Ищите даму...

Враг всегда остается врагом, Не дели с ним хлеб, не зови его в дом…» «Будь же верен прицел, и не дрогни рука, Ты погибнешь, когда пожалеешь врага.» © Канцлер Ги — Враг всегда остаётся врагом . . . . Тихий шелест лижущих берег волн привносил спокойствие в душу. Чего не скажешь об обезображенном теле на песке, выпотрошенном словно какая-то рыба. — Освоился наконец-то? — Пен подкрадывается как всегда незаметно, замирает на расстоянии вытянутой руки и с интересом рассматривает месиво плоти и кишок на песке. — За что ты его так? — Вздумал перечить. Киллиан смотрит на то как мальчишка кружит вокруг него голодной акулой и, хмыкнув, вытирает о песок, а потом и о полу плаща, саблю и крюк. — Горжусь тобой, капитан, — горячее дыхание со спины обжигает шею пирату, а руки местного демона ложатся на плечи. — Поговорим? Только не здесь… Клубы зелёного дыма окружают их вихрем со всех сторон и почти сразу спадают, открывая вид на покрытые зеленью горы вместо прибрежной полосы с, так и оставшимся лежать на песке, телом матроса. — Ты меняешься, Киллиан. В лучшую сторону. Дьяволёнок ухмыляется, облизнув губы и пират с трудом сдерживает себя от желания оставить на них след от своих зубов. Кипящая после расправы над матросом кровь бьёт по ушам, а в сердце клубится тщательно сдерживаемая тьма. Тьма чувств и желаний, которые Джонс старается гнать от себя. — Это твой проклятый мир меняет меня! — Не мир, капитан. И не моё колдовство. Сколько можно бежать от истины? Я даю лишь повод раскрыться всему, что ты скрываешь даже сам от себя, — с неприкрытым самодовольством во взгляде мальчишка присел возле уступа, беспечно бросая мелкие камушки в пропасть внизу. — В тебе есть тьма, горечь, негодование, желание отыграться. Нелёгкое прошлое, да? Дай угадаю, приходилось терпеть и молчать, но неизбежно срываться, с твоим-то характером, получать за это и снова сносить унижения, копить ненависть, обиды, грезить возмездием? И всё это складировалось внутри, как дерьмо в выгребной яме. А теперь у тебя есть сила и власть. Ты капитан. «Первый после Бога» на корабле. Твоё слово и прихоть — закон. Время наконец-то пришло… время отыграться за всё, за что не удалось раньше. Я прав? — Я не разрешал мои мысли читать, — фляга с ромом приятно холодит металлом ладонь и капитан делает глоток пойла, прежде чем, повинуясь приглашающему жесту, сесть рядом. Пен смеётся, закидывая голову к небу, беззаботно оперевшись о землю ладонями по бокам от себя. — Я их и не умею читать. Просто хорошо знаю людей. Дьявол в облике юнца замолкает, протягивает руку к протезу, хватая и тяня на себя. Ведёт крюком по губам, не сводя взгляда с пирата. Ром горчит в глотке и на губах когда мужчина теряется в зелёном колдовстве преисполненных желанием глаз. — Отпусти себя, капитан. Будь собой. Тем, кем ты был всегда, даже таясь под чистеньким с иголочки мундиром королевского офицера. Я с первого взгляда увидел тебя тогда. Тьму и горечь памяти в глубине твоих глаз. Наивность и злоба, порок и преданность… как алмаз с червоточиной. Это было великолепно. Ещё великолепней ты только сейчас. Поцелуем это вряд ли можно было назвать. Они сцепились как два голодных пса, кусаясь и вертясь по земле в опасной близости от обрыва. Замерли лишь когда земля непонятно от чего затряслась. — Землетрясение? — Пират с неохотой оторвался от припухших и покусанных губ, оглядываясь с опасеньем по сторонам. — Остров, — с недовольным прищуром процедил Пен, бросив на мелко дрожащие камни и леса вокруг полный сдерживаемого раздражения взгляд. — Не в восторге от «взрослых» забав. — Я думал, — с усмешкой бросил пират. — Тут всё в твоей власти. Разве он не под твоим полным контролем? Мальчишка зыркнул на пирата ядовитой зеленью глаз. — Всё так и есть. Я здесь хозяин и мне решать, что здесь можно, а что нельзя! — Однако, похоже, твоя власть небезгранична раз остров смеет тебе возражать? — ухмылка, расползающаяся по лицу у пирата, ему чертовски шла и при других обстоятельствах Пен отнёсся бы к ней с благосклонностью, но не сейчас. — Не стоит забываться, кто есть кто, капитан! Вся прошлая томная игривость и страсть исчезли так же мгновенно как ранее появились. На их место пришёл не сулящий ничего хорошего оскал. Джонс даже заметить не успел как они поменялись местами и мальчишка уселся сверху наблюдая как выскочившие из-под камней и земли корни смыкаются на руках и горле, не давая дышать. Хватка ослабла лишь тогда, когда у пирата начало уже изрядно темнеть в глазах. — П… Полегче, парень. На правду не обижаются. К тому же… кха… зачем портить встречу, всё ведь так хорошо начиналось? — Обворожительно улыбнувшись, просипел капитан, не сводя внимательного взгляда с яростно сверкающих глаз напротив. — Можем закрыть тему и забыть о только что сказанном, только ответь мне на один нескромный вопрос… — Восхитительная наглость, — мальчишка в утрированном восхищении изогнул бровь. — И что же за вопрос, ради которого ты решил рискнуть жизнью? Мир вокруг словно бы замер, жадно прислушиваясь. На миг пирату захотелось отшутиться и промолчать. — Брось свои угрозы, мы оба знаем, что ты меня пока не убьёшь. Так вот, вопрос… Те артефакты, которые я ищу по твоей указке и источники силы, они для этого предназначены? Чтобы окончательно упрочнить свою власть? Подчинить остров, чтобы не вздумал роптать? — Я, кажется, уже говорил, применение добытого тебя не должно волновать. — Это означает «да»? — Это означает, что тебя это не должно волновать. — Питер склонился над ухмыляющимся мужчиной, раздумывая как его наказать, но уже не гневясь так сильно как мгновенья до этого. Повышенная азартность его натуры так же толкала на быстрые и яркие вспышки эмоций которые, однако, легко сменялись одна другой. — А стоит оно того? Эта магия, сколько ещё её можно желать? Когда её будет достаточно, чтобы успокоиться? Не сочти за дерзость, просто хочу понять, — пират, образно выражаясь, танцевал на острие меча и каждое слово-шаг следовало бы выверять заранее, но в этот раз не хотелось. — Магии никогда не бывает мало. Она власть. Возможности. Средство воплотить любые мечты в жизнь. — Голос подростка наполнился чем-то завораживающим, тягучим, даже смягчился взгляд. — Так уж ли любые? Есть в мире вещи невыполнимые никакой магией. — Глупости. Нет невыполнимых задач, бывает лишь недостаток ресурса, знаний, решимости. Скажи капитан, тебе есть о чём помечтать? Что-то, что желанней тебе всего на свете, но твоими, смертными силами не достать? На лицо мужчины легла тень. О да, ему было чего желать. Вот только это невыполнимо. Никому. Никогда. — На этом свете такого не отыскать. — «Этом»… а на каком-то другом? — как же завораживающе и пугающе порой выглядел этот-то ли демон, то ли ребёнок. — Не зли меня капитан. Будь послушным ручным пиратом, не суй нос не в своё дело и возможно, в благодарность за службу, твоя мечта станет явью. Корни выпустили свою жертву из древесной хватки и Киллиан сел на земле, потирая шею рукой. Пен часто мог вспыхнуть как спичка, но так же легко остывал, если тот кто вызвал гнев был ему ещё слишком нужен или интересен, чтобы позволить себе потерять живой ресурс. — «Возможно» меня не устраивает. Раз уж у нас взаимовыгодное партнёрство: клянись, — крюк упёрся Пену под подбородок, почти интимно чертя тонкую бескровную полосу. — А то ты слишком любишь играть. И менять правила на ходу. — Клятвы… как пошло. Хорошо. Предлагаю обмен. Моя клятва взамен на твою. Обе магические и оттого нерушимые, — прошлая вспышка забыта как утренний туман и хозяин Неверленда снова начал игру. — У тебя же есть почти всё, чего тебе ещё надо от простого пиратского капитана? Какое-то нехорошее предчувствие засосало под ложечкой, сдавливая горло невидимою рукой. Капитан Крюк нутром чуял, что ответ ему не понравится. Но чем таким демон может потребовать поклясться от и без того попавшего в его сети пирата? Власть Пена и без того безгранична. Они не могут покинуть остров без разрешения, а выполнив очередной заказ, магия не спрашивая желания команды выдёргивает их сюда как цепных псов. Да, Пен отпускает их иногда погулять просто так, но потом всё равно, каждый раз возвращает, давно превратив морских разбойников в свою собственность. Отнял у них свободу, право решать куда плыть, а так же жить или умирать. Что бы отродье не придумало, у них больше нечего отнимать. Единственная оставшаяся им свобода лишь у них в голове. Уж там пираты могут сами решать, что им думать, что чувствовать, ненавидеть, желать, кого превозносить, а кого проклинать… — Твоя верность. Навсегда.

* * *

Лукас младшая третий раз вжала палец в кнопку дверного звонка, переминаясь у закрытых дверей. Пакеты с продуктами оттягивали руку, а отсутствие реакции на звонок начинала уже напрягать. Может, случилось что? К счастью, не успела Шапочка окончательно забить тревогу и надумать различных возможных бед, как в доме послышались шаги и щёлкнул замок. Появившийся в проёме пират одарил девушку улыбочкой ловеласа. — Рад снова лицезреть, столь прекрасную леди. Стоит ли мне думать, что гнусный пират запал в твою душу и поэтому раз за разом ты ищешь повод меня увидеть? — подмигнув, мужчина забрал у Шапочки один из пакетов, пропуская в дом. — Прости, но однорукие мужчины не в моём вкусе. — отшутилась девушка заходя следом. — Эмма попросила её подменить. Она… занята. — Скажи проще. На горизонте снова возник муж и она больше не желает меня видеть, чтобы не впасть в соблазн. Руби поглядывая на пирата попыталась уловить, что он чувствует. Досаду? Обиду? Ревность? Но нет, от мужчины веяло лишь тяжёлой застарелой усталостью и тревогой. — Многое навалилось, да? — Шапочка ободряюще коснулась его локтя через рукав. — Что заставляет тебя нервничать? — С чего ты решила что я нервничаю? — мужчина развернулся на каблуках состроив удивлённое выражение на лице. — Я об… — она осеклась, почему-то смущаясь говорить о своём даре и проклятии напрямую. — Я могу улавливать, что чувствуют окружающие. Не эмпатия, а скорее чутьё. Но работает. Так что тебя так тревожит? — А что ещё меня может тревожить, в сложившихся обстоятельствах? — с горчинкой во взгляде, пират намекающе тыкнул пальцем в сторону второго этажа, где проживал Пен. — Ответ очевиден. О, мне кажется или я чувствую аромат пирога? — с неестественным энтузиазмом сменил Киллиан тему, сгружая пакет на пол на кухне. — Да, прихватила для вас. Как раз с пылу, с жару, только из духовки. — девушка улыбнулась, ставя второй пакет рядом с холодильником. — Послушай… я хотела… мне сказали проверить как он. Распакуешь всё сам, а я пока схожу? — хоть Феликс и обещал что его подарок для Пена не спровоцирует никакие проблемы, она всё же переживала. Возможно поэтому опасения и переживания невольно всё же проскользнули на красивом лице, как бы девушка не пыталась это сокрыть. Не дожидаясь ответа, Красная Шапочка развернулась к выходу из кухни, но не успела сделать шаг, как остриё крюка предупреждающе придержало её за плечо. — Погоди… — мужчина обошёл её вглядываясь в глаза. — Я знаешь ли тоже умею «читать людей». И вижу что и тебя что-то тревожит. Зачем тебе Пен? — Да так… ничего особенного, — волчица почувствовала себя неуютно под пристальным взором враз похолодевших голубых глаз. — Я просто кое что, кое кому пообещала. — тяжёлый вздох и Руби всё же решилась признаться. — Возможно, что зря. Это от Феликса, он просил передать, — она достала тонкий, плетёный из кожаных полосок, шнурок из кармана куртки. — Сказал что там нет магии и это просто подарок. Я не чувствовала в нём лжи. Он тоскует, скучает, но никакой подлости или обмана, я такие вещи всегда подмечаю. Киллиан стоял неподвижно, не сводя со шнурка взгляда. Потом отмер и забрал его у, виновато отведшей глаза, девушки из руки. — Я передам, — голос капитана прозвучал абсолютно спокойно и лишённым эмоций, но что творилось у него внутри… Руби едва сдержалась, чтобы не отшатнуться, чувствуя как встают дыбом волоски на загривке и шее. Что-то страшное и сумбурное вызвало это самодельное украшение в душе капитана. Может это какой-то тайный знак, которым Феликс хотел предупредить своего предводителя? Шифр узелками? Изложение коварного плана? Может даже и к лучшему, что она не смолчала? — Что с ним не так? Это всё-таки не безобидная безделушка? Капитан медленно, словно неживой пробуравил девушку взглядом. Усмехнулся, сжал шнурок в кулаке. — Да нет, безобиднее некуда. Просто напомнил мне кое что… Иди, обещаю, он попадёт в руки тому, кому предназначен. — Точно? — Честное пиратское, леди, — Буря в душе капитана медленно отступала и на место снова вернулась лихая, чуть переигранная бравада. Когда за Шапочкой захлопнулась дверь, пират закрыл глаза, непривычно поникнув и прижимаясь лбом к белому боку гудящего холодильника. Потом выдохнул, как ныряльщик перед прыжком. Распрямил плечи. Поднял шнурок на уровень глаз, рассматривая и сжав в тонкую линию губы. Скулы от напряжения заострились, меж бровей залёг небольшой залом. Пират простоял, рассматривая простенькое украшенье минут десять, может пятнадцать, погружённый глубоко в свои мысли. То вертя шнур меж пальцев, то подцепляя крюком. После чего открыл один из кухонных ящиков, выуживая оттуда старую потрёпанную зажигалку. Чиркнул по колесу, высекая пламя. Запах горелой кожи, не успевая распространится по дому, чинно и благовоспитанно заползал в вытяжку…

***

— Узнаю этот взгляд. В лавке Тёмного царил привычный, напоминающий освещение замков, полумрак. Бель замерла возле кресла, в котором сидел Голд и, присев на пол возле его ног, осторожно накрыла пальцами дрогнувшую ладонь. — …что? — Тёмный маг встрепенулся, вырванный из своих мыслей и устало потёр рукою лицо. — Прости, не заметил как ты зашла. Красавица улыбнулась, ни капельки не обидевшись. Она знала мага уже достаточно долго и успела изучить и привыкнуть к множеству его странностей и повадок. Одной из таких было умение иногда слишком глубоко погружаться в себя. — Я сказала, что узнаю этот взгляд. Ты всегда выглядишь так, когда тебя мучит мысль о чём-то, что тебе очень не нравится. Например, когда ты знаешь ответ на какой-то вопрос, но изо всех сил пытаешься придумать как его умолчать, — ласково произнесла она, смотря чуть-чуть укоряющее. — Это из-за того заклятья, над которым ты бьёшься с тех пор как вы вернулись из Нетландии? — Бель… — Скажи честно, глядя мне в глаза. Ты знаешь, как его снять? — И да и нет… всё сложнее чем кажется. Нужно ещё многое просчитать… — Тёмный попытался вытащить кисть из-под тонких пальцев, но девушка лишь сжала их сильнее. — Румпель, пожалуйста, не лги мне. Я вижу тебя насквозь. Ты УЖЕ, знаешь как его снять. Но почему-то не хочешь никому рассказать. Почему? Маг промолчал, отведя взгляд. Долго разглядывал узор на настенном ковре, решая, стоит ли ей сказать. А если и говорить, то как много, и что именно? В конце концов, он так привык лгать. Умалчивать. А эта ложь, была ещё и во благо. Но умоляюще укоряющий взгляд девичьих глаз разъедал его словно яд. — Потому что для этого, понадобиться прибегнуть к способу, который может обернуться нам ещё большими проблемами. Прошу, давай это пока побудет в секрете. Девушка упрямо мотнула головой, смотря на возлюбленного со слезами в глазах. — Но мы должны рассказать! Эмма и остальные с ума сходят, переживая за Генри… и Нила… А я переживаю за тебя. Ты же сам говорил: Пен одной ногою в могиле и может утянуть туда всех вас! — Просто поверь. Этот вариант… это самый последний шанс. Если так и не сможем придумать ничего другого. А уж я постараюсь найти обходной путь. Любой путь кроме этого. — Почему, что такого в этом «варианте»? — То, что цена за помощь может оказаться для нас всех чересчур велика. Придётся связаться с Тьмой, рядом с которой даже моя магия покажется светлее. Не говоря уже о адекватности разума в мои худшие времена рядом с тем, что творится в голове у… этой личности. Может я и не питаю тёплых чувств ко всему Сторибруку, но я не хочу подвергать опасности тех немногих, кто мне дорог. Поверь, с тем кто, как я думаю, точно может разрушить это заклятье, лучше не связываться! — И кто же это? — Моя… Тебе лучше не знать.