Things We Lost In The Fire

Обед в царском семействе всегда проходил в молчании. Никто из домочадцев не осмеливался обронить слово: подобные встречи перестали быть местом для обмена новостей, потеряли свою функцию сближения правящей династии. Теперь обед — просто процесс поглощения еды. Никаких сплетен, веселых шуток, солдатских баек от Одина. Все это погибло, погрузилось в пески времен. И все к этому уже привыкли. Однако нынешний день отличался от предыдущих. Все также стояла тишина, но любой, кто бы прошел мимо почувствовал темную и зловещую ауру, которая сгустилась над членами семьи. Один пылал злостью, агрессией, казалось, что совсем чуть-чуть и он выскочит из-за стола и разнесет весь обеденный зал. Локи, который понимал к кому направлены эти чувства, лишь ухмылялся и вел себя абсолютно непринужденно. И только Тор сидел как на иголках, понимая, на какой грани балансирует спокойствие за этим столом. Внезапно, прерывая сложившуюся традицию молчания, Локи заговорил: — Я приношу свои глубочайшие извинения за свое вчерашнее поведение. Тон трикстера говорил не о искреннем раскаянии, а скорее призывал к конфликту и ужасно провоцировал. Казалось, еще чуть-чуть и грянет что-то страшнее, чем ядерный взрыв, но многолетний опыт правителя позволил Всеотцу прийти в себя и ответить спокойно. — Принимаю твои извинения, но, я надеюсь, этого не повторится. — Безусловно. Громовержец понимал, насколько хрупок тот «мир», который царит сейчас в семье. Одно неловкое слово и будет что-то пострашнее Рагнарека. Надо было срочно поговорить с Локи один на один, нельзя было откладывать этот диалог. Он ведь не говорил с братом ни разу после его возвращения. Какие-то бытовые фразы, сухие приветствия и дипломатические переговоры — вот и все их взаимодействие. А ведь Тор в какой-то степени тосковал по былым отношениям с братом. Сейчас их нужно было срочно спасать и восстанавливать. Это был вопрос жизни и смерти. Остальной процесс поедания пищи прошел в полном безмолвии. Никто не проронил ни слова, но, благо, длилось все это недолго. Первым ушел Один, а когда Локи, отложив салфетку, поднялся было из-за стола, Тор перехватил его руку и уверенно сообщил о своем намерении поговорить. Разговор решили вести в комнате Локи, которая была защищена огромным количеством чар от прослушки, подглядывания и прочего — идеальная переговорная комната. — И о чем ты хотел поговорить, братец? — надменно проговорил Локи, садясь на свою кровать. Тор недоуменно оглядывался, в этой комнате он не был уже больше 60 лет. Он не мог точно сказать, многое ли изменилось, случилось ли что с интерьером, но огромная волна воспоминаний накрывала его с головой, ведь именно в этой комнате прошла большая часть его хмельной юношеской жизни, когда младший притаскивал его сюда, чтобы срочно реанимировать. — Я все еще жду ответа. Или ты так и будешь играть в молчанку и рассматривать мои покои? Они практически не изменились за те годы, пока ты играл в человека. Присаживайся и выкладывай, что у тебя там за разговор ко мне. Тор немного замялся, Локи произнес это крайне недружелюбно, но откладывать и медлить было нельзя. Сформулировав свои мысли, громовержец начал: — Локи, я знаю, что Один ведет против тебя какую-то войну. — Спасибо великодушно! Я то и не заметил, уже хотел тебя спросить, что же он так бесится на меня! — Я не об этом! Ее не видят только слепые. Я о другом хотел поговорить. В этот раз я поступлю так, как хочу я сам, а не как велит мне Всеотец. Знай, что в любой момент ты можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку, даже если это будет против воли отца. Я готов пожертвовать статусом, уважением нашего родителя, но я абсолютно уверен в том, что пора справедливости восторжествовать. А в данном случае — это твое воцарение. Асгарду нужен такой правитель, как ты. Локи был просто ошарашен тем, что услышал. Он знал, что Тор в этот раз выступит за него, но слышать эти слова, такие искренние, пропитанные теплотой семейного очага, который, казалось, уже давно погас. На одно мгновение Локи подумал, что радость, внезапно появившаяся после этих слов, пришла не из-за обретения сильного союзника и стратегически-важного лица, но и возвращения любимого старшего брата. Но показать свою минутную слабость трикстер не мог. Ему оставалось лишь нацепить маску безразличия и лишь слегка улыбнуться. — Что же, премного благодарю и поздравляю с обретением нового друга, — сказал Локи, ухмыляясь. — Так мы и не ссорились! Друзья навсегда, брат? — очень радостно проорал Тор, подлетая к младшему. — Я говорил о мозге Тор, о мозге. Раньше вы с ним были не в самых лучших отношениях. Блондин лишь фыркнул, понимая, что от подобных уколов ему не убежать, а бог лжи не избавиться от привычки немного издеваться над ним. Но лучше так, чем не говорить друг другу не слова. Оба брата в данный момент почувствовали, будто их семья, разрушенная и уничтоженная, словно феникс постепенно возрождалась. И пускай они лишь вдвоем, но это уже лучше, чем ничто. Никакой Один им не нужен. — Брат, может быть покатаемся на лошадях? Постреляем куропаток, выпьем добротного пива в нашей любимой таверне? Локи ухмыльнулся. Странное предложение, если учесть, что помирились (если это можно так назвать) они буквально несколько секунд назад. Тор решил, что одна маленькая речь и их отношения восстановлены? Но попробовать стоило, тем более делать сегодня было нечего. Заниматься наукой, сидеть в библиотеке или развлекать делегацию ванов не было никакого желания, потому предложение Тора было весьма привлекательным хотя бы в этом отношении. — Я согласен, поехали. * * * Красивый блондин, невысокого роста, но с потрясающим телосложением медленно продвигался к Золотым чертогам в сопровождении огромного количества охраны. Стражники были слегка взволнованы, ведь вернулся тот бог, о котором им рассказывали сказки на ночь. Легендарный Бальдр. Приносящий правду и удачу Бальдр. Он шел гордо, лишь иногда раздавая солнечные улыбки прохожим. Давно он не был в этом краю, очень давно, казалось, что прошла целая вечность. Сразу же бросилось в глаза, как все изменилось. В лучшую сторону. Он почти не видел нищих стариков, которые еле стояли на ногах у стен богатых домов, не замечал он и грязных детей -сирот, занимающихся попрошайничеством. Все было новым, пылало жизнью и государственным благополучием. Нельзя сказать, что Асгард до этого был нищим, без средств к существованию, но подобного уровня развития здесь, пожалуй, никогда не было. Это не могло не радовать доброжелательного бога, который старался помогать любому страдающему и ущемленном. Поражали чудесные деревья, чудные цветы, которых было так много, что казалось, будто мир богов утонул в зелени. Пахло на улице потрясающе, хотелось просто прилечь на траву около журчащего фонтана и так пролежать целый день. Но он приехал сюда не просто так. Зачем-то его срочно разыскал Один с каким-то очень важным делом. Что же случилось? До дворца он дошел быстро, даже не заметив, как быстро он прошел от Радужного моста до Золотых Чертогов. Сам Всеотец вышел встречать вернувшего из странствий бога, не затягивая с приветствиями и глупыми разговорами о тоске, они сразу же направились в тайную комнату, где Один и рассказал причину, по которой Бальдра потревожили. В помещении почти не было света, лишь несколько одиноких свечей горели в темноте. Подобная гнетущая атмосфера не располагала к переговорам, скорее внушала страх и прививала желание сбежать куда-нибудь далеко от этого места, да подальше. Благо очертания стола и стульев легко проглядывались в кромешной тьме, найти их не составило особого труда. Но от взора Бальдра не укрылось плохое состояние Одина: бог старел и ощутимо терял силу. Казалось, что ему осталось совсем недолго. Управлять государством ему было точно уже не под силу. — По твоему печальному физическому состоянию я вижу, что позвал ты меня, чтобы разрешить проблему с престолонаследием? Ведь ты так и не выбрал своего наследника? С одной стороны у тебя Тор — прекрасный, народный любимец, истинный воин и твой сын, но не очень дальнозоркий, да и плохой политик. По другой конец баррикад — Локи, умный, образованный, также пользующийся ободрением у народа, но при этом лживый, хитрый, а самое ужасное — етун. Чувствую я, что сердце твое не спокойно, никак ты не можешь решить, кого же… — начал разговор новоприбывший. — Оставь эти пафосные речи, Бальдр. Я уже давно принял решение — это будет кто угодно, но не Локи. Только не он, — довольно резко ответил Один своему собеседнику. — Я только не понимаю, почему такое отношение к младшему сыну…Никогда не пойму тебя, Всеотец. — Он мне не сын! Он просто лжец, который только и думает о троне! Раньше я считал иначе, но когда он чуть не уничтожил Радужный мост лишь по своей прихоти — я сразу передумал и поменял свое решение. А что он творил на Земле? — Разве великим богам есть дело до того, что происходит в Мидгарде? Да и сам ты виноват, что он такое сотворил. Ведь именно ты не обращал на него внимание, закрывал глаза на его достижения, благоволил только Тору. Ведь тут есть и твоя вина. Ты понимаешь это, но в глубине души… — Замолчи, обойдемся без твоих философских морализаторских речей. Что было, то прошло. Он мог выбрать иной путь, сейчас мы ничего не можем изменить. Проще же поспособствовать улучшению будущего, не так ли? — Что же от меня требуется? — Есть тут одно дело. Я хочу, чтобы ты рассказал правду. О Локи. О тех событиях, что случились 60 лет назад с Радужным мостом, с Мидгардом, о том, что именно он в моем обличии управлял страной долгие годы. Ты же узнал уже об этом из моих мыслей, ведь так? — Но зачем мне это делать? Я ничего не имею против Локи, на мой взгляд, ты зря опускаешь его кандидатуру. Он куда способнее Тора в государственном управлении. — Не забывай про свой долг мне. Именно я тебя спас от смерти. Бальдр, ты всегда держишь свое слово. Так сдержи и сейчас его. — Ты подбиваешь меня на отвратительные поступки, Один. Я не ожидал от тебя такого. Ты же всегда так любил своих сыновей… — Просто скажи народу правду, что сложного-то? — Знаешь, Один, порой правда хуже всякой лжи. Особенно в таких случаях. Я всегда тебе говорил, что она — опасное оружие, особенно в руках недалекого человека. Смотри, чтобы ты сам не поранился о нее. — Не беспокойся. Просто сделай это дело и можешь исчезнуть. * * * Зеленые пахнущие травы, бескрайние поля, топот копыт, ветер в ушах — это непередаваемые ощущения. Локи безумно любил кататься на лошади, он был превосходным наездником. Порой ему казалось, что его таинственная мать покровительствовала именно лошадям, а может охоте, верховой езде. Это словно было в его крови, как таинственная мощная магия. В такие моменты, когда они просто гнали на лошадях по бескрайней прекрасной природе Асгарда, Локи забывал обо всем. О всех проблемах, тяготах и лишениях. Казалось, вот оно счастье — остается только потрогать рукой и оно у тебя. Может быть, вот он ответ на все вопросы — спокойное умиротворение, без борьбы. Так и лежать бы днями и ночами в поле, ездить на лошади, стрелять дичь и не думать ни о чем. Трон? Власть? Зачем, когда есть эта безумная красота, которой не страшно ничего. Которая гораздо сильнее даже чем самые старые боги. Этот день проходил замечательно, Локи ни разу не пожалел о том, что согласился на предложение Тора. Они мало разговаривали, но их непродолжительные диалоги отличались ненаигранным дружелюбием: вспоминали детство, юность, первые походы. Об ужасных вещах, типа тессаракта, Мстителей предпочитали не говорить. Тор сразу обозначил, что их связь с прошлым — конкретно с этими «мидгардскими» воспоминаниями — оборвана, что никаких разговоров сегодня, а желательно всегда, об этом. Было так приятно и хорошо на душе, казалось, что мир стал гораздо ярче, а в жизнь будто вернулось что-то приятное и доброе. Лишь к вечеру, немного утомленные, принцы отправились в любимую их с отрочества таверну, где обычно заседали лучшие из лучших воинов. Здание это было на отшибе, но по непонятным причинам пользовалось дикой популярностью — свободное место там находилось редко, конечно, для простого народа. Царевичи получали самый лучший стол, лучший эль и лучшего кабана, который был в тот момент приготовлен. Разумеется, бесплатно. Локи и Тор, смеясь от воспоминаний о том, как Вольштагг чуть не проглотил собственный меч, намазанный пивом, ввалились в таверну. Народу было тьма- тьмущая, но при этом, вместо веселых песен, драк и задорного смеха, стояла звенящая тишина. Лишь кто-то изредка переговаривался. Когда же Локи вошел в таверну, кто-то очень пьяный закричал: »Поди прочь, мерзкий йотун!» Тогда же трикстер понял, в чем дело. Он проиграл. Опоздал. Теперь для всей страны он лишь мерзкое чудовище, а не царевич Одинсон. После этого пьянчуги послышались такие же презрительные окрики — подданные совсем потеряли страх, забыв, что перед ними, возможно, их будущий царь. Но, судя по мерзким выкрикам, никто не даст этой возможности стать реальностью. Он потерпел крах. Тор хотел бы избить обидчиков, но Локи остановил его, прошептав только то, что это должно было случиться и стоит покинуть таверну. Но не успел трикстер и шагу сделать, как появилась толпа стражей, которая оттолкнула младшего от громовержца и заключила того под стражу. Командир, высокий мужчина, уже в преклонном возрасте четко проговорил: — Пройдите за мной, Ваше Высочество. Ваш отец ждет Вас в тронном зале. Он влип. Что же, хоть одну битву выиграл Один. Но ведь не зря говорят, что выигранное сражение не означает выигранную войну? Так даже интереснее.