Les Memoires Blessees (сборник)

Огни заката разгорались всё ярче и ярче, заливая комнату светом. Она стояла, укрывшись в тени и не поднимая взгляда. Сомнения, точно миллионы невидимых нитей, окружили её причудливой ловушкой, готовой в любое мгновение охватить её. Звон многочисленных ошибок и неверных фраз глухим эхом отзывался в сознании, мешая принять решение. Угрюмая, задумчивая и потерянная, она равнодушно созерцала невероятно красивый пейзаж за окном, не видя его перед собой; мысленный взор уводил её далеко в прошлое. Он стоял рядом; настолько близко, что хватило бы пары шагов, чтобы оказаться совсем рядом. Его лицо было скрыто в тени, и невозможность прочесть выражение на нём душила. Он стоял тихо, не шевелясь. Ждал. И молчание, повисшее в комнате, не тяготило. Наоборот, оно дарило некое ощущение свободы для мыслей и чувств. Медленно и неуловимо подобно зыбучему песку в пустыне, утекало сквозь пальцы время; солнце всё больше скрывалось за горизонтом, готовясь вот-вот уступить месту тоскливой тьме ночи. Мысли безудержным ураганом кружились в голове, превращаясь в нечто огромное и неразличимое; старые ошибки призрачными тенями слонялись вокруг. Угнетающе-быстро разрастались сомнения. Анджи сглотнула. Кто ж знал, что решиться будет так трудно? Его незримое для неё присутствие ощущалось совсем рядом. «Подойди же к нему, — звучал в голове голос, казавшийся оглушительно громким. — Твои сомнения — это твои страхи! Освободись от них! Ну же!» Но сомнения жарким кольцом пламени продолжали смыкаться вокруг неё, а горькие тени старых ошибок затуманивали разум. Но он был рядом. И всё её естество рвалось к нему. Герман кашлянул. Приглушённый, неясный звук, но в этой тишине Анджи легко услышала его и оглянулась. Он стоял в прежней позе, желая казаться беззаботным и безмятежным; но плечи его ссутулились, словно под тяжестью невыносимой ноши. Под глазами залегли тёмные круги — он не спал всю ночь. Тоже, наверное, думал. Вот только, в отличие от неё, он уже принял решение… Анджи глубоко вздохнула. При виде него тонкой змейкой по сердцу скользнула тоска — она так скучала по нему. «Так подойди же к нему, — настойчиво звучал её внутренний голос, прорываясь сквозь странный гул, поселившийся в голове. — Тебе ничего не будет. Ты ничего не потеряешь. Уже ничего…» Девушка поджала губы. И правда, что ей терять, если уже ничего не осталось? Что терять ему, если они оба потеряли столь многое? Уже не было никаких опасностей… На мгновение, на одно крошечное безумное мгновение Анджи показалось, будто путы сомнений ослабли. Но не тут-то было. Стоило ей решиться сделать шаг, как они снова натянулись, загоняя её в западню. Время шло. «Иди к нему! — кричал голос разума, пытаясь безуспешно пробиться к ней. — Ты в силах освободить себя! Действуй!» «И вновь можно остаться одной, — следовали мрачные, тяжёлые, безликие мысли, подпитанные сомнениями. — Совсем-совсем одной…» «А как же прошлое?» — безмолвно вопрошали тени. Анджи зажмурилась, усилием воли пытаясь заглушить все страхи, сомнения и чувства. Она понимала, что время неуловимо истекает. Может стать слишком поздно. «Я знаю, как быть, — беззвучно шептала она, поражаясь, насколько чужими для неё были её же слова. — Я знаю…» Она воззвала воспоминания. И этого оказалось достаточно. Воспоминания были наполнены светом — всем самым прекрасным, что только было и к чему отчаянно хотелось вернуться. Мрачных мыслей больше не было — они, как тени, таяли при свете. Она открыла глаза и взглянула на Германа — отмечая взглядом, его усталую позу, измождённое лицо, — и шагнула вперёд. По его лицу пробежала тень неуверенности, но в глазах мелькнула надежда. Анджи робко улыбнулась ему; и его губы изогнулись в слабой полуулыбке. Теперь девушке не было страшно. Все сомнения разлетелись, словно стая перепуганных птиц.