Les Memoires Blessees (сборник)

Она прячется повсюду. В тишине опустевшего зала ожидания, где уже никого не осталось, где только одиночество и холод царствуют и пробирают тебя до самых костей. Она прячется в потухшем взгляде чьих-то глаз, слишком влажных и блестящих от слёз; в холодных причалах, где горестно шумят волны, где никого не ждут. Растворившись в осеннем листопаде увядших листьев, в усохших и поникших ветвях, в косых безликих дождях, неслышно и неспешно ступает Смерть. А тоска, печаль и острая скорбь — призрачные предвестники её — заставляют леденеть душу. Я же сижу у окна, отрешённо созерцая седое и такое холодное осеннее небо. Ветер, врывающийся в комнату, равнодушно шелестит страницами недочитанной книги, лежащей передо мной, высушивает недолитые слёзы на щеках и остужает кружку с недопитым чаем. Я не отвожу взгляда от небосвода, рассматривая огромные свинцовые тучи, нависшие над городом и словно бы накрывшие его. Неясная тоска отчего-то ещё сильнее расцветает в груди, и я печально выдыхаю, видя, как на стекле оседает туман. А на улице так давно уже не было солнца… Чувствую чьё-то чужое тяжкое присутствие и медленно оборачиваюсь, уже заранее зная, кого увижу. За моей спиной стоит бледный-бледный юноша, ненамного старше меня самой. Мне хватает только взгляда на его неяркий, полупрозрачный силуэт, и я прикрываю глаза, пытаясь взять себя в руки. Он снова пришёл ко мне — юноша-привидение, мой предвестник смерти. Когда я вновь обретаю силы для того, чтобы посмотреть на него, то робко улыбаюсь своему гостю, ощущая, как внутри всё сжимается от ужаса. Однако юноша остаётся бесстрастным, хотя его лицо выглядит усталым, а в глазах — холодных и пустых, как свежевырытая могила, — отражается кроткая печаль, от которой защемляет сердце. Я стараюсь не смотреть ему в глаза, не желая видеть необъятную боль и тоску, и слабо сцепляю перед собой пальцы. Я не хочу видеть это: ни этого призрака, ни эту горечь в его взгляде, ничего. Я сама ещё ощущаю тень надежды и, несмотря на свои страшные диагнозы, продолжаю верить, что со мной всё будет хорошо, что Смерть не сможет забрать меня, как его. Маленькая наивная девочка… Задумчиво, исподлобья изучаю своего призрачного друга, печально размышляя о нашем столь нелепом знакомстве. Я знаю, что его зовут Федерико и что он жил ещё двадцать лет назад. Я впервые его увидела несколько месяцев назад, когда мне сообщили, что действенного лекарства для меня больше нет. И тогда явился он — окрылённый ореолом света, хрупкий и едва различимый на фоне стены. Он — моя последняя миля, тот, кто неосознанно сообщает меня, что осталось совсем немного. Приближенные к смерти острее чувствуют отчаянье, верно, мой мальчик? Не знаю, могли бы мы быть знакомы там, в другой жизни, где нет столь ранней смерти и тоски, но теперь мы навеки связаны их путами. Как жаль, однако, что судьба распорядилась именно так… Я всё же встречаюсь с ним взглядом, и мой мир взрывается ужасом, а мурашки покрывают кожу. В груди разливается жуткое ощущение холода и пустоты. Как бы то ни было, как бы стремительно собственная жизнь ни ускользала от меня, я не хочу становиться такой же, как он. Бог знает, как сильно я не хочу умирать! Не ведая, что делать, ощущая лишь холодный страх, я беспокойно вскакиваю со стула и пытаюсь сделать шаг, но чувствую, как тело становится неимоверно тяжёлым, а земля уходит из-под ног. Чертыхаюсь и желаю вырваться из цепких объятий слабости и забытья, но тщетно; лишь тупая боль удара о пол смутно тревожит сознание. Полумрак затягивает меня всё глубже и глубже, не оставляя ни тени надежды на спасение. Я больше не чувствую ни холода, ни тепла…

***

До сознания доносится противный свистящий звук, слишком громкий и режущий слух. В бессилии приоткрываю глаза, стараясь разглядеть, что это, но успеваю заметить лишь два знакомых мигающих огонька да пылающий яркими вывесками ночной город. Это кажется таким знакомым… Внезапно меня пронзает ясная догадка. Это ведь скорая помощь, правда? Меня… меня увозят?.. Хочется открыть рот и задать волнующий меня вопрос, но мир вокруг вновь становится тише и тише…

***

Время тянется невыносимо медленно. Я лежу на кровати, из-под ресниц устало рассматривая помещение и не в силах пошелохнуться — наверное, совсем ослабла… Перевожу взгляд на окно, из которого льётся холодный синий свет, и вдруг тревожусь, пытаясь в уме вычислить нынешнюю дату; сбиваюсь, считаю снова… В голове начинает слабо пульсировать знакомая боль, отчего мысли рассеянно разбегаются в разные стороны. Но, кажется, прошло уже две недели, прошло так много времени. Рядом со мной кто-то сидит, спрятав своё лицо в ладонях. Равнодушно смотрю на этого человека и как-то туманно осознаю, что это, наверное, кто-то из моей семьи. Что я должна чувствовать, поняв это? Облегчение? Печаль? Тревогу? Я не знаю. Слишком много всего произошло за последнее время, вот только мало что теперь имеет значение. Помещение больницы стерильно, холодно и пусто — мне не хочется задерживаться здесь. Покинутые кем-то коридоры и глухая тишина навевают тоску и одиночество, кто бы рядом со мной сейчас ни сидел. Я не хочу здесь оставаться. Тяжело вздыхаю и молю о том, чтобы скорее уйти отсюда. Скука и уныние, пожирающие меня день за днём, вот-вот достигнут предела. А ещё я отчаянно скучаю по своему новому другу…

***

Я вновь нахожусь у себя дома, сидя на кровати и бессильно спрятав лицо в ладонях. Полумрак уходящего дня упрятал мир от меня, оставив лишь безликие тени. Мои плечи трясёт нервная дрожь, но слёз нет, как и сил. Ничего не осталось, только бесконечная усталость. Вновь ощущаю до боли знакомое присутствие и поднимаю голову — теперь не со страхом, а с облегчением. Федерико стоит передо мной, и лицо его ещё угрюмее и печальнее, чем было. Значит, Смерть близко… Я улыбаюсь ему, но теперь не робко и боязливо, а уверенно и немного утомлённо. Больше меня не пугает приближение неизбежного, и я не хочу умирать в бессилии. Федерико, как и всегда, даже уголком губ не двинет, вот только сейчас его лицо как будто становится ещё мрачнее. Его бледная фигура внезапно становится слишком прозрачной, и я встревоженно вскакиваю. Эй, куда же ты? Мёртвые должны держаться вместе, разве нет? Кто мы по одиночке среди живых?.. Но мой таинственный друг исчезает, когда я наконец дохожу туда, где он стоял. Я тяжело опускаюсь на пол, заправляя выбившуюся прядку за ухо дрожащей рукой. Горечь и опустошённость обуревают меня, и я отчаянно пытаюсь избавиться от этих чувств. Перевожу взгляд на окно, с удивлением осознавая, как быстро там, вдали, идёт жизнь и сменяют друг друга времена года, оставляя меня одну в пустой и мрачной комнате. Годы моей жизни утекают мимо, а часы тревожно тикают, напоминая о неизбежном конце. И, наверное, впервые он становится таким близким.