Промах

Обычный, ничем не отличающийся от всех остальных, хогвартский вечерок тихо и незаметно протекал, для большинства ребят — в обеденном зале, для некоторых — в библиотеке, для кого-то и в кровати, а для особо стойких парней и девушек — на поле для квиддича. -…да глаз от них отвести нельзя, порхают как бабочки, туда-сюда, даже забываешь, куда шел! — вещал какой-то светленький паренек во время перерыва. Его собеседник, восседавший рядом с ним на трибуне, медленно кивнул в знак согласия. Юноша поправил серебристо-зеленый галстук и посмотрел вниз, на поле. Лишь пара второкурсников перемещалась туда-сюда с одного конца поля на другой на потеху публике. — Я к тому что…ну не ровня наши девчонки этим…нимфам. При всем уважении! — тут же вытянул вперед руки парень. — О чем болтаем? — громким хлопком ладоней по плечам товарищей ознаменовал свое присутствие еще один юноша. — Да о чем он еще может болтать? — возмущенно фыркнул слизеренец. — О француженках, о ком еще… — Да ладно тебе, брат! — прыснул новоприбывший. — Разве у нас в Хогвартсе нет привлекательных девушек? — Таких как в Шармбатоне — нет, — решительно тряхнул головой тот. — Взять хотя бы мисс Делакур… — Ооо брат, ну это ты загнул! — присвистнул третий паренек, на поверку оказавшийся когтверанцем. — Нимфа она и в Уэльсе нимфа… да только вот, интересно ли с ней жить будет? — Слушай, а вот будто с кем-то из наших жить интересно будет! — тут же возразил блондин. — Да взять хотя бы…ну хотя бы Грейнджер! Вот как с ней, такой заучкой жить? На эту хоть полюбоваться можно… — Мечтатель! — довольно цокнул языком когтевранец. — А ты вспомни Грейнджер на балу, вот я например, не знал бы — не отличил бы от той же француженки. — Не скажи, — покачал головой слизеринец. — Там она вся «сделанная» была, пудры наверное только полфлакона на себя вылила. А у француженок оно все свое, натуральное, — многозначительно хмыкнув, заключил он. — Ну не может же быть, чтобы в нашем родном Хогвартсе не было ни одной, сравнимой по красоте с француженками? — Ну и кого ты предлагаешь взять в пример? Грейнджер? Может быть, Булстроуд? Или Аббот? — продолжал потешаться возмутитель спокойствия. — Барнс! — внезапно вскричал слизеринец и залился здоровым громким смехом. Друзья его поддержали и еще пару минут пытались начать правильно дышать. Ну в самом деле, как вообще можно было такое ляпнуть? Делакур и Барнс. — Да они как две параллельные прямые, — хмыкнул когтевранец, утирая слезы. — Никогда даже пересекаться не должны! — А вот чисто по приколу, — все также внезапно воскликнул представительно серебристо-зеленого факультета. — Если сравнить. Вот две девушки. Флер Делакур и… как там ее? — Джулия, — подсказал когтевранец. — Да, Флер Делакур и Джулия Барнс. — Да не гони ты, — блондин фыркнул и отмахнулся. — Ну как их можно сравнивать? — А вот так, почему нет? — хитро улыбаясь, пожал плечами студент Слизерина. — Возьмем для начала Флер… — Да что говорить? Красотка, каких еще сыскать надо. Одно слово — вейла, — мечтательно произнес его друг. — А имя? Флер — «первая красавица». Что сказать, ее родители знали, как назвать дочурку. — Завязывал бы ты с фантазиями, — когтевранец хлопнул его по плечу и усмехнулся. — Красотой она не обделена — с этим не поспоришь, — но вот характер… слишком уж она… самоуверенная. Вы заметили, ее кавалер на балу и слова не смел сказать — боялся, — со знанием дела заявил он, кивая в подтверждение своих слов. — Зато какая походка, какой стан, кожа! Каждый знает, что у мисс Делакур лучшая кожа! — восхищался блондин, энергично размахивая руками. — А ходит-то она как! Не ходит — летает! Бедрами туда-сюда, туда-сюда, так и хочется упасть на колени и ползти за ней в любые дали… — Поэт, — буркнул слизеринец, мысленно все же соглашаясь с товарищем. Что не говори, а бедра у француженки были просто загляденье… — А что эта ваша… Барнс, — продолжил слизеринец, обращаясь к товарищу из Когтеврана. — Ни внешности, ни характера. — Соглашусь, внешность у нее несравнима с француженкой. Кожа так себе, губы не расплываются в умиленной улыбке при каждой встрече, ресницами она не хлопает… — Походка корявая, — поддержал блондин. — Осанки никакой, стоит так, будто ее скрутили в три погибели. — Зато глаза красивые, — возразил когтевранец. — Холодные, жестокие, безжизненные, но красивые. И эти медные волосы. Ухаживала бы она получше за собой, и стала бы хоть немного получше. — Но с характером-то ничего точно не сделаешь, — прыснул восхищавшийся красотой шармбатонок юноша, проводя рукой по волосам. — Мы всем курсом смеемся над их с Грюмом ссорами! Ну в самом деле… — Интересно, есть ли на свете идиот, который заинтересуется в ней? — в шутку задумался когтевранец. — Издеваешься? — расхохотался слизеринец. — Да она наверняка закончит не лучше, чем наш Филч. — Эй вы там, хватит прохлаждаться! — закричали с поля. — Время тренировки! Парни, тяжело вздохнув, стали вставать со своих мест. — Кхм, мысль, — хмыкнул в последний момент когтевранец. — А Барнс вообще знает о существовании Флер?

***

Мужчина быстрыми шагами передвигался по коридорам знакомого замка, на ходу поправляя рабочую мантию и приглаживая волосы. Как? Как его сын умудрился попасть в неприятности на второй неделе обучения? Блондин покачал головой, потирая глаза. Откуда вся эта ерунда взялась в голове его сына? Он подошел к двери, ведущей в кабинет директора, где уже стоял давно знакомый ему волшебник. — Поттер, — холодно произнес он, коротко кивнув. — Малфой, — также кивнул мракоборец, тут же став нервно теребить в руках конец пиджака. Мужчины стояли под дверью еще некоторое время, не решаясь и не желая поговорить друг с другом. Никто не хотел возобновлять какие-либо вообще отношения. Молчание между некогда заклятыми врагами продолжалось бы еще вечность, если бы не их общий знакомый, появившийся из-за поворота. — Кого я вижу! — Невилл Долгопупс подошел к мужчинам, пожимая руку Гарри и также кивая Малфою. — Простите, задержался. Пересаживали мандрагоры со второкурсниками. Бедняга когтевранец упал в обморок, — покачал головой профессор. — Ничего страшного. — Могли бы и побыстрее, — в один голос ответили мужчины, заставив Невилла смутиться и опустить голову. — Прошу вас, — профессор быстро шепнул пароль от кабинета на ухо горгулье, теперь стоящей у входа, и сделал приглашающий жест рукой. Все трое вошли в кабинет директора, сохраняя былое молчание. — Профессор МакГонагалл подойдет с минуты на минуту, — сообщил Невилл. — И приведет, собственно, виновников нашего сбора. Малфой лишь фыркнул, скрещивая руки на груди. Мужчина поклялся сам себе, что если его вырвали с работы ради какого-то пустяка, Скорпиусу ох как не поздоровится. Поттер же лишь кивнул старому другу, осматриваясь по сторонам. Со времен его обучения в Хогвартсе, многое здесь изменилось. Это уже не был кабинет директора Дамблдора — величайшего волшебника, немного интригана, но задумывавшего все с благими намерениями. Это не было то место, где он когда-то разговаривал с Дамблдором о дневнике Тома Реддла. Это не было то место, где он, Гарри, впервые узнал о молодом пожирателе, погубившем родителей Невилла. Это место изменилось. Все с тех пор изменилось. Невилл разбирал какие-то бумаги на директорском столе, когда в кабинет стремительно вошла профессор МакГоногалл. — Добрый вечер, — мужчины неосознанно дернулись от звука ее, такого знакомого, голоса и закивали в знак приветствия. — Мистер Поттер, мистер Малфой, мы здесь, чтобы поговорить о проступке ваших…юношей, — профессор проследовала к своему столу, сказала Невиллу, что он свободен, и подняла строгий взгляд на своих подопечных — настоящих и прошлых. — Привет, пап, — шепотом сказал Джеймс, вошедший сразу за Минервой. Сын Малфоя, стоявший сразу за ним, не проронил ни слова. — Прошу прощения, профессор, — Гарри поправил очки и взглянул на бывшую преподавательницу — а ныне директрису школы чародейства и волшебства Хогвартс. — Но я так и не смог разобрать из вашего письма, что же произошло. — Как всегда туго соображаешь, Поттер, — в былой манере ответил Малфой, привычно растягивая слова. Тот факт, что его сын и сын Поттера совершили какой-то проступок вместе ничуть не радовал наследника величайшего магического рода. — Мистер Малфой, — приструнила мужчину директор. — Кх-кх, итак, насколько вы знаете, наш преподаватель ухода за магическими существами раздобыл совершенно редкие экземпляры веретенниц из самой Австралии… — начала свой рассказ профессор МакГонагалл, не сводя взгляда с провинившихся. — Так эти господа попросту взяли и выпустили веретенниц! Шустрые насекомые сразу же расползлись по всему замку. Гарри покачал головой, прикладывая пальцы к вискам. — Джеймс, — произнес он, переводя взгляд на сына. — Только не говори, что вы в моем возрасте себе такого не позволяли, пап, — тут же ответил старший сын Поттера, стоявший позади говоривших с непринужденным видом. Его другу, однако, эта ситуация не казалась такой уж незначительной. — Мистер Поттер, я хочу поговорить с вашим отцом, а все ваши отговорки попрошу оставить за дверью этого кабинета! — сурово прервала Джеймса профессор. — Прошу прощения, директор, — сквозь зубы произнес младший Поттер, краем глаза поглядывая на слизеринца. — Мистер Поттер, мистер Малфой, я надеюсь, вы примите меры. И об этих мерах мне хотелось бы услышать прямо сейчас, — обратилась женщина к старшему поколению. Драко медленно перевел грозный взгляд на сына, однако, прислушиваясь к разговору бывшего сокурсника и преподавателя. Мальчик съежился под взглядом отца, непроизвольно отводя взгляд в сторону и рассматривая донельзя привлекательный вид из высокого окна директорского кабинета. — Мы обязательно поговорим с сыном… — в то же самое время пытался как-то выпутаться из ситуации Поттер-старший. — Лишим его…ну к примеру, посещений Хогсмида на…на месяц, — Гарри сам обрадовался своей сообразительности, но, подняв взгляд на профессора, тут же смутился. Минерва МакГонагалл была все той же грозной хищницей, что и раньше. — Мистер Малфой? — обратилась она к бывшему ученику, хотя в сердце женщины не было и сомнения в том, что юный Скорпиус получит то, что заслуживает. И даже больше. — О, поверьте, профессор МакГонагалл, мистер Малфой-младший получит достойное наказание. Скорпиус, — обратился Драко к сыну. — На каникулах ты отправляешься к дедушке, — Поттер-старший не сразу понял, почему бедный мальчонка съежился и побледнел, наказание показалось ему…смешным. Но потом Гарри вспомнил, кто был дедушкой Скорпиуса, и тоже нервно сглотнул. Женщина взглянула на всех ее посетителей и вздохнула, покачивая головой. Она невольно вспомнила времена, когда Гарри и Драко когда-то стояли перед ней также, как сейчас их сыновья. Возможно, страсть к приключениям и предрасположенность наживать неприятности передается на генном уровне? Минерва вновь испустила тяжелый вздох. По крайней мере, мисс Уизли не унаследовала этого «превосходного» таланта от ее родителей. — Я надеюсь, что ваши наставления не останутся без… — Профессор МакГонагалл! — неожиданно воскликнул Джеймс. — Послушайте, Скорпиус тут не причем! Это все я затеял, я, слышите? Не нужно его наказывать. Взгляды троих взрослых тут же обратились к Поттеру-младшему. — Мистер Поттер, — Минерва приподнялась со стула, опираясь о столешницу и пристально вглядываясь в глаза студенту. — Джеймс, что ты творишь? — с ужасом спросил Скорпиус, хватая друга за рукав. Его голос едва ли доходил до шепота. — Тише, — шикнул гриффиндорец, вновь обращаясь к преподавателю. — Я вас слушаю, — пытаясь сохранить невозмутимый вид, ответил Джеймс. — Вы хорошо подумали над своими словами? — получив уверенный кивок от юноши, МакГонагалл задумалась, переводя взгляд на Скорпиуса. — Мистер Малфой, вы и ваш отец можете быть свободны. А с вами, — суровый взгляд женщины вновь упал на Джеймса, хотя гриффиндорец мог бы поклясться, что в нем промелькнула тень гордости. — Поговорим отдельно. Драко легко кивнул на прощание и резко развернулся на каблуках, давая понять, что более он тут задерживаться и не намеревался. Его сын благодарно кивнул другу и, скромно сложив руки за спиной, последовал за Малфоем-старшим. — Если ты думаешь, что так просто отвертишься от наказания, то ты ошибаешься, — холодно сказал Драко, когда они вышли из кабинета директора Хогвартса. Скорпиус опустил голову, не желая смотреть в глаза отцу. Однако вновь и вновь выслушивать холодные речи мужчины он не собирался. — Почему ты ведешь себя так? — задал вопрос Драко, шагая по коридорам Хогвартса. — Это не позволительно для предста… — Представителя великого рода Малфоев, — с издевкой прервал его сын. — Да, я знаю. А мне вот интересно, почему ты ведешь себя так, словно ты копия своего отца! — воскликнул юноша, останавливаясь и со злобой смотря на отца. Драко застыл. Минуту он стоял молча, видимо, стараясь перебороть в себе все ругательства и весь крик, рвущийся наружу. После он спокойно заметил: — Потому что он достоин подражания. Тебе я тоже советую взяться за ум, пока не поздно. — Единственный, кому надо взяться за ум — это ты, — в прежнем тоне продолжил блондин. Он был намерен наконец расставить все точки над «i». — Если ты думаешь, что Люциус Малфой достоин подражания! — Я не намерен поддаваться на ваши провокации, молодой человек, — все также холодно заметил Драко и резко зашагал вперед, показывая тем самым, что разговор закончен. Слизеринец хмыкнул, сжимая кулаки. Почему он не мог быть таким же, как все отцы? Или проявлять к сыну хоть каплю уважения? Скорпиус сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, прежде чем вернуться к кабинету директора. Он должен был по крайней мере узнать, какая кара настигла Джеймса.

***

Лже-Грюм сидел в кабинете ЗОТИ и старательно проверял домашнюю работу второкурсников. Вот к чему он точно не был готов, так это к такому огромному количеству домашней работы. Сам Барти учился в Хогвартсе на «отлично», но в то же время заучкой никогда не был. Он любил точные науки и с огромным удовольствием читал научные труды магов различных эпох, но также он не мог игнорировать более гуманитарного склада предметы, ибо жил по принципу «Отличник в чем-то одном — отличник во всем». Тупость детей, на самом деле, Крауча поражала. Особенно детей второго курса. Он больше любил проверять домашние работы учеников старших курсов, потому что у них в головах изредка промелькивали умные, достойные мысли, которые было действительно интересно изучать. Но вот второй курс…второй курс, мягко говоря, не радовал. Совсем недавно Барти имел радость говорить как раз об этом с профессором Люпином. «Ох, Аластор» говорил профессор. «Они же дети, они не обязаны выдавать вам научные постулаты» Барти соглашался. Но все равно не мог спокойно смотреть на простейшие ошибки в простейших заданиях. Мужчина прочел еще несколько работ и с выражением полнейшей безысходности в глазах отложил стопку непроверенных работ в сторону. Мысли невольно вернулись к предыдущим нескольким дням, проведенным в сотрудничестве с заменяющим учителем ЗОТИ. Люпин казался Краучу слишком уж… выделяющимся из основной массы преподавателей и его окружения в принципе. Люпин был…ярким и неярким одновременно, строгим и нестрогим, доброжелательным и… Римус Люпин был странным. Или же просто казался странным Краучу. Но не признать, что Римус Люпин был Барти симпатичен, было нельзя. В эти самые последние три дня двое, по сути, заклятых врагов успели…сдружиться? «Бред» отмахнулся Барти. Он перевел взгляд на гору домашней работы и тяжело выдохнул. Впереди его ждала бессонная ночь.

***

Люпин сидел за столом в выделенной ему комнате, сложив руки в замок и глядя в никуда. После довольно-таки продолжительной слежки за Тедом, Римус невольно начал задумываться, кем же была его мать. Конечно, этот вопрос начал мучить мужчину еще тогда, когда он впервые узнал об истинном происхождении Теда, но именно сейчас данная проблема захватила его сознание. Юноша никогда не рассказывал Римусу о семье — оно и понятно, такая информация могла в корне изменить ход истории, — но по взгляду, с которым молодой волшебник всегда смотрел на Римуса, по отчаянному желанию получше узнать его, Люпин понимал, что ситуация в его будущей семье не такая уж и радостная. Возможно, их семья находится в плачевном положении, возможно, он отрекся от жены и ребенка из-за своей «мохнатой проблемы», а быть может он и вовсе… Люпин тупо фыркнул и сморщился. Он постарался как можно быстрее выкинуть из головы эти…пошлые? Да, наверное так. Пошлые мысли. Римус откинулся на спинку кресла и сложил руки за головой. Его мозг сейчас был переполнен информацией, и поэтому заснуть не представлялось возможным. Мысли в голове Люпина свернули в сторону его нового товарища, если можно было назвать Аластора товарищем. Какие-то совершенно странные отношения складывались у них с Грюмом, они были похожи на настоящую, человеческую дружбу. С одной стороны. С другой стороны был сам Аластор Грюм, совершенно не привыкший к дружбе. Это слегка настораживало Люпина, если не сказать пугало. Судя по рассказам знакомых ему волшебников, Грюм был довольно-таки строг в плане каких-либо нерабочих отношений: дружба и иные формы проявления человеческой привязанности для него всегда считались лишь отвлекающими от работы элементами. Однако нынешний Аластор Грюм казался Люпину полной противоположностью образу, сложившемуся в голове волшебника. Аластор Грюм, которого теперь знал Люпин был каким-то…запуганным. Да, странное слово для описания человека, но Римусу казалось именно так. Запуганным в смысле отношений, частенько он бегал глазами по костюму Римуса, будто старался подобрать слова, подходящие ситуации, частенько он пропускал что-то из слов Люпина мимо ушей, но тем не менее. Аластор Грюм был расположен к общению. Непонятно, возможно, ненормально, но расположен. Но в тоже время Римус не мог сказать, что Аластор общался еще с кем-нибудь из преподавательского состава также, как с ним. Возможно, дело все-таки было в нем самом?

***

Гарри пролистал последнюю имеющуюся в библиотеке Хогвартса вырезку из газеты, содержащую хоть какую-то информацию о Турнире, и отложил объект своих исследований в сторону, кладя голову на руки. Он не нашел абсолютно ничего об испытании, кроме, конечно же, информации о том, что в каждом Турнире испытания меняются, усложняются, становятся буквально непроходимыми и все более опасными для жизни. Поттер тяжело вздохнул и закрыл глаза, пытаясь отвлечься от отрицательных мыслей, одолевающих его сознание, когда на его плечо легла легкая женская рука. — Есть успехи? — произнес тихий голос прямо над ухом Гарри, принадлежавший не кому иному, как его подруге, Гермионе Грейнджер. — Что есть успехи? — философски буркнул Поттер. — Всего лишь плод вашего воображения… — он лениво поднял голову с рук и посмотрел на Гермиону снизу вверх. — Тут нет ничего. Ничего кроме запугивающих меня еще больше статей. Девушка вздохнула и присела на стул возле Поттера. — Гарри, все будет хорошо, — произнесла она, стараясь выдавить из себя улыбку. — Ты справишься. В конце концов, как мне известно, в экстренной ситуации участник всегда может выйти из испытания, — успокаивающе сказала она, закрывая руку друга своей. — Никто не пострадает, — закончила она, смотря куда-то за спину Поттера. — Спасибо, Гермиона, это все, конечно, очень подбадривает, но…мне бы не помешала сейчас практическая помощь, — смущенно улыбнувшись, сказал Гарри. Он повернулся в сторону всех бумажек, коими был застелен библиотечный стол и тяжело выдохнул. — Друг, не ты первый, не ты последний, — послышался еще один голос, заставивший Гарри обернуться. Позади стоял его друг, Рон, засунув руки в карманы и переводя взгляд от кучи газет на друзей и обратно. — Ты сильный волшебник. Кроме того, Гермиона права. В случае опасности, ты можешь прекратить испытание. — Я не могу подвести Хогвартс, — жестко отрезал Гарри. — Кубок выбрал мое имя среди тысячи. Значит, я должен дойти до конца. Друзья Поттера задумчиво переглянулись. Никто из них не знал, что можно еще сказать в этой ситуации. — Ты не подведешь Хогвартс, если выйдешь, спасая свою жизнь, — некоторое время спустя возразила Грейнджер. — Ведь в этом году от Хогвартса было выдвинуто два участника. Гарри вздрогнул. Он ведь совершенно забыл про Седрика! — Ты права, — Поттер наконец-то улыбнулся. — Чертовски права… надеюсь, Седрик в отличие от меня знает, что делать. — Никто не знает. Но ведь в этом вся суть Турнира, не так ли? — усмехнулся Уизли, все еще стоящий в стороне. Друзья снова замолчали, погружаясь каждый в свои мысли. Кроме них никого больше не осталось в библиотеке: большинство учеников Хогвартса ушло спать. — Погодите-ка… — неожиданно Гарри вскинул голову и обернулся к друзьям. — А ведь ты не прав! — он тыкнул пальцем в недоумевающего Рона. — О чем ты? — в унисон спросили Уизли и Грейнджер, смотря на друга. — Вы что, не понимаете? — Гарри удивленно поднял брови. — Гермиона, ладно он, но ты-то умная! — Поттер радостно вскочил с кресла и оббежал вокруг друзей. Он мгновенно преобразился: на щеках заиграл румянец, глаза вновь заблестели, на лице появилась счастливая улыбка до ушей. — Гарри, я не понимаю, что ты име… — девушка остановилась на полуслове и уставилась на Поттера с широко распахнутыми глазами. — Ох… Гарри, так нельзя, — покачав головой, сказала она. — Почему? — парень застыл на месте, пристально глядя на подругу. — Почему кому-то можно нарушать правила, а мне нет? — Ребята, да о чем вы вообще? — возмутился все еще ничего не понимающий Рон, вскидывая руками. — Гарри хочет узнать об испытании у новеньких, — ответила гриффиндорка, скрещивая руки на груди. — Это нечестно. Ты должен сам понять, как пройти испытание, без чьей-либо помощи. — Никому я ничего не должен, — буркнул Гарри, по примеру подруги складывая руки на груди. — Рон, ну хоть ты поддержи меня! — обратился он к Уизли. — Прости, Гарри, но Гермиона права, — к огромному удивлению Поттера, друг встал не на его сторону. — Все должно быть по правилам. Поттер опустил руки и тяжело вздохнул. Он снял очки и стал нервно протирать их о край футболки. — Ладно… — сказал он. — Вы все правильно говорите… Гарри прошел мимо друзей и плюхнулся на ставший уже родным библиотечный стул. Гриффиндорцы обменялись тревожными взглядами. Скоро испытаниям придет конец.

***

Несколько человек стояли около ворот Хогвартса и неуверенно переглядывались друг с другом. Они уже достаточно давно не были в дверях этой школы и теперь их одолевало какое-то непонятное чувство. — Гарри, ты же периодически бываешь здесь! — сказала женщина, поправляя копну кудрявых волос, выбившихся из-под шапки. — Иди ты первый. Мужчина фыркнул, сдерживаясь от комментария о том, из-за чего — или, вернее сказать, из-за кого — он так часто бывает в стенах родной школы. Он сделал шаг вперед, преодолевая возведенный много лет назад ради безопасности учеников магический барьер, и жестом позвал остальных следовать за ним. — Добрый день! — перед друзьями тут же возник улыбчивый преподаватель, тряхнув копкой черных волос. — Вы здесь по какому-то конкретному поводу? Друзья ограничились кивками. Им вовсе не хотелось слышать все новые и новые отговорки. А если уж им навстречу послали профессора Йенсена, то вразумительных ответов волшебникам уж точно не дождаться. — Мы бы хотели поговорить с директором МакГонагалл, — вступила в разговор Гермиона. — Да-да, конечно, — замахал руками на такое заявление мужчина. — Профессора сейчас нет на месте, но если вы настаивайте, я провожу вас в ее кабинет и оповещу о том, что ее ждут, — он улыбнулся. — Да, пожалуйста, — ответила миссис Уизли, первой проходя вслед за мужчиной, гордо задрав носик. — Как у вас дела? На работе все в порядке? — широко вышагивая впереди, спрашивал преподаватель. По Константину было видно, что его буквально оторвали от какой-то своей работы: на нем не было мантии, только черная, измятая и даже заляпанная чем-то рубашка и брюки; сам он был как-то встревожен и не мог перестать взмахивать руками на каждом своем слове. — Мистер Йенсен, — попытавшись улыбнуться, произнесла Гермиона. — Не сочтите за грубость, но мы не настроены на такого рода разговоры. Мы здесь по очень важному делу. — Ладно, хорошо, — мужчина развернулся и примирительно поднял руки. — Не буду вам более надоедать, — закатив глаза и ускорившись, произнес он. — Гермиона, — Поттер настиг подругу, переходя на шепот. — Зачем ты так с ним? — спросил Мальчик-Который-Выжил. По какой-то необъяснимой даже ему самому причине, один из величайших волшебников всех времен чувствовал невероятную вину перед профессором за слова его подруги. Многие люди день за днем твердили: «Ты слишком добр, Гарри». Однако сам Поттер никогда не воспринимал эту причину как главнейшую. — Слушай, я не думаю, что ему как-то действительно есть до нас дело, — подозрительно глядя в напряженную спину профессора, проговорила Гермиона. — И все же, это было грубо, — не унимался Поттер. — О чем это вы шепчитесь? — заинтересованно вклинилась в разговор Джинни. Кабинет директора был совсем близко. — Твой муж не понимает, что этот Йенсен просто пытается заговорить нам зубы, — в пол голоса ответила женщина, краем глаза наблюдая за идущим впереди профессором. — По-моему, он хотел завести светскую беседу, не более, — почесав макушку, влез Рон. Его жена закатила глаза и покачала головой. — Какие же вы оба наивные, прямо как дети, — устало произнесла она. — Наконец-то, мы пришли. — Прошу, — преподаватель ЗОТИ шепнул кодовое слово гаргулье и пропустил гостей вперед. Четверо друзей вошли внутрь, оглядывая кабинет. Казалось бы, он почти не изменился после их последнего посещения — лишь книжные полки пополнились парочкой новых книг, а возле письменного стола появились новые кресла с ярко-красной обивкой. Профессор Йенсен вошел последним и, гостеприимно разведя руками, сказал: — Присаживайтесь, одну минуту, я сообщу профессору МакГонагалл, — он подошел к директорскому столу и, нажав небольшую кнопочку в углу, проговорил — Профессор, к вам посетители. Господа Поттер и Уизли — он вновь обратился к друзьям. — Может быть чай? Или кофе? Рон уже было собирался кивнуть, но под грозным взглядом жены и сестры промолчал, беспомощно смотря на Гарри. — Нет, спасибо, — ответил за всех Поттер, вцепившись в ручки кресла. Он надеялся как можно скорее встретиться с профессором МакГонагалл и обсудить сложившуюся ситуацию. — Ну, как хотите, — Константин нервно улыбнулся. В кабинете воцарилось неловкое молчание. Друзья обеспокоенно переглядывались, но не произносили не слова, а профессор сначала раздраженно шарился по карманам в поисках сигарет, а потом просто стоял в стороне, оперевшись на стену. Наконец дверь позади волшебников отворилась и в кабинет неспеша вошла профессор МакГонагалл. Женщина тепло улыбнулась при виде бывших студентов, однако последние не могли не заметить, что лицо волшебницы украшали несколько новых морщинок, а глаза четко отражали усталость и беспокойство. С трудом подходя к своему столу, директриса уселась в кресло и, убрав в сторону стопку бумаг, вновь взглянула на нежданных посетителей. — Ваш визит был огромной неожиданностью для меня, — произнесла она, взглядом обводя каждого из бывших студентов. — Что-то случилось? — Профессор МакГонагалл, мы… — начала было говорить Гермиона, но осеклась. Преподаватель ЗОТИ не спешил уходить из кабинета, а даже наоборот — навострил уши и приготовился слушать. — Гермиона, пожалуйста, продолжай, — без официальностей обратилась к ней Минерва. Все-таки, это для всего магического мира они — герои войны, но в глазах директрисы Хогвартса — это все еще те же одиннадцатилетние ребята, волею Распределяющей Шляпы попавшие когда-то к ней на факультет. — Мы хотели бы узнать о том, что происходит…с нашими детьми, — миссис Уизли ерзала на стуле и дергала себя за волосы от волнения, конечно, она переживала за своих детей, да и за детей Гарри тоже. Но в данный момент был еще один фактор, из-за которого Гермиона раздражалась все сильней, а именно пронзительный взгляд профессора ЗОТИ, внимательно ловящего каждое ее слово. МакГонагалл устало вздохнула и потерла глаза. Конечно, она понимала, что долго обманывать их не удастся — как-никак, эти ребята в свое время победили Темного Лорда, — однако говорить им правду женщина была не намерена в силу многих причин. — Разве Энтони не оповестил вас? — поинтересовалась она, поднимая взгляд на русоволосую волшебницу. Небольшой смешок со стороны стены заставил Гермиону вздрогнуть и снова перевести взгляд на Йенсена. Мужчина лениво наматывал на палец цепочку какого-то кулона, висящего у него на шее, и снисходительно улыбался, глядя на друзей. — Нет, он…он ничего не говорил, — удивленно ответил Гарри. — А должен был? — Теперь это уже не имеет значения, — покачала головой Минерва. Она поправила очки и вновь обвела взглядом всех присутствующих. — К сожалению, я не могу сказать вам всего. Позвольте лишь заверить вас… — Профессор МакГонагалл, — вступил в разговор рыжеволосый мужчина, до этого лишь тихо наблюдающий за явно не складывающимся разговором. — Не сочтите за дерзость, но все же, ответьте на вопрос. Минерва смущенно опустила взгляд, раздумывая, что же все-таки сказать своим бывшим воспитанникам. — Профессор, позвольте мне, — раздался тихий голос преподавателя ЗОТИ. — Думаю, мне лучше удастся объяснить нашим дорогим гостям, в чем же дело. Взгляды четверых друзей тут же обратились к мужчине. Гермиона, все также презрительно оглядывая мага, скрестила руки на груди, ожидая объяснений. — В начале года к профессору МакГонагалл поступило предложение от директора Дурмстранга о налаживании напряженных отношений между школами, — мужчина закатил глаза и буркнул себе под нос что-то вроде «О, смерть, я формулирую, как идиот». — Проект попросили держать в тайне из-за некоторых…ммм…так скажем, политических неувязок. И, господа, ну вы же сами понимаете, что дети героев войны — идеальное решение для обучения по обмену. Если же вы спросите меня, при чем здесь мистер Барнс, — Константин успел назвать его имя прежде, чем Гермиона раскрыла рот, чтобы спросить об Энтони. — То я скажу, что он курирует этот проект, так как он самый, скажем так, незаинтересованный — политически я имею в виду — преподаватель Хогвартса. Вопросы исчерпаны? — мужчина тряхнул копной волос и обаятельно улыбнулся. Друзья молчали, обдумывая полученную информацию. Всех эта версия вполне устраивала, кроме одной единственной волшебницы. Миссис Уизли откинулась на спинку кресла, полагая, что профессор Йенсен итак догадывается об ее ответе. Что-то в этой истории ей не нравилось, но пока она не могла найти, за что зацепиться, женщина решила не завязывать ссору. Она просто кивнула мужчине и наигранно улыбнулась. В конце концов, они не смогут скрывать правду вечно.

***

В Хогвартсе царила теплая и уютная атмосфера. Никто из учителей не хотел, или же просто не был в состоянии, обучать толпы учеников, поэтому рождественские каникулы негласно начались раньше. Главный зал был украшен всевозможными свечками, дождиками, магическими светящимися шариками, что навевало праздничное настроение. Юный пятикурсник сидел за гриффиндорским столом, внимательно вчитываясь в написанные каллиграфическим почерком строки полученного с утра письма.

«Дорогой Тедди, Поздравляю с началом рождественских каникул! Я рада, что твои промежуточные оценки не хуже, чем прошлогодние. Но, надеюсь, мне не придется краснеть по поводу твоего поведения, как на прошлое Рождество? Я просто хотела сказать, что мне не терпится увидеть тебя, дорогой. В этом году у нас пустынно, многие соседи уехали в теплые края на время праздников, так что компании у тебя не будет. Может, ты пригласишь кого-то из своих друзей? Уверена, Энтони не откажет тебе в такой услуге. Обязательно пришли сову с ответом. Люблю, А.Т.»

Лицо гриффиндорца озарила легкая, едва заметная улыбка. Он перевел взгляд с письма на юношу, сидящего за когтевранским столом и, заметив, что тот также смотрит на него, помахал рукой, подзывая рыжеволосого присоединится к нему. Энтони встал, коротко кивнув ребятам, с которыми обедал, и направился к своему другу. — Что-то важное, чтобы отрывать меня от данго? — последнюю неделю Тони буквально помешался на японской кухне и резко отказался ото всех европейских излишков. Знакомые смотрели на него, как на идиота, Джулия фыркнула, что «Я не смогла воспитать сына», а поварята лишь радостно готовили что-нибудь новенькое для юного когтевранца. — Я просто хотел поговорить с тобой, — закатив глаза, произнес Люпин. — И вообще, меня дико не устраивает тот факт, что в последнее время еда стала для тебя важнее лучшего друга, — фыркнул парень, прожигая взглядом ненавистный продукт в руках когтевранца. — Еда для меня всегда была важнее тебя, смирись, — фыркнул Тони. — Так о чем ты хотел поговорить? — отпихивая в сторону какого-то гриффиндорца и пофигистично устраиваясь на его месте, спросил парень. Тед покачал головой и указал на листок, лежащий на столе. — Я получил письмо от бабушки, и она пишет, что очень хотела бы видеть тебя у нас на Рождество. Тони потянулся к письму и быстро пробежал глазами по строчкам. — Почему бы и нет, — пожал плечами он. — Маман все равно куда-то свалила, так что мне либо в Хоге, либо в пустой квартире, ну и теперь третий вариант. И он нравится мне больше всего. — Отлично! — радостно воскликнул Тед. — Наконец ты познакомишься с моей бабушкой. Конечно, поведением она не очень походит на твою маму, но она тебе понравится. — И понравится она мне именно потому, что поведением своим не очень походит на мою мать, — скептически фыркнул Барнс. Люпин снова закатил глаза, немного вздрагивая от внезапного голоса, эхом разнесшегося по залу. Директор МакГонагалл начала свою ежегодную Рождественскую речь.

***

— Тони, просыпайся! Тоонии, пора вставать, мы почти приехали! — юный колдун распахнул глаза и, пытаясь подавить зевок, недовольно взглянул на товарища. — Мы подъезжаем, давай вставай, ты вроде как переодеться хотел… — Тони оглядел себя и, поняв, что он до сих пор в мантии, выругался. — Я сейчас, — буркнул он, хватая сумку и выходя из купе. Люпин покачал головой, выглядывая в окно Хогвартс-экпресса. Пейзаж был настолько знаком, что Тед мог, казалось бы, с точностью до секунды рассчитать время прибытия на платформу 9¾. Наконец, поезд остановился, и толпа родителей хлынула к вагонам, не в силах больше ждать встречи со своими чадами. Тед неуверенно осмотрелся и вышел из купе. Он подошел к выходу из вагона едва ли не последним — группа первокурсников еще сидела внутри, в спешке распихивая мантии по чемоданам. Юноша в очередной раз оглянулся, когда заметил нечто, движущееся в его направлении на бешеной скорости. — Барнс, Мерлин тебя дери, где ты пропадал?! — возмущенно воскликнул Тед, наблюдая за тяжело дышащим, взмыленным другом. — Прости…я просто…просто забыл кое-что в Хоге…пришлось телепортить…фухх… Люпин уставился на друга, изогнув бровь в удивлении. Конечно, он знал, что Тони — далеко не собранный человек, но возвращаться в Хогвартс из-за какой-то вещи… — Идем, бабушка, наверное, уже волнуется, — сказал он, подхватывая свой чемодан и выходя на уже практически опустевшую платформу. Неподалеку от поезда стояла высокая женщина, одетая в черное пальто. Ее каштановые волосы были сплетены в длинную косу, а темные глаза, казалось бы, так и сверкали от счастья. Она обернулась и, заметив пятикурсников, помахала им рукой. — Тедди! — радостно воскликнула она, когда метаморф оказался в ее объятиях. Женщина оставила поцелуй на макушке внука и тут ее взгляд переместился к Тони. — Ты, должно быть, Энтони. Рада познакомиться, Андромеда Тонкс, — волшебница проигнорировала протянутую Барнсом руку — даже Теда удивило столь необычное поведение его друга. Вместо этого Андромеда притянула юношу в свои объятия и ласково потрепала его по медно-рыжей шевелюре. — Мне…кхм…мне тоже очень приятно…да… — Тони смущенно заулыбался и осторожно приобнял женщину в ответ. — Ну что ж, идемте скорее, не то вы и вовсе околеете здесь, — засуетилась миссис Тонкс, поправляя шарф Теда. Трое волшебников перешли из магического мира в магловский и тут же направились в какой-то закоулок. — Тони, ты знаешь, как действует порт-ключ? — поинтересовалась она, желая удостовериться. — Читал об этом, — уклончиво ответил Барнс, улыбаясь. Не говорить же миссис Тонкс, что он разобрал такой ключ еще в конце первого курса! — Отлично. Значит, и как пользоваться им, ты знаешь, — как бы для перепроверки произнесла женщина. Она достала из глубокого кармана огромного размера старинную брошь и протянула ее подросткам. — Держитесь крепче. — Мы знаем, бабушка, — протянул Тед, также ухватываясь за порт-ключ. Он извиняющеся посмотрел на Тони. Уж кому как не Теду знать о том, что именно Энтони вытворял на протяжении всей учебы в Хогвартсе? Тот пожал плечами и тоже положил руку на ключ. Резко реальность расплылась, волшебников закрутило в пространственной воронке, и буквально через минуту они были на месте. Волшебники переместились на поляну, полностью покрытую снегом. От взгляда Тони не скрылось то, что при перемещении Тед не удержался на ногах и сейчас юноша оказался в лежачем положении, уткнувшись носом в снег. — Ах, Тедди, — тут же запричитала Андромеда. — Ты прямо как Дора — его мать плохо переносила телепортации, — обратилась она уже к Тони. — Оу, — сочувствующе откликнулся Тони. Ну, не говорить же миссис Тонкс, что Тед стал плохо переносить телепортации после одного его — Тони — эксперимента. — Гены — это серьезно, — поддакнул Барнс. Люпин поднялся на ноги, еще слегка пошатываясь, и, отряхнувшись от снега, кинул злобный взгляд на друга. — Ты точно в порядке? — миссис Тонкс положила руку на плечо внуку и, получив утвердительный кивок, зашагала по направлению к дому, призывая младшее поколение следовать за ней. Тед оглядывался вокруг, словно он впервые попал в это место. Вот она, такая знакомая тихая улочка, в конце которой так удачно расположился их с Андромедой дом; детская площадка, на которой маленький Тедди изредка появлялся, чтобы поглядеть — лишь поглядеть — на детей соседей-магглов или же поиграть с юным поколением семейства Уизли-Поттер; вот оно дерево, на которое метаморфмаг забрался, когда ему было десять лет, чтобы впечатлить повидавшую и не такие подвиги девочку Мари-Виктуар — он так хотел получить хотя бы толику ее внимания; и, конечно же, дом, в котором волшебница Андромеда Тонкс жила с ее внуком Эдвардом — мальчик всегда кривился, когда кто-то называл его полным именем — с тех пор, как юному Тедди исполнилось три года. В старом доме, полном воспоминаний о погибших муже и дочери миссис Тонкс жить не могла — не хватало сил. Да и от вопросов младшего Люпина женщине легче не становилось. Она радовалась тому, что даже несмотря на то, что Тедди совсем не знал родителей, он интересуется, какими они были, что любили, но с каждым разом на душе становилось все тревожнее и сердце все сильнее разрывалось на части, когда заинтересованный взгляд постоянно меняющихся глаз устремлялся на нее. Трое волшебников подошли к, казалось бы, простенькому домику в обычном маггловском округе. Оглядевшись по сторонам, миссис Тонкс достала волшебную палочку и коснулась ею входной двери. — Добро пожаловать в мой дом! — первым входя внутрь, произнес Тед, разводя руками. Он обернулся к Тони, скромно улыбаясь. — Конечно, не мэнор, но лично нам очень нравится. — Я пока что не рассмотрел все досконально, — прищурившись, заметил Барнс. — Но первое впечатление, несомненно, положительное, — радостно улыбнувшись, воскликнул юноша. — У вас красиво. Тед смущенно улыбнулся, а цвет его волос мгновенно сменился на ярко-красный, что не ускользнуло от внимания его когтевранского товарища. — Мальчики, ну что же вы стоите на пороге? — спохватилась миссис Тонкс. — Тедди, полагаю, ты покажешь другу, где ему расположиться? — женщина улыбнулась подросткам, прежде чем скрыться за дверью. — Точно, идем, — кивнув, Люпин направился прямиком к лестнице, махнув другу рукой. — Ты идешь? — Да-да, прости, задумался, — Тони смущенно взъерошил волосы и направился за другом. Невольно Барнс сравнивал теплую и уютную атмосферу этого дома со своим. К его великому огорчению, дом Барнс многим проигрывал дому миссис Тонкс. Юноши прошли через длинный коридор, увешенный немалым количеством колдографий, прежде чем добрались до последней комнаты. Люпин распахнул дверь, приглашая друга войти внутрь. Спальня метаморфа была украшена различными плакатами и колдографиями, по видимому, очень дорогими Теду. Взгляд Барнса метнулся к полочке, висящей прямо над кроватью, стоящей возле окна, на которой лежало две коробочки, накрытые стеклянными крышками. Было заметно, что Люпин ими очень дорожил, поскольку то небольшое пространство, окружающее их, сильно отличалось от небольшого беспорядка, царившего в остальных вещах метаморфа. — Проходи, располагайся, — Тед кивнул в сторону второй кровати, удачно расположившейся на другом конце комнаты. — О, Тедди, мы будем жить в одной комнате, — с каким-то рычащим звуком в голосе воскликнул Энтони. — Не хочешь составить кровати? — он приобнял друга за талию и медленно облизал губы. — Дурак ты, — усмехнулся Люпин, уже привыкший к розыгрышам друга. Он поставил чемодан у входа и уселся на свою кровать, рассматривая пейзаж за окном. — Ну почему же сразу «дурак», — обиженно надув губки, заныл Тони. — Малыыш, ну я же говорю абсолютно серьезно! — всплеснув руками, заявил он. — Слышала бы тебя Аманда, — протянул гриффиндорец, с намеком поводя бровями, за что и получил подушкой по голове. — Ох, что мне эта Аманда! — театрально вздохнув, Тони завалился на свою кровать поперек так, чтобы видеть товарища. — Она меня совершенно не интересует! — Чего нельзя сказать о ней. Бедняжка, она безнадежно в тебя влюблена, — с наигранным драматизмом произнес Люпин. Барнс закатил глаза и, хитро ухмыльнувшись, щелкнул пальцами. Подушка, минуту назад прилетевшая Тедди по голове вновь материализовалась в полете и повторила свой победоносный удар. Тони не любил, когда затрагивали тему влюбленности. Он считал Аманду Голдстоун глупой. Девушка его даже не знала, но считала себя безумно в него влюбленной. Создала себе в голове образ и была счастлива вздыхать о нереальном Энтони. Во многом на отношение Барнса ко всякого рода влюбленностям, разумеется, повлияло воспитание. Джулия всегда повторяла сыну одну простую вещь: «Жизнь слишком коротка, чтобы мы с вами тратили её на любовь».

***

В гостиной играла приятная музыка. Как оказалось, дом миссис Тонкс был совершенно не готов к Рождеству — все заботы по поводу этого праздника она ежегодно делила с внуком. Поэтому даже равнодушно настроенный Тони (не без усилий, конечно) был вовлечен в этот трудоемкий процесс. — Тедди много о тебе рассказывал, — вдруг заговорила Андромеда, когда они с Тони остались один на один. — Ничего, что я на «ты»? — тут же спохватилась она, левитируя очередную елочную игрушку. — Конечно, что вы, обращайтесь, как будет угодно, — улыбнувшись, кивнул юноша. — Куда это? — спросил он, поднимая золотистый дождик. Женщина указала на противоположную стену, чему-то улыбаясь. — Знаешь, — продолжила она. — Несмотря на все то, что некоторые волшебники говорят о вашей семье… Я рада, что у моего внука есть такой друг, — искренне произнесла миссис Тонкс, оборачиваясь к когтевранцу и улыбаясь ему той теплой улыбкой, которой матери обычно одаряют их детей. — Я…я... — Барнс отвел взгляд, сосредотачиваясь на дождике. Он был нереально смущен такой похвалой, таких слов ему еще никогда не говорили. — Знаете, я забыл вас поблагодарить за одну очень важную вещь, — его мозг в критической ситуации выдал правильную мысль. — Вы положили Теду две мантии в его первый год. Это спасло и меня тоже. Спасибо вам. Шатенка отложила палочку в сторону и подошла к Барнсу. — Не за что, дорогой, — ласково произнесла она, проводя рукой по медным волосам когтевранца, и вздохнула. — Знаешь, когда-то очень давно мой покойный зять работал в Хогвартсе, — ее взгляд тут же погрустнел. — Он мало что рассказывал о его работе, но как-то, совершенно случайно, он поведал нам об одной девушке. Насколько я помню, училась она тоже на Когтевране. Не по годам смышленая, конечно, частенько находящаяся у себя на уме, но кто в этом мире вообще идеален? — она закусила губу. — Римус не очень любил ее выходки, но всегда говорил, что приложи она хоть немного усилий — могла бы стать великой волшебницей. Он верил, что эту девушку ждет далеко не простая, но уж точно необычная судьба. — Женщина снова вздохнула, резко разворачиваясь и возвращаясь на свое место. — Твоя мать всегда была особенной волшебницей, Тони. И, быть может, мои слова покажутся тебе странными или же даже немного оскорбительными, но ты очень на нее похож. Юный волшебник молчал. Он обдумывал, что ответить. Конечно, мать его была далеко не идеальной женщиной и…наверное, одной из самых худших матерей на свете. А волшебницей и подавно ужасной! Но, видимо, миссис Тонкс, как и ее зять, так не считали, поэтому нужно было подобрать правильные слова… — Знаете, проблема была только в одном. Она не хотела быть волшебницей, — Тони улыбнулся. — Спасибо за теплые слова. Вы великолепная. Женщина улыбнулась в ответ и кивнула, вновь беря в руки палочку. Она даже понятия не имела, на какие размышления натолкнула юного когтевранца.

***

Неразлучная троица Хогвартса сидела на одной из скамеечек прилегающего двора и скучающе рассматривала пасмурное небо. — Скоро дождь пойдет, — заметил Рон. — Не пойдет, — возразил ему Мальчик-Который-Выжил. — А я говорю, пойдет… — Эй, — Гермиона одернула друзей и кивнула в сторону Хогвартса. Прямо из замка буквально выскочил Джеймс который-был-далеко-не-Смит и безумными глазами оглядел двор. Стоило юноше заметить Трио, как он тут же рванул к ним, явно намереваясь о чем-то поговорить. — Что это с ним? — удивленно спросил Рон, пытаясь понять причину столь необычного поведения юноши. Гарри лишь пожал плечами. — Ребята! — Джеймс подбежал к гриффиндорцам, уперевшись ладонями о колени и стараясь отдышаться. Его очки давно съехали на нос, галстук был едва ли завязан, а мантия очевидно была одета наспех. — Наконец-то я вас нашел! — все также громко воскликнул он, обводя Трио взглядом. — Что случилось? Ты выглядишь…ну минимум встревоженным! — Гермиона обеспокоенно оглядела товарища. — Мне нужно вам кое-что сказать. Это очень срочно! — пояснил Поттер-младший, смотря на девушку. — Ситуация выходит из-под контроля, так что я… Договорить юноше не дали, так как мгновение спустя на юного путешественника во времени налетело нечто со слизеринским галстуком, повязанным на шею, сбивая его с ног и зажимая рот руками. Альбус Поттер, тяжело дыша, поднял взгляд на троицу, нервно посмеиваясь. — О, привет, ребята, — он крепче зажал рот брату, пресекая все попытки последнего вырваться. — Ээээ… — хогвартское трио ошарашено пооткрывало рты и уставилось на товарищей. — Все в порядке? — неуверенно спросил Гарри. — Даа, — также не совсем уверенно протянул слизеринец. Несколько студентов уже оглянулось, чтобы узреть выходящую за рамки ситуацию. Как никак, до начала третьего испытания развлечений у них совсем не было. — Не правда! — кое-как сумев избавиться от руки на рту, промямлил Джеймс. — Что с Джеймсом? — Все с ним в порядке, — заверил друзей Альбус, поднимаясь на ноги и подавая руку брату. Тот лишь недовольно повел плечами, тихо бормоча что-то вроде «Наглый лжец» и отводя взгляд в сторону. — Просто небольшие семейные размолвки, — пожав плечами, добавил слизеринец. — Зачем ты нас искал? — спросила Гермиона, разглядывая обиженного, но все-таки до сих пор взволнованного Джеймса. — Я… — начал было юноша, но, взглянув на брата, тяжело вздохнул, закатывая глаза. — Уже не имеет значения, — буркнул он. — Уверен? «Смит» кивнул, исподлобья глядя на младшего брата. — Мы пойдем, — сказал тот, засунув руки в карманы и кивая гриффиндорцу. Джеймс нехотя поплелся за ним, кивнув товарищам. — И что это было? — после некоторого молчания спросила Гермиона, ошарашено смотря на друзей. — Понятия не имею, — помотал головой так ничего и не понявший Гарри. — Он точно хотел что-то сказать, это было что-то важное. Но вот только… — Я ничерта не понял, — раздраженно фыркнул Рон. — Если хочешь сказать — так говори! — Видимо, его брату эта идея пришлась не по душе. — И что, теперь оставлять нас в недоумении?! — все также буркнул Уизли, складывая руки на груди. — Не нравится мне это. — Кажется, нам пора бы уже привыкнуть к странностям, — изрекла Гермиона, пожимая плечами. У ее друзей не нашлось аргументов в опровержение, так что они просто молча кивнули, продолжая сидеть в абсолютной тишине. — Ай! — воскликнул Поттер. Он вытер каплю со своих очков, поднимая взор к небу. — Я же говорил, что пойдет дождь, — самодовольно выдал Уизли.

***

— У тебя что, мозгов нет?! — обозленно шипел Альбус на своего товарища. — Совсем шарики за ролики заехали?! Джеймс стоял рядом и обозленно смотрел на брата. Он хотел было ответить Альбусу, но тот так быстро изливал на него свой поток недовольства, что просто не давал вставить слова. — Он имеет право знать. Все они! — прервав гневную тираду младшего брата, воскликнул Джеймс. — Разве не так? — Нет, не так! — Альбус хотел было вновь разразиться ругательствами, но в последний момент передумал. — Ты что, не помнишь, что нам говорил Тед? Что говорил Тони? Не помнишь, нет? — Тед просто не понимает, что говорит. Он настолько зависим от Тони, а тому просто наплевать. Он ничего не теряет! — Как это он ничего не теряет? А ты, случаем, не забыл, что у Тони погиб отец? Ты что, действительно не понимаешь, к чему могут привести твои действия? Не хочешь перестать думать только о себе? — неожиданно тихо, но зло проговорил Альбус, глядя брату прямо в глаза. — А ты не думал, что, возможно, изменив что-то в этом времени, мы можем спасти его отца? Вдруг он не умрет именно потому, что мы предотвратим возвращение Темного Лорда? — в том же тоне ответил старший сын Поттеров, также смотря на брата. — А ты не думал, что мы можем все и испортить? — Тебе-то откуда знать, как могут сложиться события? — прошипел Джеймс. — Мы можем облегчить жизнь отцу, мы можем спасти Диггори, мы можем не допустить воскрешения Тома Реддла! — Он все равно вернется, — возразил его брат. — Ему не важно, кто пострадает при этом. Кровь отца была скорее…прихотью Темного Лорда, нежели необходимостью. — Да что ты!.. — юноша зло махнул рукой на брата и хотел было уйти, но, развернувшись, наткнулся на сурово сложившего руки Теда. — Что у вас тут творится? Весь Хогвартс только и говорит, что о твоей, Джеймс, выходке, — метаморф нахмурился, грозно смотря на сыновей крестного. Конечно, он вовсе не хотел играть роль «злобного папочки», но если на кону стоит их секрет, Люпин был готов на все, даже на прочтение лекции этим двоим и полнейшей порче отношения с ними. — Давно ты здесь стоишь? — спросил Джеймс, отводя взгляд в сторону и сложив руки за спиной. — Достаточно, чтобы запустить в тебя парочкой непростительных, — холодным голосом ответил Тед, вздыхая и обессилено опуская руки. — Джим, неужто ты не понимаешь, к чему твои действия могли привести? И ты, — обратился он к Альбусу, — сразу набросился на брата. Я же просил следить, чтобы подобных выходок не было. Кое-кто итак не в восторге от того, что мы вообще появились здесь, а благодаря такой, — метаморф покрутил рукой в воздухе, — феерии нас и вовсе могут выгнать, и тогда одному лишь Мерлину известно, как нам выбираться из этого времени. «Мелкий засранец, чуть все не испоганил» все еще немного испуганно произнес Тони в голове друга. «Я так пересрался, когда услышал о какой-то выходке. Думал все — пипец! В любом случае, на Альби не наезжай, он хоть понимает, что делает…» — Не лезь, я сам разберусь, — буркнул Тед, стараясь заблокировать голос в голове. — Скажите спасибо, что они не стали допрашивать вас. А то ведь знаете, если эти трое, — Люпин кивком указал в сторону, откуда несколько минут назад появились Поттеры, — себе что-то в голову вобьют, от своего уже не отступятся. «О, и это я еще не лезь, да? Круто, друг, круто» раздраженно фыркнул Тони, не обращая внимания на блокировку Люпина. Юные Поттеры молча стояли перед ним, опустив головы. Метаморф, полностью проигнорировав «гневную» тираду друга, взглянул на юношей. — Ну? — произнес он, скрещивая руки на груди и облокачиваясь о колонну. — И что будем делать? — Эй, ребята! — совершенно неожиданно около друзей появилась Лили. — Что у вас случилось? Тед, ты чего такой…серьезный? Люпин взглянул на ребят. Альбус стоял, смотря в сторону и тихонько насвистывая какую-то ненавязчивую мелодию, в то время как Джеймс не отрывал молящего взгляда от Теда. Старший сын Поттеров все еще не отошел от той «маленькой» перепалки с сестрой в библиотеке несколько месяцев назад и, по понятным каждому причинам, ему не хотелось повторения этого шоу. — Все в порядке, Лилс, — соврал Люпин, улыбаясь девушке. — Просто немного волнуюсь по поводу Мари-Виктуар, — метаморф пожал плечами, старательно делая вид, что не заметил облегченно вздоха Джеймса. — А ты здесь откуда? — решив перевести разговор в другое русло, поинтересовался юноша, глядя уже на гриффиндорку. — Проходила мимо, — пожала плечами рыжеволосая. — А что с Мари? — Надеюсь, что ничего страшного. Просто все еще не могу простить себе того, что бросил ее там совсем одну. — Ничего, мы скоро вернемся, — улыбнулась Лили, похлопывая Люпина по плечу. — Как там Тони? Говорит что-то по поводу нашего возвращения? — Кстати, я все никак не мог собраться спросить, — неожиданно вспомнил Альбус. — А кто-нибудь еще занимается этим, помимо Тони? Тед кивнул. — Из нашего времени — профессор Йенсен, — ответил он, усмехаясь. — Видимо, это судьба. — Судьба? — удивленно спросила Лили, прислоняясь плечом к стене. — Что ты имеешь в виду? — А ты не знаешь? — тут же оживился Джеймс, удивленно смотря на сестру. — По школе ходят такие слухи о нем и матери Тони… — Которые, разумеется, просто слухи, — тихо проговорил Альбус, немного прищурившись смотря на Люпина, — так? — Слухи? — Лили оживилась и с полными интереса глазами повернулась к Теду. — Про мистера Йенсена и Дж…миссис Барнс? — Ну, слухи на пустом месте не рождаются… — многозначительно подмигнув друзьям, произнес Тедди. «Люпиииин» голос в голове зло зашипел. — Ну же, не тяни! — казалось бы, еще чуть-чуть, и Лили набросится на Теда с огромной кучей вопросов, чего юноше вовсе не хотелось. — Ладно, только пойдем в какое-нибудь более укромное место, — не обращая внимания на шипение Тони, произнес довольный как кот Люпин. Ноги сами принесли друзей в библиотеку. Казалось, эта обитель знаний стала традиционным местом раскрытия великих тайн. — Расскажите-ка для начала, что это за слухи ходят про этих двоих? — хитро глядя на друзей, спросил Тед, присаживаясь за небольшой уютный столик в самом углу комнаты. — Разные, — пожал плечами Джеймс, усаживаясь в кресло напротив. — Что они тайно встречаются, что профессор Йенсен пришел в Хогвартс именно из-за миссис Барнс, а некоторые даже разглядели невероятное сходство между Тони и Константином, — Поттер усмехнулся и пожал плечами. — Слухов много, всего и не упомнишь… — Ну, сразу скажу вот что: все, что ты сказал — полный бред, — Тед усмехнулся. — Профессор Йенсен познакомился с миссис Барнс на третьем курсе обучения Тони в Хогвартсе. Встречаются они не тайно, хотя и назвать их отношения словом «встречаются» тоже довольно-таки ошибочно. «Я тебе когда-нибудь въе…» Теду наконец-то удалось подавить сигнал друга в голове. Он расслабленно выдохнул. — Познакомились они после памятного феерического выступления Энтони против боггарта, неудачного, к слову. — Ханна рассказывала мне, — тихо произнесла Лили, кивая в знак согласия. — Он видел свою мать, да? — Да, и в, скажем так, не очень приятном виде, — кивнув, продолжил Тед. — Профессора, разумеется, взволновала эта ситуация и он решил напрямую поговорить с родителями Тони. Мы с ним этот разговор подслушали. Мне кажется, профессор спалил нас, но в тот раз так ничего и не сказал. Джеймс хмыкнул, бормоча едва ли слышимое «Этот мужик всегда мне нравился», за что и получил первой подвернувшейся под руку Лили книгой по голове. — Хах, да ладно тебе, Лили, он действительно крут. Правда вот Джулия так не посчитала в ту, самую первую их встречу. Да мне до сих пор кажется, что он ее подбешивает, — засмеялся Тед. — Ну какая же это тогда любовь? — возмутилась рыжеволосая колдунья, надув губки. — Не всем же быть такими идеальными парочками, как ваша со Скорпиусом, — Лили смущенно улыбнулась, наклоняя голову дабы скрыть стремительно подступающий к щекам румянец. — К тому же, как мне показалось, — продолжил слизеринец, переводя взгляд на Люпина, — слово «любовь» в контексте ни разу не фигурировало. — Ты как всегда проницателен, друг мой, — благосклонно улыбнувшись, кивнул Тед. — Тут немножко другое…смотри. Есть любовь, вот как у вас со Скорпиусом — ты уж прости, что я затрагиваю, — обратился Люпин к Лили. — Любовь эмоциональная. Любовь, как вспышка, как искорка. Когда ты любишь просто потому что ты любишь. А есть другое. Есть любовь как чувство, и эта любовь складывается из многих-многих маленьких взаимоотношений: дружбы, уважения, терпения, схожести интересов. Вот то, что у господ Йенсена и Барнс больше похоже на вторую любовь. Хотя, они оба очень специфические люди. — И все-таки это все так странно, — буркнула Поттер, складывая руки на груди. — Зачем заводить отношения, если заведомо знаешь, что они ни к чему не приведут? — Ты просто еще слишком мала для всего этого, сестренка, — усмехнулся Джеймс. Его младший брат не смог сдержать смешка. — Однако у нее, в отличие от тебя, уже есть отношения, — подметил представитель змеиного факультета, за что и получил ровно то же, что и его старший братец пару минут назад. — Почему мы вообще пришли в такое опасное место? — возмутился Альбус, смотря на внаглую хохочущего Теда. — А ты… — Лили смутилась, посмотрев на крестника ее отца. — Ты знаешь что-то еще…ну…об этих двоих? — неуверенно спросила гриффиндорка, сжимая книгу в руках. — Охх дорогая моя, — Тед умиленно улыбнулся, вытирая выступившие слезы. — Знаешь, они эти отношения так до сих пор и не начали. Константин забегает к ней домой после работы, они распивают бутылочку виски, или же просто пьют чай, смотрят какой-нибудь фильм, и он уходит. Джулия не любит Хогвартс, ну, это известно всем, поэтому старается приходить в школу как можно реже, а какой-то мужчина для нее — абсолютно не повод двигаться, поэтому она к нему даже на шаг никогда не приблизиться. Тот кто держит их.так называемые «отношения» — точно мистер Йенсен. Он ее постоянно куда-то таскает, покупает подарки, показывает что-то интересное. Ну, а она в свою очередь помнит, когда у него день рождения. Что, скажу я вам, для Джулии очень и очень большой показатель, — Тед усмехнулся. — Знаешь что я тебе скажу, Лили…у каждого свои отношения. Эти двое подстроились друг под друга — им удобно вместе. Я и Мари, нам тоже вместе уютно и хорошо, хоть наши отношения далеки от идеала. Каждому свое, знаешь ли. Лили медленно кивнула и улыбнулась, тяжело вздыхая, однако, с удивлением подмечая, что она была бы вовсе не против иметь такие «неидеальные» отношения, как у Теда и Мари-Виктуар.

***

Сегодня в Хогвартсе был совершенно обычный будний день. За окнами рассвело, студенты повставали со своих кроватей и лениво направились в сторону главного зала. Кто-то чистил зубы, кто-то досыпал…подождите-ка. Почему это никого нет в спальнях, а если и есть, то все взволнованы и никто даже не спит?! Ах да! Как же мы могли забыть? Сегодня в Хогвартсе не совсем обычный день. Сегодня в Хогвартсе — родительский день. Ученики шныряли туда-сюда, вычищая форму и выбирая одежду; девушки, с боем добыв место возле зеркала, прихорашивались, а юноши просто морально и физически готовились к «великому дню». Родители должны были начать прибывать в одну из самых крупных школ магии и волшебства ровно к полудню. Уроки в этот день проходили как-то скомкано и быстро, учителя, нужно сказать, волновались куда не меньше учеников, а скорее всего даже и больше. Такой день был своего рода нововведением в Хогвартсе, раньше никто и подумать не мог пригласить родителей в школу магии, но теперь Министерство сказало, что нужно идти в ногу со временем, и все решили попробовать что-то новенькое. Тед Люпин сидел в кабинете Истории Магии, уперевшись лбом в ладонь, и «старательно» изучал материал из учебника. Как бы юноша не уважал профессора Бинса, он всегда казался ему слишком нудным даже для призрака, так что из сложившегося состояния скуки приходилось выкручиваться своими силами. Энтони Барнс в свою очередь сидел на Трансфигурации и пытался не заснуть. Одну половину ночи он потратил на то, чтобы дозвониться наконец своей матери и объяснить, что на этот раз ей придется прийти в Хогвартс, а другую — на чтение одной очень интересной книжки. Так что теперь юный колдун просто сидел, боясь моргнуть перед взволнованной, а потому и раздраженной, профессор МакГонагалл. — Мистер Барнс, я бы все же попросила вас ответить на воп… — голос директрисы полностью заглушил звон колоколов, оповещающих об окончании занятий и начале обеда. Некоторые студенты повыскакивали из-за парт, другие же боялись двинуться с места, ведь каждый так или иначе знал — еще несколько минут, и Большой Зал, подготовленный к данному событию, заполнится родителями, прибывшими посмотреть на своих обожаемых детишек. Энтони Барнс был первым, кто выскочил из дверей кабинета Трансфигурации и помчался к дверям Хогвартса, чтобы Джулия ненароком не решила незаметно слинять. В каком-то из коридоров юный колдун столкнулся со своим давнишним другом — Тедди Люпином. — Ну как ты? — спросил он, не сбавляя темпа. — Жутковато… — не скрывая, ответил тот, продвигаясь вперед едва ли не быстрее Барнса. — Бабушка долго не хотела ехать, но МакГонагалл ее уговорила. И это совсем не хорошо, — метаморф покачал головой, хватая ртом воздух. — А ты? — Боюсь, как бы Джулия не свалила отсюда… — покачал головой Тони. — Как у тебя с оценками? Все успел исправить? — С трудом. Профессор Слизнорт не отставал от меня с этими дурацкими зельями, — фыркнул юноша, поправляя гриффиндорский галстук. — А как МакГонагалл? Завалила тебя на Трансфигурации? — Не успела, — Тони самодовольно усмехнулся. — Правда у меня все равно неуд за прошлый зачет, да еще и по ЗОТИ завал — у менять пять долгов, представляешь, ПЯТЬ! Кстати! Ты написал эссе по теме нравственности в современном мире магии? — Черт! — метаморф резко остановился и стукнул себя ладонью по лбу. — Тед, ну твою мать! — выругался Барнс, подталкивая друга, чтобы он не останавливался более. — Я, между прочим, надеялся списать у тебя. Люпин закатил глаза и ускорился, с каждым шагом все быстрее и быстрее приближаясь к воротам. А у ворот Хогвартса уже стала собираться небольшая кучка родителей, прибывших к дверям школы. Кто-то добирался при помощи трансгрессации, кто-то — поездом, кто-то вообще какими-то своими секретными тропами. Новый смотритель аккуратно выглядывал за ворота и все ждал ровно полудня, чтобы впустить всех родителей. — Да запускай ты их, а то сбегут еще! — закричал Энтони, увидев метания смотрителя. Мужчина нахмурился. За те несколько недель, что он работал в Хогвартсе, Энтони Барнс уже успел подпортить бедному хоз.работнику жизнь, а снова связываться с «этим проклятым мальчишкой с Когтеврана» волшебнику совершенно не хотелось. — Смотри, вон твоя мама, — Тед указал в сторону рыжеволосой женщины, которая, нахмурившись, осматривала происходящее вокруг действие. — А бабушки нигде не видно… — немного взволнованно пробормотал Люпин, почесав макушку. — Ну слава смерти, она здесь! — облегченно выдохнул Энтони. — Джулия! — он замахал рукой в надежде привлечь внимание матери. — Джулия, я здесь! Барнс, судя по всему нехотя, обернулась на зов сына и с кислым выражением лица поплелась в сторону юных волшебников. — Привет, Тедди… — лениво махнув рукой, поздоровалась она. — Как дела? — Люпин, вон миссис Тонкс, — Тони толкнул друга в бок, отвлекая от еще не начавшегося разговора. — Да, здравствуйте, я… — договорить Тед, однако, не успел, так как был нагло утащен толпой первокурсников в сторону ворот. — Ну здравствуй, мой ночной кошмар, — мрачно произнесла Джулия. — Спасибо, мам, я тоже рад тебя видеть, — в тон ей фыркнул Энтони. — Я не тебе, идиот, я школе. Парень закатил глаза и осмотрелся вокруг.

***

— Добрый день, миссис Тонкс, — поздоровалась директор с бабушкой Тедди. — Присаживайтесь, — пригласила она к себе за столик. — Добрый день, — кивнула женщина. Гриффиндорец стоял рядом с женщинами, спрятав руки за спиной и поглядывая в сторону ворот, где с неизменным фейспалмом стоял его лучший друг, Энтони Барнс. — Итак, поговорим об успехах вашего мальчика, — улыбнувшись, сказала МакГонагалл. — У вас, перед тем, как я перейду к программе, есть какие-нибудь вопросы? Андромеда взглянула на внука, давно абстрагировавшегося и погрузившегося в свои собственные мысли, и мягко улыбнулась, переводя взгляд обратно на директора. — Нет-нет, что вы, я… — женщина не успела договорить. Едва ли она успела произнести пару слов, как рыжий вихрь, известный также как Джулия Барнс, втиснулся между двумя волшебницами, бешеным взглядом осматриваясь по сторонам. — Миссис… — Минерва ахнула, приложив ладонь ко рту, когда заметила, кто именно стоял перед ней. — Здрастье, — кивнула Джулия, прерывая директрису. — Слушайте, у меня нет ни времени, ни желания с вами тут долго разглагольствовать, так что давайте сразу к делу, — зло фыркнув, попросила она. Миссис Тонкс нахмурилась, качая головой и оглядывая нежданную гостью. Неужели такие люди действительно воспитывают детей, которые, возможно, являются хорошими друзьями ее внука? — Еще раз здравствуйте, — Тед, тут же заметивший настрой взрослых, решил разрядить обстановку. Юноша улыбнулся рыжеволосой колдунье и помахал рукой. — Тедди, иди к черту, я тут со старшими разговариваю, — отмахнулась Джулия, все также не сводя взгляда с МакГонагалл. — Что мне нужно знать о своем шкете? Он курит? Взрывает петарды в туалете? Нагадил на стол учителю истории? Что? — Прошу прощения, — сдержанно, умело скрывая свое возмущение (наследие семейства Блэк давало о себе знать), произнесла Андромеда, кладя руку на плечо Джулии. — Я бы попросила вас не говорить с моим внуком в таком тоне. — Ну ба, — Люпин закрыл лицо рукой и тихонько простонал. А ведь он хотел разрешить все по-хорошему. И где же Тони, когда он так нужен? — Как хочу, так и разговариваю, вам-то какое дело? Пацан взрослый, сам разберется, как ему и с кем общаться, — недовольно закатив глаза, ответила Джулия. — Профессор, я к вам обращаюсь, — вновь обернулась она к директрисе. А Энтони Барнс в это время уже давно находился далеко от зала и старался сильно не хохотать от сложившейся ситуации. Как только Джулия влезла в разговор миссис Тонкс и профессора МакГонагалл, он решил, что лучше уж узнает об этой буре от кого-нибудь другого, нежели застанет сам. Миссис Тонкс хотела было что-то возразить, однако внук вовремя одернул ее, всем своим видом показывая, что с этой волшебницей лучше не связываться. — Ох, боюсь, девочка моя, — МакГонагалл вздохнула, — всего так сразу и не перечислишь. Что поделать, Энтони…непростой волшебник. — Да вы что, а я не знала, — скептически хмыкнула Джулия. — Готова выслушать все, начинайте. — Что ж, — Минерва принялась обрисовывать Барнс сложившуюся ситуацию, стараясь припомнить все проделки, благодаря которым Энтони «отличился» в последнее время. Джулия с серьезным выражением лица стояла и слушала все, что говорит директор, даже не перебивая и не комментируя. За всем этим пристально следила миссис Тонкс, бурча себе что-то под нос, и ее внук, напряженно наблюдающий за развитием событий. Конечно, профессор МакГонагалл не перечислила и половины из того, что вытворял Тони в Хогвартсе, она и не знала, скорее всего. Когда директриса закончила перечисление, Джулия отвела взгляд и ненадолго задумалась. — Тед, — обратилась она к Люпину. Тот навострил уши. — Ты знаешь, что самое главное, — Джулия легонько улыбнулась, а Тедди Люпин только схватился за голову и рассмеялся. Миссис Тонкс непонимающе переводила взгляд с рыжеволосой на своего внука, а профессор МакГонагалл настороженно следила за Барнс. А самым главным была очень простая вещь, сказанная Джулией буквально в первые дни ее знакомства с Люпином: «Он не попадется, пока сам того не захочет. Главное, чтобы он не зашел слишком далеко». Идиллию, если данную ситуацию вообще можно было обозначить как таковую, прервал завхоз, на всех порах подлетевший к «дружной» компании. Мужчина наклонился к МакГонагалл и что-то прошептал ей на ухо, и, судя по выражению лица директрисы, новости были далеко не из приятных. — О, Мерлин, что эти дети снова натворили? — покачала головой волшебница, тяжело вздыхая. — Прошу прощения, миссис Тонкс, Джулия, — она слегка улыбнулась женщинам, прежде чем исчезнуть за массивными дверями замка, оставляя троих волшебников в одиночестве. — Бабушка, пойдем, — Люпин всеми силами старался отвлечь Андромеду от ссоры, грозившей вот-вот начаться из-за неподобающего (конечно же, по мнению большинства, но не Джулии Барнс) поведения рыжеволосой колдуньи и слегка вспыльчивого характера самой миссис Тонкс. — Иди, дорогой, — взглянув на внука, произнесла урожденная Блэк, поправляя черный шелковый шарф. — Я догоню, — юноша нахмурился, все еще не теряя надежды исправить положение. — Я давно не была в Хогвартсе, Тедди, — добавила миссис Тонкс, заметив недружелюбный взгляд мальчика. — Наверное, с тех пор, как твоя мама училась здесь. Позволь же мне немного побыть в этом месте. Отчаявшись предотвратить беду, юный метаморф развернулся и, засунув руки в карманы, медленным шагом направился в сторону библиотеки. В последнее время, младший Люпин — будь он в приподнятом или же наоборот, в ужасном настроении — стал много времени проводить вместе с книгами. МакГонагалл как-то сказала, что этим он напомнил ей Римуса, его отца. Мальчик сделал вид, что не обратил внимания, а сам в тайне несказанно радовался. Все всегда считали, что Тед — копия матери, Нимфадоры, а теперь, когда его наконец-то сравнили с отцом, юноша был на седьмом небе от счастья. Вот и сейчас он побрел в то место, которое, как казалось Люпину, каким-то неведомым образом соединяло его с отцом. И, кто знает, быть может, это вовсе не пустые слова?.. Миссис Тонкс, оставшись наедине с Джулией, тут же принялась изучать женщину. Длинные медно-рыжие волосы, слегка торчащие в разные стороны, пронзительные серого цвета глаза и тонкий шрам за ухом, старательно скрываемый за тонной макияжа, вероятно, едва ли используемого женщиной. — Знаете, мисс, — начала Андромеда, отрываясь от своего прежнего занятия. — Не сочтите за грубость, но та показная холодность и безучастность, которыми вы пытаетесь обмануть окружающих, вовсе не красит вас. Напротив, она показывает вас с самой что ни наесть худшей стороны и как мать, и как человека, и, более того, как волшебницу. Знаю, последнее вас мало волнует, но вы родились в этом мире, вы принадлежите к нему, и, если уж вы являетесь частью чего-то столь невероятного, разве можете позволять себе подобное поведение? — шатенка осмотрела женщину, стоящую напротив. Видит Мерлин, если бы она не знала характера Джулии, она бы и впрямь подумала, что та не просто пропускает ее слова мимо ушей, а даже…вдумывается в них. — Некоторое время назад мне повезло познакомиться с вашим сыном, — продолжила миссис Тонкс, сохраняя внешнюю стойкость. — И несмотря на воспитание, которого он, судя по вам, не был удостоен, Энтони — прекрасный юноша и, позвольте заметить, превосходный, подающий надежды волшебник. Не знаю, волнует это вас или нет, но скажу вам вот что: я понятия не имею, почему при жизни мой зять так защищал вашу персону, так сильно верил вас. Но сейчас я, без сомнений, верю в вашего сына. Энтони ожидает великое будущее, мир запомнит его как одного из величайших волшебников, уж помяните мое слово. И если бы вы только отвлеклись от себя, от всех этих ненужных забот, и хоть на мгновение обратили внимание на вашего сына, вы бы это сразу поняли. Андромеда расправила плечи и развернулась на каблуках. — Знаете, — сказала она, вновь оборачиваясь к волшебнице и смотря на нее проникновенным взглядом темных глаз, — я многих волшебников повидала на своем веку. Многие были превосходными, сумели подняться и добиться невероятных высот. И я надеюсь, что Тони попадет в список таковых, а не закончит жизнь так, как его отец, кем бы он ни был, — произнеся роковые слова, женщина вновь развернулась. — Я также надеюсь, Джулия, — миссис Тонкс четко выделила имя Барнс, — что вам это послужит уроком и хоть чему-то научит. Женщина гордо вскинула голову и медленным, чисто аристократическим шагом направилась прочь, оставляя растерянную женщину наедине со своими терзающими сердце и душу мыслями.

***

Тусклый огонек маленькой едва приметной свечки лениво освещал небольшой кусочек преподавательского стола в кабинете ЗОТИ. За столом сидели двое, непосредственно, преподавателей предмета, сидели в гробовой тишине, думая каждый о своем и одновременно с тем об одном и том же. Римус Люпин, отвлекшись от своих не особо радостных мыслей, перевел взгляд на «товарища по-несчастью». Как ни странно, Аластор Грюм пребывал в том же состоянии глубочайшей задумчивости, что и сам Люпин пару мгновений назад. — Помню, когда учился в школе, — сказал вдруг оборотень, прерывая устоявшуюся на протяжении некоторого времени тишину и вырывая мракоборца из задумчивости, — я терпеть не мог ЗОТИ, — мужчина усмехнулся, проводя рукой по волосам, сквозь которые уже пробивалась седина. Его собеседник выдавил из себя приглушенный смешок. — Я всегда был лучше всех в школе, — неожиданно ответил он. Барти не лгал. Он действительно был лучшим на своем курсе, гордость Слизерина, мальчик, сдавший все 12 СОВ на отлично. Барти помнил господина Люпина еще с Хогвартса. Тихий, неприметный молодой человек, всегда следующий за своими друзьями, хотя, по мнению Крауча, достойный более хороших товарищей. Пару раз они даже пересекались на дополнительных занятиях, или в библиотеке, когда Барти готовился к экзамену, зазубривая все понятия, а Римус копался в какой-то очередной энциклопедии в надежде узнать что-то новое и интересное. Своей фразой Крауч не разрушил легенду, ему просто повезло, что судьба Аластора Грюма была так похожа на его собственную — ведь мракоборец также был отличником и гордостью школы. — Да, знаю, — кивнул Люпин. — Профессор МакГонагалл всегда любила приводить в пример успешных волшебников, чтобы мотивировать студентов к учебе. Великий Грозный Глаз Грюм всегда был самым запоминающимся примером. Крауч усмехнулся, вспоминая эти слова профессора трансфигурации. Люпин был прав, она любила приводить в пример нынешнего пленника Барти. — Она все-таки любила преувеличивать, — с толикой сарказма в голосе, ответил он. — И сейчас мало что изменилось, — оптимистично произнес Римус, вздыхая. Все эти мысли заставили его вспомнить былые времена, когда Мародеры день и ночь устраивали проказы «на радость» директору и педагогам. Однако, тем временам уже не суждено было вернуться… — Это точно, — засмеявшись, подтвердил лже-Грюм. На удивление его самого последние недели, проведенные с Люпином казались почти что лучшими в жизни Крауча. Точно такие же эмоции он испытывал, когда нашел себе истинного отца — лорда Волан-де-морта, чувство радости, счастья и немного умиротворения. — Единственное, чего я не предвидел, заступая на этот пост, так это огромное количество домашней работы, которую приходится проверять, — ворчливо выдохнул Крауч, желая поддержать беседу. — Издержки профессии, — пожал плечами оборотень, не преминув упомянуть, что таковы были и его первые мысли после первого дня в качеств учителя. — Зато мы формируем новые личности, — добавил он. — Некоторые студенты могут многого добиться в жизни, точно говорю. Взять хотя бы когтевранцев, — мужчина уперся локтями о столешницу. — У ребят изначально есть талант, который нужно раскрыть, а их самих направить в правильном направлении. Хотя, — Люпин нахмурился, припоминая недавний инцидент на уроке ЗОТИ, — бывают и исключения. — Например? — поинтересовался Крауч, хотя он прекрасно понимал, о каком именно исключении говорил его товарищ. — Например, зависящая от чужого мнения мисс Чанг, Полумна Лавгуд, которая всегда себе на уме, или же…мисс Барнс. — Взбалмошная девчушка! — раздраженно фыркнул в ответ лже-Грюм. — Никакого таланта к волшебству, только позерство и абсолютное безразличие ко всему школьному уставу! — он зло сложил руки на груди и перевел взгляд на край столешницы, пытаясь не встречаться глазами с собеседником. — Не соглашусь, — возразил ему Люпин. — Талант есть. А вот мотивации — увы. Из нее бы вышла хорошая колдунья, не будь Джулия такой… — Разгильдяйкой? — предположил лже-Грюм, выгибая бровь. — Апатичной, — поправил его Римус. — Сказать по правде, я абсолютно не понимаю, откуда во всех такое отношение к этой девушке? Конечно, она равнодушна к обучению, да и вообще не особо-то расположена к магии, но мы ведь говорим о Джулии Барнс! Это просто ее стиль жизни, и пустыми словами и беспочвенными осуждениями ее не изменить. — Проблема в ее асоциальности, — хмуро сведя брови, ответил Барти. — Она не приспособлена к общению с людьми, конечно, ее это нисколько не интересует, но все-таки, она принадлежит к социальной группе и, следовательно, должна хоть как-то участвовать в ее жизни. А она…она просто Барнс! — Ну, в любом случае, — поправив пиджак, произнес Люпин, — это совсем не наше дело. Мисс Барнс вполне может разобраться с ее проблемами, которые, впрочем, ее не особо волнуют, самостоятельно. Сейчас нам нужно сосредоточиться на главном, — мужчина придвинул листок и взял в руки давно отброшенное в сторону перо. — Какие еще варианты препятствий для последнего этапа?

***

Последним, кого я увидел, перед тем, как живая изгородь закрыла путь назад, был профессор Грюм. Возможно, мне показалось, но у профессора был какой-то абсолютно безумный взгляд… Так, Гарри, спокойно. Вдохни и выдохни. Вот так, молодец. Главное — не паниковать, ничего плохого не произойдет, ведь учителя рядом, и все смогут подать сигнал в случае…а если не смогут? Нет, стоп, прекрати так думать! Все. Будет. Хорошо. Вдали послышался протяжный женский крик. Мальчик-Который-Выжил тут же рванул с места и, держа палочку наготове, пытался сориентироваться, в каком направлении ему следует двигаться. Гриффиндорец резко свернул за угол живой изгороди и, поскользнувшись на мокрой земле, упал на бок, выронив палочку. Лабиринт заполнился звуками, больше похожими на клич какого-то животного. Юноша поежился и, с трудом дотянувшись до палочки, которую уже начали окутывать злосчастные корни, подскочил на ноги и огляделся вокруг. Крик повторился. «Не паниковать, только не паниковать» мысленно как мантру повторял Гарри, ускоряя темп. Никто не должен погибнуть в этом лабиринте. «Это всего лишь игра, друг» говорил Поттер сам себе. «Ты же понимаешь, это все из разряда политики. Школам нужно какое-нибудь мероприятие, которое будет позволять идти на контакт друг с другом…а что за мероприятие в мире волшебников без опасностей?» сзади послышался шорох, и юноша резко обернулся. Проход назад оказался вновь закрыт изгородью. «Поттер, соберись!» Позади послышались приглушенные шаги и чье-то рваное дыхание. Гарри медленно обернулся и оторопел. Прямо перед гриффиндорцем стоял Виктор Крам.

***

— Что-то не так… — рыжеволосая колдунья покачала головой, тяжело дыша. Какое-то непонятное чувство одолевало юную гриффиндорку, и она никаким образом не могла от него избавиться. — Все в порядке, Лилс, — тихо произнес Джеймс Поттер, сидящий позади сестры. — Ты просто знаешь, что случится дальше, поэтому и паникуешь… — Нет, ты не понимаешь! — воскликнула Лили, чем привлекла внимание нескольких студентов. — Все не так, Джеймс, — продолжила она вполголоса. — Судя по рассказам отца, к этому времени Флер Делакур уже высвободили из лабиринта в бессознательном состоянии с его же, прошу заметить, помощью, — прошептала девушка, нервно оглядываясь по сторонам. — Ну, ты же не можешь знать абсолютно точное время, верно? — Джеймс положил руки сестре на плечи и успокаивающе сжал ладони. — Не беспокойся, все будет в порядке. Девушка тяжело вздохнула, но не стала больше спорить. Возможно, ее брат был в чем-то прав…

***

Гарри испуганно шагнул назад, но запнулся и свалился прямо на пятую точку. — Виктор? — немного охрипшим голосом позвал он. Крам не ответил, лишь стал медленно приближаться. Весь вид молодого человека не предвещал ничего хорошего — его одежда была изорвана в некоторых местах, на лбу ярко выделялась кровавая линия, грозившая остаться шрамом на всю жизнь, но самым страшным были его глаза — черные, как бездна, и абсолютно безумные. Поттер ухватился за выступающий из травяной стены сучек и поднялся на ноги, продолжая пятиться назад. — Крам, послушай, — охрипшим от страха голосом произнес юноша. — Ты, вероятно, под заклятьем. Скорее, тебе надо покинуть арену, — но как бы Поттер не старался достучаться до светлой стороны болгара, все было тщетно — брюнет продолжал надвигаться на хогвартского противника, абсолютно не обращая внимания на все его слова. — Виктор, да послушай же меня! — немного истерично взвыл Поттер в последней попытке призвать юношу обратно к разуму, но тщетно. Поэтому Гарри сделал правильный выбор — просто развернулся и стал бежать со всех ног, он не видел куда бежал, ему было все равно. Он бежал не куда-то, а от кого-то.

***

Барти Крауч в обличье Аластора Грюма ерзал на месте, не в силах успокоиться. Мысли роились в голове, а различные (и далеко не приятные) чувства то и дело появлялись, оставляя на душе волшебника непонятную даже для него самого боль. Он до сих пор оставался верен лорду Волан-де-Морту, потому что он был тем, кто заменил Бартемиусу отца, когда его поддержка была так нужна. Он был тем, кто сказал наконец маленькому Барти, что тот талантлив и нуждается в друзьях, признающих этот талант. И он был именно тем, самым первым, кто действительно признал его. Но не смотря на все эти убеждения, в голове Пожирателя то и дело всплывали нехорошие мысли… Он посмотрел в сторону, туда, где восседали преподаватели всех трех школ. Взгляд Крауча-младшего невольно остановился на светловолосом мужчине, упорно всматривающимся в изгородь, как будто он мог видеть сквозь огромную зеленую стену. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, а челюсть стиснута что было мочи. Барти отвел взгляд. И сразу же на себя разозлился. В его груди просыпалось ранее неизведанное чувство — чувство стыда. Это было странно, ощущать какую-то грязную, помойную вину на себе, это было странно, ощущать, как твоими руками ломается жизнь кого-то, кто стал тебе…дорог? — Уже началось? — послышался такой знакомый, но непривычно тихий голос позади. Пожиратель обернулся и осмотрел трибуну. Рыжеволосая девушка в шарфе цвета Когтеврана расталкивала недовольных сокурсников, так удачно расположившихся на третьем ряду. Колдунья ворчала что-то себе под нос, усевшись между двумя молодыми людьми, явно не довольными тому, что их разлучили. На лице Барти проскочила легкая улыбка, прежде чем он резко отвернулся, давая себе мысленную пощечину. В последнее время при появлении Джулии Барнс, все мысли в голове пожирателя смешивались, разум мутнел, а сердце начинало бешено биться. С тех пор молодой волшебник пытался понять, что за неведомое чувство поселилось в душе, однако едва лишь его посещала какая-либо догадка, он упорно отгонял ее в сторону, как назойливую муху. После того случая в кабинете он всеми силами старался избегать общества Барнс, хотя, по какой-то неведомой даже ему самому причине, куда бы Барти ни пошел, он всегда оказывался в компании юной когтевранки. Пожиратель помотал головой и прислушался к разговору сидящих рядом преподавателей, дабы заглушить нарастающее чувство вины. Барти снова перевел взгляд на девушку, но тут же отвлекся на еще одно знакомое лицо в толпе людей. Тедди «Джефферсон» Люпин сидел на скамье, мертвенно бледный, и сжимающий кулаки примерно так же сильно, как и его отец. Он бурчал себе что-то под нос и нервно оглядывался по сторонам, рука его невольно тянулась к шее, видимо, для проверки целостности тату. «Он не может дозваться Энтони» догадался Крауч. И нахмурился. Тедди Люпин выглядел ужасно. Он был один, без поддержки, без родного голоса, сообщающего, что все будет хорошо, без кого-либо из друзей рядом. Он, пожалуй, был слишком похож на Барти Крауча-младшего на том памятном суде.

***

— Где же сигнал… — бледная от волнения Роза закусила губу и зажмурилась. — Должен быть сигнал… Сидящий рядом с ней Стивен сочувственно вздохнул. Весь стадион охватило какое-то непонятное волнение, каждый вел себя так, будто бы в лабиринте находился их, минимум родной брат, или сестра. Стадион охватывала паника. Вдруг откуда-то с передних рядом послышался чей-то восклик, привлекший внимание всех находящихся на поле. Прямо к трибунам трансгрессировал Римус Люпин, держа на руках, казалось бы безжизненное, тело французской участницы — Флер Делакур. — С ней все в порядке?! — вскрикнул кто-то, находившийся ближе всех к профессору. На стадионе начал подниматься гомон, люди вставали со своих мест, выкрикивали что-то, пытались разглядеть происходившее на арене действо. Профессор не дал никаких объяснений, просто быстро пронес девушку мимо трибун в медицинский пункт, расположившийся на краю стадиона. — Дождались… — произнес Альбус, в отличие от остальных зрителей сидевший с абсолютно спокойным выражением лица. — Следующим должен выйти Виктор Крам, — констатировал он, переводя взгляд на все еще нервную кузину. — Почему так поздно? — тяжело дыша спросила Уизли. Ответа не последовало. Трибуны стали потихоньку успокаиваться, как из лабиринта ввысь вознесся еще один сигнал. Все тут же замерли в волнении и боязливо перевели взгляды на арену. Профессор Снейп появился с щелчком, обозначающим трансгрессию, поддерживая раненного болгарца на плече. Под вновь возрастающий ропот трибун мужчина прошествовал все в тот же мед. пункт. — Так и знал, что Хогвартс победит, — произнес кто-то из толпы. Путешественники навострили уши. — Да, только это наверняка будет Седрик, — ответил второй голос. — Поттер, может, и выжил после схватки с Тем-Кого-Нельзя-Называть, но больше он ни на что не способен, — насмешливо произнес он. Альбус рвано выдохнул и стукнул кулаком по трибуне. — Тише, — Роза аккуратно дотронулась до плеча юноши. — Не обращай внимания. — Они просто идиоты, — в такт ей закивал Стивен. Поттер кивнул, вновь переводя взгляд на арену. Вот-вот должен был появиться Гарри с телом Седрика Диггори. И вот трибуны снова утихли. Над стадионом разносился легкий шепот, создаваемый взволнованными зрителями, не имевшими привычки держать язык за зубами в критической ситуации. Сердце каждого замерло. Трибуны превратились в своего рода психологическую магнитную катушку, создающую нереальное напряжение. Психологически давление было настолько сильным, что кто-то даже плакал просто от переизбытка эмоций. В середине арены резко появились два человека, разрядившие обстановку одним своим появлением. Мало кто изначально понял, почему их двое, почему не было сигнала, и почему один из юношей лежит на земле. Весь кошмар ситуации люди стали понимать после того, как услышали дикий крик пожилого мужчины из первых рядов, тут же вскочившего со своего места и помчавшегося к подросткам. Седрик Диггори был мертв.

***

Барти Крауч-младший ворвался в кабинет, выделенный Аластору Грюму как и любому другому преподавателю, и стал судорожно перерывать свои бумаги и вещи, хранящиеся на письменном столе в состоянии полнейшего хаоса. Мужчина стукнул кулаком по столу и резко развернулся, сжимая руками столешницу. Он обвел кабинет сумасшедшим, даже немного безумным взглядом, прежде чем упасть на колени, сжимая зудящую до боли левую руку. «Черт, черт, черт, черт» проносилось в его голове с нереальной скоростью. «Черт!» Мужчина зло стиснул зубы и со всей дури стал бить по деревянным доскам пола. Он увлекся настолько сильно, что разбил все свои руки в кровь и раздробил некую часть пола в хлам. — Черт, — практически бессильно выдохнул он. Мужчина медленно поднялся на ноги и уперся окровавленными ладонями в столешницу, тяжело дыша. «Все эти мысли — абсурдны» сказал ему когда-то Темный Лорд. «Чувства лишь мешают претворению нашей истинной цели в жизнь» Барти сделал последний глубокий вдох, прежде чем поправить плащ и вернуться в свое прежнее состояние полнейшего безразличия. Его чувства действительно отступили на задний план, все стало совершенно относительным, и в его груди более не разгорался огонь, от которого он, казалось, готов был выгореть буквально минуту назад. Взглянув на настенные часы, он подхватил палочку Грюма, лежавшую на столе в груде бумаг, и двинулся прочь из кабинета. Сообщение о смерти Поттера еще не прошло, хотя метка перестала драть кожу, а это в сумме могло значить только одно — мальчишке удалось сбежать. Поэтому ноги Бартемиуса Крауча-младшего сами понесли его к стадиону. — Ну же, идем, Гарри, — пожиратель схватил пребывающего в истерике Поттера и с силой оттащил от трупа пуффендуйца. — Хватит-хватит. Тебе сейчас не здесь надо быть, идем. — Гарри, — лже-Грюм обратился к Поттеру, изучая юношу, как если бы он видел его впервые. — Ты не ранен? Что произошло там, в лабиринте? — изобразить волнение было не сложно, так как пожирателя одолевал жуткий интерес. Пожалуй, интерес был единственным ощущением, которое в данный момент овладевало Крауча. Гарри стал рассказывать о том, что Кубок оказался порталом, и о том, что — Гарри произнес это как-то слишком ровно — лорд Волан-де-Морт воскрес. — Каков он? Темный лорд, — не выдержав, воскликнул Крауч. — Каково это — находиться с ним? — буквально превознося в своей речи лорда, стал резко спрашивать он. Гарри с подозрением посмотрел на мужчину, что не ускользнуло от наметанного взгляда Бартемиуса. Все мысли в голове пожирателя затуманились, по телу прошла неприятная дрожь, а руки безумно затряслись. Бартемиус не обращал внимания на рассказ Гарри — не мог. Он вновь стал судорожно рыскать по карманам плаща, ящиками и сундучкам в поисках необходимого зелья, но тщетно. Мужчина резко остановился, обводя комнату диким взглядом. — Где были остальные? — вдруг воскликнул он, в два шага преодолевая расстояние, разделяющее его и Поттера. — На кладбище? Где были остальные?! — Ну… — начал было Гарри, но тут же осекся. — Но, профессор, я ведь ничего не говорил вам про кладбище, — гриффиндорец вжался в спинку стула под пристальным взглядом лже-Грюма. Крауч кинулся к последнему тайнику в своем кабинете, надеясь хоть там найти спасительные капли оборотного зелья. Барти совсем забыл, что последнюю склянку разбила Барнс, случайно врезавшись в него этим утром. Вдохнув и выдохнув пару раз, пожиратель обернулся к Поттеру и стал медленно и вкрадчиво объяснять тому, как именно он попал на Турнир и благодаря кому победил. — Кровь, которая течет в этих жилах, — резко приблизившись к юноше и схватив того за израненную руку, произнес он. — Течет в жилах Темного Лорда. Представляешь, как он наградит меня, когда узнает, что я раз и навсегда заставил молчать великого Гарри Поттера?! — практически прошипел Барти и был готов вскинуть палочку, чтобы прекратить весь этот цирк, как дверь снесло каким-то мощным заклинанием, и в следующий момент что-то подобное прилетело в него самого, откинув на стул в середине комнаты. Как только пожиратель оказался на стуле, Северус Снейп буквально подлетел к нему с небольшим бутыльком в руках, тут же вливая содержимое емкости в рот приспешнику Темного Лорда. Крауч почувствовал, как по всему телу прошла волна тепла, а сердце резко закололо. Он старался как можно дольше оставаться в сознании, ради его цели, ради цели лорда Волан-де-Морта! Мужчина осмотрел присутствующих сумасшедшим взглядом и, судя по оторопевшим лицам последних, понял, что действие оборотного зелья прекратилось. Дамблдор сразу стал спрашивать Крауча о том, где настоящий Аластор Грюм. Пожиратель лениво скосил глаза на сундук, всегда стоявший рядом с рабочим столом, и вновь перевел взгляд на одного-единственного человека, ошарашенно прислонившегося к стеночке. Пока Северус, Минерва, Альбус и Гарри Поттер вместе с ними вызволяли Грюма, Римус Люпин не отрывал взгляда от сидящего на стуле Крауча. Пожиратель и профессор ЗОТИ смотрели друг на друга, и каждый порывался что-то сказать, но…но не мог. Люпин просто не мог поверить, что тот человек, которому он стал по-настоящему доверять за прошедший год оказался совершенно другой персоной. Безразличие Крауча отошло. В груди его разлилось то же чувство, что было и на стадионе, когда он натыкался взглядом на Люпинов. — Гребаный магический мир, да? — совсем тихо сказал Крауч. — Барти Крауч-младший, — властным тоном произнес директор Хогвартса, подходя ближе. Пожиратель перевел взгляд на подступивших к нему людей. — Я покажу тебе свою руку, если ты покажешь свою, — переводя взгляд на Северуса, сказал он. Пожиратель задрал рукав плаща, который, по истечению действия оборотного зелья, стал ему велик, злобно ухмыляясь и прожигая Снейпа безумным взглядом. Присутствующие замерли. На руке Барти Крауча-младшего красовалась черная метка. Люпин, все также стоявший у стеночки, никак не отреагировал. Он все еще пытался осознать ситуацию и расставить все свои эмоции по полочкам. — Дай руку, Гарри, — все тем же тоном приказал Дамблдор и без всякого «Конечно» со стороны Поттера, схватил того за руку и притянул к метке Крауча. — Вы ведь знаете, что это значит, — немного цинично протянул он. — Лорд Волан-де-Морт вер… — Здрааасьте… — речь Крауча перебили. Все резко обернулись на голос, доносившийся со стороны дверного проема. — А что это вы тут делаете? Рыжеволосая колдунья рассматривала присутствующих, прежде чем ее взгляд не остановился на пленнике, все еще не имеющем возможности пошевелиться. — Привет, — радостно махнула она пожирателю. Тот легонько кивнул в ответ. — Джулия, откуда ты его знаешь? — пересилив себя наконец, осипшим голосом спросил Римус. Он стоял совсем близко к девушке и, возможно, был единственный, кто все-таки наблюдал небольшое волнение в ее глазах. — Сумка, — пожав плечами, ответила Барнс. — Позволь уточнить, — директор сделал шаг по направлению к Барнс, складывая руки перед собой. — Ты знаешь этого человека? Ты видела его здесь, в Хогвартсе, так, девочка моя? — Я вам не девочка, — фыркнув и сложив руки на груди, ответила Джулия. — А кого мне знать и видеть — это мое персональное дело, — гордо задрав носик, сказала она. Крауч смотрел на девушку, размышляя о том, что с ней сделает директор за сокрытие такой важной информации. «А она ведь действительно не рассказала» подумал он. «Это из-за того, что ей действительно все равно, или…» Дверь со стуком захлопнулась, заставив Крауча оглядеться по сторонам. За размышлениями он не заметил, как Гарри Поттер — его прежняя цель — покинул кабинет, судя по всему, в сопровождении директора и его заместителя. Из присутствующих в кабинете остались Римус Люпин, все так же стоящий в стороне и, видимо, едва ли сохраняющий самообладание, Джулия Барнс, все еще понятия не имеющая, по какой причине произошла вся эта суматоха, и Северус Снейп, брезгливо оглядывающий остальных волшебников. — Мисс Барнс, — обратился он к когтевранке, едва ли не шипя при произнесении ее имени, — кажется, вам пора вернуться к остальным студентам, пока вы не заработали проблем себе и своему факультету. Барнс фыркнула и постаралась непринужденно пройти мимо Снейпа к изучающему ее Краучу, но наткнулась на палочку профессора зельеварения. — Нет, — холодно ответила она. — Никуда я отсюда не уйду. — Джулия, пожалуйста… — тихо попросил Люпин. Он все еще надеялся, что происходящее является глупым сном. Девушка как и прежде лишь проигнорировала просьбу профессора, медленными шагами приближаясь к пожирателю. — Барнс, остановитесь, — грозно приказал Северус, крепче сжимая палочку в руках. — Джулия, стой на месте, — неожиданно подал голос Барти. Девушка остановилась. — Не провоцируй. Когтевранка нахмурилась и перевела взгляд с Крауча на напряженного Снейпа. — И что теперь со мной будет? — вновь заговорил Бартемиус, чем привлек внимание волшебников. — Снова в Азкабан? — ухмыльнувшись, предположил он. — Если вы так туда рветесь, — цинично хмыкнул Снейп. — К вашим услугам. — Северус, не злорадствуй, пожалуйста, — Римус Люпин отлип от стены и медленно прошелся до еще одного стула в комнате. Он взял стул и поставил его напротив Крауча. Джулия сесть отказалась, поэтому волшебник сам усадил себя и устало потер глаза. — Вряд ли ты попадешь в Азкабан. Бартемиус напрягся. — Фадж не станет больше совершать такой ошибки. — Этот дурак не способен на что-то большее, — сохраняя внешнее спокойствие, но жутко страшась своей участи внутри, хмыкнул Крауч. — Разве что, он натравит на меня дементоров. — Скорее всего, так и будет, — сурово хмуря брови, произнес Северус. — И я надеюсь, что никто из присутствующих не попытается помочь ему в силу своих привязанностей. Две пары глаз одновременно обратились к Снейпу: одна — уставшая, так и просящая профессора зельеварения замолчать, другая — надсмехающаяся. Со стороны Барнс послышалось лишь знакомое всем троим фырканье. Девушка, была более увлечена собственными мыслями, нежели словами бывшего слизеринца. — Глупо наверное просить прощения, — поднимая взгляд на Люпина, медленно произнес Бартемиус. Тот замялся на секунду, а после кивнул. — Северус, убери ты эту палочку, — устало попросил Римус. — Не собирается он никуда бежать, ему бесполезно. — Моя задача, Люпин, — с прежней неприязнью произнес Снейп, — не допустить очередного побега одного из опаснейших пожирателей смерти, находящегося на территории школы. Я буду бдителен настолько, насколько считаю нужным. Бартемиус рассмеялся. — Сейчас я не опасней крысы, бегающей по подвалу, — саркастически произнес он. — Укусить могу, но не более. — Симпатичная крыса, — вынырнув из своих мыслей, хмыкнула Джулия. — Вы что-то сказали, мисс Барнс? Джулия вновь хмыкнула, не желая повторять сказанного по просьбе зельевара. Она взглянула на пленника, который лишь довольно ухмылялся — от него не ускользнула недавняя реплика Барнс. В кабинете воцарилось молчание. Северус Снейп все также напряженно переводил взгляд с человека на человека и сжимал в руке палочку, готовясь кастовать при первом же намеке на опасную ситуацию. Крауч и Барнс не сводили друг с друга глаз, думая, при этом, каждый о своем. Римус Люпин насвистывал какой-то надоедливый мотив, закрыв глаза ладонями. Сегодня он принял для себя одно важное решение. Более преподавать он в Хогвартсе не собирался. Дверь в кабинет Аластора Грюма с треском распахнулась и на пороге появился никто иной, как Корнелиус Фадж. Мужчина поправил шляпу и, прочистив горло, заговорил: — За побег из Азкабана, — будто бы по протоколу, начал он, — убийство главы Департамента международного магического сотрудничества Бартемиуса Крауча-старшего, использование оборотного зелья в корыстных целях, подвергание жизней студентов опасности посредством использование заклинания телепортации, а так же пленение отставного мракоборца Аластора Грюма, Вы, Бартемиус Крауч-младший, приговариваетесь к поцелую дементора, — гордо закончил он, поправляя галстук-бабочку. — Вам понятен приговор? — обратился министр к пожирателю, исследуя свою жертву с недобрым огоньком в глазах. Барти медленно отвел взгляд от девушки, напряженно продумывающей что-то в своей голове, и посмотрел на Фаджа. Он наклонил голову на бок и вкрадчиво произнес: — Понятнее не бывает. Римус Люпин вскинул голову и встретился взглядом с профессором зельеварения. Северус как-то неуверенно держал палочку и задумчиво смотрел на коллегу. В голове его металась только одна мысль: «Почему Крауч не такой сумасшедший, каким должен быть?».

***

Сегодняшний день был для Энтони, мягко говоря, не самым удачным в жизни. То самое заклинание, способное перенести друзей обратно в 2021, было давно готово и даже тайно испытано Барнсом, пока его друг спал две ночи назад. Разрешение на использование заклинание от преподавательского состава также было получено. Что бесило Энтони, так это то, что профессор Йенсен настоял на своем присутствии при переносе и полном контроле над разумом Барнса, чтобы успеть вытянуть колдуна из паутины магии, если тот не сможет выйти сам, или запутается. Константин Йенсен нереально раздражал Тони. И если изначально Барнс считал Константина своим наставником и любимейшим учителем, то после того, как тот стал крутить с Джулией, профессор стал бесить Энтони просто необычайно. Его обаятельная улыбочка, вечно растрепанный причесон, хитрый прищур, его привычка извилисто говорить. Особенно дико бесился Барнс с того, как этот чертов маг ворковал с его мамой. Когда Джулия и Константин встретились в первый раз, они отреагировали совершенно по-разному друг на друга. — Джул, ну так что? Что ты думаешь про мистера Йенсена? — спросил маленький Тони. — Норм мужик, — пожав плечами, хмыкнула женщина. — Иди спать, шкет. — Мистер Барнс, задержитесь, пожалуйста, — попросил мистер Йенсен на следующий день. Энтони остался. — Мистер Барнс…могу я называть вас Тони? — мальчик кивнул. — Я бы хотел сказать пару слов о вашей матери… — немного смущаясь и лохматя волосы произнес профессор. — Я…я ее совсем другой представлял, а она…она великолепная, Тони. Вы даже не представляйте насколько…она очень глубокая и сильная, нереальная женщина, заставившая меня буквально вздрогнуть, все эмоции в моей душе перевернулись, я вывернулся изнутри, моя душа кричала, рвалась вперед, к ней, рвалась дотронуться до нее, заглянуть в эти…нереальные глубочайшие глаза… — Мы сейчас об одном и том же человеке говорим? — скептически взглянув на преподавателя, спросил Барнс. Константин засмеялся. — Представь себе, — разведя руками, сказал он. — Нет, я серьезно, твоя мать буквально выгнула меня наизнанку одним своим «Хей». Она…она совсем немного рассказала о твоем отце и вообще о том, как ты рос, так что… — Тони нахмурился, но продолжил слушать профессора. — И вообще она говорила немного, но черт возьми! Ее голос сводил меня с ума, я вел себя как какой-то мальчишка! Охх… Тони, мне нужна будет твоя помощь. Серьезно. Можешь рассказать мне о Джулии побольше? А потом он застал своего учителя за грязным кровным ритуалом и попросил обучить его темной магии, на что Йенсен хмыкнул, заявил, что темная/светлая магия — для слабаков, а вот некромантия это что-то нереально крутое. Юноша все-таки настоял на обучении темной. Энтони обучался быстро, и Константин говорил, что у колдуна дар к темной магии. Тренировки темных магов были жесткими, намного более жесткими, чем любой урок в Хогвартсе, но Тони терпел, потому что знал, что это — ни с чем не сравнимая сила. Константин Йенсен командовал пареньком, как собственным темным солдатом, учил скрывать свои мысли, учил направлять темную энергию под покровом белой, учил лгать всем возможным магическим сенсорам, учил быть истинным темным. В конечном итоге, профессор Йенсен положил своему ученику руку на плечо и с гордостью сказал, что в чем-чем, а в темной магии Энтони превзошел своего учителя. И сколько бы после этого Барнс не просил, профессор Йенсен ни за что не соглашался обучать его дальше, обосновывая это тем, что лично ему-то учить Энтони нечему. И вот с того самого момента Константин Йенсен стал нереально раздражать Тони. Тогда шел уже конец седьмого курса и каждый был занят подготовкой к экзаменам, поэтому даже лучший друг списал все раздражение Тони на то, что в жизни его матери появился мужчина. Но Барнса больше всего раздражало то, что гребаный Йенсен был рядом все время: в школе, дома, в звуках с другой стороны связи, когда он разговаривал с матерью, Йенсен был в его голове. Даже сейчас, когда Энтони Барнс — сильный колдун, практически закончивший факультет прикладной физики в НУИЧ, невероятно умный молодой человек, самостоятельно способный контролировать свои заклинания, этот Константин находится рядом и хочет «контролировать ведение эксперимента, в связи с его темной подоплекой»! Энтони злился. Он злился практически постоянно последние несколько дней, даже наорал на Джулию, чего раньше себе никогда не позволял, закрывая глаза на ее отношение. А еще он постоянно срывался на бедном Люпине. Их мысленная связь была настолько крепка, что когда срывался Тони, то срывался и он, и эти два колдуна орали друг на друга, электризуя всю атмосферу вокруг аурами своих сил. В последний раз Энтони сорвался, когда увидел Розу, мило о чем-то щебечущую с тем чертовым когтевранцем во время последнего этапа Турнира. Он наорал на Теда и разгромил половину своей комнаты, снеся ближайшую стену одним мощным потоком энергии. Летний холодный ветерок обдувал злющего Барнса, но никак не был способен заглушить тот огонь ненависти, разлившийся в сердце юного колдуна. Связь с Люпином была потеряна, но это не сильно волновало колдуна. Он стоял, глотал горькие слезы, стекающие потоком с его щек, и сжимал в руках сгустки темной энергии, больше похожей на черные дыры, чем на простую энергию. Где-то на чудом оставшейся целой тумбочке на краю комнаты зазвонил телефон, наигрывая «Placebo — My Sweet Prince». С абсолютно безразличным выражением лица Энтони убрал сгустки энергии из рук и лениво подошел к поющей тумбочке. «Джулия» значилось на экране. С фотографии, стоявшей на звонке, на колдуна смотрела как всегда безразличная миссис Барнс. На фото она была в своем неповторимом образе: с растрепанными волосами, мешками под глазами, в майке старой растянутой с логотипом «Нирваны» и холодными серыми глазами, смотрящими, как бы, сквозь собеседника. Колдун оторвал взгляд от экрана телефона и прошел мимо него. Чтобы заклинание сработало верно, нужно было магически активное место. Комната являлась таковым, но работать там более было невозможно, именно поэтому колдун вышел и направился на поиски нужного ему места. Около разгромленной теперь комнаты Энтони Барнса собралось несколько зевак со старших курсов. Все, как один, испуганно шарахнулись назад, едва завидев колдуна, ровно шагающего прочь от разнесенной стены. — Т.ты в п.порядке? — взволнованно пискнула какая-то девушка, прячась за спину не менее напуганного, чем она, юноши с ее же факультета. «Хорошенькая» пронеслось в голове у колдуна. «Умри» Кровавый след тянулся за колдуном от одной из башен Хогвартса до памятного места в коридоре, некогда названного местом разрыва отрезков. Колдун убрал окровавленными руками багрово-красные волосы с лица и осмотрелся. Никто более не слышал взрыва, или же благоразумно решил не вылезать из своей норки. Коридор был абсолютно пуст, что и требовалось ему в данный момент. Колдун поднял руки и широко расставил пальцы. Получасовое заклинание он давным-давно вызубрил и впечатал в свою память. — Остановись, — приказал ледяной голос профессора Йенсена так, как когда-то приказывал на уроках. Барнс дернулся, но заклинание читать не перестал. — Ты не можешь кастовать сейчас. Энтони не послушал. Колдун обошел юношу и встал метрах в десяти от него. — Остановись, — снова приказал он, образовывая сгустки энергии у своих пальцев. — Твое состояние опасно, граничит с безумием. Если ты не остановишься, я буду вынужден применить силу, — колдун поднял руки строго напротив рук Барнса. — Тони! Юноша даже не приоткрыл глаз, продолжая начитывать спеллу, но в голове его уже выстроилась концепция защитного заклинания в случае, если придется сражаться с учителем. Константин медлил. — Тони, я последний раз повторяю, — сквозь зубы произнес он. — Остановись, — последнее предупреждение на Энтони тоже не повлияло. Колдун сформировал в руках энергию и приготовился вывести ученика, резко распахнувшего глаза от понимания того, что сейчас придется сражаться, из строя. Но как только Барнс приготовился ставить защитное заклинание, профессор ЗОТИ неожиданно застыл, погасив в руках энергию, и бесчувственно повалился вперед. За Константином стоял испуганный профессор Слизнорт, держа в трясущихся руках свою палочку. — Мальчик мой, вы в порядке? Этот человек ничего вам не сделал? — колдун перестал кастовать заклинание переноса в другое время и, безумно улыбнувшись, сделал шаг к старику. — Спасибо, профессор. Вы сделали именно то, что мне было нужно, — он резко вскинул руку, запуская в Горация небольшой темный сгусток, угодивший профессору прямо в центр груди. Грудь зельевара резко вспыхнула черным огнем, заставив мужчину закричать от боли и повалиться на землю в попытках сбить с себя пламя. — Его не так просто погасить, — безразлично глядя на катающегося по полу и орущего от невыразимой боли старика, хмыкнул колдун. Он пнул Константина, оставшегося без сознания, и, убедившись, что в ближайшее время профессор ему не помешает, вернулся к своему заклинанию.

***

Гарри чувствовал, что он лежит на чем-то мягком, скорее напоминающем уютную хогвартскую кровать, нежели старый матрас в спальне дяди Вернона и тети Петуньи. Он чувствовал, что дыхание ужасно затруднено, рука болезненно зудит, но по телу растекается какое-то теплое и приятное чувство. Он чувствовал, что он не один в помещение, он слышал голоса…да вот только реальны ли они? Гарри с трудом открыл глаза, однако картины это не прояснило — очки были где-то далеко, так что все, что было вокруг, казалось мальчику лишь сплошным черно-белым пятном. Чертово зрение! Он не слышал, о чем говорили голоса, но когда легкая женская ладошка прикоснулась к его лбу, многое начало проясняться. Силуэты больше не казались страшными тенями, готовыми атаковать в любой момент. Чувство спокойствия распространилось по телу, окутывая разум и сердце юного волшебника. Юноша открыл глаза шире и постарался рассмотреть, кто же все-таки находится перед ним. С большим трудом он распознал личико Лили Поттер-младшей, наклонившейся над гриффиндорцем с целью проверить его состояние. Гарри облегченно вздохнул и слабо улыбнулся. Все было в порядке. — Ребята, он пришел в себя! — тут же сообщила Лили, с наисчастливейшим выражением лица оборачиваясь к остальным. Толпа тут же окружила Мальчика-Который-Выжил, заваливая различными вопросами. — Ну и напугал ты нас, Гарри, — после расспросов произнес Рон, стоящий возле койки друга. — Когда Дамблдор доставил тебя в Больничное крыло, мы подумали, что с тобой что-то случилось…что ты…ты… — Перестань, Рон, — упрекнула его Гермиона, стоящая неподалеку. — Ты же видишь, что с Гарри все хорошо. — Фухх, заставил ты нас поволноваться! — радостно смеясь, произнес Джеймс. — Мы рады, что ты в порядке. — Ох, спасибо, спасибо всем, — тихо отвечал практически полностью обессиленный Гарри. — Спасибо… — в душе было тепло от того, что столько народу стоят около его постели, волнуются за него и искренне радуются. — А что…что случилось с Барти Краучем? Все замолчали. Поттер переводил взгляд с одного друга на другого, не понимая, что произошло, пока он был в отключке. — Его приговорили к поцелую дементора, — тихо произнесла Грейнджер, как будто бы сами слова могли принести ту непередаваемую боль, которую испытывают приговоренные. — То есть, тепе… — договорить Гарри, как всегда, не дали, а причиной тому стала резко распахнувшаяся дверь, открывающая юным волшебникам вид на двух нежданных посетителей Больничного крыла. На пороге, облокотившись на дверной косяк, стояла практически обессиленная и не слабо потрепанная Джулия Барнс, придерживая плечом находящегося в полубессознательном состоянии Бартемиуса Крауча-младшего. — Ну он, б**ть, и отъелся…тяжелый п***ец… — буркнула она, поправляя съезжающего с плеча пожирателя. — Джулия… — на выдохе произнес Люпин-младший, ошарашено смотря на когтевранку. — Ага, привет, — ответила она. — Мне никто не поможет? — раздраженно оглядывая толпу, собравшуюся в госпитале, спросила она. Крауч бредил и что-то говорил себе под нос, все пытаясь хоть как-то встать на твердые ноги. На мужчину было просто жалко смотреть — он был бледен, тощ, с губ стекала струйка густой багровой крови, глаза блуждали в поиске чего-то. Плащ Грюма он потерял и теперь полустоял в кожаном жилете, и простой футболке, которые были ему велики, и едва не спадающих с ног брюках. Люпин рванул вперед, но был тут же остановлен. — Тед, ты чего? — возмутился Джеймс, хватая друга за рукав. — Он же опаснейший пожиратель смерти. Он даже собственного отца убил, чего ему стоит укокошить несколько школьников?! — Он безобиден! — гаркнул метаморф, вырываясь из хватки младшего товарища. Он, в отличие от всех остальных, уже начал понимать, что к чему, и чем его бездействие может грозить будущему. Юноша направился вперед, уверенными шагами приближаясь к Джулии. — Спасибо, — совсем тихо сказал Джулия, когда Люпин подхватил пожирателя с другой стороны и помог довести его до больничной койки, стоявшей совсем рядом с койкой, на которой лежал Гарри. Джулия присела рядом с бредящим Краучем и положила его голову себе на колени, аккуратно обхватив его за грудь и устроив руку на лбу мужчины. Сама девушка откинулась на спинку койки и облегченно выдохнула. Тед отступил назад, возвращаясь к своим друзьям. Он обвел внимательным взглядом всех присутствующих: Гарри, удивленно поглядывающий на соседнюю койку, где так удобно расположились Джулия и Бартемиус, Рон, явно возмущенный сложившейся ситуацией, а рядом — Гермиона, всеми силами пытающаяся удержать друга, дабы тот не послал парочку непростительных в пожирателя. На лице Люпина появилась грустная улыбка. Он перевел взгляд немного в сторону. На соседней койке восседали Альбус и близнецы Уизли, рядом с ними — Джеймс, чье состояние не сильно отличалось от настроя младшего Уизли. Возле окна Лили Поттер, дрожа от страха, прижималась к груди Скорпиуса, а рядом с ней — Роза, неуверенно поглядывающая то на семью, то на Барнс с Краучем, то на Стивена. Тед провел ладонью по лицу и устало выдохнул. — Как тебе это удалось? — спросил один из близнецов. — Он же был с дементором… — Понятия не имею, — прокашлившись, ответила Джулия. — Каким-то непостижимым образом у меня вышел патронус, — она пожала плечами. — Саджа… — прохрипел начинающий приходить в сознание Крауч. Он сфокусировал зрение и чуть приподнялся, чтобы понять, где находится. — Твой патронус — саджа, Барнс. Десять баллов Когтеврану, — прыснул он, вновь падая на колени к девушке. Джулия слабо улыбнулась и аккуратно убрала светлую прядь, упавшую мужчине на лицо. В своей голове Барти прокручивал то, что произошло в подвалах Хогвартса… Темная подвальная комната Хогвартса навевала воспоминания о камере Азкабана. Конечно, Барти провел в Азкабане не так много времени, как думали все окружающие его люди, но у тогда еще юноши была очень хрупкая психика, и закрытое темное сырое помещение вызывало у него неподдельный ужас. Мало кто это знал, но у Барти была своего рода клаустрофобия. Вот и сейчас он сидел в самом углу подвала, сжавшись в комок и стараясь не поднимать взгляда, дрожал, старательно убирал из своей головы всякие мысли об его участи. Совсем скоро в камеру должен был ворваться дементор, чтобы полностью опустошить душу Бартемиуса. В его жизни было мало светлых и счастливых моментов. Даже самому себе ему было стыдно признаваться, но заклинание патронуса у него получалось немногим лучше, чем у Барнс. Для того, чтобы сдать экзамен, юный Бартемиус все же приложил все свои усилия и смог выдавить из себя патронуса, принявшего форму зверя. Патронусом Барти оказался тощий и немного облезлый гепард. Преподаватели все равно поставили отличную оценку, но больше Крауч никогда не пытался призвать патронуса, понимая, что это бесполезно. Дверь в подвал со скрипом отворилась, пропуская что-то нереально жуткое. Все нутро пожирателя сжалось, дух буквально выбило из груди, заставив Бартемиуса задыхаться. Он закрыл голову руками и упал на холодный пол, скрючившись так сильно, как только мог. Существо медлило и приближалось к приговоренному как бы лениво и надсмехаясь над его участью. В голове Крауча вспыхивали самые ужасные моменты из его жизни, и даже они были искривлены и перекороблены настолько, что становились ужаснее реальности, окружающей его. Бартемиус почувствовал, как его тянет вперед, заставляя убрать руки от головы и приподняться. К нему приблизился пустой темный капюшон, буквально захватив лицо пожирателя и став высасывать из него душу. Краучу хотелось кричать, до того пустым чувствовал он себя в тот момент, но кричать не получалось — просто не было сил. Ни о чем другом, кроме как о появляющейся пустоте где-то в районе груди Бартемиус думать попросту не мог. Когда сознание начало понемногу покидать Крауча, он краем уха услышал, как вновь отпирается дверь в подвал и кто-то мягко ступает по полу. — Экспекто патронум! — дикий крик пронзает помещение, а за ним приходит нереально яркий свет, отгоняющий дементора прочь от обессиленного мужчины. Барти упал в свой угол, из последних сил поднимая голову, чтобы посмотреть на своего спасителя. По подвалу летал вопящий от ужаса дементор, за которым отчаянно маша крыльями летела маленькая, едва живая, но полная нереального света птичка, напомнившая Барти степного голубя. В центре всего этого стояла рыжеволосая колдунья с Когтеврана, напряженно смотрящая на конец своей палочки и пытающаяся удержать заклинание всеми возможными силами. Ее плащ и шарф развивались от вертящихся вокруг нее вихрем сил, волосы лезли в глаза и мешали сосредоточиться на заклинании, но Джулия даже не моргала. В конце концов птичка резко сделала пикет и вынырнула перед дементором, вынуждая того шарахнуться назад и вылететь за дверь. Джулия выронила палочку, вскрикнув от боли, разлившейся на ладони от магического ожога, и сама упала рядом с ней. Бартемиус попытался сказать что-то и потянуться к девушке, но сознание покинуло его в этот момент. — Так что, ты оказалась не так бесполезна, как я говорил, — прохрипел Крауч, делая попытку усмехнуться и не сводя взгляда со своей спасительницы. — Как я рада похвале, о господи, — саркастически изогнув бровь, ответила Джулия. — Он же Пожиратель… — неуверенно подала голос Гермиона, удивленно смотря на вторую койку. — Зачем? — Более того, это было бесполезно, только теперь вас обоих приговорят к чему-то подобному, — неожиданно заговорил еще один когтевранец в этом помещении. — Заткнись…как там тебя… Скотт? Стюарт? — буркнула Джулия, хотя лишь пара человек в этом помещении понимали, что она не столько язвит, сколько действительно не помнит имени собственного сокурсника. — Барнс… — протянул Бартемиус, закрывая лицо руками. — Срать я на это Министерство хотела, с большой вышки, — зло шикнула она, закатывая глаза. — Пусть делают, что хотят, меня это касаться не будет. — Ну, подруга… — Ты… — Конечно… — Даешь жару! — близнецы довольно переглянулись, стараясь своей забавной манерой общения разрядить обстановку. — В любом случае для тебя это было слишком безрассудно, — заключил Тед. Джулия лишь пожала плечами, мол, когда это она вообще действовала обдуманно. — Тед, когда мы вернемся домой? — прозвучал самый неожиданный вопрос за этот вечер. Лили Поттер слишком устала от приключений, и это была единственная вещь, интересовавшая ее. — Это зависит не от меня, — грубее, чем хотелось бы ответил Люпин, припоминая их недавнюю перепалку с Тони. — Ох, прости, Лили, — тут же спохватился он. — Просто вся эта ситуация… — Сводит с ума? — предположила Поттер. — Да, я понимаю. Тед благодарно улыбнулся, но улыбка его тут же пропала. — Ты в порядке? — поинтересовался до этого молчаливый Альбус, теребя в руках давно снятый слизеринский галстук. — У меня нехорошее предчувствие… В больничном помещении все, казалось, уже привыкли к окружающей их обстановке. Идти за кем-то из преподавателей у ребят не было сил, поэтому они просто сидели и ждали, пока кто-нибудь догадается, что нужно бы и к их ненаглядному Поттеру зайти, посмотреть, как он вообще. Небольшие и ленивые перепалки Барнс и Крауча всех просто забавляли и, что удивительно, даже не раздражали, а делали всю атмосферу более уютной и домашней. Тедди Люпин ходил туда-сюда по помещению, раздумывая, куда пропал его друг на столь долгое время и почему перестал отвечать ему. Тони и Тед и раньше ссорились, но Барнс больше никогда не позволял себе отключаться от сознания товарища. Неожиданно памятная татуировка обожгла шею Теда, заставив того упасть на колени от разлившейся по телу боли. — Тед, что с тобой? Что случилось? — к Люпину тут же подскочил Джеймс, помогая метаморфу подняться на ноги. — Это тату, не так ли? — устало спросил Бартемиус. — Оно будет жечь, когда его создатель будет рядом. Воздух в комнате наэлектризовался и, казалось, стал собираться в какую-то определенную форму около одной из стенок. В конце концов у стенки определилось серое облако ростом примерно с обыкновенного юношу, и еще через несколько минут из этого облака вышел никто иной, как Энтони Барнс собственной персоной. — Тони! — едва ли держась на ногах и все еще не убирая руки с тату произнес Тед, хотя в его голосе не было ни намека на радость. Напротив, юноша негодовал, да и к тому же что-то во всем виде друга его напрягало. — Тони, что с тобой? — немного испуганно глядя на товарища спросила Роза, аккуратно шагая вперед. — В чем это ты? И в этот момент Тед понял, что смутило в облике Барнса его больше всего. Окровавленные руки, волосы, замызганная кровью его любимая футболка с надписью «Coldplay» и абсолютно безразличный взгляд. Джулия помогла Краучу присесть на кровати и уставилась на нового персонажа в их компании. Не заметить его сходства с мужчиной, сидящим рядом с ней, было просто невозможно. Как только Тед упал на колени, Барти понял, кто появится в госпитале в следующий момент, но увидеть пресловутого Энтони в таком виде он не ожидал. — А тебе какое дело?! — рявкнул прибывший, бешеным взглядом смотря на рыжеволосую колдунью. Девушка одернула протянутую вперед руку и попятилась назад. Таким Энтони Барнса она еще никогда не видела. Джулия также не сводила взгляда от юноши, пытаясь понять, кто он такой. Колдун отвел взгляд и махнул головой. Он потянулся руками к голове и с силой сжал ее, пытаясь привести эмоции в порядок. — Тони, что случилось? — Люпин отлип от Джеймса и попытался подойти к другу, но колдун резко выбросил вперед руку, снося Теда незримой энергией в противоположную стену. — Молчать, — холодно приказал он. Колдун вновь обернулся к Джулии и сделал шаг по направлению к их больничной койке. — Так вот значит какой ты, — смотрел, однако, юноша не на девушку, а на буравящего его взглядом, полным научного интереса, мужчину подле нее. — Папа. Никто не смел сказать слова, молча переводя взгляд с пожирателя на Тони. Трудно было поверить, что их Энтони — дружелюбный, немного себе на уме Энтони Барнс был сыном Бартемиуса Крауча, пожирателя смерти. Хотя сейчас каждый из присутствующих, наконец, разглядел то, что пару мгновений назад заметила лишь Джулия Барнс, а именно — невероятное сходство юноши и мужчины. Тони, рвано дыша, обернулся к остальным, обводя студентов изучающим взглядом. Все будущее поколение лишь наблюдало за происходящим с ошарашенными выражениям лиц, Золотое Трио было шокировано не меньше, а Тед Люпин, сидящий возле противоположной стены и прижимающий руку к немного кровоточащей ране на затылке, вызванной столкновением со все той же стеной, сверлил некогда лучшего друга злобным взглядом. Энтони ухмыльнулся, прежде чем наткнулся глазами на пару студентов, стоящих у окна. Взгляд Барнса помрачнел, казалось бы, еще больше, налился кровью и наполнился ненавистью. Роза Уизли поежилась, что есть мочи сжимая руку Стивена Джонсона в своей. — А я все думал, — наклонив голову начал говорить Энтони. — Почему я такой. Почему меня тянуло к темной магии, почему у меня получалось ее делать, почему — думал я. Ведь мой отец был мракоборцем, он был героем, он сражался за правду, за добро и светлую сторону! Представляете? — колдун неожиданно резко развернулся на месте и развел руки в стороны. — А какие сказки рассказывали вам ваши матери? — злорадствуя, спросил он. — А? Ну же, скажите! Все молча наблюдали представление юноши. — Не скажете…и вот, наконец-то! Я начал что-то понимать. Оказывается, мать попросту лгала мне, хотя, это самая, пожалуй, ожидаемая новость на сегодня. Оказывается, — колдун подскочил на месте и резко подбежал к больничной койке Барнс. — Все намного проще. Мой отец — Пожиратель Смерти, приспешник Темного Лорда и просто черный маг! Все так просто, так просто, слышишь, папа? Ну же, папа, мама, хватить пусто хлопать глазами, посмотрите на меня! Ты, папа, — он намеренно часто и зло выдыхал это слово. — Ты меня таким не увидишь. Ты умрешь, не сейчас, чуть позже, но поверь — умрешь. Так посмотри сейчас! О смерть, ни у кого не найдется фотоаппарата? Хочу сфотографироваться со своей счастливой семьей! Он снова развернулся на месте и взмахнул рукой, снося противоположную стену к черту. — Папа, мама, почему же вы не улыбаетесь? А? Почему? Вы не рады видеть своего сына? Папа, скажи, а ты правда хотел сына? Или же просто трахнул ее, пока была возможность? Что же ты молчишь, папа? — воздух в помещении наэлектризовался и стал темнеть, вокруг головы колдуна стал образовываться небольших размеров мощный темный вихрь. — А я сам не знаю, сынок, — притворно улыбнувшись, ответил Крауч, единственный, пожалуй, сохранивший холодное выражение лица. Колдун засмеялся. На улице грохнул гром, выбивая оконное стекло в госпитале, да и во всем Хогвартсе. — Что ж, спасибо. Хоть кто-то в моей семейке был честным, — колдун позерски поклонился. — Господа, я искренне прошу прощения, но вас я в этот раз с собой не заберу. И более того… — он опустил голову так, что волосы упали на его лицо, и стал отходить спиной к выбитой стене. — Вы меня больше никогда не увидите. Тони Барнса больше нет. Меня зовут Энтони Крауч, — он резко вскинул голову. — Приятно познакомиться. И с громким хлопком вокруг него образовалось знакомое всем облако, буквально засосав его обратно в будущее, и прекратив погодное безумие, творившееся за стенами Хогвартса. Все присутствующие находились в состоянии полнейшего шока и не смели произнести ни слова, как если бы Тони все еще был здесь и высказывал свою гневную тираду. Нынешнее поколение, даже несмотря на всю полученную информацию, не совсем понимало, что только что произошло — появление Тони лишь взволновало, напугало их, но не более. Однако будущее поколение находилось в состоянии, которое, наверное, невозможно описать словами. Энтони Барнс, знакомый им всем с раннего возраста, всегда был относительно спокойным юношей с сумасшедшей историей. Но никто из них не мог подумать, насколько же эта история действительно безумна — и какие могут быть последствия. Люпин поднялся на ноги и, шатаясь, добрел до ближайшей койки, куда в тот же момент рухнул в практически бессознательном состоянии. Лили Поттер вскрикнула — стена, возле которой мгновение назад сидел Тед Люпин, приобрела кроваво-красный оттенок. — Барти, — слабым голосом позвала Джулия. — Мм? — Пообещай, что мы никогда не будем заводить детей, — попросила она.

***

Дверь в Больничное Крыло второй раз за день с треском отворилась и в госпитале появились двое мужчин, злобно переглядывающихся друг с другом. Присутствующие оглядели посетителей и посланного за преподавателями Джеймса, и, судя по выражению лица последнего, поняли, что еще недавно эти двое не ограничивались лишь взглядами. — Профессор Снейп! — воскликнула Лили, тут же подлетая к зельевару. — Помогите, помогите ему! — взмолилась девушка, вцепившись в руку мужчины. Дочь спасителя всего магического мира, по какой-то неведомой даже ей причине, не переносила вида крови, а уж если дело казалось ее семьи — к коей Тед, хоть и не фактически, но принадлежал, — тогда уж юная гриффиндорка и вовсе теряла разум. Профессор несколько секунд в оцепенении смотрел на юную Лили, а после опомнился, выдернул руку и обратил внимание на юношу, лежавшего на койке. — Медикаменты сюда, быстро, — он легко окинул взглядом все помещение, удивившись, что никто не прибежал на грохот, созданный упавшей стеной, задержался на Барнс и Крауче, однако, ничего им не сказал и направился к Теду. Римус Люпин в свою очередь, оставив сына на профессиональные руки зельевара, подошел к койке Гарри. — Ты как? — спросил он. — Физически — нормально. Морально — не уверен… — ответил гриффиндорец, все еще не до конца понимая, как реагировать на произошедшее. Римус усмехнулся. — Сложный сегодня денек, — выдохнув, сказал он. — Джулия? Барти? Вы как? Девушка молча подняла вверх большой палец, удобней устраиваясь на плече Крауча. — Не хочу вступать с тобой в диалог, чтобы не раздражать тебя, — ответил Бартемиус в свою очередь. Бывший преподаватель ЗОТИ покачал головой и потрепал сына погибшего друга по волосам. — Все будет хорошо, — обратился он к Гарри. Поттер улыбнулся и кивнул в знак согласия. — Мама… — мужчина обернулся и вновь взглянул на будущего сына. Юноша был в безопасности — он был уверен, потому что, хоть Снейп и недолюбливает его, Римуса, но ни за что не станет вредить невинному волшебнику. — Я…я... — Тедди бредил и поэтому люди в помещении кидали в его сторону сочувственные взгляды и старались не попадаться под руку зельевару. — Легкое сотрясение мозга, возможно, есть, — сказал профессор Снейп. — Что с ним случилось? — Парнишку покалечил лучший друг, — подал голос Крауч. — Он отбросил его при помощи какой-то…темной энергии, или что-то вроде того, прямо туда, — он кивнул в сторону стены, где еще недавно лежал Тедди. Кровь все еще стекала ровными струйками по белоснежной стене, образуя своеобразные кроваво-красные узоры. — Тони? — удивленно спросил Люпин-старший. — С чего бы это ему калечить Теда? Подождите… — он обернулся к Краучу. — Здесь был Тони? — Не заметно? — ухмыльнулся пожиратель, разводя руки в стороны. — Мальчишка сильный маг. И, как оказалось, темный. — Но он не был темным, — подала голос Роза, стоявшая теперь в отдалении от всех около разрушенной стены. — Он закончил НУИЧ, кафедру прикладной физики, он работал лаборантом в Хогвартсе. Он всегда был добрым, милым, он никогда никому и слова плохого бы не сказал! Я не понимаю, что с ним произошло, — растеряно закончила она. — Быть может, — предположил Альбус, растягивая слова — привычка, которую он перенял от лучшего друга, — гены? — юноша взглянул в сторону Барти Крауча. Пожиратель закатил глаза и фыркнул. — Этот молодой человек доставит вам много проблем, — заключил профессор Снейп, заканчивая накладывать повязку на голову Люпина-младшего. — Как вы теперь попадете домой? Тедди замотал головой, все еще не приходя в сознание, и заворочался, бормоча лишь тихое и едва понятное «Константин». — Кто такой этот Константин? — спросил Северус, обращаясь к попаданцам из будущего. — Константин? — Профессор Йенсен?.. — Роза непонимающе замотала головой. — Я не понимаю, при чем тут он? — Константин Йенсен преподает ЗОТИ в нашем времени, — пояснила Лили. — Возможно, он помогал Тони с этим заклинанием и сможет его повторить? — предположила она. — Вполне вероятно, — согласился Скорпиус, до этого молча наблюдавший за происходящим. — Да вот только у профессора серьезные нелады с нашим дорогим Тони. — Это не мешает ему работать над заклинанием, — возразила Роза, кивая кузине. — Нелады? Профессор же вроде как всегда опекал его, нет? — непонимающе спросил Альбус. — А что, никто не помнит, что Йенсен крутит с Дж… — начал было говорить Скорпиус, но осекся, переводя взгляд на сладко сопящую на плече Бартемиуса Барнс. Неожиданно в помещении вновь начало образовываться уже знакомое серое облако. Профессора достали палочки, пожиратель нахмурился, а юные волшебники скучковались у кровати Гарри. Из облака вышел немного потрепанный мужчина средних лет с кровоподтеком на лице. На нем была измятая черная рубашка, а волосы как всегда топорщились в разные стороны. — Профессор Йенсен! — радостно воскликнула Роза при виде человека. Все расслабились. — Профессор, вы все-таки нашли способ пробиться сюда, — скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес Малфой, наблюдая за Константином. — Это было не так сложно, — махнул рукой мужчина. — Профессор Снейп, профессор Люпин, — кивнул он застывшим учителям. — Что с Тедди? Это ведь сделал Энтони, да? — стал он заваливать всех вопросами, указывая то на стену, то на Люпина. — Тони, он был…не в себе, — ответила Лили после всех его расспросов. — Да, я в курсе, что он был не в себе, а знаете, кто еще был полным идиотом? Профессор Слизнорт, готовьтесь к тому, что зельеварение у вас будет вести другой преподаватель, — фыркнув, сказал колдун. Он наткнулся взглядом на спящую на плече Крауча Джулию и застыл. — Здравствуйте, — сказал он пожирателю, резко все понимая. — Меня зовут Константин Йенсен и я идиот, — он устало потер глаза, пообещав себе разобраться с Джулией и ее секретами в будущем. — Говорить со студентами на такие темы, да еще и в таком тоне — как минимум не педагогично, — заявила Гермиона Грейнджер, гордо задрав носик. — Мисс? — обратился мужчина к девушке. — Грейнджер, — ответила она. — Так вот, мисс Грейнджер, — профессор внимательно осмотрел девушку и стоящего рядом с ней рыжего юношу, заключив, что миссис Уизли была ранее мисс Грейнджер. — Как и на какие темы говорить со студентами я могу решить самостоятельно. Так, деточки, — он резко хлопнул в ладоши и развернулся к ребятам из своего времени. — Берем Люпина под локотки и сгруживаемся вокруг меня, и в темпе, в темпе! Мне сегодня еще много чего предстоит сделать. Ребята переглянулись и, кивнув друг другу, направились по направлению к Йенсену. — Стойте! — воскликнула Лили и рванула в сторону Золотого Трио, сгребая их всех в объятья. — Я буду скучать по вам…таким, — усмехнулась она, стирая скатившуюся по щеке слезу. Порой мисс Поттер была уж очень сентиментальна. Джеймс и Альбус, разбиравшиеся с Тедди и выслушивавшие наставления профессора Снейпа по поводу обращения с раненым юношей, ограничились лишь кивками в сторону будущей семьи. Профессор Люпин подошел к ребятам и также пожелал всем удачи. Он в последний раз посмотрел на своего сына и, старательно закусывая губу, чтобы не заплакать, отошел назад. — Всем удачи! — Бартемиус Крауч-младший лениво махнул ребятам рукой. Лили тем временем бросилась к близнецам Уизли, которых ей в последний раз в своей жизни посчастливилось видеть вдвоем. Те, в свою очередь, едва ли не задушили племянницу в объятьях, пообещав, что в будущем за такое приключение они дадут ей пожизненное разрешение на бесплатное пользование товаров из их собственного магазина, деньги на который им так любезно выделил Гарри из своего выигрыша. Поттер закусила губу, но не сказала ни слова, махнув им на прощанье рукой и быстро отвернувшись, дабы заранее не раскрывать близнецам их ужасного будущего. Все ребята сгрудились вокруг профессора Йенсена, в последний раз махая кому-то, говоря какие-то слова, как вдруг… — Профессор, я полечу с вами, — четко разделяя слова, сказал Стивен. — У меня нет семьи, нет особенный привязаностей здесь, а там, у вас я могу быть полезен. Константин согласно кивнул, а на лице Розы появилась счастливая улыбка. — Удачи вам. Надеюсь…что с Тони будет все в порядке, — произнес Римус Люпин, пока колдун из будущего очерчивал вокруг ребят огромный ровный круг не пойми откуда взявшимся мелом. — За границы не выходить, будет худо, возможно, когда-нибудь покажу как, но точно не сегодня, — сказал он. — Ну, поехали, — колдун встал в середину круга между ребятами и вознес руки, начиная кастовать заклинание. Ребята скучковались возле профессора. Джеймс удобнее подхватил Теда, опирающегося о его плечо, Лили схватила отчего-то жутко довольного Скорпиуса за руку, а Роза то и дело поглядывала, все ли на месте. В круге, очерченном профессором, атмосфера стала как бы сжиматься, превращаясь в знакомое серое облако. — Не переставайте дышать ни в коем случае, даже если вам сильно захочется, — холодным тоном приказал колдун. — Сжимается не атмосфера, а пространство. Через пару минут облако стало настолько плотным, что увидеть остающихся профессоров не представилось возможным. Каждый услышал резкий хлопок, и облако стало потихоньку рассеиваться. Группа волшебников вмиг оказалась на холодном полу в темного коридоре знакомого Хогвартса. Ребята тут же заоглядывались по сторонам, стараясь понять, почему они переместились не в то место, откуда отправились, в то время как юный Стивен с интересом разглядывал обстановку, подмечая, что их школа, судя по всему, не изменится и за тысячу лет. Однако было то, что все-таки напрягало студента, а именно следы крови, украшающие стены и пол родного и любимого, а главное — безопасного Хогвартса. — Что здесь произошло? — ошарашено произнес Джеймс, чей голос сейчас едва ли достигал шепота. — Это все Тони, да? — совсем слабым голосом спросил Люпин-младший, приходя потихоньку в себя. — Так, все, быстро идем в кабинет директора, по сторонам по возможности не смотрим, — скомандовал колдун разворачиваясь и загораживая собой вид полуобгоревшего профессора Слизнорта, так и лежавшего на полу. Студенты едва ли не побежали к кабинету директора. Внезапно Альбус Поттер остановился, загораживая путь остальным. Дверь в кабинет директора МакГонагалл была распахнута, а на соседней стене кровью были начерчены какие-то непонятные символы. — Ох, слава Мерлину, вы вернулись! — ребята облегченно вздохнули, услышав голос директрисы. — Профессор МакГонагалл! — студенты Хогвартса подбежали к женщине, появившейся почему-то с противоположной стороны от кабинета, и в нерешительности застыли возле нее. — Вы в порядке? — спросила Лили. МакГонагалл закивала и, не выдержав, бросилась к ребятам, став обнимать их и говорить о том, как она рада их возвращению.

***

Профессор Йенсен стоял в кабинете директрисы и хмуро рассматривал символы, нанесенные на стены. Символы сами по себе мало что значили, главное было то, что использовались они в тонком некромансерском деле при ритуалах. Тони мало что понимал в ритуалах, но все-таки смог воспроизвести простейшие из них, дающие некроманту все физические силы носителя и насылающие неудачу непосредственно на место проведения. Константин тяжело вздохнул и, закатав рукав рабочей рубашки, потянулся за ритуальным кинжалом, спокойно дожидавшемся своего часа на поясе колдуна. Некромант медленно разрезал свою вену и, убрав кинжал, стал зачитывать заклинание очистки, кастуя над своей кровью, пока дети не успели войти в кабинет. Теперь уже ничего не будет как раньше.