Любовь дракона коротка, как вечность.

Все колбы и флаконы в маленьком магазинчике снадобий Косого переулка были бы очень рады, если бы заклинание какого-нибудь нерадивого волшебника угодило в них и даровало им возможность бегать, потому что даже у этих неодушевленных предметов не было сил терпеть Лунарию Скарлетт Лейн в тот день. Когда прием покупателей закончился и двери остались открыты только для друзей и родных, она принялась выскабливать все до блеска перед его приходом. Котлы сверкали своими боками при ярком свете ламп, все травы были подвешены за черенки на тонких веревочках к балкам под потолком, все пробирки также были кристально чисты. Уборка всегда помогала Лури отвлечься от собственных, часто пугающих ее мыслей, но никогда еще не чувствовала она такого смятения чувств, которое даже генеральный помыв принадлежностей для зелий и отмывание полов не могли унять в ее груди. Смешиваясь с безотчетным страхом они порождали гремучую смесь, разъедающую ее изнутри. Лури была в ужасной растерянности и бубунила себе под нос, репетирую свою встречу с ним сегодня вечером. Она хотела максимально подготовиться к этому разговору, чтобы все не пошло крахом, как тогда, несколько дней назад при их первой встрече спустя столько времени. Они не видели друг друга двадцать лет, что заставляло Лури теряться в догадках по поводу чувств Драко к ней. Ей самой было очень сложно разобраться в себе, в своем отношении к нему. Она сердечно любила того Драко, что оставила на поляне в то лето, она безмерно обожала того статного молодого человека, который спас ее в подземельях своего поместья, но сейчас это был уже взрослый мужчина, характер которого менялся все эти годы, и она очень боялась, что чувства именно к этому новому Драко могут быть не совсем такими как были раньше. Она не сомневалась, что он любил ее так же сильно, как прежде все эти годы, но сможет ли он полюбить ее сейчас, когда она уже не так красива и не так молода, когда характер ее изменился. Это пугало ее в равной степени как и возможность того, что их союз, их маленькую тайну в лице известнейшего драконоведа настоящего времени раскроют, и великого скандала, порочащего их имена не избежать. Как она тогда посмотрит в глаза сыну, который был знаком со своим отцом лишь заочно и знал его исключительно как выдающегося колдомедика и просто мистера Малфоя. Как она сможет стерпеть ненавидящий взгляд его жены, какой бы она не была ужасно и мерзкой. Как жить ей, зная, что где-то маленький мальчик, не менее точная копия Драко, чем Растабан, будет ненавидеть ее за то, как легко она разрушила его пусть и не совсем счастливую, но семью. Руки ее тряслись при мысли об этом, что стало причиной уже не одной разбитой за этот день колбы. Она пыталась держать себя в рамках приличий, не стучать зубами от страха и не мычать как корова при встрече, но все ее заготовленные фразы улетучились из головы как дым, когда сквозь стекло витрины она увидела его, идущим по переулку с саквояжем в руках. Сердце на секунду остановилось, а потом, будто опомнившись, снова застучало с бешеной скоростью. Лури тяжело вздохнула и выпрямила спину. Колокольчик звякнул, дверь открылась, и он появился в ее лавочке. - Да, погодка выдалась так себе для середины сентября, - улыбнулся он, снимая мантию и оправляя полы пиджака, - Ветер сбивает с ног, кажется, еще чуть-чуть и подхватит в свои воздушные руки и унесет далеко отсюда, - он снова засмеялся так тепло и душевно, что Лури сама не смогла сдержать улыбки. - Это точно, - проговорила она, принимая из его рук саквояж, - А у нас рядом с морем и вовсе ураган, - она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Оба они явно чувствовали себя неловко и не знали, как им быть. Уместно ли будет обнять друг друга, или просто пожать руки? Будет ли разумно поцеловать, пусть даже и в щеку? В итоге они так смутили друг друга своей нерешительностью и мнительностью, что просто улыбнулись и прошли в лабораторию. Лури нервно кусала губы, пока Драко доставал из саквояжа нужные образцы. Ничего более ужасного, чем их встреча секунду назад она даже не могла себе представить. Всеми силами она пыталась вести себя естественно и спокойно, но чем больше она старалась, тем хуже у нее получалось, что не укрылось от внимания Драко. Он старался скорее забыть это неловкое приветствие и погрузиться в работу, которая продвигалась пока достаточно медленно. Может, расскажешь о... об этом, - она указала на маленький горшочек с красивым алым цветком с треугольными лепестками и овальными листьями, который никаким образом не казался ядовитым. - Оу, это как раз и есть наш подопечный, - он продолжал помешивать зелье в котле, - О нем известно пока не так уж и много, по крайней мере мне. Единственное, что мне удалось узнать о его происхождении это то, что он является, так сказать, родственником жгучего вьюна. О нем, кстати, была приличная заметка в «Придире». Мне удалось найти ее автора, который успела все-таки закончить свое исследование этого растения до того, как скончался. Жгучий вьюн выделят ядовитые испарения, которые приводят к обезвоживанию и смерти организма. Он растет в тропиках, овивая более крупные растения и питаясь за их счет. Обычно площадь, которую занимает жгучий вьюн варьируется от одного акра до сотни, то есть весь лес может быть поражен этой заразой. Грубо говоря, жгучий вьюн — это самый опасный паразит в мире, по крайней мере был, до появления вот этого красавца, - Драко махнул рукой в сторону объекта своего исследования, - Эта тварь ядовита целиком и полностью, правда не выделяет ядовитых испарений, на чем ему большое спасибо. К отравлению им может привести попадание корней, листьев или лепестков в организм вместе с пищей, в этом случае человека еще можно спасти, а вот его сок... Здесь все в тысячи раз сложнее. Он быстро впитывается в стенки клеток, нарушая иммунную систему и разрушая этим самым весь организм. Процесс занимает от двенадцати до сорока восьми часов в зависимости от количества сока, попавшего в организм. Соответственно, чем больше, тем быстрее человек... умрет, - он обернулся и увидел ее сосредоточенное лицо. - Я слушаю, - проговорила она, кивая, как примерная ученица. - Я и не сомневался, - улыбнулся Драко. Он еще несколько секунд изучал каждую черту ее лица. Все те же прямые, плавные линии, легкий румянец на круглых щеках, пушистые, короткие ресницы, обрамляющие эти великолепные зеленые глаза, которым принадлежал это взгляд — спокойный, уверенный, теплый. Драко все смотрел и не мог наглядеться на нее, такую родную, нежную, желанную. А она ужасно смущалась, сжимаясь под его ненасытно пожирающим ее взглядом, сжимаясь, кажется, всем телом. - Драко, что-то не так? - спросила она наконец, и в голосе ее проскользила еле заметная нотка испуга. - Какая же ты красивая, - просто ответил он, - Я смотрю на тебе, и кажется мне, что не было всех этих долгих лет. Ты все та же... - Драко... - проговорила она, опуская голову. - Нет, нет, - перебил он ее, касаясь подушечками пальцев ее подбородка, заставляя ее шею распрямиться, - Не лишай меня этого, - он чертил пальцами контур ее лица, а она позволила себе закрыть глаза и насладиться его прикосновениями. Будто они сделали тысячу поворотов на Маховике времени и переместились в то беспокойное, но такое прекрасное время, когда они могли прятаться в коридорах огромной школы и побыть одни, чтобы насладиться обществом друг друга, впитать в себя этот чудесных дух любви, что окутывал их в моменты встреч, будто и не пролетели годы, стирая улыбки с их губ, будто и не прощались они ни на минуту, а всегда вот так вот были вместе и их расставание это просто страшный сон, жуткий кошмар, и стоит только ущипнуть себя и они проснутся рядом в объятиях друг друга. И смелые касания его теплых губ, эти нежные прикосновения к ее раскрывшемуся рту все сильнее уверяли ее в реальность этой родившейся в ее голове фантазии, - Неважно, сколько лет, столетий, тысячелетий пройдет, я все равно буду любить тебя как прежде, - шептал он, а его сбивчивое дыхание ласкало ей слух, - Ничто в моих чувствах к тебе неизменно, я полюбил тебя тогда всю без остатка со всеми твоими дурными привычками, глупыми страхами и бесконечным упрямством и чувством вины, так и буду любить до скончания веков, пока мир не рухнет, понимаешь? Я никогда не оставлю тебя, я буду искать и находить тебя, куда бы ты не бежала, где бы не скрывалась и кто бы не похищал тебя. Я разрушу все преграды, что мешают нам быть вместе, и ничто и никто не будет в праве встать на моем пути к тебе! Я буду вечно любить тебя, - говорил он сбивчиво, путаясь в словах, которые шли от самого сердца, а ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно, как хорошо и счастливо было ей в его объятиях. - И я буду любить тебя вечно, Драко, - горячо шептала она в ответ, и все страхи ушли, и беспокойство испарилось, не было больше ничего в ее душе кроме всепоглащающего ее счастья и любви к этому мужчине, который, она могла дать голову на отсечение, ни капли не изменился за эти годы, к мужчине, который так и остался тем самым эгоистичным мальчишкой. Как же она жестока ошибалась на его счет! Драко Малфой не из тех, кто меняется, по крайней мере в худшую сторону. Еще никогда не было ей так стыдно за свои мысли. Как только она могла подумать о том, что может не полюбить его снова, как только осмелилась предположить, что ее любовь к нему угасла, как только зародились в ней эти ужасные предположения о том, что его чувствах к ней могли остыть. Она заключила его лицо в ладони и повернула к себе, чтобы встретиться взглядом сего серыми глазами, которые так напоминали ей утренний туман. Он смотрел на нее, улыбаясь, как раньше, с обожанием запоминал каждый изгиб ее лица, шеи, плеч. Жуткий треск смешанный со звоном разбил эту прекрасную картину единения двух душ, заставляя вернуться к работе. Драко нехотя, скрывая злобу на не вовремя зазвонивший будильник, выключил его и помешал зелье. - Тебе помочь? - раздалось над ухом ее воркование, и Драко был готов сойти с ума от этих завораживающих звуков ее голоса. - Нет, осталось чуть-чуть, - ответила она, повернув к ней голову, - Ты пока посиди, а я закончу, - он поцеловал ее в алую щеку и попытался как можно быстрее закончить с работой на сегодня. - Я пока лучше сделаю чай, - проговорила она и покинула лабораторию. Дрожащими пальцами Драко добавлял последние ингредиенты, рассеянно регулировал огонь под котлом и с максимальной быстротой помешивал варево, которое наконец начало приобретать нужную окраску. Шумно сглотнув и глубоко вздохнув, он принялся разливать зелье по флаконам и составлять полные мутной жидкостью склянки в саквояж. Расправившись с делами и сложив все инструменты на место, Драко поправил рубашку и пиджак, а затем вышел в маленький коридорчик, соединяющий два небольших помещения — лабораторию и подобие кабинета. Он вошел в прямоугольную, освещенную двумя большими окнами комнату, обстановка которой напоминала поддерживаемый в порядке, но очень захламленный чердак. На массивном столе и книжных полках сложенные аккуратными стопками лежали пергаменты и старинные фолианты, всевозможные блокноты и обрывки чеков. На стенах висели дюжины колдографий в старинных рамках. Со снимков ему улыбался каждый раз разного возраста веселый мальчуган, и только кое-где рядом с ним, присев рядом или держа его за руку виднелась ее тонкая фигурка. Она смущенно улыбалась или же вовсе не смотрела в камеру,отчего колдографии сразу становились еще более живыми и красочными. Драко прошелся вдоль стен, рассматривая летопись жизни своего сына, смотрела, как он делает первые шаги, как учиться говорить, как играет со знакомой Драко черной кошкой, как читает книги о любимых драконах, как идет в Хогвартс и как его заканчивает. Он завороженно наблюдал за всеми этими процессами, и сердце его колола несправедливость, которая так жестоко лишила его видеть все эти такие важные достижения в жизни его сына. Прикосновение легкой руки Лури вывело его из задумчивости, и он повернулся к ней, чтобы наткнуться на извиняющийся взгляд ее глаз, полных слез. - Нет, - строго проговорил он, как отец говорит дочери, - Не смей себя корить, поняла? Не смей извиняться! Ты делала, как считала нужным и все делала правильно, поняла? - Но я так жестоко обошлась с тобой... - шептала она, сдерживая плач. - Ты хотела для всех нас лучшей жизни, и ты дала ее нашему сыну, а мы... - он бросил взгляд на снимок, где маленький Расти выбегает из моря с намокшими ботинками и штанами и весело хохочет, - а мы уже не так и важны, - он поцеловал ее в лоб и прижал к себе, - Я долго думал над тем, как ты поступила, как оставила меня, и я все понял. Не думаю, что я на твоем месте поступил бы как-то по-другому, а когда я смотрю на нашего мальчика, то еще больше убеждаюсь в правильности твоих действий. Да, нам было тяжело, каждому по-своему, но сейчас мы вместе, и я больше не хочу говорить о плохом прошлом, когда имею прекрасное настоящее, - он посмотрел ей в глаза, сияющие, молящие и такие любимые им. - Пирог сейчас остынет, - прошептала она, положив голову ему на плечо. - Если уж пирог, то пошли, - рассмеялся он. Лури разлила чай и положила на белоснежную тарелку кусочек вишневого пирога. - Расскажи мне о нем, - попросил он, откусывая кусок. - Что ты хочешь знать? - спросила она, делая глоток ароматного чая с шиповником. - Все, я хочу знать абсолютно все, - ответил он. - Что ж... - она поставила чашку на стол, - В тот вечер я перебралась от Гарри... - Ты уехала? - Да, - ответила она просто. - И ничего не сказала? - Нет, не сказала. А что я могла ему сказать? Нет, я просто исчезла и аппарировала к Аберфорту Дамблдору в «Кабанью голову», так как знала, что он мне в приюте никогда не откажет. Там я пряталась в последний год войны, там я и прожила последние месяцы перед рождением Расти. Когда пришел день его появления на свет, Аберфорд попросил Хагрида на его мотоцикле переправить меня в больницу Святого Мунго. Ох, как он причитал! Но потом прислал мне пирог с клюквой и трогательное поздравительное письмо с ошибками, когда узнал, что я родила здорового крепкого мальчика. Выписавшись из больницы, я поняла, что не могу больше стеснять Аберфорда, поэтому направилась в дом Лавгудов, ведь дом моих родителей уже больше года стоял в запустении. У них я тоже задержалась недолго, так как я знала, что ты обязательно будешь меня искать через Луну. Тогда мне снова пришлось вернуться к Гарри... Мне было так неловко! Я оставила его в дураках, он так за меня переживал, но оказалось, что он все знал с того момента, как я покинула его на пороге в дом его крестного. Луна заранее договорилась с ним о приюте для меня, и он согласился! Будь я на его месте, я бы была зла как сто чертей. Приютила бы, но ходила обиженной жутко, а он нет, сдружился с Расти, помогал мне с ним и вообще был очень добр. В это время дядя Ксенофилиус и Луна возрождали из руин дом моего семейства. Денег у меня было в достатке, за что я буду безмерно благодарна покойному Фреду и здравствующему Джорджу, который исправно начислял на мой счет в Гринготс двадцать процентов от товаров, что я изобрела для «Волшебных вредилок Уизли». Когда Расти исполнился годик, мы переехали в наш новый дом! Я была так рада, что он будет расти в доме своих предков, хотя бы одних из... И рос он таким интересным мальчиком! Я повидала за свою жизнь не так много детей, но я чувствовала сердцем, что мой ребенок растет невероятным... Он очень любил книги и рано научился читать, очень любил и любит море, потому что мы часто с ним гуляли вдоль берега и собирали ракушки и камешки, чтобы потом делать из них разные поделки. Однажды мы сделали с ним фигурку дракона из того, что нашли на побережье. С этого и началась его любовь к ним. Я читала ему вслух книги родителей, потом он сам брался за научные работы своих бабушки и дедушки. Кажется, он прочел все, что только можно в нашей библиотеке! И вот пришел его день отправки в Хогвартс. Он так переживал, так не хотел уезжать, а потом на Рождество приехал с такой неохотой, хотел остаться там, с друзьями... - А на каком факультете он учился? - Угадай, - лукаво улыбнулась она, и бесенята заплясали в огоньке ее глаз. - Нет... - прошептал Драко, - Не может быть! Малфои никогда не учились на... - Испугался? - захохотала она, - Шляпа отправила его на Рейвенкло, и он стал лучшим на курсе! Потом некоторое время он работал в «Придире» после выпуска, писал статьи о драконоведении, излагал некоторые свои теории, а потом решил отправиться на полевые работы. Я протестовала, как могла! Это было так опасно отправляться в первую экспедицию без напарника! Но он стоял на своем и спустя месяц вернулся весь окровавленный домой, со сломанной ногой и сотрясением мозга. Делать было нечего, мы направились в Мунго, где он и познакомился с Люси. Она такая хорошая девочка, сразу мне понравилась, а он влюбился с первого взгляда! Весь светился, когда она приходила делать ему перевязки... Она тогда работала с доктором Мюнцем, а потом ее уже перевели ко мне... Я тогда этого не знала... А когда она пришла к нам и, чуть ли не плача от счастья, заявила, что ее перевели к тебе помощником, я думала поседею... Каждый день я молилась о... - она осеклась и будто забыв о том, о чем говорила, сменила тему, - А потом он уехал со своим бывшим сокурсником на полевые работы в Мексику, а через месяц вернулся, слава Мерлину, живым и здоровым! Все эти месяцы я тряслась как лист, боялась за него, готова была сорваться и аппарировать в Мексику к Хуану и Марии, друзьям моих родителей и отыскать этого горе-ученого, но Джинни быстро выбила из моей головы эти намерения, хотя я до сих пор жалею, что не сделала так, как хотела. А потом он написал свою первую работу! «Основные повадки и особенности составления кладов Амфитеров Мексиканских»! Я выучила ее наизусть, ходила потом месяцами как надутый павлин, так я была за него горда! И вот через год он стал уже самым известным драконоведом мира, который любит мятный чай и пончики вместо обеда, мороженное со вкусом лимонного щербета из кафе Флориана Фортескью, ходить в магловские кинотеатры, совершать долгие прогулки и спать до полудня. Вот, что я могу сказать тебе о Растабане Аркануме Лейне. - Твои чувства тебя не обманули — он невероятный ребенок, - ответил Драко, качая головой и улыбаясь, - А как ты? - А что я? - Как ты жила? - Я жила Растабаном, - просто ответила она, пожав плечами, - Я не могла и не могу представить себе другой жизни кроме него, я жила, дышала им, и не было для меня большего счастья на тот момент. Он заменил мне тебя, он помогал мне справится с тобой болью, что дала мне разлука с тобой. Я смотрела на него, а видела тебя, - она облизнула губы и закусила нижнюю из них, пытаясь сдержать слезы, - Мой маленький дракон, - он всхлипнула и улыбнулась. Драко подошел и обнял ее так крепко, что ее хрупкие кости чуть ли не хрустнули от тако силы. - Ты у меня умница, - прошептал он, обнимая ее и покачиваясь, - Какого мальчика ты вырастила, нашего мальчика! Я так горжусь вами обоими... - Драко... - ответила она и принялась целовать его лицо, - Как же хорошо, что ты снова со мной! Какая же я дура, что так поступила с тобой! Драко, милый мой, прости меня! Ох, сумеешь ли ты простить меня, - рыдала она, осыпая поцелуями его руки, - Прости меня, Драко, прости! Я на колени встану, только прости... - Что ты такое говоришь, - он схватил ее за руки, - Не смей даже заикаться об этом! Тебе не за что просить у меня прощения! Я же сказал, что все плохое остается в прошлом, когда все хорошее есть в настоящем, помнишь?.. - Драко, как мне стыдно... Сейчас вот рассказывала тебе это все и так стыдно стало... Драко, как же мне стыдно!.. - она закрыла лицо руками и принялась неустанно рыдать. - Лунария Скарлетт Лейн, - строго вскричал он, заставив ее охнуть и отнять руки от лица, - я сказал, что все уже в позади, теперь есть только сейчас и никаких вчера и годы назад, слышите? Ты слышите меня? - прокричал он, тряся ее за плечи. - Да, - кивала она, - Слышу... Понимаю... - Тогда не смей больше даже заикаться об этом, вам ясно? - Да... - зикаясь, ответила она. Затем лицо Драко смягчилось, морщины на лбу сгладились, и он уже не выглядел столь рассерженным и грозным. В этом строгом виде, который он в особых случаях напускал на себя, чтобы привести ее в чувство, он так напоминал ей отца. Он всегда вел себя подобным образом, когда давящие на барабанные перепонки причитания мамы на пустом месте становились вовсе уж невыносимыми. Надеюсь, мы больше никогда не вернемся к этому, хорошо? - спросил он, поглаживая ее по спине. Обещаю, - ответила она со скорбной улыбкой. Он поцеловал ее в макушку и присел наротив, любуясь ею, как мать любуется своим ребенком, когда он делает что-то невероятное вроде попытки сказать первое слово и впервые сделать самостоятельный шаг не упав. Эти извинения, эти слезы заставили сердце его пропустить удар, так как Малфой никогда не мог вынести женских слез, они всегда выводили его из себя, заставляя искать причину и уничтожить ее раз и навсегда, чтобы никогда больше из прекрасных женских глаз не вытекла ни одна слезинка по вине этого мерзкого случая или гадкого человека. В ту минуту он прекрасно понимал, что Лури сама заставила себя плакать, и это снедало его еще больше, так как он скорее умрет сам, чем посмеет не то, что ударить ее, а даже повысить голос до неразборчивого крика, полного ненависти и ругательств. В глубине души он, конечно же, был на нее обижен, но разумом понимал, а сердцем ощущал, насколько глупо это чувство, насколько оно мелочно и даже порочно, и скорее ему должно быть стыдно за него, чем Лури за свою неудачную попытку спасти его положение в обществе. Драко и так представлял себе всю тяжесть той вины, которую она испытывает, и сам будто ощущал, как она давит на его прекрасную, хрупкую Лури. Именно поэтому он пресекал подобные ее всплески эмоций на корню, так как хотел, чтобы она быстрее забыла все свои страхи и всю ту боль, что испытывала, а тогда забудет и он. - Драко, - тихо позвал ее хрипловатый голос, который поднял его со дна сознания, - Я... - она запиналась, а он не смел ее торопить, так как знал, что каждое слово в его присутствии сейчас дается ей нелегко. И он смиренно, с обожанием смотря на нее, ждал, - Я хотела бы познакомить вас с Растабаном... Это было бы... Это было бы нечестно, если ты будешь знать о том … о том, что он твой сын, а он не будет знать о том, что ты его отец... - Я... - у него у самого перехватило дыхание от этих ее слов, - Я буду только рад... Но не думаешь, что это будет слишком резко, если мы расскажем ему это вот так сразу. - Нет, конечно же! - ее глаза вспыхнули, как кончик палочки после произнесенного волшебником заклятия, - Нет... Я думала об ужине или... Или о совместной поездке куда-то... - Я обещал Растабану обед, хотел поговорить о вложениях в его следующую экспедицию. - Оу, - он закрыла свой маленький алый рот рукой и помолчала, - Может, лучше если ты придешь к нам. Так ему будет спокойнее. Несмотря на всю открытость Расти, он очень и очень застенчив на таких официальных мероприятиях. А кто говорит об официальности? - изумился Драко. Драко, ты хоть сам понимаешь, о чем спрашиваешь? - улыбнулась Лури, - Министерство магии выглядит менее величественным и более уютным, чем Малфой Мэнор, при всем моем к нему уважении. - Да, ты права, - нехотя согласился он, вспоминая обстановку родового особняка, - Тогда у вас? - Да, это будет уместнее, - ответила она, улыбнувшись, и ямочки на щеках сделали ее до невозможности милой, что заставило и его улыбнуться той блаженной, глупой улыбкой безнадежно влюбленного мальчишки. Они еще немного посидели за чашкой чая и остатками пирога и держались за руки, не говоря ни слова. Этой тишины было достаточно, чтобы передать друг другу все чувства, бушующие в сердцах. Они всецело наслаждались теплом друг друга - он дарил ей краткие поцелуи, а она преподносила ему жаркие на них ответы. И заливистый ее перелив и его глухое рычание смеха разносилось по маленькому кабинету, где сидели два самых счастливых человека на свете. Композиция к главе: Алина Орлова - Летать.