Степень химического возмущения

По телевизору шло какое-то кулинарное шоу. Приятный на вид мужчина в белоснежном фартуке и такой же белоснежной улыбкой с сосредоточенностью в голосе рассказывал о списке ингредиентов, которые пригодятся для какого-то сегодняшнего блюда. Я как-то на автомате решил оставить именно эту передачу, так как мысли мои были заняты совсем не тем. Весь прошлый вечер после того разговора с Шерлоком я предавался тягостным размышлениям, пытался сопоставить какие-то факты, вспоминал совместные моменты нашей жизни, более того, пытался проанализировать их на интересующий меня предмет. Ну и, разумеется, я искал слова, с которыми я приду к другу и расскажу ему обо всем, что так тревожило меня все последнее время. Сложности в поисках нужной формулировки не давали мне покоя как днем, так и ночью, когда я пытался заснуть, а из головы не выходили воспоминания о том, как Шерлок целовал мою руку. Ведь на самом деле, не приду же я к другу, чтобы с порога заявить: "Знаешь, а ты мне, кажется, нравишься. Давай устроим эксперимент, в котором ты проверишь мою гетеросексуальность на прочность?". Да и в этом случае, скорее всего, мой рациональный друг просто вызовет мне проститутку... или как там называются мужчины с такой профессией? Проституты? Не столь важно, на самом деле. И правда, вряд ли Шерлок поймет мои чувства. Разве он способен чувствовать что-то, если он даже голода не чувствует? Мне всегда приходится напоминать ему, чтобы он элементарно съел что-нибудь на обед. А что же касается чувств... похоже, это единственное, что этот гениальный ум не способен постичь. Конечно, если заглядывать далеко вперед в то, чему уж точно не бывать, то становилось совершенно очевидно - мне бы польстила роль "первопроходца" в таком случае. Ведь всем известно, что те, кто только начинает любить, испытывают до жути сильные чувства. Но спросить детектива определенно было надо, вот только, как? Завуалировать мои истинные волнения и потом выслушивать его язвительный разгром моей филологической попытки? Или же спросить напрямик? Хотя нет, здесь подход нужен. Если уж и спрашивать прямо, то нужно предусмотреть пути отступления, как та ближайшая дверь или же отвлеченная тема, на которую можно будет перевести разговор. "... и, самое главное, нам совершенно точно потребуется капелька усердия!..." - блондин на экране мило улыбнулся, глядя прямо в камеру. Одновременно с этим на первом этаже скрипнула половица и я, нисколько не сомневаясь, тут же предположил, что это миссис Хадсон в очередной раз влюбилась в ведущего кулинарной передачи. В последнее время она не раз признавалась, что любит кулинарные передачи и этого ведущего с соломенными волосами в отдельности. Как-то раз она даже вздумала усмотреть сходство между мной и этим парнем, но тогда я лишь отмахнулся: мало ли что может привидеться очарованной женщине. Я снова обратил взгляд к экрану. Там ведущий быстро и аккуратно взбивал венчиком яичный белок. "Не забывайте вкладывать в дело всю свою любовь, - говорил он, отвлекшись от взбивания белка и поставив на плиту небольшую кастрюлю. - Иначе без этого ваше блюдо получится без души". А что, если применить его слова на моей ситуации? Просто подойти к Шерлоку и сказать все прямо, не пытаясь юлить или защищаться. Пусть он, скорее всего наплюет в мою открытую для него душу, но я хотя бы буду знать, как он ко мне относится на самом деле. Все-таки в нашей паре он мозговой центр, а я, скорее, проворные руки-ноги да горячее сердце. Вот проснется он, и тогда я скажу ему все, что успело наболеть на сердце. Расскажу, да и будь как будет. Под аккомпанемент моих мыслей и медленно закипающей у парня в телевизоре мучной массы в комнату вошел Шерлок. По одному только его недовольному взгляду, которым он быстро окинул комнату, становилось ясно, что гений дедукции снова не в духе. - Как самочувствие? - невинно спросил я, наблюдая, как он подходит к дивану, на котором сидел я. - Разве по мне не видно? - притворно удивился он. - Прелестно! - друг, нисколько не заботясь о моем удобстве, бесцеремонно плюхнулся рядом со мной на диван, явно стремясь заполучить его лучшую половину. - Прямо миллиард человек пережить готов! - Не смешно, - огрызнулся я в ответ. - Между прочим, я твой лечащий врач, и я обязан... - Да-да-да, и ты обязан регулярно справляться о моем состоянии. Знаю, проходили уже, - отмахнулся Шерлок, лениво уставив свой взгляд в телевизор. - И где моя утренняя порция этих жутких таблеток, которые каждый раз обязательно хотят застрять в горле? - Погоди, ты сам хочешь принять лекарства? - неверяще переспросил я, даже отвлекшись от повествования ведущего, и внимательно посмотрел друга. - Я лишь подумал, что мне достаточно болеть, мне пора возвращаться в форму. Здесь становится невыносимо скучно, - посетовал он, смерив меня коротким взглядом. - Так где мои таблетки? - На журнальном столике тебя дожидаются. - А чай тоже уже готов? - в его небрежном тоне было столько приказывающих и наглых интонаций, что я начал потихоньку закипать. - А сам не хочешь прогуляться до кухни? - разозлено вопросил я. - Или кто-то слишком оборзел и напрашивается на драку? - Лежачих не бьют, - коротко, будто завершая этот бессмысленный разговор, ответил Шерлок. Сам он уже неотрывно следил за поведением ведущего на экране, поэтому он сделал вид, что не слышал всех обуревающих меня эмоций. Тяжело вздохнув, я бросил прощальный взгляд на телевизор и, встав, почти расстроенно направился на кухню. "И этому человеку я собирался открыть душу! О чем я только думал? - думал я, обнаружив, что чайник уже остыл и нужно ставить новый. - А Шерлок на самом деле эмоциональный тюфяк. Даже Буратино по сравнению с ним своими эмоциями чуть ли не Гамлет!" - налив воды, я поставил ее греться, и, немного успокоившись, решил сообщить о небольшой заминке Шерлоку, грозясь нарваться на его острый язык. И я надеюсь, что это всего лишь аллегория. - Шерлок, - начал я, за пару мгновений покинув кухню. - я поставил чайн... - слова неожиданно напрочь застряли у меня в горле. На меня вдруг набросился Шерлок с нездоровым блеском в глазах и необычным для него румянцем, едва тронувшим его скулы, и достаточно сильно придавил меня к ближайшей стене. Да так придавил, что я не мог даже пошевелиться, (хотя я и пытался совладать с детективом) неожиданно заключенный в такую странную ловушку. Холмс был пугающе близко, так близки мы не были еще никогда. "Ближе только в постели может быть" - сверкнула в мутнеющем мозгу шальная мысль, и я, чувствуя, что краснею, делаю несколько глубоких вдохов, дабы справиться с накатывающим волнами возбуждением. - Отпусти, - прошу я, безуспешно пытаясь выдать свой дрожащий голос за голос угрожающий. - Шерлок, я прошу те... - Ты... - томно (что?) выдыхает он, и я чувствую, как предательски ослабевают мои колени. Боже, нельзя же так расклеиваться! - Ты начал сомневаться, Джон, - акцент на моем имени именно таким вызывающе низким голосом начинает творить со мной нечто невероятное. Лицо друга (а друга ли?) постепенно приближалось к моему все ближе, и чем ближе он становился, тем сильнее напоминал о себе неизвестно откуда взявшийся трепет. - Ты в шаге от принятия решения, настоящего решения, - Шерлок становится настолько близко, что я в состоянии сосчитать каждую его ресницу. Конечно, если вспомню, что такое цифры. - Ш-шерлок, пожалуйста... - с трудом выталкиваю я из себя слова. Господи, пусть он не заметит, что своей интонацией я сдал самого себя с потрохами. - Ты переживаешь, - продолжает это форменное интонационное издевательство Холмс. - Боишься, что я укажу тебе на дверь. И вместе с этим ты так и не заметил, что я не свожу с тебя глаз еще с самой первой нашей встречи. Потрясенный таким откровением, я против собственной воли пытаюсь взглянуть в глаза вдавливающего меня в стену мужчины. Все преграды, так старательно возводимые всю мою жизнь, рушатся в мгновение ока, стоит мне осознать, что его глаза настолько расширены, что серый цвет его глаз только лишь угадывался. Запоздалой птицей вспыхнуло в голове сообщение о том, что его дыхание опаляет мои губы, и я понимаю, что я пропал. Вот-вот произойдет то, чего будет уже не отменить. После этого поцелуя нам обоим придется заново выстраивать свои границы дозволенного в отношении друг друга. Поэтому я обязан остановить все это, как бы ни хотелось узнать вкус губ этого заносчивого, но невероятно притягательного детектива. Но, черт возьми, как же он близко! Как трудно противиться растекшемуся подобно яду по жилам возбуждению. Чего же ты медлишь, целуй, прошу, поцелуй меня, пока я сам хочу этого больше всего на свете! Целых пару мгновений ничего не происходило. Они показались мне целой вечностью, но ради желанной награды я готов был ждать хоть несколько таких вечностей. Едва только мне показалось, что его губы уже прикасаются к моим, Шерлок вдруг шумно выдохнул, и начал стремительно оседать на пол. Каким-то чудом мне удалось подхватить его на руки, чтобы он не свалился на пол, и, сквозь обдавший меня плотной волной страх, я, продолжая держать бездыханного друга, слышу громкий голос того самого парня из телевизора: "Вуаля! Мы получили то, что так хотели!" - он показал камере довольно аппетитно выглядящее суфле. - Готов. Шерлок готов прямо как блюдо, - проносится в мыслях и я, иронично фыркнув, принялся за реабилитацию друга. Считать ли это неожиданным обострением, я не знал. А к уже имевшемуся трудному вопросу добавился еще один. И он действовал на меня еще сильнее - всякий раз когда я думал об этом, где-то в груди разливалось тягостное, приторно-сладкое желание. Интересно, а каковы губы Шерлока на вкус?