Любовь дракона коротка, как вечность.

Следующие несколько дней прошли для Лури в томительном ожидании и безграничной радости. По возвращению Растабана беспокойство ее по поводу предстоящего ужина усиливалось с каждой секундой. Время до приезда сына они с Драко проводили либо за синтезированием противоядия, либо за планированием предстоящей встречи, только изредка удавалось им отделаться от беспокойных мыслей и насладиться обществом друг друга. Обоим теперь казалось, что не прошло этих долгих и томительных двадцати лет и что они до сих пор все так же молоды, как и тогда, когда повстречали друг друга, а когда они были рядом и позволяли себе беспрепятственно любить друг друга, забыв обо всех условностях, абстрагировавшись от всего мира и не замечая ничего вокруг, этот обман восприятия ими реальности можно было счесть за чистую правду. Их чувства ни чуть не ослабли, даже наоборот — они чувствовали себя более счастливыми, чем прежде, а все страхи и пугающее волнения испарились как дым с первой же ночью вместе, которые с прибытием Растабана пришлось, к великому сожалению обоих тайных влюбленных, прекратить, что привело у обоих к невероятному всплеску любви к написанию длинных любовных посланий. Лури часами просиживала в своем кабинете в окружении безмолвных стеллажей с книгами, посвященными лишь магическим травам и исследованиям драконов из разных точек земного шара. В этой звенящей тишине, смешанной с тягучими далекими шорохами страниц книги, что читал сын в библиотеке, постукиваниями его длинных пальцев по подлокотнику кресла, резкими переливами голосов, когда Люси забегала после работы на ужин, и жалобными поскрипываниями ее пера, чертящего слова любви на желтоватом пергаменте ее идеально круглым почерком, она чувствовала себя как нигде комфортно и приятно. Это умиротворение, что она черпала в этом прекрасном царстве безмолвия, напоминало ей долгие тихие вечера под звездами во время полевых работ среди неизведанных и чужих ей равнин и гор, полей и лесов, которые она проводила без родителей вдалеке от палатки, где они делали длинные и подробные записи в своих научных дневниках о сделанных в тот день открытиях. Она могла долго лежать на спине, глядеть, как пятиконечные светлячки мигают ей с расстояния в сотни тысяч километров и подмигивать им в ответ, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь изредка загадочными мелодиями ночной природы. И эти мелкие хулиганы, портящие ее покой, ни чуть не выводили ее из себя, даже наоборот, они заставляли ее еще острее и четче ощутить эту прекрасную минуту тишины, такую невесомую и мимолетную, прекрасную и загадочную, поистине магическую, как миг, когда при произнесении заклинания из конца палочки волшебника вырывается яркий луч заклятия, чтобы сотворить волшебство. Эти моменты были ей всегда особенно дороги, эти минуты одиночества, такие краткие и приятные сердцу после шума больших городов, где им приходилось жить и постоянной опеки родителей, по которой она так порой скучает. Разве что только за это она могла на всю оставшуюся жизнь отказаться от так ею любимых минут одиночества и покоя. Когда Лури уже была готова вернуться в мир реальности и довела последний завиток своих ровных букв, выстроившихся в ровную шеренгу на манер солдат, в дверь настойчиво постучали, явно желая быстрее оказаться по ту сторону. - Войдите, - ответила Лури, и в кабинет тут же влетел Растабан, глаза которого блестели замутнено серыми алмазами. - Что случилось, милый, - обеспокоенно проговорила Лури, поднимаясь из-за стола и оправляя складки темно-вишневого платья. - Этот... Этот мальчик... - проговорил Растабан, задыхаясь. - Помнишь, я рассказывал тебе о сыне обещавшего оказать материальную поддержку моим исследованиям мистера Малфоя? - Да, конечно, твой большой поклонник, - прошептала Лури, и сердце ее пропустило удар. Она знала о Скорпиусе только по неохотным рассказам Драко, который не любил говорить с ней о младшем сыне, но ей так хотелось узнать этого бедного, обделенного любовью и заботой мальчика, что он просто не мог отказать ей и иногда баловал ее забавными историями из его детства и хорошими новостями о его учебе. Он в больнице Святого Мунго! - он схватился за голову. - Люси только что связалась по каминной сети, сказала, что ему совсем худо, подхватил что-то вроде лихорадки, я не запомнил названия... Ему так худо, что она еле смогла доставить его в больницу. Больше мне ничего не удалось понять, потому что она ужасно громко плакала и буквально захлебывалась слезами. Святые небеса, - проговорила Лури, оседая в кресло. В груди ей стало нестерпимо больно, будто в нее бросили огромный булыжник с острыми краями, что раздирали ей кожу до самого мяса. Она коснулась рукой своей шеи, словно желая содрать с нее железные оковы, что душили ее с каждым вздохом. - Мама, - он подошел к столу и сел на пол подле ее ног, - этот мальчик... Когда я его встретил, то меня будто молнией ударило! Ты бы видела его глаза, когда он попросил меня подписать ему книгу! Он готов был сделать все, что угодно, только бы я подписал эти злосчастные листы. Я еще никогда не видел, чтобы на меня так смотрели, чтобы мной так восхищались. Я для него образец для подражания, он мечтает быть таким, как я, мама! Об этом он писал в каждом своем письме ко мне, и я... Я чувствую, что ответственен за него в какой-то мере, мама. С первого взгляда я понял, что его отец, этот мистер Малфой, если не деспот, то точно не вызывает у него уважения, что бы там не говорила Люси, только лишь страх, и я, прошу, не подумай, что я хвастаю, для него тот человек, на которого он равняется, тот, кто заменил ему, если не отца, то старшего брата, который бы мог спасти его от такого отца. Я обязан навестить его, мама. Я просто обязан сделать для него что-либо. Я хочу сделать для него все, что он попросит, и надеюсь, что это будет не последняя его просьба, - он припал губами к ее рукам, а она слушала его внимательно, пытаясь сдерживать слезы от того, насколько трогательны и проницательны его слова и поступки. Лури погладила его по голове, потрепав светлые непослушные волосы, и провела пальцами по линии скул подняла его голову за подбородок. - Конечно, сынок, - проговорила она, расцеловав его в обе щеки. - Ты не будешь против, если я поеду с тобой? - Если ты хочешь, то конечно же, - он слегка растерялся, но не стал задавать никаких вопросов. - Ты невероятно добра, мама. Она прижала его к груди и незаметно выдохнула. Для нее стало огромным облегчением, что он растолковал ее желание навестить Скорпиуса ее добротой, а не обеспокоенностью за этого бедного, обделенного добротой и заботой ребенка, которого она полюбила, как собственного сына, и когда каблуки ее туфель коснулись скользкого кафеля больницы, ей стало немного спокойнее от того, что она уже совсем близко к больному мальчику. - Расти! - сильно гнусавя, воскликнула Люси, бросаясь навстречу другу и его матери и целуя обоих, - Ох, мисс Лейн, я не знаю, как быть. Все врачи сейчас заняты — вспышка драконьей оспы, а мистер Малфой все никак не прибудет! - она закрыла лицо руками и снова заплакала так горько, что Лури сама была готова разрыдаться как маленькая девочка от того, что никому нет дела до больного мальчика и испуганной девушки, которая никак не может ему помочь. - Где он? - спросил Расти, гладя ее по плечу для успокоения. - В седьмой палате, - сквозь слезы пробормотала Люси, - Ох, Расти... - она упала к нему в объятия и буквально завыла как сирена. Ну, что ты, Лулу, не плачь, - он гладил ее по спине, пытаясь унять ее дрожь и остановить рыдания, но он так и продолжала плакать и неразборчиво причитать, пока он изо всех сил старался привести ее в чувство добрым словом и ласками. Лури бросила вороватый взгляд на чуть приоткрытую дверь палаты, где по заверениям рыдающей Люси лежал Скорпиус. Всем сердцем рвалась она туда, хотя прекрасно знала, что никак не сможет помочь ему, ни своими знаниями, ни своим присутствием, даже наоборот — она могла просто напугать его, ведь если говорить откровенно, то она ему вовсе чужая женщина. Лури закусила губы, разрываясь на части от противоречий, если бы не ее будто духовно чувствующий нужды других сын. - Мама, пожалуйста, зайди к Скорпиусу, - проговорил он тихо, продолжая держать в своих объятиях Люси, - Я дам Лу немного воды и подойду. Лури согласно кивнула, и в при виде этой нежной картины, изображавшей раскрасневшуюся от слез и паники Люси и такого спокойного и ласкового Растабана, она не смогла сдержать теплой улыбки, которая повлекла за собой лишь мимолетно проскользнувшую в голове, но не лишенную смысла и надежд, мысль — как бы хорошо было, если бы Люси была чуть по-женски коварнее, а Растабан - по-мужски решительнее, тогда бы она была счастлива окончательно, зная, что эти оба, одинаково не безразличных ей человека, будут до конца дней своих в надежных руках друг друга. Преисполненная желанием посодействовать скорому союзу этих двух прекрасных молодых людей, она поспешила удалиться в палату бедного мальчика, который лежал на жестких белых простынях, издающих мерзкий скрежет при каждом его движении. Скорпиус сгибался от кашля пополам, и, казалось, его худое мальчишеское тельце вот-вот сломается. Лури легонько постучала, заставив его повернуться на стук и волей титанических усилий прекратить удашающий приступ кашля. Он смотрел на нее своими маленькими серыми глазами, чуть прищурясь, от чего они сделались еще меньше и стали походить на две блестящих серебряных бусины на бледном лице с таким же как у Драко прямым носом, острыми скулами и аккуратным подбородком. - Прошу прощения? - вежливо проговорил мальчик, сжимая руками грудь, чтобы снова не закашлять. - Оу, извини, дорогой, извини, - Лури жутко покраснела, поняв, что вот уже с минуту она изучает Скорпиуса типичным для нее пронзительным взглядом своих раскосых зеленых глаз. - Меня зовут Лунария Скарлетт Лейн, мы с твоим отцом раньше учились вместе и были добрыми друзьями. - Ваша фамилия Лейн? - воскликнул Скорпиус хриплым как у заядлого курильщика голосом, и снова закашлялся. Лури быстро подошла к нему и, бросив на стул для посетителей свою сумочку и перчатки, подхватила мальчика подмышки и крепко прижала к груди. Кашель тут же прекратился, и Скорпиус смог спокойно вздохнуть. - Как вы это сделали? - изумленно спросил он. - Мой сын тоже когда-то болел тем же, чем сейчас болеешь ты, - ответила Лури, присаживаясь рядом на кровать больного. Ей сразу стали понятны опасения Люси, потому что эта разновидность коклюша может быть очень опасной для детей такого возраста как Скорпиус, но, слава небесам, стадия заболевания была лишь начальной, и, даже не обладая особыми знаниями в колдомедицине, Лури могла с уверенностью заявить, что при должном распорядке дня и лечении Скорпиус сможет вернуться в школу уже через две недели. - А ваш сын — известный драконовед и величайший ученый планеты, Растабан Арканум Лейн? - Да, именно он и есть мой сын, - улыбнулась Лури, при виде такого знакомого восхищенного выражения лица, которое она видела уже и у Драко, и у Растабана. Скорее всего, эта черта передается у Малфоев по отцовской линии. - Я болел с Растабаном Арканумом Лейном одной и той же болезнью! - воскликнул мальчик и чуть было не подпрыгнул на месте, но Лури ласкового остановила его. - Тебе пока не стоит много двигаться, ты еще слаб и нуждаешься в покое, так что давай ты полежишь, а я пока посижу с тобой, ты не против? - спросила она, поглаживая его по голове, охлаждая его разгоревшуюся как металл до красна кожу своими холодными руками. На удивление, Скорпиус оказался очень ласковым и открытым мальчиком, который безоговорочно доверился ей с первых же минут знакомства. Он повернулся к ней хрупким тельцем и посмотрел прямо в глаза, отчего Лури почувствовала по всему телу приятное теплое покалывание, какое испытывала лишь тогда, когда была рядом с маленьким непоседливым и пытливым Расти. - Откуда вы знаете моего папу? - спросил он сиплым голосом, выводя Лури из оцепенения. - Мы учились вместе в школе, - повторила она. - И что с того? - пожал плечами мальчик. - Папа со многими учился вместе в школе, но не со всеми он общается до сих пор. Мы были с ним хорошими друзьями, - улыбнулась Лури, ничуть не удивляясь, а даже забавляясь этой поистине детской настырностью, которую отец ее собеседника не утратил даже в возрасте средних лет. Пока Скорпиус по ее просьбе рассказывал ей в подробностях о своей жизни в Хогвартсе, она позволяла себе мимоходом делать интересные заметки о своем новом знакомом, о котором слышала так много и которого так полюбила, даже не видев ни разу его колдографии. Например, как он постоянно кусал внутреннюю сторону правой щеки, когда внимательно слушал ее, или с какой интонацией он произносил реплики восхищения, радости, удивления, замешательства, и собрав немалый урожай отличительных примет Скорпиуса Гепериона Малфоя она могла прийти лишь к одному выводу — это был целиком и полностью сын своего отца. Скорпиус был похож на Драко не только внешне, но и внутренне — он говорил его словами, его тоном, он смотрел его взглядом, который многим, в отличие от Лури, показался бы совсем не свойственным Малфою, выражения его лица словно переняли себе мимику его отца. Как и его родитель этот маленький мальчик был уверенным в себе, довольно смекалистым для своего возраста и очень и очень необычным. Чем больше Лури сидела подле него, слушала его, рассказывала ему что-либо, тем больше понимала, что теперь Скорпиус для нее не просто сын любимого ею мужчины. Он теперь в какой-то мере и ее сын. Это было доневозможности странное чувство, похожее на то, что она испытала, когда полюбила Драко — будто все кусочки мозаики встали на свои места, составляя живописную картину ее души. Все ее материнские инстинкты, которые с годами перенастроились для повзрослевшего Растабана, вновь вернулись к старым настройкам, когда Расти было примерно так же, как и Скорпиусу. Тогда она буквально сгорала от любви и обожания к своему чаду и даже не старалась скрывать этого, она сходила с ума, стоит ему отойти от нее на несколько шагов, а его долгое пребывание в Хогвартсе она бы с удовольствием заменила знаменитым Круциатусом покойной Беллатрисы Лестрейндж, лишь бы ее сын вернулся к ней и был рядом, чтобы она могла обнимать его, целовать, чувствовать. Конечно же, со временем ей пришлось научиться владеть своими эмоциями, так как она уже не могла так открыто, пусть даже и наедине с сыном выражать свою любовь к нему, но сейчас, сидя рядом с этим чудесным ребенком, она будто снова стала той сумасшедшей молодой мамочкой самого прекрасного мальчика на планете Земля и не пыталась сдерживать себя. Она гладила его по голове, проверяя температуру, держала за руку и обнимала, чтобы облегчить кашель, словом, наслаждалась этими прекрасными мгновениями. - А потом она как завопит!.. - Скорпиус всплеснул руками, чтобы поведать, что же такого завопила Роза Уизли, когда пикси схватили ее за рыжие локоны, но в тот момент дверь тихонько скрипнула, и лицо мальчика вытянулось, улыбка исчезла, а руки как два каната бухнули на кровать. Лури обернулась, чтобы посмотреть, кто же заставил настроение мальчика так изменится, и увидела Драко, стоящего в дверном проеме и застегивающего мантию колдомедика. - Здравствуйте, сэр, - проговорил Скорпиус, не глядя на отца. Лури тут же метнула обеспокоенный взгляд на больного. Мальчик был напряжен, его спина представляла собой ровную шпалу, которая не согнется даже под ударом наковальни, лицо стало совершенно непроницаемым, только глаза выражали страх и полное подчинение. - Здравствуй, Скорпиус, - проговорил Драко своим обычно спокойным голосом, с такой еле уловимой ноткой раздражения и холодности, и Лури понадеялась, что Скорпиус не распознает в его словах этих не разрешенных для родителя по отношению к ребенку эмоций, но по лицу мальчика она поняла, что ошиблась. Он услышал их еще до того, как Драко разжал губы, чтобы поприветствовать сына. - Здравствуйте, мисс Лейн, - процедил он почти что сквозь зубы и, обогнув ее замершую в нерешительности и непонимании фигуру, подошел к сыну. - Будьте так любезны, пожалуйста, покинуть палату на время осмотра пациента, мэм, - проговорил Драко, склоняясь над сыном. - Да, конечно, - ответила Лури, заикаясь от страха, и выбежала в коридор, который, к ее большому облегчению, был пуст, так как она чуть было не расплакалась как ребенок. Никогда еще Драко не говорил с ней таким тоном! Никогда еще не было в его словах столь явной надменности, злобы и официальности! Лури прижала холодные руки к щекам, чтобы теперь успокоить свой жар. Мелкая дрожь охватила все ее тело, и она почувствовала себя нашкодившей девчонкой, которая ждет разбирательства в кабинете строгого директора. Переминаясь с ноги на ногу и пытаясь совладать со своим страхом, обидой и уязвленной гордостью, она стояла под дверью палаты и ждала, когда он выйдет к ней, чтобы объясниться в своем поведении. Наконец, петли скрипнули, и он появился перед ней, смеряя ее взглядом, в котором она не успела прочитать ровным счетом ничего. - Пройдемте, мисс Лейн, - еще с большей злостью процедил он, указывая рукой на кабинет в другом конце коридора. Лури поджала губы и постаралась кивнуть с как можно большим достоинством, но у нее вышло лишь несколько нервных, выдающих ее с головой, кивков. Драко широкими шагами проследовал к своему кабинету, не заботясь о том, что она за ним вовсе не успевала, семеня на своих коротких ножках. - Какого черта ты забыла здесь? -взревел он, когда щелкнул замок двери. Лури дернулась от неожиданности и уперлась спиной в холодную стену. - Мы пришли навестить Скорпиуса, - тоненьким голоском ответила она, пытаясь прийти в себя от такого грубости. - Мы? - воскликнул он. - Растабан сказал, что хочет навестить Скорпиуса, и я захотела отправиться вместе с ним, чтобы... - Чтобы что? - Чтобы утешить его, - ответила Лури уже более ровным и уверенным голосом. - Утешить? - переспросил он не понижая громкости. - Это не твой ребенок, Лури! Слышишь? Он не твой! - И что с того? - воскликнула она. - С того, что этот мальчик, лежащий там сейчас, не сирота! У него есть мать и отец, которые состоят в законном браке, которые ответственны за него, которые... - Которые не любят его! - выпалила Лури и тут же закрыла лицо руками, отчего ее маленькая сумочка хлестнула ее по лицу. Теперь пришел черед Драко терять дар речи. Он стоял и смотрел на ее испуганное лицо пустым взглядом, пока что-то не заставило его очнуться. Его длинные пальцы сжались в кулаки, а глаза наполнились злобой. - Драко, я не хотела... - пролепетала она со слезами. - Я не хотела, Драко... - Он продолжал сверлить ее взглядом, пока она неразборчиво что-то лепетала ему. - Моя семья ни коим образом не касается тебя, Лунария, - четко проговорил он. - Справедливо, - ответила она, вытирая слезы и глубоко вдыхая, а затем уверенно продолжила, - но тогда логично предположить, что и моя семья не касается тебя. - Ты не посмеешь... - он уничтожил то расстояние, что было между ними, и теперь мог чувствовать ее дыхание на своей щеке. - Ты уверен? - с вызовом спросила она. - Двадцать лет мы прятались от тебя, неужели ты думаешь, что я не смогу снова исчезнуть? - Ты, может, и сможешь, но он нет. - Ты хочешь поспорить? - она выгнула бровь, а губы ее дрожали. - Позвать Люси, чтобы нас разбила? - она взяла его за руку и старалась оттолкнуть то чувство, что электрическим разрядом каждый раз пробивало ее от макушки до кончиков пальцев ног, когда она касалась его. - Только попробуй, и я... - Лучше ты попробуй признать то, что ты не любишь своего младшего сына! - он поджал губы, а она продолжала. - Он напоминает тебе о том, что ты пытаешься забыть. В нем ты видишь женщину, которую ненавидишь, и только редко тебе удается увидеть в нем самого себя. Это видно, Драко, причем сильнее, чем ты даже можешь представить, - она провела рукой по его щеке, успокаивая, когда взгляд его смягчился, а гнев ушел, уступая место боли. - Это видит и Растабан, - тут Драко резко поднял голову и вопросительно посмотрел ей в глаза. - Да, это он мне и сказал сегодня. Он чувствует, что ответственен за твоего сына, так как тот так восхищается им, подражает ему, а не своему отцу, как должно быть. Он думает, это значит то, что отец не может дать ему то, что требуется, а именно силы духа, уважения к себе и к родителям, чувства того, что, несмотря на столь строгое воспитание, его любят и всегда ждут, - она помолчала. - Не отталкивай его, Драко, не надо. Он твой сын, который похож на тебя не меньше, чем Растабан. Вместо того, чтобы горевать о том, что ты упустил с одним из своих сыновей, я бы на твоем месте печалилась из-за того, что ты упустил с обоими из них, причем один был все это время с тобой. Не считаешь ли ты это своей ужаснейшей ошибкой, такой же ужасной, какую совершила я разделив вас с Расти? - Да... - выдохнул он, обнимая ее. - Надо учиться признавать свои ошибки, Драко, пора учиться, - прошептала она ему на ухо и поцеловала в скулу. - Мы уже не так молоды, чтобы позволять себе так беспечно относится к грузу нашего прошлого, - она держала его в своих объятиях как младенца, укачивая. - Скорпиус — прекрасный мальчик! Он точная твоя копия, причем даже больше, чем Расти. Эти жесты, мимика, манера говорить — все твое! Ты, возможно, уже не сможешь полюбить его так сильно, как отец должен любить своего ребенка, но, прошу тебя, не надо его ненавидеть. Он слишком хороший мальчик, чтобы не любить его... - Зачем ты пришла? - прервал он ее, поморщившись будто от невыносимой боли. - Неужели ты не понимаешь, что он — ребенок, он может взболтнуть лишнего про нас, если ты будешь к нему так добра. Он ведь... Он такой впечатлительный мальчик! Как обычно начнет рассказывать за обедом про тебя, зная, что его все равно никто не слушает! А он начнет, дорогая, потому что ты станешь для него тем же, кем стал для него Растабан, только ты будешь ближе, добрее. Ты станешь для него воплощением матери, которую он никогда не имел толком, но которая все еще жива и знает о его существования, которая может с дуру заинтересоваться им однажды... И что она получит от него?.. А кто же будет к нему добр, если не я... - ответила она, обрамляя его лицо своими ладонями. - И эти глупые треволнения по поводу того, что нас могут раскрыть уже более не тревожат меня, и не посмеют никогда больше помешать мне жить так, как я хочу! Я полюбила этого мальчика, Драко. И если у тебя и у твоей жены не хватает сил относиться к нему так, как должен относиться родитель, этим займусь я. При упоминании Астории Драко поджал губы. Лури никогда не называла его жену по имени, никогда даже не называла ее по фамилии, как по девичьей, так и по его собственной. И каждый раз, когда она говорила о ней, Драко видел в этом что-то странное, почти противоестественное, ведь он всегда видел своей женой лишь Лури, но никак не избалованную, истеричную аристократку, переквалифицировавшуюся за годы их совместной жизни в нерадивую мать и законченную алкоголичку. И сейчас, смотря в эти излучающие теплу, доброту и решительность изумрудные глаза, он так жалел о том, что небеса не сделали ее матерью и для Скорпиуса. Этот мальчик, бедный мальчик, заслужил капельку любви и заботы, настоящей, материнской, такой, которую никогда не был способен познать. Драко понимал, что, вставая на пути Лури к дарованию его сыну всего этого, он поступает совершенно непростительно как родитель и как обычный человек. Жизнь вновь заставляла его делать выбор — дать Лури возможность вновь насладиться материнством, пусть даже и сурогатным, и рискнуть секретностью их отношений, или запретить ей всякие связи со Скорпиусом, но дать их запретной любви надежную сохранность от возможность быть достоянием общественности. И Драко прекрасно понимал, что, последуй он сценарию второго варианта, его не простит ни Лури, ни Скорпиус, ни он сам. Его выбор был хоть и крайне рискован, но очевиден, особенно после произошедшего час назад инцидента. Вместо того, чтобы мчаться к сыну, которого все же он любил, хоть и по-своему, совершенно странно и необъяснимо, ему приходилось успокаивать супругу, подвергшуюся белой горячке. После истерик, двух попыток самоубийств, кучи оскорблений и проклятий, трех разбитых ваз и одной пощечины ему наконец удалось усыпить благоверную, оставив ее на попечении эльфов, и направиться к Скорпиусу. - Я буду, Лури, - прошептал он ей в губы. - Я обещаю, что постараюсь стать ему хорошим отцом, если тебе так хочется, потому что ты никогда не хотела ничего плохого ни для кого на этой Земле... Я клянусь тебе, Лури, я клянусь, - он принялся целовать ей руки, а она ерошила ему волосы. - Мне не нужны клятвы, Драко, ты же знаешь, что для меня они не важны! - ответила она, гладя его по щеке. - Пойди к нему, посиди с ним, скажи то, что нужно. Скажи все, как есть. - Что сказать? - усмехнулся он. - Что эта добрая прекрасная женщина, что приходила к нему, для его отца самая большая любовь на всем свете, а его мать не стоит для него ничего? Сказать, что он пугает меня, что он для меня подсознательно воплощение тяжких лет бремени и ожидания? - Нет, конечно же нет! - горячо зашептала она. - Ты скажешь ему, что любишь его, хоть и строг с ним, хоть и относишься к нему с высока, будто он не важен для тебя, но это все не так! Он, конечно же, спросит, почему ты так обходился с ним, а ты ответишь, что и тебя так воспитывали, что так воспитывали всех мальчиков в семье Малфоев, но теперь ты видишь, какой он особенный, совершенно другой Малфой, которого такое жестокое обращение губит, а не заставляет становиться лучше. Ты скажешь ему много добрых слов, какие должен был говорить на протяжении всей его жизни, а потом обнимешь его поцелуешь в макушку, как я обычно целовала тебя, и скажешь, что эта добрая женщина готова посидеть с ним, когда ты сам занят и пока его матушка так же, как и он сам, чувствует себя худо. Запомнишь? - спросила она, целуя его в макушку, как и говорила, и смотря на него полным любви и обожания взглядом, которого удостаивался лишь Растабан. - Трудно же быть родителем, - улыбнулся Драко, касаясь губами ее скулы и шепча на ухо, - столько все помнить. - Но это так приятно, - отозвалась она, прижимаясь к его пересохшим губам. Когда Драко покинул палату сына солнце озаряло землю последними лучами своего благодатного, так необходимого осенью тепла, а Лури сидела вместе с Растабаном и Люси за стойкой привет-ведьмы и томились в ожидании. Аспирантка молча глотала слезы, комкая в руках мокрый носовой платок со своими инициалами, драконовед успокаивал подругу, отпаивая ее ромашковым чаем с настоем цветков яблочной астензии (семейный рецепт Лавгудов), а безнадежно влюбленная шептала себе под нос слова всех молитв, которые знала. Звук его шагов, такой четкий, хлестнул всех троих словно удар хлыста. Ожидающие вскинули головы, обеспокоенно глядя на колдомедика. - Он спит, - ответил Драко, еле заметно улыбаясь уголками губ. - Утомился с дороги и от стольких впечатлений, - в этот момент взгляд его украдкой скользнул по фигуре Лури, которая тут же опустила опустила голову и отвела глаза. - С ним все будет хорошо. Нормандский коклюш у своего сына я уж в состоянии вылечить. - Ох, мистер Малфой, - заревела Люси, хватаясь за отворот пиджака Растабана. - Ну что вы, мисс Бёрст, - мистер Малфой жестом показал юноше, что готов принять это заплаканное и совершенно отчаявшееся светловолосое существо в под свое покровительство. - С ним все будет хорошо, поверьте мне. Неужели я сделаю плохо своему сыну? - Я так испугалась, мистер Малфой! - промямлила она, шумно сморкаясь. - И вы так долго не появлялись. - Теперь я здесь и готов помочь Скорпиусу, а заодно и вам. Ну что вы, - он по-отечески обнял ее и поцеловал в макушку, - не плачьте, милая, полно. Теперь все будет, как надо. - Это хорошо, - ответила девушка, успокаиваясь. - Мистер Малфой, я могу чем-нибудь помочь, - подал голос Растабан, выступая вперед, желая показать свой боевой настрой. Благодарю, мистер Лейн, одно ваше присутствие рядом со Скорпиусом дает ему небывалый прилив сил, - ответил Драко, все еще поглаживая Люси по спине, пока она смахивала слезинки и вытирала черные круги расплывшейся от рыданий туши под своими лучистыми глазами. - И вам, мисс Лейн, я невероятно благодарен, - Драко посмотрел на Лури очень и очень пристально, не позволяя ни на секунду эмоциями овладеть его телом, ибо ни на секунду теперь им нельзя расслабиться и подать вид, что они более, чем просто бывшие однокашники. - Не стоит, мистер Малфой, Расти много рассказывал о своем преданном поклоннике, и мне захотелось утешить бедного больного мальчика, - отозвалась Лури, незаметно для всех кроме ее собеседника вонзая в ладонь острые ногти, чтобы не дать ни одному чувству отразиться на ее лице. Она не имеет права теперь оступаться. - Право мне очень жаль, мистер Лейн, что вы не можете навестить Скорпиуса, и пробыли здесь зря столько времени! - проговорил Драко, обращаясь к юноше. - Нет, что вы, я не потратил и не секунды в пустую! - он повернулся к Люси и прижал ее к себе, отчего девушка покраснела и поспешила закрыть длинными прядями хорошенькое пухлое личико. - Ведь мисс Бёрст совсем бы тут лишилась рассудка от страха и волнения, если бы не было подле нее меня. Кто бы еще так мастерски подавал ей сухие платки и стаканы воды? - Расти заливисто рассмеялся, отчего и никто не смог скрыть улыбки. - Не ерничай, Расти, - серьезно проговорила Люси, обратив к нему свой серьезный взгляд. - С другом всегда лучше переживать напасти, какими бы они ни были, верно? - она снова повернулась к остальным. - Это верно, - ответил Драко, подметив, что рука Расти так и не отпускает ладони его аспирантки, а его взгляд, такой особенно восхищенный и загадочный, совершает редкие путешествия в сторону ее фигуры. - С другом всегда легче, - повторил он и, облизнув губы, посмотрел на Лури, которая была готова расплакаться в любую секунду. - Мне очень жаль, мистер Малфой, что такая напасть случилась с вашим сыном. Думаю, что будет уместнее перенести завтрашний ужин на несколько недель, - проговорила Лури, стараясь скрыть дрожь в голосе за напыщенной официальностью. - К моему большому сожалению, мисс Лейн, скорее всего придется, - отозвался Драко, поморщившись от усталости. Только сейчас он почувствовал эту свинцовую тяжесть проблем и переживаний прошедшего дня на своих плечах. - А что если устроить ужин не позже, а раньше? - спросила Люси тоненьким голоском. - Что ты имеешь в виду? - спросил Расти, удивленно глядя на нее. - Спорю на пять галлеонов, что все сейчас ощутили голод, когда страх и волнение отступили? - После твоих слов, конечно, - глухо засмеялся Драко. - Тогда почему бы нам с Расти не сходить в кафе-мороженное Флориана Фортескью и не взять каждому по сендвичу с бутылкой шипучки и по шарику мороженого? - спросила она, горя желанием и энтузиазмом полакомиться сладким. - Если, конечно, это не нарушит субординацию, мистер Малфой, - добавила она уже более серьезно. - Шесть часов вечера, Люси, мы уже не начальник и подчиненный, а Драко Малфой и Люси Бёрст, - ответил он, касаясь ее плеча. - Тогда мы сходим за едой, а вы подождете нас здесь, хорошо? А то вечером в кафе всегда полно народу, тем более сегодня пятница, - предложил Расти. - Да, было бы очень мило с твоей стороны, сынок, - отозвалась Лури. - Возьми деньги, - она протянула ему небольшой мешочек, что выудила из сумочки. - Мам, я уже довольно взрослый, чтобы сам купить себе мороженое, - засмеялся Расти и, поцеловав мать, помог Люси надеть теплую мантию. - Ваше какое самое любимое мороженое, мистер Малфой? - Лимонный щербет, - ответила Драко тихо и ужасно устало. - О, это и мое любимое тоже! - просиял расти, застегивая пуговицы на своем пальто. - Тогда я возьму побольше! - Смеясь, молодые люди покинули коридор этажа, и только Драко расслышал шепот Люси. - Взял бы ты деньги у мамы. - Зачем? - Ты же видишь, как ей хочется о тебе заботиться. Не отталкивай ее. А мама же смотрела им вслед и пыталась совладать со своей завистью, что это вовсе не она идет с прекрасным светловолосым юношей под руку за мороженым, чтобы провести вечер подле друг друга. - Почему он не сделает ей предложения? - спросил Драко будто у самого себя. - Потому что такой же педантичный и вредный как и его отец, - улыбнулась Лури. - Люси хорошая девочка, - сказал он так просто и тепло, будто не слыша ее. - Она росла в приюте, совсем одна, ведь ее родители погибли от рук последних Пожирателей смерти, которых не схватил Поттер. Это случилось уже после войны. - Она никогда не говорила об этом, - растерянно проговорила Лури. - Я сам недавно узнал, - ответил он, поворачиваясь к ней. - Раньше даже не думал о том, что у нее вообще могут быть несчастья, такая она всегда веселая, приветливая, как ребенок, но такая ответственная и взрослая, когда дело касалось работы. Еще никогда она не подводила меня, никогда бросала, еще никто меня так не... уважал, как авторитет, как человека, на которого можно равняться. - Видишь, как это приятно, - проговорила Лури, обнимая его. - Что? - спросил он, прижимая ее к себе. - Быть кому-то родным, - ответила она. - Ты думаешь, что она видит меня как... - Конечно! - воскликнула Лури. - Только взгляни в ее глаза, когда она смотрит на тебя, вслушайся в интонации ее голоса, когда она говорит о тебе. Она слишком умна, чтобы тихонько вздыхать по тебе и мечтать о таком притягательном и пикантном служебном романе, как это обычно бывает с девушками, лишенными внимания отца в детстве. Ее мотивы намного глубже, сильнее и благороднее. Ты ей больше, чем начальник и друг. Ты ей как отец, - она улыбнулась ему той самой знакомой улыбкой, успокаивающей и уютной. - А говорил, что не умеешь обращаться с детьми, не умеешь завоевывать доверии и прочее. - Но Люси и не ребенок, - ответил Драко. - Чепуха! - отмахнулась Лури. - Все одно — дети, взрослые... Разница лишь в росте и накопленном опыте, а совершают глупости и любят мороженое все одинаково! - она засмеялась и потянула его за собой в ординаторскую. Вечер обещал быть замечательным, как и для мирно спящего Скорпиуса, который еще никогда не был так спокоен и счастлив после разговора с отцом, так и для Драко, который еще никогда не чувствовал себя так легко и свободно рядом с такими прекрасными людьми. Таким он и был, ко всеобщему счастью. Композиция к главе: Kate Covington - Come little children Комментарий автора: Дорогие читатели! Я хотела бы извиниться перед вами за такое долгое ожидание продолжения! Мне правда очень неловко, и я всеми силами стараюсь исправиться, а именно выкраивать побольше времени для написания глав, ибо самое интересное уже буквально стоит на пороге и просится войти. Я надеюсь, вы сумеете простить меня и будете ждать продолжения, с каким бы интервалом между главами оно не выходило. P.S. Друзья, автору в срочном порядке нужна хорошая, опытная, добросовестная и внимательная бета с высоким уровнем грамотности для отбечивания обеих частей истории!