Промах

Девушка прошла в библиотеку в сопровождении неразлучного Трио и, осмотревшись по сторонам, села за самый дальний стол и глубоко вздохнула. — Вы хотите многое спросить, я знаю, — произнесла Лили, смотря на студентов. — Что ж, начинайте. Клянусь, я отвечу на все ваши вопросы. Лили Луна Поттер сидела перед своим отцом и его лучшими друзьями и сама не до конца понимала, почему она это делает. Откуда взялась идея открыть им правду, она не знала тоже. Но в сердце девушки закралась твердая уверенность, что люди, сидевшие сейчас перед ней, должны знать все. Лили уже представляла, как отреагируют ее друзья, но ее это не очень пугало. Она представляла, как Роза зажмет рот руками и станет отчитывать подругу за ее несерьезность, как Тед схватится за голову, потому что Барнс в ней разразится тысячами ругательств, как Джеймс только слабо улыбнется в ответ, понимающе глядя ей в глаза… как Скорпиус… Мысль девушки прервал голос Гермионы: — Вы перешли сюда не с домашнего обучения. — Ты уже говорила об этом, да, — слабо кивнула Лили, смотря на Грейнджер. — Так откуда же вы тогда? — парни, сидевшие по обе стороны от Гермионы, молчали. Гарри напряженно рассматривал девушку напротив, невольно подмечая то, что она слишком уж похожа на его мать. Рон же смотрел на Гермиону, так же в своем случае невольно подмечая, что Грейнджер невообразимо красива, когда серьезна. — Как ты правильно заметила раньше, мы не Смиты. Я и мои братья, Джеймс и Альбус… — голос Лили дрожал. Она замолчала на некоторое время, пытаясь подобрать нужные слова. — Наш отец ты, Гарри, — колдунья посмотрела на Поттера. — Моя кузина, Роза, в нашем времени носит фамилию Уизли, — девушка бросала многозначительные взгляды на Рона, который, однако, ничего не замечал в данный момент. — А Скорпиус? — заинтересованно продолжила Гермиона, заметившая взгляды девушки в сторону Рона, однако, решившая не спрашивать. — Представитель великого рода Малфой, — ответила Лили. Заметив удивленные взгляды троих ее слушателей, девушка тут же продолжила. — Поверьте, он далеко не в восторге от этого. — А что же Драко, рад такому сынишке? — зло спросил Гарри, сжимая кулаки при упоминании фамилии Малфоя. — Он… был в шоке, когда узнал, КТО лучший друг Скорпиуса, — Поттер тихо хихикнула, вспоминая, как Драко Малфой и Гарри Поттер, будучи уже достаточно взрослыми и самодостаточными волшебниками, затеяли ссору из-за того, что устроили их сыновья в их первый день в Хогвартсе, и — как оказалось позже, — в первый день их дружбы. — Неудивительно, — Гермиона легонько улыбнулась. Она представила перекошенное от злобы лицо Драко и усмехающееся — Поттера и ей захотелось смеяться. — А что случилось с Волан-де-Мортом? — пожалуй, слишком тихо произнес Рон, разрушив воздушную атмосферу радости, царившую после упоминания шока Малфоя. Лили задумалась. Она итак уже сказала слишком много и, несмотря на то, что она решила поведать Золотому Трио все от начала до конца, она была уверена, что им не следует знать о будущем так много. — Это вы узнаете в свое время, — немного приглушенно ответила девушка. — Кстати, наш Тедди — сын профессора Люпина и твой, Гарри, крестник, — решив, что следует перевести тему, сказала Лили. Гермиона нахмурилась. Она, в принципе, понимала, почему Лили не захотела им рассказывать о Темном Лорде. Однако, некое недовольство безмолвным отказом девушки присутствовало. — А кто же ваши матери? — наконец подал голос Уизли. — В смысле, они же у вас есть. Лили смутилась и неуверенно почесала затылок. — Пожалуй, этого я тоже говорить не буду, — улыбнувшись, ответила она. — Но ты же начала рассказывать, зачем же обрывать все повествование? — заинтересованный Рональд смотрел на гриффиндорку, буквально вжимающуюся в спинку стула. — Ну… говоря словами Тони — «Нельзя нарушать и так хрупкую ткань мироздания», — улыбнувшись, ответила Лили. В библиотеке вновь воцарилась тишина, нарушаемая, впрочем, цоканьем каблуков Мадам Пинс, по обыкновению делающей обход каждые десять минут, дабы студенты не сотворили чего с древнейшими фолиантами. Парни все также выжидающе смотрели на, как выяснилось, мисс Поттер, пока их подруга перебирала в голове всевозможные варианты развития событий. — А кто такой Тони? — неожиданно вопросил Рон, застав девушку врасплох. Она была готова буквально к любому вопросу, пожалуй, кроме этого. — Эм… — Лили смутилась, оглядываясь по сторонам. — Тони наш хороший друг, который пытается вернуть нас домой. — Он тоже чей-то сын? — немного устало проговорил Гарри, как-то безнадежно усмехаясь. — Конечно он чей-то сын. Все мы чьи-то дети, — изрекла Гермиона, похоже единственная замечавшая смущение и даже некоторое подобие страха в глазах Лили. Девушка благодарно улыбнулась Грейнджер. — Ладно, — Гарри не стал спорить. — А кто-нибудь из учителей знает о том, кто вы такие? — Дамблдор, профессор Грюм. Полагаю, знает и МакГонагалл. Возможно, директор рассказал кому-то еще, я не знаю подробностей, — ответила рыжеволосая, пожимая плечами. — Ребята, пожалуйста, не рассказывайте никому. Я итак нарушила запрет… — Конечно, — понимающе кивнула Грейнджер. — И почему этот старый хрыч нам ничего не рассказал?! — возмущенно зафыркал Рон, скрещивая руки на груди. Лили хихикнула, наблюдая за этой картиной. Это был определенно Рон Уизли, которого она знала. — Потому что тот факт, что мы попали сюда из-за некоторого… назовем это инцидентом, не должен влиять на историю, — сказала она, поджав губы. Поттер все еще боялась ляпнуть что-то лишнее, что-то, чего они уж точно не должны знать. — Ну, Слава Мерлину, все разъяснилось, — облегченно выдохнула Гермиона. — Спасибо, Лили. Девушка улыбнулась, но улыбка тут же исчезла с ее лица. Где-то за книжным стеллажом мелькнула копна белоснежных волос. Она могла поклясться, что это был Малфой. Проблема заключалась в том, что Поттер точно знала, что это был не Скорпиус. — Мне пора идти, — сказала девушка, тут же поднимаясь со своего стула. Она кивнула неизменной троице и направилась в сторону исчезнувшей макушке.

***

Обед в Большом Зале выдался довольно-таки оживленным. Студенты активно обсуждали третье испытание, кто-то даже делал ставки на победителя. Преподаватели также не отставали от своих учеников, хотя их обсуждение и было более спокойным и размеренным, а предположения в разы обоснованнее. Однако даже в таких условиях за преподавательским столом выделялись двое, а выделялись именно тем, что абсолютно игнорировали все происходящее вокруг, тупо смотря куда-то и, видимо, витая в своих мыслях. Профессор лже-Грюм ковырялся вилкой в своей тарелке, пытаясь обдумать все, что случилось за последний год. Получалось плохо. Мысль все никак не хотела принимать человеческий вид и лишь злобно похихикивала над Краучем, который попросту боялся осознать сцену у кабинета Дамблдора, так неаккуратно замеченную им с профессором Люпином. Последний как раз-таки и являлся вторым не разделяющим всеобщего оживления преподавателем и, как ни странно, думал он о том же, что занимало мысли Крауча. Нет, он уже давно свыкся с мыслью о том, что в будущем у него будет сын и что им будет Тед. Покоя ему не давало то, что Люпин-младший каждый раз избегал данной темы, а также друг Теда, рыжеволосый парень, который до ужаса напоминал мужчине опаснейшего Пожирателя Смерти Барти Крауча-младшего. За размышлениями Барти не заметил, как его тело автоматически решило поменять свое положение, и рука его опрокинула стакан тыквенного сока (той еще гадости, по мнению Барти) на сидящего рядом Люпина. — Извини, — буркнул Крауч, уже протирая место катастрофы салфеткой. — Не страшно, — откликнулся Римус, исправляя последствия катастрофы при помощи палочки. Барти кинул салфетку в свой недоеденный салат и полез запазуху за флягой с оборотным зельем — как раз пришло время пить его. В зале появилась рыжая макушка Джулии Барнс. Девушка осмотрелась по сторонам и, заметив на когтевранском столе аппетитную курочку, мигом метнулась туда. — Давно хотел спросить, — немного осипшим голосом произнес Люпин, когда лже-Грюм вернул флягу на ее законное место. — В тот вечер перед собранием, когда мы видели Теда. Его друг… никого не напомнил тебе? Тело Крауча как будто бы сковал дикий пронизывающий холод. Вопрос Римуса, вполне себе невинный, заставил его спину покрыться липким холодным потом. — Что ты имеешь в виду? — попытался как можно более правдоподобно ответить он. — Возможно, мне лишь показалось, но этот парень уж очень похож на Барти Крауча. Честно говоря, сперва я так и подумал, пока не увидел цвет его волос. — Ну, если добавить плохое освещение, то его вполне можно было принять за Крауча, — ответил Барти, стараясь выглядеть как можно более пофигистично. — Вас это взволновало? — Сама мысль о том, что Пожиратели могут оказаться в Хогвартсе пугает, — высказался Римус, подмечая взгляд директора, направленный на них. — Есть предложение, — Крауч и сам не понял, как он на это решился. — Не хочешь проследить за этим пареньком? Джеферсоном?

***

Тихим ноябрьским утром, когда дождик легонько моросил на улице, в одном из классов Хогвартса проходил урок по защите от темных искусств у третьего курса. — В этом шкафу находится существо, с которым вам придется сегодня… сразиться, — вещал учитель. — Это не обычный монстр, каких мы привыкли проходить, это что-то другое. Ну-ка, у кого какие есть предложения? — профессор заинтересованно взглянул на класс. Сегодня у него был смежный урок между Когтевраном и Гриффиндором, а эти два факультета не часто комбинировали между собой в занятиях. Одна рука неуверенно потянулась вверх. — Да, Тедди? — Боггарт, сэр? — Прекрасно! Пять баллов Гриффиндору, — профессор улыбнулся. Он не сомневался в способностях юного метаморфа. Взгляд мужчины непроизвольно упал на рыжего мальчишку с Когтеврана. Тот хитро смотрел на шкаф, в котором буйствовал боггарт, и наверняка уже что-то подсчитывал в уме. Профессор не сомневался, что Барнс также знал ответ, только вот тянуть руку и получать баллы было не в его стиле. На некоторое время монстр в шкафу угомонился, и вместе с ним в классе наступила тишина. Никто не решался нарушить молчание, а некоторые, судя по всему, боялись даже дышать. Неожиданно боггарт возобновил свою активность и в кабинете раздалось несколько криков, исходящих от испуганных учеников. Тед вновь поднял руку, привлекая внимание учителя. — Да, мистер Люпин? — спросил профессор, переводя взгляд со шкафа на ученика. У профессора ЗОТИ была странная особенность. Он частенько отвлекался на совершенно глупые вещи и забывал о своих учениках. — Мы будем практиковать защиту на этом уроке? — поинтересовался гриффиндорец, внимательно смотря на мужчину. Ему не терпелось узнать, сможет ли он противостоять боггарту, как это делал его отец. Видимо, мародерские гены все-таки давали о себе знать. — Именно, мистер Люпин! — воскликнул профессор и как-то слишком уж кровожадно ухмыльнулся. — Итак, запоминаем заклинание. Ридикулус! Запомнили? — спросил он у класса. — А теперь повторите. Студенты обоих факультетов послушно повторили произнесенное профессором заклинание. — Молодцы, — учитель смешно тряхнул копной смолисто-черных волос и вновь обратился к классу. — Ну, а теперь выстройтесь в очередь и мы будем потихоньку пробовать побороть боггарта. Самое лучшее средство борьбы против него, которое идет вместе с заклинанием, конечно, это смех. Так что когда будете произносить спеллу, представьте свой страх в каком-нибудь уморительном образе. У вас все получится. Ну, кто первый? — задорно спросил профессор, улыбаясь во все 33 зуба. Учитель открыл шкаф и сгусток черной энергии вырвался вперед. Он заметил сжавшую в руке палочку когтевранку и стал быстро перебирать образы ее страхов. Наконец, боггарт определился. Перед девочкой стоял огромный черный пес, с огромных клыков которого стекала ядовитого цвета слюна. Когтевранка поежилась, но все-таки подняла палочку выше и буквально выкрикнула необходимое заклинание — и вот перед ней и всеми ее сокурсниками уже стоит клоун с улыбкой на лице, не вызывающий ни у кого никакого другого чувства кроме смеха. Учитель хмыкнул — ему-то клоун не показался смешным, все-таки, у каждого свои страхи — и показал девочке большой палец. — Следующий! Ну-ка, мистер Барнс, порадуйте нас, — лукаво улыбнулся мужчина, кивая Тони. Услышав свое имя, Энтони проплелся через огромную очередь ребят, выстроившихся чтобы попытать удачу с боггартом, нехотя поднял палочку и выжидающе глянул на шкаф. Боггарт угрожающе завис над парнем, считывая его страхи. Он завертелся, превращаясь обратно в сгусток энергии и тут же принимая свою форму. Перед Энтони стояла Джулия Барнс собственной персоной, на руках у нее лежал маленький, кричащий сверток. Еще молодая тогда девушка раздраженно покачивала его и бросала слова, вроде: — Когда же ты заткнешься… маленький безобразный выродок… и почему я согласилась на эту чушь… — Джулия подняла взгляд от свертка на нынешнего Тони, она нахмурилась и сделала несколько шагов вперед. — И зачем ты вообще появился на свет?! Мальчик застыл на месте, уже не так уверенно держа палочку на весу. Он пытался собрать все свои мысли воедино, но такие нужные сейчас слова никак не слетали с его губ. Это привлекло внимание всех студентов — обычно такой спокойный, безразлично относящийся ко всему происходящему Энтони Барнс не мог произнести стандартного заклинания. Сей факт не остался без внимания и их преподавателя. Учитель нахмурился. То, что происходило сейчас с Энтони…нет, то, что происходило перед самим учеником — вот что не нравилось ему больше всего. В какой-то момент, когда боггарт перешел на крик, а на Тони было страшно смотреть — настолько жалко он выглядел, учитель уверенно тряхнул головой. Вид на рыжеволосую закрыла широкая преподавательская спина. Боггарт тут же осклабился и стал менять образ, только вот, этот образ не сильно уж изменился — перед учителем стояла молодая рыжеволосая девушка, до жути похожая на мать Энтони. На девушке было свадебное платье, залитое кровью, что заставило всех учеников в классе испуганно выдохнуть. Сам же Барнс, как бы ему не хотелось, не осмеливался выглядывать из-за спины преподавателя — уж очень сильно этот боггарт задел его единственное чувство — если не любви, то глубокого уважения и привязанности к его матери. Преподаватель снова тряхнул головой и резко взмахнул палочку, не сказав при этом не единого слова. Боггарт от этого сжался, исказился и с громким криком отправился в свой шкаф. — Тони, ты как? — мягко спросил учитель, потрепав паренька за плечо. — В порядке, — Барнс одернул плечо и, убрав палочку на место, покинул класс под удивленные взгляд его сокурсников. — Ребята, — учитель обратил внимание остальных на себя. — Кто-нибудь еще хочет попробовать? — он смущенно потрепал волосы и наклонил голову на бок. «Нужно отвлечь их внимание от произошедшего» пронеслось у него в голове. Мало-помалу, студенты отвлеклись от недавнего казуса и коллективно принялись «бороться» со своими страхами, облик которых принимал боггарт. Единственные, от чьего внимания не ушел данный инцидент — Константин Йенсен, преподаватель Защиты от темных искусств, и Тедди Люпин, загадочным образом исчезнувший из класса вслед за Барнсом.

***

Двое важных уважаемых профессоров стояли за стеночкой, пихаясь и пытаясь как можно незаметней выглянуть из-за нее. В кабинете ЗОТИ, в который они в данный момент пытались заглянуть, в поте лица трудился Тедди Люпин — он чистил столы по просьбе Римуса. Но столы были не единственной вещью, которой он занимался. — Тони, не будь букой. Расскажи мне, — просил он вот уже несколько минут. Ожидая ответа, парень отбросил тряпку в сторону — конечно, вычистить класс вполне можно было и при помощи магии, но Андромеда Тонкс всегда настаивала на том, чтобы ее внук не привыкал к волшебству так сильно, как его мать. Ведь в жизни все может приключиться. «Я на тебя обиделся, друже, так что фиг тебе» буркнул Барнс в ответ на просьбу товарища. — Ты не меняешься… — тяжело выдохнул Тед, устало вытирая пот со лба. Двое преподавателей, все это время наблюдающих за парнем из-за угла, переглянулись. Со стороны казалось, что Тед просто сумасшедший, разговаривающий сам с собой. Однако Римус знал правду о такого рода разговорах его сына, хотя и не тропился поделиться этой информацией с лже-Грюмом. Лже-Грюм со своей стороны точно также прекрасно понимал, что происходит в кабинете на самом деле, и кто на втором конце провода. Но мыслил он в точности, как и его товарищ по «приключениям» и поэтому даже не думал открывать свои мысли Люпину. — Тони, — метаморф, закончив уборку, сел на стул и вздохнул. — Ты же знаешь, мне важно это знать. «А мне важно на тебя обидеться» нравоучительным тоном ответил юный волшебник. — Ты просто не понимаешь каково это, осознавать, что ты будешь отцом, но твоя девушка живет через двадцать лет после тебя, — Люпин-младший усмехнулся, взъерошивая волосы. «И я пока не собираюсь узнавать, что это значит» хмыкнул Тони, улыбаясь в своем времени. Преподаватели за стенкой снова многозначительно переглянулись. — И как меня угораздило связаться с тобой? — задал парень вопрос, не требующий ответа. Все итак было ясно как день. Никто другой просто не смог бы мириться с замашками Барнса, ровно как лишь рыжеволосый когтевранец мог выдержать бесконечные страдания Люпина по его девушке, длившиеся больше десяти лет. Крауч-младший положил временному товарищу руку на плечо и, когда тот обернулся, махнул рукой, мол, пора бы тикать отсюда и поговорить обо всем услышанном. После утвердительного кивка, двое мужчин скрылись за поворотом так же незаметно, как и появились.

***

В гостиной Гриффиндора приятно потрескивал каминный огонь, и создававшаяся от этого уютная атмосфера окутывала всех, находящихся в тот момент непосредственно в комнате. Близнецы Уизли о чем-то довольно перешептывались, сидя друг напротив друга в самом дальнем углу, Гарри вместе с Лили играли в волшебные шахматы и беззаботно болтали о каких-то гиковских замашках, а на полу у камина сидели Гермиона и Джинни, делая самую ужасную вещь в мире — домашнюю работу. И если Грейнджер уделяла работе все свое внимание, то младшая Уизли не сводя глаз наблюдала за Поттером и его новой знакомой. — Когда это Гарри успел так сдружиться с этой Лили? — как бы невзначай поинтересовалась рыжеволосая, глядя уже на подругу. Конечно, сама по себе Лили очень ей нравилась. Они были однокурсницами, и зачастую мисс «Смит» скрашивала столь скучные уроки юной гриффиндорки. Но тот факт, что она тесно сдружилась с Гарри Поттером — с ее Гарри — не давал Джинни покоя. Гермиона стрельнула глазами в сторону обеспокоенной Уизли. — Еще с момента их появления здесь, — пожав плечами, ответила Грейнджер. — Они просто сошлись характерами. — Насколько сильно сошлись? — не унималась гриффиндорка. Ее щеки заалели, но, благо, она сидела в тени, так что смущения девушки никто не заметил. — Они стали хорошими друзьями, — конечно, от Гермионы не скрылись страдания подруги, но она постаралась казаться как можно более беззаботной. Не рассказывать же теперь Уизли об истинном положении вещей. Джинни едва заметно кивнула, поднося книгу по Зельеварению как можно ближе к лицу. Обычно она не была столь эмоциональна, но в последнее время — а именно после появления таинственных новичков — девушка конкретно пересмотрела свои приоритеты и взгляды на жизнь. Гермиона снова глянула на подругу, но решила более ничего ей не говорить. Джинни взрослая девочка. И в конце концов… ведь это именно она мать будущих детей Поттера. Гермиона позволила себе маленькую усмешку. После подтверждения информации о попадании из другого времени у нее не возникло сомнений о том, кто же будет жить вместе с Гарри в будущем.

***

Рыжеволосая девушка, являвшаяся студенткой факультета Гриффиндор, о чем можно было судить по значку на ее мантии, сидела на траве под дубом с пергаментом и обычным маггловским карандашом в руках. С момента попадания в прошлое, Лили заметила за собой особую тягу к рисованию, ранее у юной Поттер не отмечавшуюся, что она и использовала дабы скоротать время пребывания в Хогвартсе двадцатилетней давности. — Рисуешь? — услышала Лили тихий голос позади себя. Мягко ступая по траве, к девушке шел потомок рода Малфой. Гриффиндорка, немного помедлив, обернулась, и ее лицо озарила едва заметная улыбка. — Да. Сама не знаю, откуда это у меня, — Поттер пожала плечами, кивая в сторону пергамента. — Можно посмотреть? — Скорпиус протянул руку, заинтересованно наклонив голову и привалившись боком к дереву. — Конечно, — Лили передала парню пергамент, попутно засовывая карандаш в пучок рыжих волос. После недавних событий, она не совсем понимала, что происходит между ней и Скорпиусом, и как она должна себя вести, поэтому Поттер выбрала наиболее простой вариант — вести себя так, будто ничего не произошло. Парень осторожно принял пергамент и стал внимательно рассматривать рисунок. Лили изобразила вид на Хогвартс со стороны озера. Небольшая туманность над замком, темные стены, круглая Луна и тихая гладь над озером — все это напоминало о первом дне пребывания в школе чародейства и волшебства. — Что-то не так? — заметив озадаченное выражение лица Малфоя, спросила Лили. Он вынырнул из своих мыслей и, взглянув на девушку, отрицательно покачал головой: — Да нет, рисунок прекрасный, — Скорпиус протянул пергамент обратно. — Просто я вспомнил наш первый день в Хогвартсе, — он улыбнулся. Лили усмехнулась. Конечно, она рисовала этот рисунок именно по воспоминаниям о ее первом дне в школе. — Как дела у вас с Алом? — вдруг спросила Поттер, вспоминая о ссоре Малфоя с ее старшим братом. Конечно, основной причиной вопроса было желание перевести тему в другое русло. Но кто сказал, что при этом она не может волноваться за брата? Парень присел рядом и удрученно вздохнул: — Да никак, — расстроено сообщил он. — Совсем никак… Гриффиндорка мысленно выругалась. Очевидно, что Скорпиус и ее брат до сих пор в ссоре, ведь иначе они, как и предыдущие четыре года, проводили бы все время вместе. — Прости, — Лили положила руку парню на плечо и ободряюще улыбнулась. — Все наладится, вот увидишь. Ведь ты и Альбус, вы лучшие друзья. Даже наши семейные разборки не мешали вам общаться. Что уж говорить о какой-то мелкой ссоре… — девушка осеклась. Она подловила себя на мысли, что даже не знает причины размолвки между слизеринцами. На секунду на лице парня отразилась злость, но он тут же поспешил натянуть улыбку: — Конечно, — Скорпиус накрыл руку девушки своей. — Спасибо, Лили. Поттер прищурилась, но не сказала ни слова. Они должны сами во всем разобраться. А у юной Лили итак достаточно проблем.

***

До последнего этапа Турнира Трех — или же, как его называют в этом году, Четырех — Волшебников осталось всего лишь три дня. Наша репортер, которая видит все своими глазами и имеет возможность лично общаться с участниками, отправила нам эксклюзивное интервью, в котором участники рассказали о своих чувствах, эмоциях и переживаниях по поводу последнего этапа. Первый участник — ученик Дурмстранга, Виктор Крам! — Виктор, добрый день, — парень кивает головой в знак приветствия. — Скажите, что вы чувствуете сейчас, когда последний этап так близко? — Не буду лгать вам — положительного настроя на победу у меня хватает, — Виктор улыбается. — Ну и, естественно, надежда. Я, конечно же, надеюсь на победу. Но также не стоит забывать об опасностях, обещанных нам на последнем испытании. — Неужели такого смышленого ученика и всемирно известного ловца что-то может напугать? — Нам говорили, что последний этап будет буквально напичкан всякими ловушками. Не думаю, что они будут большой проблемой для меня, но я беспокоюсь и о других участниках… — Виктор еще раз обворожительно улыбается. — Какие у вас отношения с другими участниками? — О, мне они кажутся неплохими людьми и, разумеется, серьезными соперниками. Хотя мы редко встречаемся из-за занятий и тренировок, уверен, мы останемся друзьями на долгое время. — Скажите, Виктор, может быть, вы нашли здесь, в новом для вас месте, вашу любовь? — парень смущенно отводит глаза и снова улыбается. — Не думаю, что читателям интересны такого рода подробности, — произносит Крам на все том же ломаном английском. — Ведь интервью должно включать подробности Турнира, не так ли? — Ну что вы! Наши дорогие читатели очень интересуются личной жизнью участников! — Ну, если так, — отвечает Виктор, задумавшись. — Думаю, рано говорить о любви. Но, дабы удовлетворить ваших читателей, некоторые отношения у меня все же есть. На некоторое время в комнате наступает тишина — Виктору нужно собраться с мыслями. — А как насчет Гарри Поттера? Вас не пугает соперничество с таким сильным волшебником? — Гарри интересный человек, хоть мы с ним и не имели возможности близко общаться, — Крам улыбается. — Его сила меня не пугает, скорее, подзадоривает интерес. — Весьма впечатляюще! Что ж, благодарю за интервью, мистер Крам, и удачи в прохождении последнего испытания! А на очереди следующий участник Турнира, единственная представительница прекрасного пола — Флер Делакур. — Добрый день, Флер. Скажите. что вы ощущаете в связи с приближающимся последним испытанием? — Ох, я даже не знаю, как выразить все, что творится в моей душе. Слишком много чувств и эмоций, — фирменная улыбка озаряет лицо юной шармбатонки. — Думаю, я взволнована. — А каково ваше отношение к другим участникам турнира? — Они прекрасные, подающие надежду волшебники. Для меня — честь бороться с ними за Кубок Огня. Флер улыбается, она готова к новым вопросам. — Скажите, мисс Делакур, вы успели сдружиться с кем-нибудь из других школ за время вашего пребывания в Хогвартсе? — О, да! — восторженно произносит девушка, ловким движением поправляя светлые волосы. — Особенно дружелюбными оказались ученики Хогвартса, студенты… Когтеврана, — блондинка не без труда выговаривает название факультета. — А может быть вы нашли для себя единственную любовь или же просто лучшего друга среди учеников этого прекрасного факультета? — Когтевранцы очень дружелюбные, как, впрочем, и студенты всех трех школ. Трудно выделить кого-то одного. — Конечно. Скажите, как вы оцениваете свои шансы относительно других участников Турнира? Все-таки против вас будут сражаться знаменитые и очень сильные волшебники! — Флер улыбнулась. — Думаю, мы все имеем равные шансы. Каждая школа делает упор на различные дисциплины, так что… — Каковы ваши сильные стороны? — Не хотелось бы обсуждать эту тему. Сами понимаете, это соревнование, — девушка снова обворожительно улыбается. — Конечно, я все понимаю! Что ж, благодарю за интервью, мисс Делакур! — мы пожимаем руки и расстаемся хорошими приятелями. Следующий на очереди волшебник из Хогвартса — Седрик Диггори. — Добрый день, мистер Диггори. — Здравствуйте, — молодой человек с эмблемой факультета Пуффендуй кивает. — Могу я называть вас просто Седрик? — Конечно! Седрик любезно улыбается. — Седрик, у меня к вам будет немного специфичный вопрос. Что вы чувствуете по отношению к Гарри Поттеру? — Ну… Скажем так, нечто среднее между сочувствием и уважением. Жалко, конечно, что его имя оказалось в Кубке, но Гарри стойко выдержал два предыдущих испытания. Уверен, он не оплошает и на третьем. — А как вы оцениваете свои шансы против него? — Трудно сказать. Это же Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, — Седрик усмехается. — Но, говоря по секрету, я намерен одержать победу. — Вот это настрой! Прекрасно! Как вы думаете, что приготовят для вас устроители на последнем этапе? — Как знать! Но, честно? После сражения с драконами и спасения друзей из озера со злобными русалками, сомневаюсь, что будет что-то действительно удивительное. — Организаторы всегда отличались особой изобретательностью. Скажите, Седрик, есть ли среди учеников та единственная, кто будет поддерживать вас в последнем испытании? — От вашего взгляда ничто не укроется, не так ли? — Диггори опускает глаза в пол. — Да, «та единственная» действительно существует. Лишь мысли о ней заставляют меня двигаться вперед, к победе. — Думаю, наши читатели будут счастливы узнать ее имя. Седрик молчит некоторое время, хотя улыбка не сходит с его лица. — Она учится в Хогвартсе, на Когтевране. Ее имя… Чжоу Чанг, — пуффендуец снова улыбается. — Мы все будем поддерживать вас вместе с мисс Чанг! — восклицаю я и подытоживаю. — Мы желаем вам удачи на последнем этапе, Седрик. И последний, но лишь по порядку, и ни в коем случае не по значению, всемирно известный волшебник и самый молодой участник Турнира — Гарри Поттер. — Здравствуйте, Гарри. Вы же не против такого обращения? — Кхм, здравствуйте. Нет, не против, — парень отводит взгляд и нервно теребит край куртки. — Вижу, вы волнуетесь. Связано ли это с последним испытанием? — Нет. — Вы немногословны, Гарри. Возможно, есть что-то важнее Турнира, что заполняет все ваши мысли? — Кхм, в данный момент, нет. Мальчик-который-выжил ежится и осматривается по сторонам. — Гарри, понимаю, этот вопрос может показаться вам бестактным, но все же, нашим читателям было бы очень интересно узнать. Много лет назад вы победили Того-Кого-Нельзя-Называть. Как вы думаете, помогут ли ваши непревзойденные силы при прохождении последнего испытания? — У меня нет сил, о которых вы говорите, — Гарри с силой сжимает край куртки. — Не я победил лорда (зацензурено редакцией) 13 лет назад! — Однако вы единственный, кто выжил после смертельного заклятия. Это могло бы послужить некоторым… — Не говорите о том, чего не знаете! — Поттер вскакивает со стула, но тут же образумливается и возвращается на свое место. — Лорд (зацензурено редакцией) допустил оплошность. Это все, я ничем не отличаюсь от других участников Турнира. — Пожалуй, отойдем от болезненной для вас темы. Как вы оцениваете себя против других участников Турнира? — Я уже сказал, мои способности ничем не отличаются от способностей Виктора, Флер или Седрика. — Как вы думаете, что вас ожидает на последнем этапе? — Думаю, мы скоро узнаем это. Не стоит загадывать наперед, — Гарри взъерошивает волосы. — Скажите, есть ли у вас люди, поддерживающие вас? — Да, мои друзья. — Назовете их имена? Поттер пожимает плечами. — Это имеет значение? — Нашим читателям будет интересно узнать побольше о друзьях Гарри Поттера! — Мои друзья — Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, — некоторое время спустя отвечает Гарри. — Погодите, мисс Грейнджер? Девушка, посетившая Святочный Бал с вашим соперником, Виктором Крамом? — Кхм да. — У вас не возникало чувства ревности, когда ваша подруга ушла на Бал с вашим соперником? — Нет. В первую очередь, Виктор — студент школы, поддерживающей дружеские отношения с Хогвартсом. — И последний вопрос, Гарри. Как вы думаете, ваши родители бы гордились вами? Поттер опускает голову. — Надеюсь на это, — тихо отвечает он. — Уверена, вы не ошибаетесь. Что ж, Гарри, спасибо за интервью и удачи! — Кхм спасибо. Благодарим всех читателей за их поддержку. Пожелаем удачи участникам Турнира на последнем этапе! Репортаж от 21.06.1994, интервьюер Рита Скитер.

***

Ужин в Большом Зале был трудно было назвать оживленным. Третье испытание приближалось, так что участники Турнира — и, соответственно, большая часть фанатичных студентов Хогвартса — проводили время за подготовкой. Однако, преподавательская часть была вся в сборе. Лже-Грюм задумчиво копался вилкой в тарелке, изредка нехотя отправляя в рот кусочки мяса. Он выпал из своего состояния задумчивости, когда понял, что его пихают в бок. Сидевший рядом Римус Люпин, делая как можно более легкомысленное выражение лица, совал Краучу какую-то бумажку. Пожиратель нахмурился, но, оглядевшись по сторонам, взял записку в руки. В записке, аккуратно развернутой под столом, значилось: «Поговорим?» Лже-Грюм кивнул и стал спокойно, насколько позволяла ситуация, дожидаться окончания ужина. После того, как ученики стали потихоньку расходиться, Крауч встал со своего места и покинул главный зал. — Так что насчет твоего помощника, Римус? — спросил он, закрывая дверь в свой кабинет за Люпином. В последнее время сложившаяся ситуация не давала ему абсолютно никакого покоя. — Честно говоря, я даже не знаю, что думать, — мужчина устало оперся о стол. Конечно, он ни за что не станет рассказывать Грюму об истинном происхождении Теда, но были факторы, которые, не смотря на все, настораживали. — А ты что скажешь? — Не доверяю я ему, — Крауч нахмурился, постукивая палочкой по столу. Ему хотелось как можно больше узнать о друге Теда, в происхождении которого он, как ни странно, ни капли не сомневался. Но для этого стоило обдумать все свои действия наперед, дабы Римус не догадался обо всем раньше времени. — Еще и его дружок… Он тебе никого не напомнил? — Да, я уже говорил, что слишком уж явно сходство С Краучем-младшим… но я не понимаю, как это может быть возможно! — Римус тяжело выдохнул. — Откуда бы Барнс и Краучу вообще знать друг друга? — Да, действительно, — пожиратель схватил палочку так, что едва не разломил ее на две части. Его не покидала мысль о том, что Тони это его будущий сын. Но больше его пугало то, что это также сын Джулии Барнс. — Нет предположений, откуда он вообще здесь появился? — Крауч поспешил перевести тему на менее безопасную для него самого. Люпин покачал головой. — Вероятно, заклинание. В любом случае, кроме Теда и самого Тони никто нам на этот вопрос не ответит. — Предлагаешь, поговорить с ними? — ошарашено воскликнул Лже-Грюм. — Это же… это же настоящее безумие! — А что нам остается? — Римус развел руками. — Ждать, пока этот парень, который вполне мог пойти по стопам отца, добавит нам проблем? — Или поговорить с профессором Дамблдором? — сначала Крауч даже не понял, что сказал. Слова вылетели против его воли, а когда пришло осознание, холодный пот прошиб Пожирателя — он буквально сам себе подписывает смертный приговор. Люпин, конечно же, заметил замешательство его «коллеги», однако списал все на ситуацию. — Не думаю, что Дамблдор одобрит наши методы, — усмехнулся он. — Слишком рискованно говорить с ними напрямую, — тут же возразил Пожиратель. — Тогда нам остается лишь одно, — пожал плечами оборотень. — Наблюдать.

***

«Для М. М. Барнс, Греат Тауэр Стрит семь. Мама! Какого хрена? P.S. Видишь на что я пошла ради этого? Я отправляю тебе сову. СОВУ, МАМА!»

«Так, а теперь, дочь моя, все по порядку. Что произошло?»

«Ты хочешь, чтобы я не истерила, да? Знаешь что, мама! Ладно, я понимаю, что в прошлом у тебя были терки с ООН, я понимаю, что тебя хотели устранить несколько значимых лидеров, я все понимаю… но я не понимаю одного — ЗАЧЕМ БЫЛО ВРАТЬ О ТОМ, ЧТО ТЫ НЕ УЧИЛАСЬ В ХОГВАТСЕ?! P.S. Папа знает?»

«Ты прекрасно знаешь, я никогда не скрываю ничего без весомых причин. Я просто хотела тебя защитить. P.S. Нет, и мне бы не хотелось, чтобы он знал.»

«Защитить от чего? *подозревающий смайлик* Конечно, я знаю, но было неожиданно видеть тебя в роли защитника Барти Крауча-младшего. P.S. Он ничего не узнает.»

«Возможно, скоро ты узнаешь. А пока что, Асли — это тебя не касается. Откуда ты знаешь? Неужели этот старый интриган Дамблдор все тебе рассказал?»

«О, ну да, конечно, у нас же все супер-секретно, ага… Нет, я случайно увидела его воспоминания. Хранил бы их получше, а то бегают всякие, смотрят.»

«И что же еще ты увидела?»

«Ничего особенного. Только суд. А „Круциатус“ — забавное заклинаньице, заучить его что ли? P.S. Как свидетель, расскажи подробней об этом… как его… Дарт Вейдере волшебного мира.»

«Не забывай, что это непростительное заклинание. Отец не всесилен, от Азкабана может и не спасти. P.S. Он был темным волшебником и убил много магов и магглов. Вас что, ничему не учат на Истории Магии?»

«Печалька. Какие есть еще непростительные, чтоб мне не нарываться? P.S. Даже если бы нашим учителем не был принуда (призрак+зануда), я бы все равно спала. Зачем мне история мира, в котором я не собираюсь оставаться? P.P.S. Кто такие Пожиратели? И что они пожирают?»

«Во-первых: Круциатус, Авада Кедавра, Империус. Это три непростительных заклятья. Если хочешь знать больше (в чем я, лично, очень сомневаюсь), то спроси у преподавателя по ЗОТИ. Во-вторых, Пожиратели Смерти это соратники Волан-де-Морта. Одни из самых опасных темных магов в мире. Хотя не все становятся ими по своей воле.»

«Что делают два остальных? Нужно бы запомнить имя этого ситха…но он же щас вроде как коньки отбросил, не? Кто-то из них подхватил синдром Хатико?»

«Авада Кедавра — смертельное заклинание. Ваш Поттер — единственный, кто выжил после него. Империус позволяет подчинить кого-то своей воле. Они ждут и верят, что Темный Лорд вернется. В этом-то и проблема. Хотя, после его падения, они не особо-то проявляли себя.»

«Кто-то включил читы? А пацанчик-то не промах. А мужик имеет свойство возрождаться? Иисус чтоль?»

«Магия способна на многое, Асли. Как на хорошее, так и на плохое.»

«Наука способна на многое, маги читерят. Ладно, я задолбалась сидеть в этом курятнике. Скоро увидимся, Джулия. P.S. Привет папе и Эрнесту.»

***

Северус Снейп расхаживал по кабинету, раздраженно одергивая свою мантию. Директор снова задал ему неразрешимую — хотя, скорее, неприятную для него самого — задачу: поговорить с юными путешественниками во времени. Почему директор не может сделать этого сам, Северус не понимал. Видимо, Дамблдор просто решил поиздеваться над зельеваром. Буквально через несколько минут в этом самом кабинете будут сидеть дети учащихся в Хогвартсе Поттера, Уизли и Малфоя, а он будет спрашивать их о прогрессе возвращения. Какого, спрашивается, черта, он должен делать это? Мысли зельевара прервал стук в дверь. Северус не сомневался, что это были именно те, по чьей вине он был вынужден находиться сейчас здесь, в кабинете, когда мог заниматься своими личными делами. — Войдите, — хмуро разрешил он, спешно присаживаясь за стол и принимая грозный вид. Первыми в кабинет вошли Джеймс и Скорпиус, чьи лица заставили зельевара мысленно ухмыльнуться. Как бы то ни было, но даже будущие студенты… уважали его. Следом за ними появился средний ребенок Поттера, Альбус, а так же Роза, как объяснили Снейпу, дочь младшего сына Уизли, и она — Лили Поттер, с каждым днем все больше и больше напоминавшая Северусу ее бабушку — его единственного друга и любовь всей жизни. Северус кивком головы указал ребятам садиться за первые парты. Когда они настороженно заняли свои места, профессор заговорил: — Директор хотел узнать, как продвигается ваш план по возвращению обратно. Ребята переглянулись. — Мы не особо посвящены в эти дела, — пожал плечами Джеймс. Северус нахмурился. — Что это значит? — Профессор Дамблдор должен был сказать вам, что возвращением нас обратно занимается наш друг… — начала Роза. — Мы лишь устроили попадание сюда, — девушка укоризненно посмотрела на кузена, вжимавшегося в спинку стула. — К сожалению, директор не рассказал мне об этом, — Снейп поджал губы. — Но вы же должны знать что-нибудь о процессе? — Все что мы знаем, — продолжила Уизли. — Так это то, что Тони — наш друг — готовит какое-то заклинание, чтобы вернуть нас домой. — Кто он такой? — Профессор, зачем вам это? — поинтересовалась Лили, смотря прямиком на Снейпа. Под пронзительным взглядом Лили Северус попросту не смог устоять, а посему отвел взгляд. Воспоминания нахлынули слишком быстро, так что он устало потер виски. — Мне же нужно хоть что-то сказать директору, — прошипел он. — Он знает о Тони, если вы об этом, — продолжил за сестру Джеймс, все еще ежась под пронзительным взглядом кузины. — Но, чтобы вам было проще… В общем, Энтони Барнс — это наш друг из того времени, недавно окончивший Хогвартс. Роза со всей силы наступила Джеймсу на ногу. Молодец, Поттер, раскрыл фамилию Тони Снейпу! Парень ойкнул, убрал ногу и непонимающе посмотрел на Уизли. — Барнс, говорите? — профессор удивленно поднял бровь, переводя взгляд с одного ученика на другого. — То есть, эта наглая когтевранка будет матерью? Трудно поверить. Хотя… — он посмотрел на Поттеров и скривился. Ученики настороженно переглядывались друг с другом, стараясь не попадаться под грозный взгляд Снейпа. Они понятия не имели, что можно говорить в такой ситуации. — Вы можете сказать что-то еще? — спросил Снейп, смотря на Розу. Проанализировав ситуацию, он понял, что юная Уизли — единственная, с кем у него может сложиться полноценный разговор. — Ничего толком мы вам сказать не можем, — вздохнув, ответила Роза. — Могу только посоветовать поговорить с Тедом — он вроде как должен что-то знать. Профессор кивнул, грозным взглядом осматривая студентов. Очевидно, что больше они ничего не знали, а значит больше никакой информации он получить не сможет — по крайней мере, не от них. — Хорошо, вы свободны. — До свидания, профессор… — и как на зло Северусу, попрощалась с ним одна лишь Лили, вызвав тем самым новый шквал воспоминаний, так гложущих его душу. Зельевар кивнул девушке, а когда последний студент покинул его кабинет, позволил воспоминаниям вновь овладеть им.

***

Юный волшебник отключился от сознания друга и тяжело выдохнул. Он попытался сесть на кровати, что у него получилось, но только с третьего раза. Тело ослабло, голова кружилась от долгого использования заклинания связи, во рту присутствовал уже приевшийся за год привкус крови. Энтони устало потер глаза. Слишком многое навалилось на него за сегодня — у Теда был насыщенный денек. Глазами друга Тони видел все события, происходящие в том времени, глазами друга он заметил много интересного за этот день. Римус Люпин и Грюм-Крауч вместе уходили в один из кабинетов, переглядывались за столом, стараясь делать это как можно более незаметно, но если у лже-Грюма это получалось, то отец Теда палил все контору. Глазами друга Тони видел, как легендарная троица из того времени разговаривает о чем-то серьезном с Лили Поттер, видел, как эта самая Лили смущается, глядя на старого друга — Скорпиуса. Видел, как профессор Снейп нервно оглядывается по сторонам и потирает виски. Видел, как Рита Скитер забирает участников Турнира, пытая их в своей личной «комнате ужаса» глупыми вопросами. А еще Тони видел, как Роза Уизли держится за руки с пареньком из того времени, как она смеется над шутками последнего, как он нежно приобнимает ее за талию. И это буквально сводило Энтони с ума. Роза не может быть с этим парнем. Роза просто не может с ним быть. Она этого не понимает?! Или делает это специально, догадываясь, как среагирует Барнс? Юный волшебник согнулся в три погибели на своей кровати и зло сжал края футболки. Эмоции в очередной раз захлестнули его, в районе сердца разлилась дикая боль. Телефон на тумбочке заиграл имперский марш — звонила Джулия, но ее сын был настолько поглощен собой, что не услышал, или же не захотел услышать звонка. Он провел руками по своему телу, шее, лицу, схватился за волосы и откинулся назад. В рот залилось что-то соленое и давно привычное, Тони провел по лицу и поднес руку к глазам — алая, густая кровь отпечаталась на его ладони. Марш перестал играть, в глазах стало двоиться, и рука сама по себе упала волшебнику на лицо, а после, оставляя кровавый след, сползла с тела, кровати и коснулась пола…