзамена. Мне захотелось спрятаться от них. Если бы у меня была ракушка, как у улитки или панцирь, как у черепахи, то я бы обязательно скрылась. - Маш, кого ждёшь? – пропела Марина. Я всегда считала Марину хорошей девчонкой и довольно близко общалась с ней. Особенно до десятого класса, пока к нам не перешла Юлька. - Юлю, - ответила я и через силу улыбнулась. - Ну, ты даёшь! – подошла тут же Лена, - Ты правда Катьку просила часть В делать? - Блин, девочки, - я решила рассказать всю правду, мне не хотелось, чтобы в классе меня обсуждали, - Это не я. Это Данил, он попросил меня Кате передать, а Галина подумала, что записка моя. - Так чего ты не сказала? – спросила Марина, хлопая огромными чёрными глазами. - Не знаю, - я опустила голову, - Мне не хотелось сдавать его, я вообще надеялась, что он сам скажет. Девчонки грустно и понимающе покачали головами. Хоть кто-то мне поверил. - А то ты не знаешь Данила! Девочки ушли, а я снова осталась наедине со своими мыслями. Мне было очень тоскливо, но теперь мне казалось, что я уже наплевала на мнения одноклассников. Галина Сергеевна так убедительно меня укоряла, что я действительно начала чувствовать, будто бы я списывала. Но больше всего я не хотела, чтобы об этом узнала Наталья Александровна, ведь она считает меня умненькой девочкой и примерной ученицей, а тут на тебе. Одноклассники друг за другом стали спускаться в раздевалку. Почти все уже закончили с экзаменом и чуть ли не каждый возмущенно или удивленно что-то говорил про сегодняшний случай. Какая им разница? Мальчишки из компании Данила язвительно прокричали мне: «Сто баллов!» и заржали. Странные люди. Я только сидела и надеялась, чтобы поскорее пришла Юлька, и мы вышли на улицу. Что можно там так долго писать? - Машка, ты как так? – передо мной стоял Илюша, делая вид, что сочувствует мне, - Надо списывать аккуратнее. Опять этот Илюша привязывается ко мне. Я его скоро «Вконтакте» в чёрный список добавлю. - Илья, - недовольно и даже как-то устало сказала я, - Я не списывала. Записка была не моя. Всё. Я не хочу разговаривать на эту тему. Ну, было и было. Спорим, что, если бы это была не я, то про это даже никто говорить не стал бы. - Просто ты такая умная…, - протянул Илюша, пытаясь сделать комплимент. - Всё, забыли. К тому же не шибко я и умная. Я просто много занимаюсь, - я достала из сумки смартфон и посмотрела на время. Экзамен уже закончился десять минут назад! Где Юлька? - Мы-то, допустим, забыли, а вот Галина Сергеевна, кажется, долго ещё не забудет. - Так это понятно. Стой… Что ты имеешь в виду? – что-то в Илюшином голосе заставило меня напрячься. Илюша придвинулся ко мне ближе и положил руку на моё плечо. Мне стало неприятно, но я не подала виду. - Да я сейчас шёл мимо учительской, там Галина Сергеевна так распаляется. Она уже и Наталье Александровне рассказала, и завучам. Говорила что-то про то, чтобы тебе баллы, которые в базу вносятся по пробным экзаменам, снизили. Так что там такой скандал. Мне казалось, что это происходит не со мной. Я всегда была примерной ученицей, я ни разу за одиннадцать лет не была на ковре у завучей, а тем более у директрисы, учителя в школе мне не делали замечаний. Я не привыкла к тому, что меня обсуждает вся учительская. Да, я не понимала математику, из-за этого Наталья Александровна в прошлом году вызывала маму в школу, но, тем не менее, я всегда была на хорошем счету. Мне просто не привычно быть в таком положении, да ещё и из-за чего: из-за того, что я как будто бы пыталась списать у Катьки! Смеху подобно. Юлька пришла через десять минут. Мы с ней по дороге почти не разговаривали, она видела, что я была не в настроении и, видимо, приложила все усилия, чтобы молчать. Она известная болтушка, и молчание для неё равноценно пытке. Сев дома за обед, я не могла съесть ни ложки. Я помешивала бабушкин суп и представляла удивление Натальи Александровны, когда про меня рассказывала всякие гадости руссичка. - Не хочешь кушать? – склонилась надо мной бабушка. Она поцеловала тёплыми губами мой лоб, проверяя, нет ли температуры. Если я не ем, бабушка сразу начинает думать, что я заболела. В этом бабуля вся. - Нет, я хочу, просто мне в школу надо, - почему-то сказала я. Я вскочила из-за стола, машинально оделась и вылетела из подъезда, захватив с собой только ключи и телефон. Я не знаю, что мной управляло, какие силы, но в одно какое-то мгновение я поняла, что сейчас на душе паршиво-паршиво, и именно сейчас мне нужна она. Мне показалось, что именно Наталья Александровна поможет мне, она снимет мою душевную боль, залечит все раны на сердце. Я хочу ей рассказать всё то, что я чувствую сейчас, я прижмусь к её плечу, и мне сразу станет тепло, уютно и спокойно. Я неслась по улице, хватая ртом морозный воздух, мне хотелось к ней. Нестерпимо, прямо сейчас. Просто посмотреть в её глаза и забыть обо всех бедах. Мы не разговаривали три дня, мне очень плохо без неё. Какой странный порыв, я не знаю, чем можно объяснить это. Мне постоянно хочется к ней, но чтобы так… Топот моих сапог раздавался в тихом школьном коридоре. Уроки уже кончились, но она не должна была ещё уйти. Я подбежала к нашему кабинету и остановилась, на секунду задумавшись, что сказать. Повод я нашла быстро и открыла нараспашку дверь. В кабинете она была одна. Наталья Александровна сидела за компьютером ко мне спиной и, кажется, не замечала, что кто-то вошёл. Она сидела точь-в-точь так же, когда я в прошлом году принесла ей шоколадку к Новому году. - Наталья Александровна, а нам завтра ко второму уроку? – забавный повод зайти к классному руководителю, когда есть замены, но хотя бы что-то. Она обернулась и сосредоточила на мне свой взгляд: - Да, вам ко второму. Я улыбнулась, но, видимо, это получилось несколько неестественно, потому что Наталья Александровна сморщила носик и спросила: - Что с тобой? - А что со мной? – спросила я, как бы недоумевая. Если я начну сразу говорить обо всем, то она подумает, что пришла жаловаться. Хотя, по сути, так оно и есть. - С голосом, с лицом у тебя что-то не так, - продолжала учительница, не сводя с меня синих глаз. Я молчала, в моей голове было пусто, мне уже не хотелось рассказывать ей обо всем, что я чувствовала сегодня. Она рядом, и этого достаточно. Я разглядывала зрачки её глаз, время от времени переводя взгляд на её чуть потрескавшиеся от мороза на улице губы. Впивалась глазами в родинку под правым глазом и любовалась ей, я вспоминала то, как близко я чувствовала на концерте её аромат… - Маша, давай, рассказывай. Ты из-за сегодняшнего? Мне показалось, что у меня в горле встал какой-то комок, и я сейчас заплачу. Не хотелось, чтобы она видела мои слёзы, но порой слёзы, так же, как и смех, сдержать невозможно. Я почувствовала, как по моим щекам они всё-таки предательски потекли. И это было не слёзы обиды на Галину Сергеевну, Данила или на кого-то ещё, это были слёзы счастья. Ведь у меня есть Наталья Александровна. Она может прочесть по моему лицу, что сейчас на моей душе, она может понять, поддержать, я могу обнять её, когда мне это нужно. А ведь когда-то, совсем недавно, даже несколько месяцев назад я просто-напросто боялась с ней заговорить. Да нет, даже несколько дней назад боялась перед концертом, но группа «Eternal Dominant», казалось, изменила мою жизнь в лучшую сторону. Я стояла перед ней, и как дурочка, рыдала навзрыд. Она думает, что я плачу от горя, а я плачу от радости. - Машенька, Маша, перестань, пожалуйста, - Наталья Александровна встала из-за своего стола и крепко-крепко обняла меня. Она уткнулась губами в мои волосы и шептала мне на ухо разные нежности для того, чтобы я успокоилась: - Хорошая моя, девочка моя, не плачь. Я же знаю, что ты у меня лучше всех, и ты знай это. И ещё я знаю, что это Данил, мне рассказала Юля всё. Юлька?! Меня осенило. Теперь я поняла, почему Юлька задержалась после пробного ЕГЭ, она пошла в учительскую защищать меня… Моя Юлька… - Моя малышка, тише, - продолжала шептать Наталья Александровна. Она шептала мне на ухо, и от этого по моему телу бежали мурашки. Никогда ещё я не слышала, чтобы её хрипловатый голос был настолько нежен. Мне хотелось сказать ей, что я плачу не из-за этого, я просто плачу… Просто так. - Наталья Александровна, всё хорошо, - наконец произнесла, захлёбываясь от слёз, я, - Просто спасибо Вам! Наталья Александровна рассмеялась и принялась расстёгивать мой пуховик, который я даже не успела снять. - Сними пуховик, - нежно произнесла она, - От тебя так пахнет морозом. Я рассмеялась сквозь слёзы. Почему я такая эмоциональная? Нельзя жить только эмоциями, порывами, чувствами, голова тоже должна быть на плечах. Мы с ней не заметили, как день перешёл в вечер. После того, как я успокоилась, мы попили чай, а потом я помогала ей проверять тесты. В математике, как уже известно, я не шибко умна, но сверять ответы на листочке с ответами учеников я вполне сумела. Неожиданно за проверкой тетрадей Наталья Александровна сказала, что пора бы уже наряжать класс к Новому году, а я предложила ей сделать это сейчас, вместе. Я не думала, что она согласиться, ведь у неё и без того, много дел. Но как я удивилась, когда после моего предложения в её глазах загорелись огоньки, как у ребёнка. Мы достали из шкафа коробку с мишурой, шариками и вытащили маленькую ёлочку. От ёлочки пахло искусственной хвоей и новогодней пылью. - Наталья Александровна, а давайте гирлянду повесим? - предложила я, достав из коробки электрическую гирлянду. - Нет, не надо, по технике безопасности нельзя, - грустно сказала Наталья Александровна. - А давайте тогда просто включим сейчас? – упрашивала я, - Хотя бы на минутку. Наталья Александровна вновь рассмеялась, ласково потрепала меня по щеке и воткнула гирлянду в розетку, перед этим выключив в классе свет. Гирлянда засияла разными цветами. В глазах Натальи Александровны огоньки отражались синим, зелёным, красным, жёлтым. - Вот это красота! – заметила Наталья, - Я и не знала, что у нас тут такое есть. Ольга Николаевна оставила? - Не думаю, что она бы расщедрилась, - засмеялась я. Наталья Александровна игриво заулыбалась и продолжила копошиться в коробке с новогодними игрушками. Кто бы мог подумать, что у нас их в кабинете такое количество! - Маша, что я нашла! – Наталья Александровна извлекла из коробки красный колпак Санта-Клауса и надела его на себя. Какая она славная! И как ей идёт. - Ой, Наталья Александровна, - воскликнула я, - Вам так к лицу. - Да? – удивилась учительница, - А ну-ка сфотографируй! Я быстро достала из сумки смартфон, пока она не передумала, и направила на неё объектив камеры. - Да и правда неплохо, - рассмеялась Наталья, глядя на фотографию и целуя меня в щёку, - Только никому не показывай. Щека от её поцелуя зарделась румянцем, но в кабинете было темно, и Наталья Александровна этого не заметила. Домой я пришла уже, когда на улице стемнело. Я совершенно позабыла все сегодняшние недоразумения и плохие эмоции. Я снова была счастлива, и снова благодаря ей. И только сейчас, придя домой, я вспомнила о том, что в прошлый Новый год под бой курантов я загадала желание. И оно сбывается! Сбывается! В канун Нового года.