Les Memoires Blessees (сборник)

А знаешь, я до сих пор помню, как мы с тобой считали бессонными ночами звёзды. Далёкие и холодные, будто бы сотканные из твоего равнодушия. Понимал ли ты когда-нибудь это странное чувство, эту терпкую и навязчиво-утомительную привязанность к человеку, называемую любовью? Чувствовал ли ты то же самое, что ощущала я всякий раз, когда видела тебя? Эту дрожь на губах, на которых зарождалась робкая, ещё несмелая улыбка; неровные и частые удары сердца, от которых кружилась голова; это странное, губящее чувство фантомной эйфории? Этот жар, вызванный лишь случайным прикосновением, это тёплое чувство внутри и эту детскую, наивную попытку не замечать, в глазах, снившихся мне ночами, никогда не отражалось ответного чувства? Понимал ли ты это, видел ли, или далёкие звёзды, застывшие в извечном холоде, ослепили тебя? — Франческа, почему ты вчера не была в Студии? — Не было настроения. Скажи, тебе знакомо то, что ощущаю сейчас я? Скажи, а ощущал ли ты когда-нибудь нечто похожее, разрушался ли твой мир, когда вокруг все беззаботно разговаривали и смеялись, доводилось ли тебе умирать — медленно, в душе, истончая каждым ушедшим мгновением свою душу, — пока они жили? Расскажи мне, какой была твоя катастрофа; сжимал ли ты бессильно руки в кулаки, когда острая боль пронзала сердце? Свербила ли твою душу столь мучительная, невыносимая тоска, от которой хотелось даже плакать? Сознавал ли ты, как крепки бывают узы человеческой привязанности и какие раны приносят они, когда однажды разбиваются? Скажи, ощущал ты когда-нибудь такую боль? — Диего, значит, ты всё-таки… — Мы с тобой всегда были на разных берегах, Фран. Прости. А знаешь, ты можешь промолчать. Я знаю, что ты всегда был равнодушен ко мне. Ты помнишь, как я выстраивала наши отношения? Пыталась наполнить их маленькими радостями, наполняла их таким светом и любовью, на которых только хватало силы, делала всё, будучи уверенной, что это однажды заставит тебя влюбиться в меня, как влюбилась в тебя я. Я засыпала и просыпалась с мыслью, с надеждой, что сегодня ты скажешь мне, как я тебе нужна, как дорого каждое моё слово, каждый мой взгляд, каждый шаг… Но ты лишь молчал, безлунными ночами ища в небе потухшие равнодушные звёзды. — Диего, давай поговорим? — О чём? — Ну… о чём угодно. Поболтаем. — Сегодня особенная тишина. Не лучше ли будет просто помолчать? А помнишь, как всё полетело к чертям, рассыпалось хрупким песочным замком, развеялось горьким и истлевшим пеплом по воздуху? Я помню, как ты уходил; я помню каждый день после нашего расставания, то, как ждала тебя, то, как верила, будто ты вот-вот вернёшься, осознав свою ошибку. И я до сих пор помню, как ты не возвращался, лишь всё дальше уходил от меня; отчаяние тогда, казалось, в любое мгновение могло раздавить меня. Однажды я так же поверила, что смогу забыть тебя. Не смотреть на звёзды, рассыпанные на небосклоне, не искать знакомое лицо среди других, непонимающих и чужих, не засыпать с мыслью о тебе, веря, что однажды я проснусь и смогу забыть про влюблённость. Только моя вера всегда не оправдывается. — Ты никогда не обращал на меня внимания. — Ты ведь сейчас не спрашиваешь, верно? — Я… я не знаю. Наверное, для меня это уже давно очевидно. — Извини. Мне правда очень жаль. А знаешь, я до сих пор ненавижу звёзды. Засыпая и проклиная очередную, наполненную мучительными сновидениями о тебе ночь, я молю, чтобы они все погасли — раз и навсегда. Чтобы померкли эти тысячи ненужных огней на небе, чтобы их холодный отблеск исчез и помог позабыть о твоём равнодушии. А знаешь, я теперь сама как звезда — столь же далёкая и затерянная, среди людей-звёзд, кажущимися совсем близкими, но на самом деле находящимися за много километров от меня. И твоё равнодушье никогда не согреет меня — и уж тем более оно не согреет меня такую, замёрзшую и отчаявшуюся. Смирившуюся, сдавшуюся. Мёртвую.