Killer — the game of my life.

Влад ещё долгое время не сводил с меня взгляда, пытаясь осознать услышанное. Выражение его лица говорило само за себя, а мне оставалось лишь постараться прогнать непрошеные слёзы и уяснить, что случившегося не воротишь. — Зачем? — Мне пообещали денег и вскружили голову. Этого мужика, оказалось, убить проще простого. Мне сказали, когда он будет без охраны, откуда нужно стрелять... — начала тараторить я. — И ты ничего умнее не придумала, как согласиться? — закричал на меня парень. — Ты понимаешь, что если тебя найдут, ты пойдёшь по статье?! Во-первых, убийство, во-вторых, то, что ты непонятно где нашла снайперскую винтовку с оптическим прицелом. Что ты будешь говорить? От зоны тебя не отмажут. А там ты просто сгниёшь. Я виновато посмотрела на него, и из глаз вновь полились слёзы. С каждым новым всхлипом мне становилось всё тяжелее и тяжелее. Словно на спине вырастает горб, заставляющий нести на себе весь мир. — Сабина, успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Как-нибудь вытащим из дерьма, в которое ты попала. Я слабо кивнула головой и уткнулась в плечо другу. Рука парня гладила меня по спине. Влад отвел меня к своей машине и помчался к выезду из города. Я смотрела на меняющийся пейзаж, руки постепенно переставали трястись, а в голову возвращался здравый ум. То, что я испытываю сейчас, не похоже на то, о чем говорят в фильмах. Даже книги не показывают той сути. Каждый раз, как я закрываю глаза, в голове, словно в кинотеатре, возникает картинка мужчины с пулей во лбу. Чувствую, как фотография в заднем кармане брюк прожигает дырку, напоминая о содеянном. Спохватившись, я быстро достала фото и вновь посмотрела на него. «…потом сожги эту фотографию…» — прозвучала в голове фраза. — Влад, — обратилась я к парню, — есть зажигалка? — Конечно, — сказал парень и, достав из бардачка зажигалку, подал мне. Ещё раз посмотрев на фотографию, я немного открыла окно и подожгла уголок карточки. Когда пепел стал опадать, я высунула руку наружу, и ветер, подхватив пыль, унёс её куда-то вдаль. Проделав то же самое со всей фотографией, я, вернув зажигалку в бардачок, с интересом стала осматривать местность, по которой на бешеной скорости неслась машина. — Куда мы едем? — В соседний город. Следующие несколько часов можешь отдыхать и обдумывать то, что натворила, — голос парня всё ещё оставался непрокуренным, чему я сильно удивлялась. — Ты говоришь так, словно я твоя младшая сестра, а ты назойливый старший брат, который хочет огородить свою ненаглядную сестренку от всех опасностей мира. — Можно сказать, что так оно и есть. Слышу нотки уверенности в голосе. Что, перестала дрожь пробивать тело? — Влад, это не смешно. Не на твоих руках кровь. После моих слов парень резко повернул руль и остановился около обочины. Сжимая пальцами руль машины, парень тяжело дышал; мужская грудь поднималась при каждом вдохе. Сейчас он был похож на разъяренного хищника. В глазах горел какой-то странный огонь, не подвластный моему объяснению и понятию. — Хочешь сказать, что раз ты убила одного человека выстрелом из винтовки, можно смело считать тебя убийцей, с чьих рук ручьём стекает кровь? Только хочу огорчить, твой поступок по сравнению с моим оставил на руке лишь маленькое пятнышко крови. Мои же грабли уже по локти в крови. Я переваривала услышанное и пыталась всё же осмыслить это. По щеке стекла одинокая слеза, которую парень заботливо вытер своим большим пальцем. Оставив руку на щеке, он приподнял мою голову, словно заставляя смотреть прямо в глаза. — Влад… — проговорила я еле слышно, практически одними губами. — Я не хотел. Забудь всё то, что сейчас услышала. — Ты знаешь, что никогда не забуду, — проговорила я и откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза. Я ещё некоторое время чувствовала на себе прожигающий взгляд, а потом машина вновь завелась, и мы продолжили путь. Влад что-то мычал себе под нос, что мешало мне уснуть. Наушники остались дома, но они мне и не нужны были, когда я собиралась на задание. Когда мы остановились у какой-то заправки, я пожелала остаться в машине, а Влад побежал за какой-нибудь едой и оплачивать бензин. Казалось, что время ожидания тянется слишком медленно, и я решила включить радио. В этой глуши половину радиоволн не ловило, и я остановилась на каком-то информационном вещателе. «…сегодня в двенадцать часов две минуты по московскому времени был убит успешный бизнесмен Владимир Белков. Его семья оплакивает потерю. Также хочу заметить, что у Владимира осталась маленькая дочка шести лет. Личность убийцы ещё не удалось установить, но полиция проводит тщательное расследование…», — говорил строгий женский голос. «…маленькая дочка шести лет…», — проплыло в моём сознании. Я вновь начала паниковать, а перед глазами замелькали образы шестилетней девочки, похожей на отца. Руки, как на автомате, схватились за голову, и пальцы сжали волосы, чуть ли не вырывая их. Я почувствовала, как дверца машины открылась, и парень залез на водительское сиденье. Радио всё продолжало работать, и Влад, выключив его, положил руку на моё плечо. — Что опять? — У него дочь шести лет, — пробормотала я себе под нос. — Я, кажется, уже говорил, что если бы в твоей голове мозгов было больше, проблем сейчас бы не было. Мне кинули какой-то бутерброд, и машина выехала на шоссе. Темный лес окружал нас, и каждый раз, когда я пыталась вглядеться вглубь леса, моему сознанию казалось, что что-то там, далеко, за старыми деревьями, шевелится и следит за мной. Небо заволокло серыми тучами, лишь в некоторых местах хмурый цвет сменялся белым. Порой солнечным лучам удавалось пробиться сквозь завесу, но таких моментов было немного. Постепенно на окнах появлялись маленькие капельки, и вскоре начался моросящий дождик. Этот год выдался уж слишком дождливым. Каждую неделю если не ливень, так противная изморось. Пейзаж за окном машины не менялся, и мне только и оставалось, что смотреть на сломанные деревья, чьи стволы, падая, прихватили за собой ещё несколько невысоких кустиков и деревец. Сейчас мне всё равно, куда везут моё тело с бренной душой внутри. Порой я вспоминаю родителей, которые хотели вырастить послушную доченьку. Она бы была их гордостью, подтверждением того, что в жизни они чего-то достигли. На моих губах появилась усмешка. Как давно они умерли? Отец покинул нас, когда мне было двенадцать, а мать через месяц после моего совершеннолетия. Врачи говорили, что сердце не выдержало, но я им не верила. Никогда не верила нашей медицине из принципа. До купленного на заправке бутерброда мои руки так и не дошли. Кусок в горло не лез. Через полчаса вдали показались очертания зданий, и мы въехали в город. За всю свою короткую жизнь я ни разу не покидала границы родного городка. Улицы этого города ничем не отличались от родных. Кирпичные здания, маленькие магазинчики и закусочные. Стандартный набор простого, ничем не примечательного населённого пункта. — Влад, — начала я, — ты так и не сказал, зачем мы сюда приехали. — Узнаешь, — такой краткий ответ заставил меня взбеситься. Влад направил машину в какой-то переулок, и я стала оглядываться по сторонам, стараясь не вылезать из окна. Бомжи сидели в углах и провожали машину голодными взглядами. Расцарапанные лица мужчин, женщин и детей. Свисающие грязные лохмотья, смутно напоминающие одежду, спутанные сальные волосы. От этого вида меня передернуло, и я отвернулась, смотря прямо на дорогу. Стоны, какие-то крики всё же привлекали моё внимание, но я старалась не смотреть на этих людей. Я глубоко в душе проклинала Влада за то, что тот вел машину слишком медленно. Словно специально мне экскурсию устраивал. В одном углу я заметила движение и постаралась приглядеться к происходящему. Грязный бомж жестко насиловал женщину, которая внешне практически ничем не отличалась от своего насильника. Я резко отвернулась, не желая становиться свидетелем этого совокупления. Судя по стонам, которые издавала женщина, им двоим было несказанно хорошо. — Одной здесь лучше не бродить. Если не изнасилуют, так обчистят до нитки, — сообщил мне Влад спокойным тоном. Он прекрасно знает, что я никогда в жизни в здравом уме сюда не сунусь. Ни одна, ни с компанией. Парень проехал ещё один квартал и въехал во двор жилого комплекса. На площадке резвились дети, а родители только и успевали, что следить за ними. Вся парковка, на моё удивление, была забита, а свободное место рядом с тротуаром мы не нашли. Влад припарковал машину за территорией комплекса и тащил чехол с винтовкой до многоэтажки. Я шла за ним, озираясь по сторонам. «Что затеял Влад?» — подумалось мне. Парень, подойдя к двери одного из подъездов и вытащив из кармана брюк магнитный ключ, открыл ее, пропуская меня вперед. — Седьмой этаж, — сказал он мне в лифте. Пока лифт поднимался, никто из нас не решался что-либо произнести. Пусть в моей голове металось множество вопросов, но я молчала. Влад же тупо смотрел в пол. Доехали мы быстро, а затем парень повел меня вглубь этажа. Перед нами выросла железная дверь. Влад несколько раз постучал и, встав передо мной, как бы защищая своим телом, стал ждать. Послышался звук, словно дверь изнутри была заперта на несколько массивных замков. — Влад? Голос показался мне подозрительно знакомым. Словно в детстве я где-то уже слышала его. Порыв взглянуть на обладателя голоса, на моё удивление, удался. Выглянув из-за спины друга, я наткнулась взглядом на мужчину. На вид ему не больше шестидесяти. Невысокого роста, с практически седыми волосами и такими знакомыми глазами. Простая домашняя одежда, поверх которой был нацеплен испачканный чем-то фартук. «Он точно не готовит себе ужин», — подумала я. Вдруг перед глазами замелькали картинки детства. Ярких воспоминаний за жизнь у меня мало, но практически все связаны с семьёй и Владом. На ум пришёл вечер перед новым годом, когда мне было восемь лет. Тогда я со счастливой невинной улыбкой подвешивала разноцветные шарики на ёлку, а дедушка в коробках искал большую звезду на макушку. Тот праздник был самым весёлым из всех, что я отмечала. Дедушка поднял меня, и я «короновала» ёлку яркой и красивой звездой. Через неделю дедушка уехал от нас; больше я никогда его не видела. Лишь мама изредка сообщала, что дедушка звонил и говорил, что с ним всё хорошо. Больше он никогда не приезжал ни на новый год, ни на мой день рождения. Когда я начинала говорить о дедушке, мама всегда грозно смотрела, и приходилось оставлять свои мысли и многочисленные вопросы при себе. Я посмотрела на мужчину, который то и дело переводил удивленный взгляд с меня на Влада. Те же серые глаза, в которых столько опыта прожитой жизни. «Дедушка», — резко пронеслось в моей голове. Я, широко распахнув глаза, уставилась на мужчину и не сразу заметила его вопросительный взгляд, устремлённый на чехол. — Здравствуйте, Александр Викторович, — пробормотал парень. — Быстро проходите, — поспешно бросил мужчина и, отойдя от дверного проема, пропустил нас в квартиру, после чего вновь запер дверь на несколько замков. Я огляделась, попытавшись получше рассмотреть помещение. Темнота мешала, но резко включенный свет лампы резанул глаза. Привыкнув к освещению, я вновь посмотрела на мужчину. Тот не сводил с меня пристального взгляда. Он узнал меня. Спустя столько лет всё равно узнал. — Сабина. Я кивнула головой в знак согласия, но взгляд дедушки не смягчился. — Ей нужна ваша помощь, — начал было Влад. — Говорили, что она может рассчитывать на вашу помощь в любой ситуации. Я рассказала всё от начала до конца. Выражение лица моего слушателя не менялось на протяжении всего рассказа. Под конец он лишь промолвил: — Где твои мозги?