Natalie

Для 11 «б» сегодня был радостный день. Мы шли в поликлинику проходить диспансеризацию, чтобы получить какие-то справочки о состоянии нашего здоровья. Мол, без неё в университет учиться не берут. А всем только и в радость, уж лучше сходить в поликлинику, чем сидеть семь уроков, к тому же, если один из них – контрольная по химии. Северина Андреевна сегодня будет недовольна, она терпеть не может, когда срываются контрольные и самостоятельные. Сопровождает нас классный руководитель. Уф, этого ещё мне не хватало. Мы не разговаривали, не общались, последнее время я постоянно была на нервах, да ещё ко всем моим проблемам с Натальей Александровной и с учёбой прибавилась болезнь бабушки. Так что я на какой-то период своей жизни совершенно забыла, что такое покой и с чем его едят. - Маш, он съел мои деньги, а бахилы не выдаёт! – хныкала Юлька, потрясывая автомат с бахилами. Снова эта штука забрала десять рублей просто так, а ведь спроса с неё никакого. - Что такое, Юль? – подошла к нам Наталья Александровна и наклонилась над автоматом с бахилами. Я старалась в последнее время почти не сталкиваться с ней взглядами, лишь, когда она отворачивалась, могла позволить себе украдкой рассматривать её прямой профиль, длинные ресницы и пухлые губы, которые совсем недавно я так целовала. - Вот видите, Наталья Александровна, а я что говорю! - продолжала возмущаться Юлька, - У меня больше нет десятирублёвых монеток, я специально одну взяла с собой на бахилы. - Да у меня есть, не переживай, - улыбнулась Юльке Наталья Александровна и протянула ей монету. Мне как-то стало обидно. Да, наверное, это та самая ревность. Ну, кто виноват, что автомат не выдал бахилы Юльке, а не мне. По поликлинике бегала детвора, и, судя по огромной очереди малышей, мы поняли, что здесь задержимся надолго. Ещё совсем немного, и мы перестанем относиться к детской поликлинике. Как-то даже жалко: столько времени здесь проведено, особенно моего времени, не знаю, кто болел в детстве чаще, чем я. - Что стоим? – торопила нас Наталья Александровна, - Быстренько анализы сдавать. Нас нужно было направлять и подталкивать, мы вроде бы взрослые, а всё те же дети. Обследования начались одно за другим. Нужно было столько врачей обойти, среди них был даже психиатр. В душе затаилось сомнение: а пройду ли я этого специалиста? Больше всего я ненавидела сдавать кровь из пальца. Из детства остались нехорошие впечатления, сейчас уже всё по-другому, но ассоциация осталась. Помнится, как маленьким ребёнком сидела у мамы на руках, а огромная медсестра со злобным выражением лица со всего размаху втыкала в маленький пальчик острое лезвие. Она старалась сделать это так, чтобы кровь просто потекла рекой. Брр. Сейчас пальцы уже не протыкают тем ужасным лезвием, но, тем не менее, всё так же неприятно. - Нам сейчас на ЭКГ, - сказала я Юльке, вчитываясь в листочек с направлениями, - Кабинет двенадцать. - Иду, Маш, иду, моя кровушка не останавливается, - пищала Юлька. Весь наш класс уже разбежался по поликлинике, Наталья Александровна тоже куда-то исчезла. Оно и к лучшему, не хотелось наблюдать постоянно, как она болтает и веселится с моими одноклассниками. Я просто вся закипала в эти моменты. Около кабинета двенадцать сидел одинокий Илюша. Его кислую физиономию мы заметили издалека. Бедный мальчик всё время печален, не зря же он напоминает мне Пьеро. Всегда ассоциировала его с этим персонажем. - Илюш, ты на ЭКГ? Там есть кто? – спросила я и села рядом с Ильёй. - Да, там с маленьким ребёнком, - ответил Илья, и посмотрел на меня. Вчера «Вконтакте» я снова отказала ему в походе в кино. - Отлично, мы после тебя, - распорядилась Юлька, - Мааш, я сейчас умру от потери крови, сколько она может течь! Юлька теребила свой палец, и сама же не давала крови остановиться. Да и медсестра, видимо, постаралась, хорошо ей саданула. - Маш, можешь пойти впереди меня, я тебя пропускаю, - предложил Илья. Я, улыбнувшись, согласилась. Пусть он не принимает это на свой счёт, мне просто хочется поскорее пройти всех врачей. Хотя всё равно придётся ждать Юльку. Из кабинета вышла пожилая женщина с маленьким мальчиком. А вот и моя очередь. Меня почему-то стало подташнивать. Не люблю ходить по врачам, даже если не предвидится ничего болезненного. - Следующий! – крикнула из кабинета медсестра. Я прошла в кабинет ЭКГ, за столом сидели врач и медсестра. Одна из них рявкнула мне что-то типа: «Раздевайся!». Всегда поражалась тому, какие в нашей поликлинике злые врачи, вроде бы с детьми работают, а ведут себя, как надзиратели в колонии строгого режима. Раздевшись, я легла на кушетку и стала ждать, когда к моему телу приделают прищепки, присоски и прочие прибамбасы. Почему-то мне стало нехорошо, тошнотворное ощущение усилилось, да ещё к этому прибавилось головокружение. Хорошо, что я лежу, а то бы давно упала. Состояние было какое-то предобморочное. Сколько раз говорили мне все, что нельзя так нервничать, вот тебе и последствия. Надо мной наклонилась молоденькая медсестра. Не такое уж и злое у неё лицо, она очень даже хорошенькая. - С тобой всё хорошо? – спросила она, - Ты вся какая-то зелёная. - Всё нормально, - пробормотала я, желая, чтобы это обследование скорее закончилось. - Точно? – переспросила медсестра, - Тогда полежи немного, и не шевелись. Что со мной происходит? Юлька, спасай! Через несколько минут я с помощью всё той же симпатичной медсестры встала с кушетки и стала одеваться. Всё это происходило как во сне, только во сне, в котором я очень плохо себя чувствую. Я не помню, как я оделась, медсестра, которую, кажется, называла врач Леной, сунула мне в руки мою медицинскую карточку и под руку вывела из кабинета. - Нашатырь срочно! – звонко крикнула она, - Иди в коридор, там посвежее, лучше будет. Перед моими глазами возникли плавающие в пространстве лица Юльки и Илюши. Я попыталась сесть на лавочку, но угодила прямо на руки Илюше. Вот парень порадуется сегодня моему состоянию, хоть когда-то я села к нему на руки. - Маш, ты чего? – спросил Илья, быстро сообразив и обхватив руками мою талию. - Дай я сяду, - пробормотала я и сползла куда-то на скамейку. - Маша! Маша! – запаниковала Юлька, - Не пугай меня! В глазах потемнело, зазвенело в ушах, затрепетало сердце в груди, а мозг, кажется, отключился… Я почувствовала запах нашатырного спирта. Фух, плохо пахнет. Раскрыв глаза, я увидела перед собой те же лица Илюши и Юльки, пару людей в белых халатах, среди них была и симпатичная медсестра Лена, откуда-то взялись Данил и Катя. Они уставились на меня, как будто в цирк пришли. Мне стало лучше, но перед глазами всё продолжало плыть, и то, что со мной произошло, заставило меня испугаться не на шутку. Только бы мама не узнала, она у меня тот ещё паникёр, засунет в больницу на следующий же день. Стук каблуков по плитке заставил меня повернуть голову: по коридору на всех парах в нашу сторону, к кабинету ЭКГ мчалась Наталья Александровна. Она шла так быстро, что её многочисленные бусы на шее достаточно громко бренчали, а волнистые волосы развевались. «Только не она, - пронеслось у меня в голове, - Мне и так сейчас плохо, так ещё и её присутствия не хватает для полного счастья». Я приподнялась на скамейке, попыталась сесть, как можно ровнее и сделала вид, что очень даже распрекрасно себя чувствую. - Так, что такое тут случилось? – как-то грубо произнесла Наталья Александровна. Или это не было не грубо, а ей просто в своё время нужно было меньше курить? - Машка чуть не умерла, - почти прокричала Юлька. Типун ей на язык! Мне стало легче, когда появилась она, чему я удивилась, я ведь не хотела видеть её, но эти синие глаза лечат от всех невзгод. - Вы классный руководитель? – спросила медсестра, - У девочки был просто обморок, но я, тем не менее, не советовала бы оставлять её одну. Ей уже лучше, но пусть посидит минут пятнадцать. Так, следующий на ЭКГ заходим. Илюша залетел в кабинет. Юльке бы уступил. Джентльмен. - Маш, что такое? Голова закружилась? – спрашивала Наталья Александровна, сидя передо мной на корточках и вцепившись руками в мои колени. Она делает это не потому, что меня любит, а потому что таковая забота входит в обязанности классного руководителя. Надеюсь, что эта умная мысль позволит моей крыше не съехать. - Да, в ушах – шум, в глазах – блики, и всё…, - попыталась объяснить я, хотя говорить мне было ещё как-то тяжело. - Теперь с тобой ходить буду на все обследования, тебя не оставлю, мало ли, - сказала Наталья, поглаживая меня по руке. Никогда не думала, что ещё когда-нибудь я почувствую кожей её ладонь. - Да я с Машкой сама похожу, - влезла Юлька. Только сейчас я осознала, что у меня появился шанс помириться с Натальей Александровной, у нас бы было столько времени побыть наедине, поговорить, обсудить все, в конце концов. Или не стоит это обсуждать? Сделать вид, что ничего и не было между нами? Не знаю как лучше, как само пойдёт. Юля, нет, прости, подруга… - Юль, мы тут ещё сидеть будем, а ты бегом-бегом по всем врачам, после ЭКГ быстро на УЗИ, - распорядилась Наталья Александровна, - Маш, тебе много врачей ещё осталось? Я показала листочек со списком специалистов, где были зачёркнуты только анализы и ЭКГ. - О, ну ладно, у нас с тобой ещё много времени! – заключила Наталья Александровна и впервые за долгое время улыбнулась мне. *** Мы с Натальей Александровной сидели около кабинета офтальмолога. В поликлинике было уже пусто, все разошлись, только медсестры иногда пробегали по пустому коридору. В такой тишине здесь было как-то неприятно, пахло спиртом и хлоркой, но рядом сидела Наталья Александровна, и я старалась заглушать запах поликлиники ароматом её духов. Мне остался один врач, состояние было значительно лучше, лишь слабость во всём теле не отпускала меня. Наталья Александровна была со мной рядом целый день, так заботилась, если бы это случилось раньше, до всей нашей близости, я бы подумала, что это что-то значит. - Вот видишь, тебе получше стало, - говорила Наталья Александровна, глядя в сторону. - Да, - кивнула я, - Это от нервов, наверное, переживаю много… Наталья вздохнула и опустила голову: - Проблемы какие-то? Я лишь натянуто улыбнулась. Мне совершенно не хотелось сейчас заводить разговор о наших с ней отношениях, она дала мне понять, что ничего между нами быть не может, я не привыкла навязываться, хотя в последнее время по отношению к ней всё чаще так делала. - Кстати, Маш, у тебя математика что-то опять в горку пошла. Ты занимаешься с репетитором? - Да, но как-то я не в восторге от своего репетитора теперь, - тихо сказала я. Моя репетитор по математике занималась со мной уже три года, не могу сказать, что определённых успехов в алгебре и геометрии я добилась благодаря ей, но занимались с ней мы действительно усиленно. - Совсем чуть-чуть осталось, представляешь, до ЕГЭ. Три месяца, - Наталья скривила красивые губы, - Тоже думаю репетиторством заняться. Мне стало неприятно. Почему-то не хотелось, чтобы она занималась наедине с чужими девчонками и мальчишками, даже не из нашей школы. Почему-то я посмела присвоить её себе, будто бы она какая-то моя собственность. - А почему Вы так решили? - Да проблемы материальные возникают некоторые. Сама подумай: Артёмка растёт, я – учитель, Дмитрий Васильевич – тоже учитель, шиковать не приходится. Мне почему-то вспомнилось мамино предложение поменять репетитора, ведь какой-то страх появляется перед ЕГЭ. - Мы вот с мамой думаем репетитора поменять, но не знаем, где найти хорошего, - без задней мысли сказала я. Наталья блеснула глазами в мою сторону: - Ты на что-то намекаешь? Я пожала плечами. - Маш, я бы не хотела заниматься с тобой за деньги. Да и… как-то я подумала, что нам надо отдохнуть друг от друга. «Мы, кажется, уже достаточно отдохнули друг от друга», - подумала я. - Я не буду настаивать, - сказала я, - Просто вы правда отличный математик и педагог… - Ладно, я с радостью помогу тебе, - улыбнулась Наталья, - Поговори с мамой насчёт этого. Только давай договоримся: между нами только деловые отношения, как бы сильно ты мне не нравилась. Моей радости не было предела! Ну, и пусть только деловые, хоть какие-то. Главное, что она рядом, а больше мне ничего не нужно. Поражает, как она спокойно говорит о наших отношениях. Наталья Александровна всё-таки очень умная женщина. - Савина Мария, - медсестра появилась на пороге кабинета офтальмолога. - Давай, топай на приём, - Наталья Александровна вырвала у меня из рук сумку, - Я подержу. Зрение у меня, оказывается, стало чуть садиться. Ещё бы, столько времени в монитор пялиться. *** Мы шли в сторону моего дома по заснеженной дороге. Начало марта, но вьюга всё равно так лихо берёт своё. Любимая женщина снова шагает рядом и рассказывает про своего сынишку. Хочется взять её под руку, почувствовать мягкий рукав её шубки, но я вовремя одёргиваю себя: нельзя, совсем никак нельзя. Я вслушиваюсь в хрипотцу её голоса. Я не знаю, почему он так дорог мне, он не певуч, не нежен, его нельзя сравнить с ручейком, с музыкой… Только лучше и красивее этого грубоватого голоса я никогда в жизни не слышала. Я ступаю по мягкому снегу и впервые за долгое время искренне улыбаюсь. "Не выбирая места на ночлег, Белыми стаями падает снег. Не исчезая в холодный рассвет, Падает, падает, падает, падает Падает, падает, падает, падет Снег"