Заметки на полях

      Сандр – вампир, живущий на свете более трёхсот лет. И за триста лет это непоседливое создание успело перепробовать оч-чень многое. И ловцом жемчуга он был, и бисером вышивал, и мустангов обуздывал, и сейфы вскрывал, и корабли деревянные строил, и… Наш пострел, в общем, везде поспел.       Сандр – чистокровный вампир, из древней династии вампиров. Родители, насколько я понял, им не слишком занимались (иначе как он такой оторвой бесшабашной вырос?), но некоторые вещи в него намертво вдолбили. В частности: лишних знаний не бывает.       Сандр, отводящий мне в своей жизни место где-то между младшим братом и сыном, учил – и по возможности продолжает учить – всему, что знает сам…       – Смотри, малыш: вот этот нож на профессиональном жаргоне называется «лепесток».       Эйл с интересом разглядывал кинжал с каплевидным клинком и прорезью для ленты вместо рукояти.       – Лента необязательна, но лично мне с ними удобней. Ты и так, и так попробуй и сам для себя реши, хорошо? Эйл, ты меня слышишь вообще?       Эйл, отвлёкшись от объяснений, попытался его метнуть. Получилось – лезвие пролетело буквально у вампира под носом.       – Ну, – почесал в затылке Лекс, – Хват правильный, а меткость мы отточим. А куда кидал-то, кстати?       Эйл пожал плечами. Он вообще ни куда не целился – он просто кидал.       – Смотри, малыш: если выдержать раухтопаз неделю в мятном отваре, а потом наложить на него простейшие чары света – тот же Люмос – то они впаиваются в магическую суть камня. Это не значит, что камень станет фонариком. Но те же дементоры на обладателя такого камушка будут действовать не так разрушительно.       Эйл нахмурился. Информацию-то он усвоил, но…       – Не хмурься, малыш, я просто показываю. Держи свой камушек обратно, сорока!       – Смотри, малыш: вот это называется лифчиком. Он…       Эйл тяжко вздохнул и Лекс прервался.       – Что?       Пятилетний ребёнок весьма выразительно покрутил пальцем у виска.       – А, – сообразил вампир, – Что-то я и правда… рановато начал…       Ребёнок с магическим даром, формируя свой характер и ауру, заимствует особенности поведения близких людей. От Дурслей – за три года проживания с ними – я не взял ничего. Поэтому характером я очень похож на Сандра. Иногда даже слишком похож.       – Александр, друг мой! Давно не виделись! – высокий блондин радушно раскинул руки, собираясь обниматься, но наткнулся на два одинокого не ласковых взгляда.       Ну Лекс – понятно, он терпеть не может, когда его лапают. А вот ребёнок рядом с ним – это что-то новенькое.       – Это что – твой сын?       – Нет… – помотал головой Лекс, – Это Эйл…       – Я его любовник, – невозмутимо сообщил ребёнок.       Блондин натурально уронил челюсть. Оба – и Лекс, и Эйл – заржали, как невоспитанные лошади.       – Дурацкая шутка!       Лекс молча пожал плечами, и отвечать пришлось Эйлу:       – Глупый вопрос подразумевает глупый ответ.       – Знаешь, Алекс, ты точно уверен, что это не твой сын?       – А что, похож? – усомнился Лекс.       – Вылитый, – с чувством подтвердил блондин…       Сандр, несмотря на то, что перепробовал кучу профессий и занятий, занимался этим в основном в свободное от работы время. А работает он, по большей части, киллером. Не только киллером – ещё «ищейкой» (разыскивающим людей или вещи по заказу), «заказным» вором (но это редко – не его профиль), «чёрным охранником» (убирающим потенциальные угрозы жизни объекта охраны, до того, как они станут реальными) или «кротом» (ищущим на заказ предателей внутри различных структур).       Но основная профессия у него – наёмный убийца. И меня он учил в соответствующем ключе.       Многие вещи давались мне легко, почти играючи. К семи годам научился варить яды и противоядия, стрелять почти без промаха, притворяться кем угодно, метать ножи, вскрывать замки, обходить чары и заклинания, творить простенькие артефакты. С пассивной магией у меня всё было в порядке. То-есть я спокойно взаимодействовал с различными проявлениями магической энергии. Хуже было с магией активной. Любое магическое действие, направленное на причинение вреда ближнему своему, давалось мне без усилий. Но стоило мне изменить цель – как магия выходила из-под контроля.       – Малыш, ну попробуй ещё раз!       Лекс уже не знал, что делать.       Ядро Эйла полностью сформировано и – пусть магических выбросов у него на памяти Лекса не было – вполне стабильно. Лекс, прекрасно об этом знающий, решил научить ребёнка колдовать.       И тут неожиданно, как утопленник из подо льда, всплыла немалая проблема. Колдовать с предсказуемым результатом Эйл мог только, если целью заклинания было причинение вреда. Он, например, интуитивно мог контролировать интенсивность Люмоса в зависимости от того, нужно ему ошеломить противника, или необратимо ослепить. Но когда он попытался осветить лестницу в подвал – Люмос у Эйла просто взорвался. И так во всём!       Личная магия очень тесно связана с психологическим состоянием. Это основы.       Лекс не спрашивал у Эйла о том, как ему жилось в доме №4 на Тисовой, но по обмолвкам понял, что кровавые брызги, в которые превратились жильцы, – были следствием сильного испуга. Сознательного страха Эйл не проявляет – Лекс всё же эмпат.       Значит, с большой долей вероятности, можно предположить, что страх Эйла – подсознательный. В ситуациях, связанных с агрессией – он проявляется, и обостряет контроль, а во время применения магии в быту – Эйл его подсознательно подавляет, что и приводит к потере контроля.       И что делать?       Сандр, когда понял причину такой… избирательной умелости, сделал, на мой взгляд, гениальную вещь. Он где-то набрал сотню – или больше – боггартов и выпускал их на меня по одному. Боггарты – как он и ожидал – становились для меня Дурслями. Причём Сандр – так уж получилось – до этого не разу не говорил мне, как справляться с боггартами. А мне – опять же так получилось – в книгах на тот момент Риддикулус не попадался.       В общем боггартов я бил чем придётся. С такой силой, что их просто развеивало.       Мне хватило полгода подобной… терапии, чтобы боггарты начали меня бояться. Сандр так обрадовался, когда очередной «Дурсль» даже вылезать из коробочки не стал! Это же значит, что подсознательный страх перед Дурслями у меня прошёл, и его методика дала результаты.       Правда что-то этот горе-психиатр не учёл, и в итоге у меня чувство страха оказалось атрофировано напрочь.       О чём в последствии неоднократно жалел – у меня же вместе со страхом и тормоза атрофировались!       Хотя – справедливости раде – он и сам… не образец рассудительности и здравомыслия.       Ну, яблочко от яблоньки – так говорят?