Полное затмение

Решение было принято, но как его воплотить? Отбирать Свартальвхейм Тор не собирался, а какие ещё у него оставались способы влияния? Экономические?.. С того памятного утра после поистине царского подарка для Локи советник в присутствии Тора всегда сохранял на лице выражение холодного осуждения. Отчёты и пояснения делались ледяным тоном. Взгляд ровным счётом ничего не выражал, и от этого по спине противно ползли мурашки. Отчитывался советник часто: каждые два дня приносил Тору внушительные списки товарообмена со Свартальвхеймом, и стиснутые губы со скорбно опущенными уголками без слов напоминали о мрачном замечании, сопроводившем первый такой отчёт: «Если бы не льготы…» Кажется, советник сожалел, что тогда не дочитал все указы и не смог в порыве гнева высказаться ещё и об этом попустительстве. Да, льготы… «Тор, ты же понимаешь, что мне не хочется платить лишние деньги, провозя материалы в Свартальвхейм и вазы обратно? А вдруг я захочу купить что-нибудь более крупное…» – а потом в череде поцелуев подпоенный леденящим вином Тор сам не заметил, как организовал беспошлинный режим торговли с царством Локи. В любом случае, экономическое давление было низким приёмом и вряд ли улучшило бы отношение Локи, да и марионетка Тору не нужна. Нужен Локи, который не будет причинять боль потому, что не хочет этого делать. Но как этого добиться? Снова унижаться? Говорить о любви? Даже думать о последнем больно – Локи добился своего. И что теперь делать? Хотелось задать этот вопрос кому-нибудь, способному посочувствовать, но кто сможет понять такую привязанность к Локи? Никто. «Локи тебя использовал», – читал Тор в хмуром взгляде Сиф, в осуждающих или сочувственных взглядах придворных. – Что теперь делать? – выдохнул Тор, и стоявший рядом советник отозвался: – Полагаю, военный вариант решения вам предлагать не стоит? Тор уныло посмотрел на бумаги с перечислением вещей, переправленных в Свартальвхейм и из него с помощью радужного моста. Эти списки, оставаясь не вполне понятными Тору с экономической точки зрения, всё же помогли понять два момента: у Локи почему-то оказалось много денег, и расчёт проекта, который своими извинениями мешал составлять Тор, получился удачным. Впрочем, о последнем говорило скорее мрачное лицо советника, чем документы. – Полагаю, вы должны знать: господин Локи предоставил налоговые льготы всем новым подданным Свартальвхейма на первые триста лет. – И? – Тор изображал сосредоточенное чтение бумаг. – Разумное решение, разве нет? Протяжно вздохнув, советник пояснил: – У господина Локи низкие налоги и беспошлинная торговля с Асгардом. Некоторым нашим состоятельным подданным намного выгоднее стать свартальвхеймцами. – Но тогда они перестанут быть асгардцами, – холодно улыбнулся Тор. – Никто из жителей Девяти миров в здравом уме не променяет подданство Асгарда на какое-нибудь другое. – Возможно. Но на всякий случай следовало бы принять закон о том, что, отказавшись от подданства Асгарда, его нельзя вернуть. Подумав немного, Тор кивнул: – Да, ты прав, я так и сделаю. Впервые за время разлада советник смягчился и почти улыбнулся, но Тора это ничуть не порадовало: Свартальвхеймское царство существовало всего три недели, а уже конкурировало с Асгардом. Не стать бы врагами в самом ближайшем будущем. Да, трон Локи значительно усложнил взаимоотношения: в них прокрадывалась политика, угрожая своей грязью и мерзостью. Довольный согласием на новый закон советник откланялся, а Тор, посидев немного в кресле, вышел на балкон: как и тысячи лет до этого Асгард блестел, самодовольно сверкал золотом в лучах полуденного солнца. От вида огромного, могучего города захватывало дух и чуть ли не слёзы наворачивались. Тор любил родину, хотел для неё самого лучшего, хотел уберечь это величие, эту вековую красоту, жизни подданных, их спокойствие. Не станет ли дар Локи угрозой всему, что Тор рождён защищать? Не был ли Локи, как о нём думали, действительно зол? Не желал ли навредит Асгарду? Беспокойство, тоска, сожаления грозовыми тучами висели над душой. «Чем, ну чем я думал, когда дарил Локи Свартальвхейм?» – вздыхал Тор, прекрасно зная ответ на этот вопрос. Но это были тревоги ума, а сердце больше занимало другое: генные инженеры Крии прибыли в Свартальвхейм. Неужели Локи действительно собирался породниться с тёмными эльфийками? Он надёжно укрыл их и инженеров от взора Хеймдалля, оставив Тора гадать о том, что сейчас происходит с последними представительницами тёмных эльфов. Вдруг все эльфийки уже оплодотворены? При мысли о девяносто пяти маленьких Локи становилось как-то… страшновато. Но такое массовое чисто техническое объединение пугало намного меньше, чем одна крепкая связь: знатная эльфийка могла согласиться стать супругой Локи, а он так жадно на неё смотрел. Кто знает, не вызвал ли он крии для себя: в основе возбудителя был препарат их расы... Кто та эльфийка? Вопрос не давал Тору покоя. Как она примет Локи? Ещё более животрепещущий вопрос. Была ли увлечённость Локи простой попыткой досадить, вызвать ревность? Это знал только Локи. Почти две недели Тор неимоверным усилием воли держался вдали от Свартальвхейма и Локи, надеясь, что тот одумается, затоскует… Возможно, надежда нелепа: Локи не приходил, не слал писем, подарков. Ничего, что хоть как-то можно было принять за приглашение вернуться. Ни малейшего знака, что затянувшееся отсутствие Тора замечено. Это было больно. Неужели Локи был нужен только Свартальвхейм? Неужели никаких тёплых чувств нет, только желание уязвить, опозорить перед всеми? Отвернувшись от родного города, Тор прошёл в густую тень комнаты и уселся в кресло. Снова думал, задавался бесконечно мучительным вопросом: неужели совсем не нужен Локи? Ни капельки? – Господин, вам принести обед? – тихий голос служанки вывел Тора из оцепенения. – Нет, только воды. Девушка кивнула и бесшумно отступила в приотворённые двери, а Тор, подперев щёку рукой, вновь задумался о Локи, загадочной эльфийке и будущем. – Тор… Тор… Этот голос он узнал бы из тысячи даже во сне. Тор распахнул ресницы: ётун, алые глаза. Солнце блеснуло на занесённом кинжале. Тор отпрянул, схватился за подушку. Ётун маленький и с волосами. – Локи, – Тор оставил подушку и снова лёг. – Это не смешно. Иллюзия безмолвно исчезла. Тор остался лежать: три недели. Локи потребовалось три недели разлуки, чтобы снизойти до такого проявления внимания. Как ребёнок. Но всё же Локи напомнил о себе, и от этого потеплело на сердце. Возможно, Тор хотел слишком многого: простого приглашения встретиться. С появления иллюзии ётуна прошла ещё неделя, а нормального приглашения так и не было. Четыре недели – почти месяц разлуки. Тор сидел на троне, рассеянно глядя на озарённый солнцем золотой пол и пытаясь осознать, какой же огромный, оказывается, срок – четыре недели, даже если у тебя за плечами больше тысячи лет, а впереди ещё больше. И вот эти четыре недели кажутся вечностью, несоизмеримой, огромной – больше, чем вся жизнь. Мучительное ожидание. Надежда, каждый вечер разбивавшаяся, но к утру возрождавшаяся: не может быть, чтобы Тор был Локи совсем не нужен. Ведь не может? Локи ведь должен понимать, что он перегибает палку, что в этот раз именно ему следует сделать первый шаг? Должен же он желать возвращения Тора, хотя бы ради того, чтобы продолжать так жестоко шутить? Или Локи был слишком занят организацией добычи летающего камня и первого поселения? Насколько было известно со слов Хеймдалля и техников, добыча скоро должна начаться. Рабочие и рудокопы уже заселялись в первые новостройки. Было даже немного любопытно: как там всё выглядит сейчас, какими стали дома, от которых Тор видел лишь остовы? А эльфийки? Что там с эльфийками и их королевой? Хеймдалль по-прежнему не знал: саркофаги и женщины вместе с крии будто растворились. Что с ними сделал Локи? Чего хотел добиться? Подначить Тора? Сделать выводок своих детей? Жениться? Что сейчас делал Локи? Где был? Что планировал? Невыносимо совсем ничего не знать. Страшно. Так… так кошмарно, что хотелось выцарапать из груди сердце – только бы не чувствовать надежды и её медленного умирания. Сколько бы Тор ни сопротивлялся, никак не удавалось отделаться от ощущения, что он теряет Локи, теряет навсегда, как Джейн. Ещё более мучительно: имея возможность надеяться, что его можно вернуть. Локи – непредсказуемый, жестокий и любимый. Можно ли дождаться от него первого шага? Тор запрокинул голову, впервые думая не с точки зрения здравого смысла – отбросив правила иерархии, возможные интриги и степень виновности каждого в сложившейся ситуации, – а на уровне эмоций: мог ли Локи переступить давние обиды и первым пойти навстречу? Льесальвхейм, «Отстань, не до тебя сейчас» – воспоминание как укол в сердце. – Какой же я дурак, – прошептал Тор. – Локи ни за что не придёт сам. Он не хотел делать первый шаг, он мечтал заставить Локи больше себя ценить, но сейчас кто-то должен был вести себя по-взрослому, а взрослым из них двоих был Тор. Радужное сияние выпустило Тора, открывая перед ним серый пейзаж Свартальвхейма и золотой дом с протянувшейся к нему дорожкой из плит. Тор надеялся найти Локи дома. Или дождаться возвращения царя в свой миниатюрный «дворец»: иного Локи, насколько известно, пока себе не строил. Но Тор не думал обнаружить Локи на крыльце в обществе эльфийки. Локи в своей простой одежде и эльфийка в расшитом золотом платье сидели плечом к плечу: та сжимала в своих белоснежных руках его узкую ладонь. Фригг растянулась на коленях, обтянутых изумрудного цвета подолом. Просто семейная идиллия, и Локи от тонких белых рук поднял на Тора растерянный взгляд. «Лишний, – похолодел Тор. – Я здесь лишний». Нужно было уйти. Нет. Подавив первый порыв сбежать и не видеть, как крыльцо, которое Тор уже считал только своим местом ожидания и домогательств до Локи, занято другой, а кошка, право гладить которую Тор тоже считал лишь своим, к ней ластиться. Нет. Сдаваться рано. Тор смело двинулся вперёд, глядя в обращённое к нему белёсое, странное лицо тёмной эльфийки. До крыльца оставалось шагов десять, когда понял: она слепа. Глаза были словно затянуты туманной дымкой. Эльфийка по-прежнему держала руку Локи в своих, и это раздражало, и её новое платье, наверняка подаренное Локи. И то, что он оставался всё таким же странно растерянным и смотрел на Тора так, словно впервые видел. От слепого, но будто пытливого взгляда было не по себе. Эльфийка отпустила Локи, но он удержал её руку в своей. Тор остановился у крыльца: – Приветствую вас. Склонив украшенную заколками голову, эльфийка отозвалась: – Приветствую вас, царь Асгарда. Вроде Локи с появления Тора ничего не говорил, как узнала? Всё же видит? Полуобернувшись к Локи, эльфийка тихо добавила: – Отправь меня домой, не хочу вам мешать. – Ты не мешаешь, – удивительно мягко заговорил Локи, но она с кроткой улыбкой покачала головой, и шарики на заколках тихо зазвенели. – Ты вправе мне не верить, Локи, но от твоей веры и неверия ничего не зависит. Локи нахмурился. Он был каким-то непривычно тихим, мягким. Он изменился за эти четыре недели, и жутко было думать, что виной всему эльфийка, что это она за столь короткий срок усмирила Локи, оставила без яда и когтей. – Кто ты? – грозно спросил Тор и тут же смутился, устыдился своей грубости: было в эльфийке что-то такое… неясное, вызывавшее желание быть с ней мягче, защищать. Может, она ведьма, и это желание – морок? – Я жрица-прорицательница, по-вашему – вёльва, – ссадив с колен Фригг, эльфийка опёрлась на руку Локи и встала. Невысокая, хрупкая. Мутные, пугающие глаза были обращены к Тору, и снова казалось – видит, всё видит. Локи тоже поднялся: эльфийка едва доставала ему до подбородка. Фригг недовольно дёргала хвостом. – Ты слепа? – разглядывал белёсое, страшное лицо Тор. – И вижу более зрячих, – грустно улыбнулась эльфийка. – Не бойтесь, я не отниму у вас Локи. Локи страдальчески закатил глаза, и эльфийка, будто почувствовав, обернулась, ощупью нашла его плечо, положила на него ладонь. Улыбка из грустной стала снисходительно-ласковой, точно к неразумному ребёнку обращённой: – Отправь меня домой. Пожалуйста. – Конечно, Нанна. Тора всего передёрнуло от мягкости голоса Локи, его покладистости. «Он притворяется, просто издевается надо мной, – убеждал себя Тор. – Он не мог в неё влюбиться, она же такая страшная… По асгардским меркам». Совсем иначе Тор посмотрел на Локи, положившего руку эльфийки себе на предплечье: – Осторожно, ступеньки. Интересно, а как Локи воспринимал внешность асгардцев? С одной стороны, конечно, Локи привык к ним и сам выглядел похоже, но не диктовали ли ему инстинкты другие пристрастия? Вдруг теперь возбудить его могут только ётуны, например? «Может, выкраситься в синий цвет?» – уныло подумал Тор: Локи, пожирая эльфийку влажным страстным взглядом, вёл её по лужайке. Тор плёлся следом. За домом оказался серый закрытый транспортник незнакомой конфигурации. Такой маленький, что в нём поместится только кто-то один. «Не улетит», – выдохнул Тор. Дверь в борту, опустившись, трапом протянулась на жухлую траву. Внутри замигали панели управления. – Останься, – попросил Локи. – Это бессмысленно, – улыбнулась ему элфийка и, протянув руку, осторожно провела кончиками пальцев по волосам, заправила высвобожденные ветром пряди назад, за уши. – Нет, – Локи ухватил запястье, обтянутое расшитой золотом тканью. – Нет, не верю: этого не может быть. – Знаешь, – прошептала эльфийка. – О чём это вы? – подступил к ним Тор, и Локи обжёг его яростным взглядом: – Не твоё дел… Белёсый палец накрыл его губы, и с усилием, но Локи смирил гнев. Прерывисто дышал, в упор глядя на эльфийку, а она снова улыбалась, как ребёнку: – Пора смириться. – О чём вы говорите? – громко спросил Тор. Эльфийка повернулась к нему, вновь прижимая палец к губам Локи: – Он сам расскажет. Со временем. «Почему Локи позволяет так с собой обращаться?» – не понимал Тор и в то же время начинал понимать: от эльфийки будто исходило невидимое, но ослепляющее сияние. Она притягивала внимание, остальные ощущения – свет, обстановка, температура – будто заволакивало туманом от взгляда в беловатую муть глаз. Отвернувшись, Тор словно вынырнул из омута. Локи завёл эльфийку в челнок, запустил программу и вышел. Трап сложился и закрыл входное отверстие. Локи продолжал смотреть на него, а Тор – ему в спину. Челнок медленно поднялся, увлекая за собой вихри песчинок, завис. В три толчка расправились стальные крылья. Матово блеснул при развороте бок. Когда челнок стал стремительно уменьшаться, превращаясь в точку на горизонте, Локи закрыл глаза ладонью, и дрожь сотрясла его плечи. Быстро приблизившись, Тор не знал, что делать: – Что с тобой? Локи вздрагивал: – Не знаю, – голос тоже дрожал, из-под ладони на щёку заструилась слеза. – Нанна говорит, что это быстро пройдёт. Слишком быстро, но сейчас… Тор попробовал обнять, но Локи оттолкнул, отступая, не убирая ладони от глаз: – Не сейчас, – прошептал нервно дёргавшимися губами. – Она тебя околдовала? – Тор ухватил его за свободную руку, притянул к себе. – Что она с тобой сделала? – Отпусти, – прорычал Локи. Пах обожгло, в глазах потемнело. Задыхаясь, Тор согнулся пополам: – Да ч… что… с… тобой? – Магия женского очарования, – огрызнулся Локи и направился к крыльцу, со злобой вытирая глаза. – Тебе она тоже знакома. Восстановив дыхание, Тор пошёл следом, ещё потирая пах. Удивительно, но дверь была открыта. Плохой или добрый знак? Приглашение войти или свидетельство крайней растерянности? Локи был в их серой комнате. С закрытыми глазами сидел в кресле, прижимая вздрагивавшие пальцы к губам. Неужели эти переживания только из-за ухода эльфийки? Неужели Локи настолько привязался к ней? Или снова играет? – В следующий раз, если захочешь меня увидеть, – просто пригласи, не надо насылать иллюзий с кинжалами, – Тор старался говорить непринуждённо, но в голосе чувствовалось напряжение. – Я не хотел тебя увидеть, – прошептал Локи, – только напугать. – Да, конечно. Я ничуть не сомневался, – постояв рядом, Тор уселся в своё кресло. – Как дела? Локи нервно дёрнул плечом: – Просто замечательно. – Как твой город? Красивым получается? – Удобным, – надломлено ответил Локи. Казалось, самообладание его сейчас оставит: губы, пальцы, сомкнутые ресницы – всё вздрагивало. Наклонившись, Тор дотянулся до его бледной, свисавшей с кресла руки, сжал ладонь. И что делать? Броситься обнимать, перечеркнув выдержку четырёх недель, или продолжать держаться? Хотелось обнять, поддержать, и в то же время что-то внутри протестовало, напоминая, что все эти переживания – из-за эльфийки. Из-за чувств, которые могут сделать невозможной дальнейшую близость. Потирая тыльную сторону ладони Локи большим пальцем, Тор как можно беззаботнее спросил: – Следует ли нам ожидать появления девяносто четырёх или девяносто пяти маленьких Локи? Выдернув руку из руки Тора, Локи отвернулся к окну: – Это не смешно. – Ты сам начал эту шутку, – заметил Тор и, не дождавшись ответа, продолжил: – Что с эльфийками?.. Зачем ты пригласил крии? Усмехнувшись, Локи покачал головой: – А ты как думаешь? – Что? – Что я сделал с эльфийками и зачем пригласил крии? – Не знаю, – пожал плечами Тор: всё равно Локи даже правильное предположение высмеет и ещё назовёт идиотом. – Эльфийки работают, крии нужны, чтобы решить их проблему. – Какую проблему? – Тор попробовал снова дотянуться до руки Локи – не вышло. – Отсутствие мужчин их вида. – Ааа, – Тор выпрямился в кресле. – Ну, да, конечно. – А проект оплодотворения? – Всё не так просто, – Локи отрывисто засмеялся. – Шестьдесят пять маленьких меня – ради всего святого, Тор, я не стану заниматься клонированием – это было бы слишком. – Да, – хмыкнул Тор. – В таком количестве, пожалуй, ты бы устроил конец света. Криво улыбаясь, Локи закусил костяшку указательного пальца, шумно вдохнул и выдохнул: вновь эти непонятные, сильные эмоции. – Что с тобой? – прошептал Тор. Локи разомкнул зубы: их следы остались на коже кровавыми лунками. – Когда она уходит – у меня словно вырывают сердце, – снова его губы дрожали. – Мне кажется, это никогда не пройдёт… Стало страшно: видеть Локи таким, знать о чувствах к другой… – Я не верю в предсказания, не верю, что это пройдёт так же быстро, как началось… Кажется, я влюбился. Удар в пах не причинил столько боли, сколько последняя фраза. Тор медленно дышал, восстанавливая спокойствие. «Издевается, – уверял себя. – Шутит… Сейчас захохочет и скажет, что опять обманул». Но Локи молчал. Скорбный вид его старил. Всё казалось неправильным – будто во сне или бреду. «Я сплю», – надеялся Тор. Его сердце тоже сейчас словно вырывали. Очень медленно. В ногу кто-то ткнулся, Тор опустил взгляд: Фригг тёрлась, мурлыкала, заглядывала в глаза. Предательница. – Ты дал ей гладить Фригг, – сипло произнёс Тор, прокашлялся. – Я думал, это позволено только мне. – Нанна другая, ей можно. Медленно, но верно сердце выдирали из груди. Фригг продолжала тереться о ногу, приподнялась на задних лапах и мяукнула. – Мне кажется, или она хочет есть? – Тор старался отвлечься от неприятных мыслей, отвлечь Локи, что-то делать – только бы не чувствовать боль так остро. – Покорми её… – Хорошо, – поднялся Тор, помедлив, резко наклонился и прижался к губам Локи. От неожиданности тот приоткрыл губы, и Тор углубил поцелуй, гладя в широко распахнутые глаза. Локи не шевелился и не дышал. Растерянно смотрел на Тора. Когда тот отстранился – забавно захлопал ресницами, коснулся своих губ – словно не понимал, что произошло. – Я люблю тебя, – напомнил Тор и, не дождавшись ответа, пошёл кормить Фригг. На кухне ничего не изменилось с последнего визита. Фригг развязно мяукала и цепляла Тора за лодыжки. Он нашёл в холодильнике мясо, в ящике – нож и доску. Что-то успокаивающее было в нарезании мяса, запахе крови и металла. В том, что хозяйничаешь на кухне Локи. Фригг когтями и мяуканием активно напоминала о себе. – Сейчас-сейчас, – пообещал Тор. Только накладывая мясо, он сообразил, что мисок стало меньше. И, да, если подумать – он давно не видел трёхцветную кошку. Или Локи подарил её своей эльфийке? Прояснить ситуацию, опять же, мог только Локи. Ополаскивая руки, Тор посмотрел на блестевший на плите чайник. «Возбудитель, – вспомнился лежащий за поясом флакон. – Прекрасная возможность им напоить». А новые чувства Локи? Тор очень долго вытирал руки, гадая, имел ли он право сейчас применить лекарство. Наконец решил, что сначала надо узнать у Локи, будет ли он что-нибудь пить. Локи сидел, уткнувшись лбом в колени, стискивая запущенные в волосы пальцы. Казалось, сейчас закричит. Или начнёт всё крушить. Потяжелевший воздух будто вибрировал, кричал об отчаянии. – Чай будешь? – тихий вопрос в наэлектризованной тишине казался громоподобным. Качнувшись, тяжело вздохнув, Локи бесцветно ответил: – Да. – Что можно заварить? Подумав, потерев лоб, Локи сказал: – Банка с синей нитью вокруг горлышка – из неё завари. – Сейчас сделаю. Такая великолепная возможность незаметно подлить возбудитель… использовать или нет? «Использовать или нет?» – думал Тор, медленно бредя по коридору. И ожидая, когда вскипит чайник. Заливая кипяток в заварку с запахом мяты. Разливая светло-зелёный чай по белоснежным чашкам. Тор достал флакон: он блестел тёмными гранями, наполированной крышкой. «Использовать или нет?» Ринд обещала мягкое, почти незаметное действие. Если напоить, а потом неторопливо начать соблазнять – всё может сойти за естественную реакцию, и тогда Локи будет не до эльфийки. Если, конечно, крии ему ещё не помогли. Эльфийка предсказала быстрое охлаждение чувств Локи – не потому ли, что он снова вернётся к Тору? Не потому ли, что всё может стать, как прежде, стоит только сделать один маленький шаг?.. С другой стороны… было в тайном добавлении пяти капель возбудителя в чай что-то предательское. «Благими намерениями вымощена дорога в ад», – говорила Джейн. Её голос, отчётливо прозвучавший в мыслях, заставил ещё более усомниться, поднести чашку с возбудителем к раковине. Но вспомнился пугающий своей мучительной покорностью взгляд Локи, обращённый к эльфийке, и Тор поставил чашку на блюдце. Взял её и свою и отправился в серую комнату к Локи.