Самый выгодный контракт демона Себастьяна III

Часть писалась совместно с Ксюшей. Спасибо ей! Мрачный коридор отдела собственной безопасности Ада привел Себастьяна к высоким двухстворчатым дверям зала экстренных заседаний. Ранее ему уже доводилось пару раз здесь бывать, но всего лишь в качестве свидетеля. Сейчас же Михаэлис отчетливо сознавал, что ему уготована роль обвиняемого. Одно прикосновение к символам на черном дереве, и двери открылись перед демоном сами собой. В тот же миг взору предстал величественный зал с черным мраморным полом и колоннами, поддерживающими сводчатый потолок. В центре зала стояло лишь одно высокое кресло, обитое бордовым бархатом, украшенная резьбой спинка и подлокотники в виде звериных лап придавали ему сходство с троном могущественного правителя древности. В кресле, в своем излюбленном струящемся шелковом балахоне, восседал Высший демон Азазель. Его блестящие как вороное крыло волосы свободно спадали до плеч, а взгляд черных глаз, мерцающих, подобно остывающим углям, был устремлен на вошедшего в зал подчиненного. — Ну, здравствуй, Себастьян… — почти ласково произнес Перворожденный, а затем его идеальное лицо внезапно исказил гнев: — А где же твой раб? Как ты посмел нарушить мой приказ и явиться сюда без мальчишки?! — Прошу прощения, мессир, — изобразив искреннее сожаление, заговорил Себастьян, — но я вынужден вернуть ваш подарок. Увы, он мне не пригодился… С этими словами Михаэлис приблизился к «трону» и положил перед ним коробку с ошейником. — Вот как… — с сарказмом проговорил Азазель, — и какова же причина? Ты раскормил своего раба настолько, что ошейник на нем просто не застегнулся? Говорят, у тебя странная привычка постоянно пичкать мальчишку разными деликатесами. Это что, непосредственно влияет на вкус души? Почему твой раб не стоит сейчас передо мной, Михаэлис? Отвечай, и не смей лгать! Себастьян учтиво поклонился начальнику и спокойно произнес: — Потому что он спит, мессир, ведь в Лондоне сейчас глубокая ночь. К тому же, я решил, что принудительная прогулка в Ад, может нанести моей собственности непоправимый вред. Произнося эти слова, демон вспомнил, как, приблизившись к кровати юного графа, осторожно поправил сбившееся одеяло. Решение рискнуть, нарушив приказ начальника, пришло внезапно, Себастьян просто отчетливо осознал, что если он уничтожит драгоценную душу господина, то вместе с ней лишится и частицы себя самого. Безвыходных ситуаций не бывает – он сам только что убеждал в этом юного графа, теперь предстояло доказать сие утверждение на практике. — Что ж, значит, я прав - собственные прихоти ты ставишь выше моих приказов, – неожиданно иронично констатировал Азазель, — И, что же нам с этим делать? — Простите, мессир, но я не могу с вами согласиться… — подчеркнуто учтиво возразил Себастьян, — вы сами передали мальчика в мое безраздельное пользование, как душой, так и телом. А, учитывая, что у этой души имеется большой потенциал, я решил взращивать ее и дальше. Ведь грехи ребенка не сравнятся с лакомыми грехами взрослого человека. Но если бы я привел моего подопечного сегодня к вам, то изысканный вкус его души уже трудно было бы восстановить. Ведь унижение, которым он бы здесь подвергся, могли свести на нет все мои многолетние труды. Для вас же желание увидеть моего раба в ошейнике и на цепи - действительно всего лишь прихоть. К тому же, вы не имеете права самовольно распоряжаться моей законной собственностью, а причины конфисковать у меня честно заработанную душу нет. Учитывая все вышесказанное, будем считать приказ привести сюда юного графа просьбой, в которой я, с огромным прискорбием вынужден вам отказать. — А ты как всегда самоуверен, Себастьян… — зло усмехнувшись, ответил Высший демон, — Однако, на этот раз, у меня достаточно причин не только конфисковать у тебя душу мальчишки, но и даже подвергнуть суровому наказанию. Ты ведь знаешь, что ожидает тех ничтожеств, кому не по плечу их обязанности? Михаэлис ожидал подобного поворота в разговоре, а потому лишь поклонился и ответил начальнику, с неизменной учтивостью: — Если я совершил нечто, противоречащее нашим законам, и имеются неопровержимые доказательства моей вины, то вы вправе покарать меня в соответствии с существующим регламентом. Но позвольте, для начала поинтересоваться, в чем именно меня обвиняют? На губах Азазеля появилась опасная улыбка, а в руках возникла папка с бумагами: — Что ж, Себастьян, как пожелаешь… — с притворной любезностью промурлыкал Высший демон, — я перечислю все твои проступки, и посмотрю, сможешь ли ты найти им оправдание. Пристально взглянув в глаза подчиненного, Высший демон открыл папку и зачитал совершенно бесстрастным тоном: — Мария Вероника Эванс двадцать пять лет, в прошлом году проходила по делу обезумевшего демона из отдела Возмездия. По моим данным сейчас она проживает в особняке твоего малолетнего любимчика и, что самое интересное, состоит с тобой в браке по законам Британской Империи. — Сожительство со смертной женщиной теперь считается преступлением? – в наигранном изумлении подняв брови, проговорил Себастьян, — или вы случайно спутали наши правила поведения с ангельскими? — Ах, Себастьян… — порочно облизнув тонкие губы, неожиданно игриво протянул Перворожденный, — у тебя такой острый язычок, как бы не пришлось его подрезать… Но об этом позже, вернемся к нашей Марии. Ты неоднократно творил магию для этой женщины, не заключив с ней контракта, что является прямым нарушением правила об использовании демонических сил. Что ты можешь сказать в свое оправдание, дорогой мой Ромео? — Мессир, вы право, меня удивляете… — сокрушенно вздохнув, ответил Себастьян, — к Марии я применил самый распространенный метод совращения чистой души. Этому приему демонов учат едва ли не сразу после обращения. Человека со светлой душой следует вначале приучить к выгодам, даруемым демоном, выработать стойкую зависимость от вечного здоровья, богатства и прочих земных благ. И только когда обольщенная жертва не сможет существовать без всего этого, ей можно предложить контракт. Вы ведь сами знаете – с чистыми душами предварительная подготовка намного дольше обычной. Тем более такая душа редко попадает в руки демону, а потому упускать шанс совратить ее – настоящее преступление. — Достаточно, Себастьян, браво! – Азазель демонстративно похлопал в ладоши, — Ты блестяще справился с первой задачей, но, чем ты оправдаешь магическое воздействие на своего раба, чья душа уже и так навсегда отвращена от Света? К примеру, удаление шрама с его тела… По мне, так это бессмысленная растрата демонических сил. — Вы обижаете меня, мессир, — с наигранным укором, отозвался Михаэлис, — неужели вам было бы приятно иметь собственность с клеймом взбесившегося ангела? Я убрал его и клеймил душу раба собственной печатью, разве это можно счесть противозаконным деянием? — А как на счет других магических воздействий на твоего щенка? – прищурив черные глаза, продолжил допрос Азазель, — За дарование зачарованного оружия и виртуозного мастерства игры на музыкальных инструментах люди продают душу, а ты потратил энергию Тьмы без всякой пользы. Или у тебя и этому найдется объяснение? — Разумеется, мессир, — с готовностью ответил Себастьян, — это элементарное усовершенствование принадлежащего мне раба. Я люблю музыку, и захотел, чтобы он играл мне на досуге, и я мог насладиться истинно прекрасным исполнением. Что касается оружия… Вот, сейчас меня нет рядом, а врагов у моего подопечного хватает. Он должен быть в состоянии защитить себя сам. После последних слов на губах Высшего демона внезапно появилась ехидная улыбка. — Однако какая заботливая предусмотрительность, я впечатлен… — он вальяжно откинулся на высокую спинку своего «трона», а затем ухмылка сменилась выражением надменной холодности, — Шутки кончились, Себастьян, пришло время поговорить серьезно. Начнем с того с какой целью ты посещал школу Хилворд? Михаэлис знал, что рано или поздно Азазель перейдет к этой теме, он был готов отвечать, но все же внутренне напрягся, подобно сжатой пружине, отлично осознавая сколь сильно рискует. — Я думаю, вам известно, что я давно хотел подняться на первый уровень силы… — ровным тоном начал Себастьян, — отправившись в Хилворд вместе с юным графом, я надеялся найти там достойные души, поглощение которых, способствовало бы моей цели. — И как, нашел? – пристально глядя в глаза подчиненного, перебил его Высший демон. — Да, мессир, — ничуть не смутившись, продолжил свою ложь Себастьян, — четверо педагогов и директор являлись отличными кандидатурами - убийцы не сожалеющие о своих преступлениях. Я завязал дружеские отношения почти со всеми из них, но затем почувствовал присутствие куда более интересной души - неупокоенной, переполненной ненавистью и жаждой мести, проклятой и отвергнутой Светом. Она была воистину прекрасна и я сразу понял, что должен ее получить. — Стоп, с этого места твой складный рассказ нуждается в подтверждении… — все тем же ледяным тоном прервал подчиненного Азазель, — По этому я вызываю свидетеля. Этьен Бронтэ, прошу в зал! Услышав это имя, Себастьян не поверил своим ушам, точно также, как и спустя секунду - глазам. Сквозь открывшийся справа от «трона» портал в помещение вошел стройный юноша с завитыми каштановыми локонами. Сомнений в том, что это живой и невредимый фаворит Азазеля не возникало, а потому Михаэлис просто замер на месте, не в силах скрыть изумление. Конечно, Перворожденному не составило бы труда забрать душу фаворита из отдела Возмездия и поднять из праха его тело, но возвращения к жизни погибших служителей Ада производятся крайне редко и только в экстренных случаях. Глупую гибель неопытного мальчишки явно к таким случаем отнести было нельзя. — Что, убийца, не ожидал увидеть свою жертву живой? – оскалив в ухмылке аккуратные клыки, злорадно произнес воскресший мертвец. — Этьен, друг мой, расскажи нам, что произошло в Хилворде, когда там появился Себастьян Михаэлис и его юный раб? – с нотками торжества в голосе, попросил своего любимчика Перворожденный. — Насколько я знаю, мессир, поначалу Михаэлис только и делал, что ублажал своего малолетнего любимчика, творя магию направо и налево, да еще неусыпно следил, чтобы никто не притронулся к его драгоценной попке. Но затем… — молодой демон с ненавистью взглянул на Себастьяна, — он начал методично разрушать все, что я создал своими стараниями. Тогда я еще не понимал его целей, но позже, когда раб Михаэлиса пристрелил человека, питавшего мою моргену новыми жертвами, я пришел в ярость… — А как на счет того, что я не чувствовал твоего присутствия вплоть до нашей встречи в душевой? – уже справившись с первым изумлением и осознав, что фаворит Азазеля собирается его подставить, вмешался Себастьян, — Почему ты не охранял свой долгосрочный проект, если он имел для тебя такую ценность? Ведь заяви ты мне свои права на моргену, и я бы никогда к ней даже не приблизился. Услышав это, Азазель изогнул тонкую бровь и вопросительно взглянул на своего любимца. — Мой повелитель, я отлучился всего на пару дней! – тотчас воскликнул Бронтэ, но в его голосе явственно прозвучали нотки волнения. — На неделю, если быть точным… — вновь вмешался Себастьян. — И где же ты был все это время? – холодно произнес Азазель, пристально глядя в глаза побледневшего фаворита, — Лучше ответь честно, я все равно узнаю правду. Ведь ты не хочешь вернуться в отдел Возмездия? — Простите, мой повелитель! – упав на колени возле трона, Этьен на миг припал губами к тонкой кисти Перворожденного, — Я был в Париже, искал жертву, чтобы утолить голод. — Вот как? Мне все ясно, — еще более холодно констатировал Азазель и оттолкнул от себя юного демона, — Теперь пусть Себастьян расскажет, как произошел ваш конфликт в душевой… Почувствовав, что у него появился шанс оправдаться, Михаэлис мысленно поблагодарил Бронтэ за блудливость и начал рассказ: — Благодарю вас, мессир. Я был на вокзале Рединга когда услышал зов принадлежащей мне души. Чтобы вернуться в Хилворд мне потребовалось несколько минут, но я не опоздал. Этьен Бронтэ держал моего подопечного за горло, намериваясь высосать его душу, в тот момент, когда я ворвался в душевую. Естественно, я сразу заявил свои права на мальчика и приказал его отпустить, но вместо этого Бронтэ швырнул моего раба об стену, намереваясь убить. Сами понимаете, что я был взбешен таким неуважением со стороны младшего по рангу демона и решил немедленно его наказать… — Наказать или убить? – на этот раз Азазель пристально взглянул в глаза Себастьяна. — Наказать, мессир, — выдержав взгляд начальника, спокойно ответил Михаэлис, — Я поднял плеть, сгенерированную самим Бронтэ, собираясь пустить ее в ход, но вместо покорности и извинений получил под ребра зачарованным кинжалом. Вашим подарком, как сказал мне сам Бронтэ, после того, как попытался меня убить. Естественно, после такого дерзкого нападения я был вынужден защищаться, и преподал наглецу хороший урок, переломав ему кости рук и ног. Но я и не думал убивать вашего фаворита, а то, что за окном его настигнет коса смерти жнеца знать, разумеется, не мог. Но если вы не верите моим словам, то можете подать запрос жнецам и получить пленку воспоминаний Этьена Бронтэ, на которой запечатлено все, что я рассказал. Глаза перворожденного на миг сверкнули малиновым пламенем, а затем он перевел взгляд на своего фаворита. — Михаэлис говорит правду, Этьен? – ледяным тоном спросил он. Юный демон переменился в лице и отступил на шаг от своего покровителя. — Мессир, я просто был в ярости… он уничтожил мой первый в жизни долгосрочный проект! – сбивчиво начал оправдываться юный демон, — Вы должны меня понять, я верно служу Тьме, а Михаэлис блюдет только свои собственные интересы! Он спас жизнь грешнику, который позже полностью раскаялся, а мог бы попасть в отдел Возмездия! И это не единичный случай! Михаэлис предатель и виновен в сотню раз больше чем я! Он… — Молчать! – грозный окрик Азазеля заставил Бронтэ упасть на колени, так, словно у него подломились ноги, — С проступками Михаэлиса я разберусь сам, а ты будешь отвечать за ложь и нарушение субординации! После этих слов, Перворожденный хлопнул в ладоши и в зале появились два демона-палача из отдела Возмездия. — Пятьдесят ударов огненной плетью, Этьен, и благодари меня за снисхождение… — еще более холодно, объявил Азазель, — Приговор исполнить публично, уведите его! — Мой повелитель, умоляю! – тотчас взвыл стоящий на коленях Бронтэ, — Пощадите, я сделаю все что угодно! Простите меня, прошу! — Сделаешь, Этьен, но позже… — искривив губы в подобии ироничной улыбки, проговорил Высший демон, а затем резко скомандовал палачам: — Исполняйте приказ! Дрожащего от унижения и страха, едва сдерживающего слезы Бронтэ, схватили под руки и быстро поволокли к открывшемуся порталу, откуда уже доносился гул голосов демонов, спешащих поглазеть на казнь. Себастьяну приходилось видеть наказание огненной плетью, которое могли выдержать лишь бессмертные, и он знал, что даже самые стойкие демоны не могли сдержать криков от, в прямом смысле, адской боли. Страдания юного господина, причиненные Этьеном Бронтэ, можно было считать отомщенными. — Что ж, Себастьян, как видишь, я не для кого не делаю исключений… — повелительно взглянув на подчиненного, произнес Азазель, тем самым нарушив минутную паузу. — Огненная плеть вместо вечности в отделе Возмездия весьма гуманная кара… — с философским видом, заметил Михаэлис, а затем спросил: — Полагаю, теперь я могу идти? — Не спеши, Себастьян… — коварно улыбнувшись, промурлыкал в ответ Азазель, — мы с тобой еще не закончили. Например, ты можешь объяснить мне, зачем исцелил смертельные травмы учителя-убийцы, дав ему шанс на раскаяние? — Это мой промах, мессир… — виновато вздохнув, отозвался Михаэлис, — Я рассчитывал заключить с Уолтером Грином контракт, потому и излечил его раны. Однако, вам хорошо известно, что представители Канцелярии тоже не дремлют. И когда я позже пришел навестить предполагаемого контрактера, оказалось, что он уже призвал своего Хранителя и полностью вернулся к Свету. Я более ничего не мог сделать. Ошибка, конечно, серьезная, но учитывая, что это первый случай в моей двухтысячелетней практике, за нее полагается лишь строгий выговор без занесения в личное дело. Или вы иного мнения? — Как ты уже заметил, дорогой Себастьян, — растянув губы в опасной улыбке, проигнорировал вопрос Высший демон, — я очень не люблю когда мне лгут. А ты лжешь мне, хотя и очень искусно, тогда как на самом деле все твои незаконные действия вызваны лишь противоестественным чувством к смертному мальчишке. И чтобы доказать свою правоту я приглашу еще одного свидетеля. Стефания Кончелли, прошу в зал! В тот же миг, из открывшегося слева от «трона» портала, появилась изящная блондинка в свободном шелковом платье, стилизованном под древнегреческую тунику. Ее длинные, золотистые волосы мелкими завитками спадали по плечам, а тонкие руки украшали золотые браслеты в форме змей. Михаэлис не смог сдержать насмешливой улыбки, при виде своей бывшей ученицы. Он отлично знал, что у суккуба нет ни одного веского доказательства его вины, тогда как ее вина перед бывшим куратором и просто высшим по рангу демоном была очевидна. — Доброй ночи, Стефания, хорошо выглядишь… — с шутливой учтивостью, поприветствовал он старую знакомую, — смотрю, ты быстро оправилась от моего наказания, хотя сюда ты явилась жаловаться именно на него? Не так ли? — Здесь я задаю вопросы, — строго оборвал подчиненного Азазель, — а ты будешь теперь говорить только тогда, когда тебе дадут слово. Затем Перворожденный обратил взор на Стефанию, которая тотчас присела перед ним в реверансе. — Ответь, в чем состоял ваш договор с Себастьяном Михаэлисом? — Себастьян вызвал меня полторы недели назад и попросил исполнить роль юной содержанки, чтобы сделать мужчиной его малолетнего контрактера, — учтиво ответила демоница, — Точнее бывшего контрактера, а ныне раба, душу которого Себастьян продолжает взращивать, хотя давно мог бы ее поглотить. Азазель недовольно поморщился. — Я не просил тебя, женщина, давать личные оценки поступкам Михаэлиса. Просто отвечай на мои вопросы, большего от тебя не требуется, — с нотками отвращения, разъяснил он, — Теперь скажи, какую плату предложил тебе бывший куратор за эту услугу? Стефания бросила быстрый взгляд на Себастьяна и, облизнув нежные губы, ответила с наигранным смущением: — Платой являлась плотская близость, Михаэлис знал, что я все еще хотела бы быть с ним рядом… Азазель издевательски усмехнулся: — И он заплатил тебе сполна? Претензий не возникло? — Нет, мессир, — опустив длинные ресницы, ответила Стефания. — Хорошо, а свою часть договора ты исполнила? – вновь задал вопрос Перворожденный, явно получавший удовольствие от этого фарса, — Совратила мальчишку качественно? Или об этом лучше спросить его хозяина? С этими словами Азазель взглянул на подчиненного. — Как, Себастьян, тебя устроила работа бывшей ученицы? И позволь узнать, зачем тебе вообще все это понадобилось? Исполнял очередную прихоть своего раба? — Нет, мессир, — спокойно ответил Михаэлис, — просто блуд с демоницей отличная приправа к приготовляемому мной блюду. Подобный грех немедленно отражается на вкусе души, придавая ему особую пикантность. Но Стефания нарушила договор, напав на моего подопечного, и за это была наказана. — Почему ты напала на мальчишку, Стефания? – откинувшись на спинку «трона» и по-кошачьи грациозно потянувшись, продолжил допрос Высший демон. — На него не действовали мои чары, он обращался со мной как с вещью, унижал… и, в один прекрасный момент, я просто не выдержала! – в голосе Стефании появились истерические нотки, — Я предупреждала Себастьяна, что больше не могу видеть этого циничного щенка, просила о расторжении договора, но он заставил меня продолжать играть роль тупой содержанки… Это было невыносимо! — И что случилось после того, как Михаэлис лишил тебя силы? – изображая сочувствие, проговорил Азазель, — Ты ведь была зла на него? Чувствовала себя оскорбленной, раздавленной? — Да! Никто еще так меня не унижал! – сверкнув глазами, подтвердила Стефания, — Я была просто в бешенстве! К тому же, Себастьян отверг меня, он больше не хотел моего тела! Это невозможно простить! — И что ты тогда сделала? – словно паук, заманивающий жертву в свои шелковые смертоносные сети, вновь мягко спросил Перворожденный. — Я решила отомстить Михаэлису, искалечив драгоценную душу его мальчишки… — пристально взглянув в глаза Себастьяну, ответила демоница, — Мне было не сложно найти нужных людей, даже не имея силы суккуба. Закрытый клуб содомитов в Лондоне должен был отпраздновать свое двадцатилетие, я решила подсказать его членам, как ярче отметить столь знаменательную дату – похитить для торжества двенадцать красивых мальчиков из приличных городских семей, а на десерт, тринадцатой жертвой, должен был стать юный аристократ. Мне повезло, и один из завсегдатаев клуба оказался должен графу Фантомхайву круглую сумму. По этой причине он с восторгом воспринял идею выбрать на роль тринадцатого мальчика моего обидчика. Тогда я пообещала устроить все так, чтобы особняк графа в нужный момент оказался без защиты непобедимого дворецкого. А немного позже я познакомилась с Этьеном Бронтэ, имевшим свои причины отомстить Михаэлису, вместе мы разработали план и немало повеселились, являясь мальчишке в ночных кошмарах и заставляя Себастьяна побегать по крышам за «призраком неизвестного демона». Теперь в голосе демоницы звучало настоящие торжество. — А, сейчас, пока мы здесь беседуем, — злорадно продолжила она, — наемники уже, должно быть, на пути к графскому особняку, а значит, скоро, Себастьян, твоего циничного щенка заставят раздвинуть ножки и в полной мере ощутить, что такое настоящее унижение! Она захохотала. Звонкий злорадный смех отражался от каменных сводов, пока не прервался сдавленным хрипом. На миг Себастьян потерял над собой контроль. Лицо потемнело, глаза вспыхнули и черный вихрь взвился вокруг него, охватив наслаждающуюся триумфом Стефанию. — Ты. Пожалеешь. Прямо сейчас, - выдохнул демон, усилием воли сжимая хрупкую фигуру, корчившуюся и хрипящую в вихре перьев, режущих нежную кожу острыми остями. Себастьян улыбнулся, обнажив клыки, заставляя вихрь сжиматься все сильнее, пока изнутри не вырвался истошный вопль демоницы, осознавшей, что никто не собирается ее защищать. – Господи-и-ин! — Хватит, Михаэлис, - лениво приказал Азазель, — Она признала свою вину, осталось только вынести приговор. Пересилив себя, Себастьян разжал хватку и швырнул демоницу на мраморный пол к подножию «трона». Окровавленная, в оборванном платье, дрожа от боли и страха, Стефания попыталась подползти к ногам Азазеля, с надеждой заглядывая в его лицо. — Защитите! Вы же мне обещали! – взмолилась демоница, заливаясь слезами. — Я ничего не обещал, – с неприкрытым отвращением, оборвал ее мольбы Высший демон, — Ты нарушила субординацию, пошла против бывшего куратора, посягнула на его собственность, и еще просишь меня о защите? — Но я... — Стефания замолчала, запнувшись на полуслове, поскольку ее стройное тело свело судорогой непереносимой боли. Настолько сильной, что демоница даже не могла кричать, а лишь беспомощно хватала ртом воздух. — Теперь твое место в отделе Возмездия, — спокойно глядя на корчащуюся у его ног блондинку, объявил Азазель, — Ублажать чертей и варить им похлебку из крысиных потрохов. Надеюсь, это усмирит твою гордыню и научит покорности в ближайшие десять лет. В тот же миг двое уродливых низших демонов из отдела Возмездия утащили цепляющуюся за пол вопящую девицу, в открытый портал, из которого тянуло горелым мясом, и доносились крики истязаемых грешных душ. Себастьян считал секунды. Он узнал ответы на все вопросы, тревожившие его в последние дни, и сейчас нужно было срочно возвращаться домой. — Я благодарен за наглядную демонстрацию вашей справедливости, — учтиво поклонившись Перворожденному, произнес Себастьян, — но мне, к сожалению, уже пора… С этими словами, демон развернулся к дверям. — Я не отпускал тебя, Михаэлис, – холодно остановил его Азазель, — Как и было сказано ранее, слова Стефании доказали твою нездоровую привязанность к так называемому «несравненному блюду». Это стоит нам все дороже. Сорванный контракт. Напрасные траты сил. Ты и сейчас торопишься для того, чтобы его спасти. Или я не прав? — Я тороплюсь, чтобы спасти душу, которую взращивал в течении трех с половиной лет, — терпеливо ответил Михаэлис, — У каждого свои пристрастия, и всякий защищает их как может. Но я не нарушаю при этом закона. Так что, позвольте мне уйти. — Мне надоело с тобой пререкаться, Себастьян! – оборвал его Азазель, – Ты нарушаешь закон. И это тебе прекрасно известно. Но теперь это известно и мне, а большего не нужно. — Мессир, если вы по-прежнему считаете меня в чем-то виноватым, то я буду ждать вызова в суд Верховного трибунала! — Произнеся эти слова, Михаэлис решительно шагнул к высоким дверям. И в тот же миг позади него раздался гневный голос Азазеля. — Я здесь Суд! Непреодолимая сила развернула Себастьяна лицом к «трону», сдирая прочь одежду, давя на плечи, склоняя ему голову, стягивая руки и ноги тугими ремнями. Демон рухнул на колени. Попытка порвать путы не увенчалась успехом, в глазах Михаэлиса вспыхнул малиновый огонь, но собрав волю в кулак, демон все же сумел его сдержать. В этой битве сила была не на его стороне. А Перворожденный уже поднялся с «трона». Приблизившись к подчиненному, Высший демон удовлетворенно усмехнулся. — Вот теперь, ты на своем месте, Себастьян… — по-кошачьи мягко, промурлыкал он, а затем тонкие холодные руки коснулись шеи пленника, вызвав у него дрожь отвращения. Когда же Перворожденный отступил назад, на шее Михаэлиса остался тот самый черный ошейник с серебряными шипами. — Что Вы от меня хотите, мессир? Знаете меня двадцать веков, разве еще не все обо мне поняли? – едва сдерживая гнев, процедил Себастьян, исподлобья взглянув на своего начальника. — Вот это мне в тебе и нравится - твое сопротивление, — прошипел Азазель. Сжав в кулаке длинную прядь волос, он запрокинул Себастьяну голову, — Мне хочется услышать, как хрустнет на изломе твоя воля и рухнут глупые принципы! Непередаваемое, липкое отвращение мешало Михаэлису сохранять трезвость ума, в подсознании всплыл полузабытый образ похотливого жреца храма Юпитера, и все же он нашел, что сказать, когда Перворожденный разжал пальцы: — Я считал, что полезен совсем не этим, миссир, а для утех у вас имеется целый штат… Азазель рассмеялся. — Был полезен… — он обвел рукой зал, демонстрируя, что никто не спешит вмешаться в ход событий. Затем Высший демон вновь протянул руку и коснулся черной пряди, спадающей на лоб Себастьяна. — Такой красивый и такой непокорный… — прошептал он. Тонкие пальцы Азазеля потянулись к лицу пленника, нежно проведя по щеке кончиками длинных ногтей. Себастьян поморщился от отвращения, и едва сумел скрыть огонь в глазах. — Разве вы не понимаете, что мне противно? – с неприкрытым презрением спросил он. — Этим ты и хорош. Страдания тебе идут… — порочно взглянув в лицо пленника, ответил Высший демон. И в тот же миг тело Себастьяна скрутила судорога непереносимой боли, вырвав сдавленный стон. Его мышцы словно рвали клещи, выворачивая и сдирая с костей. Впрочем, Азазель лишь развлекался, с грешниками на нижнем ярусе обходились куда хуже и Себастьян это отлично знал. Когда пытка прекратилась, Перворожденный стоял над задыхающимся от боли подчиненным, с интересом рассматривая его лицо. — Это тебе для примера, — произнес он почти ласково, — У тебя в запасе много дерзостей - не сомневаюсь, но хочу, чтобы ты выслушал меня почтительно, и мне не пришлось вновь прививать тебе уважение к порядку таким неприятным образом. Ты согласен? Михаэлис с трудом пытался выровнять дыхание, тело все еще мучительно ныло. — Не слышу, не заставляй меня быть грубым, — Высший демон растягивал удовольствие, — Ты будешь почтителен? Себастьян заставил себя кивнуть. — Гордец, — усмехнулся Азазель, — Но так-то лучше. Скользнув по воздуху, Перворожденный вернулся на свой «трон», а Себастьяна повалило на живот и поволокло следом по острым плитам, словно на поводке. И сейчас он не мог ни подняться, ни противиться чужой силе. — Я смог бы дойти сам, — хрипло заметил Михаэлис, когда невидимый поводок дернул его за шею, поставив на колени пред «троном». — Говорю здесь я, — Азазель отмахнулся от его слов, как от мухи и Себастьяна хлестнуло по щеке тяжелой незримой рукой. — Итак, — вновь заговорил Высший демон, — мы остановились на том, что ты хочешь спасти столь полюбившийся тебе «ужин» в лице своего раба. Однако ты заслужил наказание и теперь у тебя нет такой возможности. Но я могу быть снисходителен. В моей власти устроить, что с головы мальчишки не упадет ни единого волоска, если ты попросишь меня об этом. Проси! Это был приказ. Себастьян смотрел на начальника уже не скрывая ненависти, ненависть придавала ему сил. Он знал, что у Азазеля найдется тысяча способов обмануть его, и Высший демон обязательно воспользуется одним из них. Себастьян заставил голос надежды умолкнуть. — Контракт демона с демоном? А как на счет демонстрации силы прежде чем ударить по рукам? —усмехнулся он разбитыми в кровь губами, но красивое лицо Перворожденного лишь скривилось в презрительной гримасе. — Я не занимаюсь благотворительностью, в отличии от тебя, Михаэлис. Потому я тут, а ты передо мной на коленях, бывший смертный. Проси! Я хочу услышать, как ты сумеешь себя предложить. Себастьян молчал. Возможно кто-то наблюдал сейчас за этой сценой, и если этот кто-то не остановит дошедшего до крайности Высшего, то шансов у них больше нет. Оставался единственный союзник — смерть. — Лучше быть бывшим смертным, чем вечным рабом зависти и жажды власти, — стараясь выдавить из себя презрительную усмешку, проговорил Михаэлис, — бывший ангел, всегда на вторых ролях. Азазель отреагировал, как и ожидалось: лицо побледнело от гнева, черты заострились. — Ты забыл, что смертные становятся пищей! – Сквозь удлинившиеся клыки прошипел он. Глаза, полыхнув красным, сузились. И, возвысившись над коленопреклоненным пленником, внезапно выросшая фигура Азазеля расплылась черным дымом, а вынырнувшие из клубов кожистые крылья закрыли свет факелов. Раздался яростный крик и в следующее мгновение чудовище, обнажившее когти, бросилось на Себастьяна. *** Ажурная беседка, увитая плетистыми белыми розами. Сиэль сидел на скамье, ощущая их сладковатый аромат, гармонирующий с цветочным парфюмом юной маркизы. Лиззи была так близко, что ее золотистые локоны щекотали щеку графа, и он даже мог почувствовать учащенное биение девичьего сердца. Поцелуй длился особенно долго и Сиэль уже ощущал горячую волну возбуждения. Руки сами потянулись к завязкам на ночной рубашке Элизабет, сейчас на ней не было тугого корсета и это несказанно радовало юного лорда. Еще миг и нежная ткань спадет с плеч девушки, обнажив ее маленькую упругую грудь, которую Сиэль так сильно хотел увидеть. Мечтал прикоснуться, ощутить под пальцами бархат девичьей кожи. Шелковая ленточка завязок, наконец, поддалась, ночная рубашка медленно поползла вниз, и тут… Внезапно раздался звонкий лай маленького Лорда Рендалла. Сиэль резко открыл глаза и сел на постели. Рендалл буквально заливался лаем, устремив взгляд на высокое окно. Юный граф недовольно нахмурился, еще не вполне отойдя от приятного сна, он не мог понять, что так сильно беспокоит его щенка. Свет полной луны проникал в спальню сквозь щель меж портьер, но внезапно Сиэль заметил, что его заслонило нечто темное, а затем раздался звон бьющегося стекла. Даже не успев понять, что произошло, граф услышал, как с шумом распахнулась дверь в спальню, после чего до него донесся решительный голос Мейлин: — Господин, пригнитесь! Грохот выстрела нарушил ночную тишину, Рендалл жалобно заскулил и спрятался под кровать, остатки стекла разлетелись на мелкие осколки, а за окном послышался глухой удар упавшего тела. — Что происходит?! – вскочив с кровати, воскликнул Сиэль, ошарашено глядя на вооруженную двумя пистолетами горничную. — На особняк напали. Их много. Нужно срочно уходить! – коротко ответила Мейлин и, развернувшись к двери, скомандовала: — Быстро одевайтесь и за мной, я вас прикрою! — Постой! А где Себастьян? – все еще находясь в растерянности, спросил Сиэль. — Не знаю, господин, в особняке его нет, — мрачно проговорила Мейлин, — Но сейчас некогда об этом думать. Бард и Финни пытаются удержать окна и черный ход, а мы должны попробовать уйти через подвал. Но, несмотря на то, что горничная просила поспешить, юный Фантомхайв остановился посреди комнаты и громко позвал: — Себастьян! Явись ко мне немедленно! — Господин! – с ноткой отчаянья воскликнула Мейлин, глядя на хозяина с явным состраданием, — Все будет хорошо, но сейчас надо бежать! Поняв, что по неизвестной причине Себастьян не пришел на зов, Сиэль кинулся к гардеробу и, сорвав с вешалки свой маскировочный костюм «уличного беспризорника», в неверном свете луны кое-как натянул одежду прямо поверх ночной рубашки. Спустя пару минут граф и горничная-убийца выскочили в полутемный коридор, и тут Сиэль вспомнил о хранящемся в его кабинете магическом оружии, не тратя время на объяснения, он направился прямиком туда. — Господин, куда вы?! – удивленно, крикнула Мейлин и побежала следом за юным хозяином. В кабинете тоже было темно, и лишь лик ночного светила, заглядывавшего в высокие окна, позволил Сиэлю быстро отыскать в столе нужный ящик. Револьвер, заряженный шестью патронами, граф спрятал в карман куртки, а затем, немного подумав, сунул за пояс и зачарованный кинжал. Пришло время опробовать подарок Себастьяна в настоящем бою. Но мальчика тревожил вопрос – где же сам Себастьян? — Теперь поспешим, господин! – напряженно прислушиваясь к доносящимся с первого этажа грохоту и звукам выстрелов, поторопила Сиэля горничная. Они вновь выскочили в коридор, но, добежав до лестницы, внезапно столкнулись с Бардом и Финни, причем последний зажимал рукой правое плечо, а рукав его светлой рубахи был пропитан кровью. — Господин, вниз уже нельзя! – хрипло отрапортовал повар-подрывник, — Бандиты ворвались в дом, нужно отступать на крышу! — Постойте! – строго прервал слуг Сиэль, — А где Мария? Она в безопасности? — Мы патрулировали дом по приказу господина Себастьяна… — горестно всхлипнув, пробормотал Финни, — мадам Мария спала в своей комнате, когда все это началось. Я хотел ее предупредить, но Бард… — Что «Бард»? – грозно взглянув на повара, спросил граф. — Мария им не нужна, господин, — потупив взгляд, ответил бывший военный, — они пришли за вами. Вот я и решил, что ей безопаснее всего оставаться в своей спальне. — Нет! – решительно возразил Сиэль, — Мы не уйдем, бросив Марию одну с бандитами! За ней нужно вернуться! Но не успели ему ответить, как снизу донесся женский визг и грубые мужские ругательства. Все четверо замерли, когда на лестнице появился высокий человек в черном костюме и странной маске, за собой он волок упирающуюся Марию, а на марше ниже уже стояли еще несколько здоровенных мужчин в такой же одежде и с пистолетами в руках. — Бросайте оружие, или эта аппетитная платиновая блондиночка обзаведется парой дополнительных дырок! – глухо пробубнил человек в маске и дернул Марию за руку, прижимая ближе к себе. — Чего вы хотите? – ледяным тоном спросил Сиэль, с презрением глядя на бандита. — Мы хотим забрать с собой молодого графа Фантомхайва, — ответил незнакомец, — наш хозяин собирается выручить за тебя кругленькую сумму, и не думай, что этот маскарад поможет твоей светлости сбежать. Сиэль побледнел от злости, но быстро взял себя в руки и придумал, как поступить. — Бард, Мейлин, Финни, сложите оружие и отступайте к кабинету, — тоном, не терпящим возражений приказал он, — похитители не станут в меня стрелять. — Но, господин… — неуверенно начал Бард. — Исполняйте приказ! – тотчас прервал его граф. Раздался лязг падающего на пол оружия, слуги отступили, а Сиэль устремил взгляд на бледную, как мел, Марию, в глазах которой читалась неподдельная благодарность. — На счет «три» вы отпускаете женщину, а я занимаю ее место, — все также твердо произнес юный Фантомхайв, — Согласны? — Да, твоя светлость, согласны… — даже не смотря на заглушающую звук маску, в голосе похитителя можно было уловить насмешку, — хотя мне жаль выпускать из рук такую лакомую пташку! — Итак: раз, два, — начал отсчитывать Сиэль, не отводя взгляда от Марии, — три! Бандит едва успел разжать хватку, когда прогремел выстрел, выпущенная прямо сквозь ткань кармана, пуля демонического револьвера вошла ему точно в лоб. — Не стрелять! – громко заорал другой налетчик, когда его товарищи вскинули оружие, — Мальчишка нужен живым! Вскрикнув, Мария пригнулась и кинулась к своему господину. — Бежим! – приказал Сиэль, схватив ее за руку. Еще пару секунд и они догнали Барда, Мейлин и Финни. Спасительная дверь кабинета была уже совсем близко, но тут один из бандитов кинул им вслед нечто круглое. Оно покатилось по ковру, затем раздался глухой хлопок, и коридор тотчас заполнился густым белым дымом. Только теперь, задыхаясь от неизвестного газа, Сиэль понял, зачем похитителям были нужны эти странные маски. Глаза наполнились слезами, в голове помутилось, тело быстро переставало слушаться. Сквозь шум в ушах мальчик услышал голос Барда: — Держитесь, господин! – а затем он ощутил, как сильные руки подхватили его за талию, не дав упасть. Еще немного и за беглецами захлопнулась надежная дубовая дверь кабинета. — Нужно открыть окно! – Мейлин говорила неестественно хрипло и тоже с трудом стояла на ногах, но все же смогла распахнуть высокие рамы. Сиэль почувствовал, как его опустили на диван, после чего Бард рухнул рядом на ковер и уже не мог пошевелиться. — Это усыпляющий газ, господин… — едва слышно пробормотал он, — скоро мы все уснем. Тем временем в дверь уже стучали чем-то тяжелым, однако она пока не поддавалась. Сиэль попытался нащупать в кармане свой револьвер, но как только пальцы наткнулись на холодную рукоять, мальчика словно пронзил электрический разряд. В горле пересохло, сердце пропустило удар, но самое страшное – он сразу понял, что это не от газа. Себастьяна не было рядом, и теперь, Сиэль точно знал, что с его верным слугой случилась беда. Страх ледяными щупальцами начал медленно обволакивать душу юного графа. Внезапно шум ударов прекратился и до пленников кабинета донесся глухой грубый голос: — Эй, вы, идиоты! Мы все равно сломаем эту чертову дверь! Сиэль собрал последние силы и, подняв револьвер, выстрелил, даже не глядя. Однако пуля демонического оружия нашла свою цель, о чем оповестил предсмертный хрип одного из бандитов и громкие ругательства его товарищей. — Отойдите от двери! – стараясь говорить как можно четче, приказал юный Фантомхайв, — иначе вы все разделите судьбу своих сообщников! — Да! И полиция уже на подходе! – неожиданно подала голос Мария, судя по всему, газ подействовал на нее меньше, чем на остальных. — Полиция? – из-за двери донесся приглушенный смех, — Инспектор Кросс просил передать привет его светлости, он был только рад отозвать своих людей с вашей улицы, а двадцать фунтов принял охотнее, чем нищий милостыню! Это сообщение не прибавляло оптимизма, но в раскрытое окно уже подуло прохладой и, глотнув немного свежего воздуха, Сиэль вновь поднял револьвер. Последовал выстрел и еще один похититель с громким стоном замертво свалился за дверью. — Ну, сволочи! Вы заплатите мне за моих ребят! – теперь голос звучал еще более приглушенно, видимо говоривший отступил на безопасное расстояние от двери, — Мы все равно скоро войдем, и тогда перебьем вас, как скот на живодерне. Но только не его светлость! Он нужен нашим заказчикам живым и невредимым, чтобы ничто не испортило им удовольствие! Ты понял, королевский щенок? Поза «по-собачьи» как раз тебе подойдет! Сиэль замер, словно оцепенев. Он слышал ругательства Барда, выстрелы, треск дерева и крики раненых наемников, но все это было как во сне. Последние части сложной мозаики внезапно сложились, и теперь юный лорд отчетливо вспомнил слова Элизабет, предупреждавшей его об опасности. Вспомнил подслушанный в школе разговор, и дело о похищенных детях. Лау оказался прав – похитители действительно еще не собрали всю «коллекцию», ведь ее последним «экземпляром» должен был стать он – граф Фантомхайв. К горлу Сиэля подкатил ком, а на лбу выступила холодная испарина, он отлично сознавал, что патроны в запасном пистолете Мэйлин скоро закончатся, слуг просто убьют, и тогда уже никто не придет ему на помощь. Юному лорду даже не хотелось представлять, что его ждет в плену, а потому он твердо решил – живым похитители его не получат. Крепко сжав в слабеющих пальцах рукоять револьвера, Сиэль поднес его дуло к виску, но прежде чем в последний раз спустить курок он прошептал, словно в бреду: — Себастьян, Себастьян, где же ты?! Спаси меня сейчас! Но на зов мальчика никто не явился, а его тело вдруг снова свела странная судорога, на этот раз оказавшаяся гораздо сильнее. Револьвер выпал из обмявшей руки, а непреодолимый ужас сковал душу в тот момент, когда Сиэль явственно ощутил, что его верный дворецкий повержен сейчас другим могущественным демоном. *** Себастьян инстинктивно зажмурился, готовясь принять смертельный удар который вырвет из его груди сердце вместе с душой, но прошло несколько секунд, а он по-прежнему был жив. Однако долго удивляться демону не пришлось, едва он открыл глаза, как когтистая лапа Азазеля грубо схватила его за подбородок и подняла лицо вверх. — Ты действительно непревзойденный хитрец, Себастьян, — шипящим голосом заговорил Перворожденный, — хотел разозлить меня и таким образом избежать заслуженной кары? Михаэлис поморщился от отвращения, рассмотрев демонический облик Азазеля во всей красе. Перед ним стояло двухметровое чудовище с рогами на безволосой, как у рептилии, голове, неестественно длинными, покрытыми острыми шипами конечностями и узкими глазами, горящими адским огнем. Гигантские черные крылья были сложены за спиной, а между чешуйчатых ног висел гипертрофированный пенис. И все же Себастьян не произнес ни слова. — Молчишь, раб?! – глядя прямо ему в глаза, угрожающе прорычал Высший демон, — Все еще надеешься сохранить достоинство? Не выйдет. Я мог бы взять тебя силой прямо сейчас, но это было бы слишком просто. Скоро ты сам начнешь меня умолять, хотя теперь я уже не удостою тебя чести созерцать мой первозданный облик. Себастьян продолжал молчать, глядя в глаза своего мучителя, ему было тошно от осознания того, что он почти обнаженный стоит на коленях перед этой тварью. — Я слышал про твои садомазохистские игры с обезумевшим ангелом… — оскалив в жуткой ухмылке острые клыки, продолжил издеваться Азазель, — Говорят, ты стоически терпел удары ангельского кнута, посмотрим, какой эффект произведет на тебя огненная плеть… После этих слов в свободной лапе Азазеля появилась змеящаяся лента, словно сотканная из адского пламени. Запястья Себастьяна тотчас рванули вверх невидимые кандалы, заставив подняться на ноги. Высший демон убрал лапу от лица своего пленника и зашел ему за спину. — Мне, право, жаль портить твою красоту, но ты был сегодня уж очень плохим мальчиком… В следующий миг тело Михаэлиса дернулось от невыносимой боли, прожигающий до самых костей, лоб покрыла испарина, а из прикушенной губы по подбородку потекла горячая кровь. И все же он не проронил ни звука. — Я хочу услышать твой крик, и добьюсь своего, даже не сомневайся! — обжигая его шею горячим дыханием, с дьявольским злорадством прорычал Азазель. Михаэлис едва мог вздохнуть, так как боль еще продолжала жечь его спину, а Высший демон уже размахнулся для нового удара. На этот раз огненная плеть вырвала из уст жертвы глухой стон, а затем удары посыпались один за другим. Третий, четвертый, пятый, шестой… Себастьян бился в своих незримых цепях, подобно мотыльку, угодившему в паутину. Боль затмевала разум, а спину жгло так, словно ее лизали струи кипящего свинца. Хриплые стоны демона становились все громче, он уже с трудом мог ловить ртом воздух, казавшейся раскаленным. Это была поистине адская пытка, и Азазель явно наслаждался ее исполнением, периодически холодно повторяя пленнику одни и те же слова: — Моли меня о пощаде! Но изможденный, истекающий кровью демон продолжал молчать. После десятого удара Михаэлис, все же, уронил голову на грудь, так как сил терпеть непереносимую боль больше не осталось. — Проси о моей милости сейчас, Себастьян! — подняв голову жертвы за волосы и заглянув ей в глаза, приказал Азазель, — потому что, иначе я применю это же наказание к твоему щенку, после того, как смертные надругаются над его телом и отправят душу прямиком в Ад. Михаэлис медленно сфокусировал взгляд, чувствуя, что больше не может противостоять своему мучителю. Сейчас он знал только одно – нельзя допустить, чтобы его юный господин испытал подобные страдания. Нужно было попытаться спасти мальчика в мире людей, если уж не удалось спастись самому. — И как мне это понимать, Азазель, развлечения в рабочее время? – внезапно прозвучал за их спинами знакомый бархатный голос, в котором улавливалась легкая ирония, — Придется прервать твое рандеву, уж не взыщи. В тот же миг руки Себастьяна вдруг оказались свободны, и он рухнул на колени, одновременно ощущая, что вновь одет в свой костюм, а боль в спине угасла, словно огонь на снегу. Азазель же тем временем уже принял первозданный облик и грациозно приклонил колено перед правителем Ада. Теперь Люцифер занял место на высоком кресле в центре зала. Его шелковый черный плащ ниспадал до самого пола, а бледная тонкая кисть, украшенная рубиновым перстнем, лениво поглаживала гладкую, блестящую шерстку черного кота, уютно устроившегося на коленях. — Светозарный Повелитель, я прошу простить мою дерзость, — прижав руку к сердцу, заговорил Высший демон, — Себастьян Михаэлис нарушил субординацию, отказавшись подчиняться своему прямому начальнику. Потому я был вынужден… — Не стоит утруждать себя бесполезными объяснениями, Азазель, — устало прервал подчиненного Первый из Падших, — тебе прекрасно известно, что я в курсе всего, что происходит в моих владениях. — В таком случае, Повелитель, вы должны покарать Михаэлиса за его дерзость, а еще за противоестественное чувство к смертному мальчишке, ради которого он не раз злоупотреблял демонический силой, — Перворожденный не хотел сдавать позиции. — Неужели? – Люцифер иронически приподнял изогнутую бровь, — и что же он такого натворил? Назначил себя владыкой целого континента или без моего позволения воскресил погибшего демона? Азазель побледнел и опустил взгляд, но все же не промолчал. — Он привязался к человеку, Повелитель, нарушил первое правило для любого демона, и самое отвратительное, Михаэлис даже не вожделеет этого юнца! — Хм, вот как… — продолжая поглаживать мурчавшее животное, задумчиво проговорил Правитель Ада, — Не скрою, я тоже привязан к своему коту, но если кто-то посмеет упрекнуть меня в том, что я его не вожделею, пожалуй, я испепелю наглеца на месте. — И все же… — попробовал возразить Азазель, но Первый из Падщих тотчас прервал его жестом. — У всех нас есть какие-то привязанности, друг мой, без них вечная жизнь была бы невыносимо скучной, тебе ли это не знать? — Вы как всегда мудры, Повелитель, простите за мою дерзость, — учтиво произнес Азазель и склонил голову в знак покорности. — Ну, а теперь встаньте, оба, — на этот раз холодно приказал Люцифер, — у меня есть для вас распоряжения. Себастьян медленно поднялся на ноги, с удивлением ощущая, что от ран и слабости не осталось следа. — Благодарю Вас за честь, мой Повелитель, — поклонившись своему спасителю, с искренним уважением произнес он. — Благодарю за честь… — словно эхо, вторил подчиненному Азазель, также встав с колен. — Поскольку, как я заметил, у вас двоих явная несовместимость, мешающая слаженной работе, а у тебя, Азазель, еще и пагубная привычка забывать мои просьбы, — еще более холодно произнес Правитель Преисподней, — мной было принято решение перевести Михаэлиса в отдел Планирования войн и катастроф, под начало первого герцога Ада - Астерота. Надеюсь, возражений не будет? — Но Повелитель, — в голосе Азазеля прозвучала с трудом скрываемая досада, — Михаэлис нанес мне непростительное оскорбление, разве за это он не заслужил должного наказания? — Безусловно, заслужил, — с некоторой иронией ответил Первый из Падших, — И будет наказан по всей строгости, если конечно на суде ты захочешь повторить его оскорбительные слова. Азазель заметно побледнел, а его губы сжались в тонкую линию, однако ответить ему уже было нечего. — Не стоит держать обиду, друг мой, — почти примирительно ободрил подчиненного Люцифер, — Тем более ты ведь уже наказал нарушителя субординации, также, как и Этьена Бронтэ. Значит, справедливость восторжествовала. Закончив фразу, Повелитель Ада поднялся с кресла и, создав посреди зала просторный портал, вновь обернулся к Азазелю. — Полагаю, инцидент исчерпан? – неожиданно строго произнес он, — Надеюсь, на этот раз ты не забудешь мои слова, спустя еще двадцать веков. Себастьян мысленно усмехнулся, заметив промелькнувший огонь в глазах своего уже бывшего начальника. Тем временем, повернувшись к порталу, Люцифер подал демону знак, следовать за собой. Не зная, чего ожидать от этого приглашения, Михаэлис набрал в легкие больше воздуха и шагнул в черную пульсирующую воронку, в которой уже скрылся его могущественный покровитель. В зале, где оказался Себастьян, царил таинственный полумрак. Настенные канделябры в форме горгулий держали в своих когтистых лапах толстые красные свечи, а у невысокого дивана с множеством подушек дымил хрустальный кальян. На мраморном полу, тут и там, были расставлены сосуды с горящими благовониями, их пряный аромат распространялся по всему залу, успокаивая и, словно, придавая уверенности. — Подойди ближе, Синистер*, я хочу поговорить с тобой… — не громко произнес Первый из Падших. Себастьян сделал несколько шагов к дивану и только тогда заметил, что его покровитель расслабленно возлежит на подушках, по-прежнему продолжая поглаживать своего кота. — Повелитель, я безмерно благодарен Вам за все, что вы для меня сделали, — преклонив колено, учтиво произнес Михаэлис, — но позвольте просить о последней милости: мой бывший контрактер и женщина, которая может им стать, в опасности. Я должен вернуться в Лондон и спасти их. После этого я буду готов исполнить любой Ваш приказ. — Я вижу, ты действительно изменился, Синистер, — с долей сожаления отметил Люцифер, проигнорировав просьбу подчиненного, — когда-то ты понравился мне своей бесстрастностью, смешанной с обаянием и чувством юмора. Не дрогнув, ты мог зарезать десяток человек, а затем, в ту же ночь, смеясь и шутя, провести время с прекрасными девами. И даже не вспомнить о предсмертных стонах своих жертв. Ты никогда не жалел о прошлом и не задумывался о будущем, а единственной твоей слабостью была любовь к кошкам. Что же произошло? Что такого ты нашел в душе маленького аристократа? Почему ты до сих пор верно служишь собственному рабу? Какое чувство может заставить демона рисковать собой ради сырого блюда? Ты полюбил ребенка, Синистер? — Простите, мой Повелитель… — поднявшись с колен, заговорил Себастьян, — Я готов объяснить Вам свои поступки. Просто душа этого мальчика отличается от всех, что я видел прежде у своих контрактеров. Ее не терзают низкие, грязные пороки, такие как алчность, зависть и жажда власти. Все его желания чисты, а гнев справедлив, и лишь его приказы мне приятно исполнять. Именно поэтому я готов служить лишь ему, храня верность, даже после исполнения условий контракта. И никто другой не сможет заменить моего господина... Потому что другого такого просто нет. — Звучит красиво, — слегка улыбнувшись, проговорил Первый из Падших, — вот только твои слова - лишь малая часть правды, Синистер. Сказав это, Люцифер осторожно переложил спящего кота с колен на подушку и, встав с дивана, сделал плавный жест рукой. Посреди зала, словно раскалившись, задрожал воздух, а затем взору Михаэлиса открылась жуткая картина. Темный грязный коридор подвала освещал лишь чадящий огонек масляной лампы, ряд стальных клеток вдоль стен, откуда-то доносился тихий детский плач. Пространство расширилось, и Себастьян оказался внутри, он сделал несколько шагов по коридору, пока не замер, не в силах пошевелиться. В одной из клеток лежал хрупкий обнаженный подросток, неестественно скрючившись на запачканном рвотными массами деревянном полу. Его спина была рассечена десятками алых полос от ударов плетью, они контрастно выделялись на нежной, почти белой коже, а по внутренней стороне бедра стекала густая темная кровь. Многочисленные кровоподтеки, ссадины и свежие рубцы от кандалов на тонких запястьях говорили, что жертва сопротивлялась своим мучителям до последнего. Лица было не видно. И только по спутанным серебристо-черным волосам в этом истерзанном и оскверненном мальчике демон узнал своего юного господина. Внутри словно что-то оборвалось. На лбу выступил холодный пот. Невольно опустившись на колени перед графом, который не шевелился и, казалось, не дышал, Себастьян увидел его глаза. Такие же прекрасные, небесно-синие, они бессмысленно смотрели в одну точку. Едва сдерживая себя чтобы не завыть от боли, разрывающей сердце, демон протянул руку и осторожно коснулся хрупкого плеча. Но Сиэль даже не вздрогнул. И тогда Себастьян решился заглянуть в его душу. Все серебристые искорки в ней погасли, а синий фон потух, словно выцветшее полотно. Беспросветная серая мгла: это все, что осталось в когда-то похожей на звездное небо душе графа Фантомхайва. Чья-то рука легла на плечо Михаэлиса, он вздрогнул и тотчас обнаружил, что стоит на коленях посреди полутемного зала. — Я чувствую твою боль, Синистер, — не громко проговорил Люцифер, — она столь сильна, что могла бы питать целый отряд чертей в течение года. И теперь, ты все еще будешь утверждать, что не любишь этого мальчика? Из-за редкой души так не страдают. Тем более, благодаря твоим стараниям, она уже далеко не так хороша, как прежде. Себастьян медленно поднялся на ноги и взглянул в глаза своего покровителя. — То, что я сейчас видел… это реальность? – его голос не дрогнул, но звучал так, словно демон только что потерял частицу своей души. — Реальность, но всего лишь одна из возможных… — бесстрастно ответил Люцифер, — И только в твоих силах не допустить этого. — Что я должен сделать? – ощущая, что сейчас готов спалить пол-Европы, облизнув пересохшие губы, спросил Михаэлис. — В общем, ты уже и так начал выполнять мой план, просто я хочу дать тебе дополнительный стимул, — с легкой иронией отозвался Первый из Падших, — Открою один секрет: каждый из демонов, рано или поздно, впускает в свою душу запретное чувство. Любовь порождает слабость, делая демона уязвимым, а уязвимым существом намного проще управлять. Я мог бы создать себе целую армию безжалостных монстров, гораздо умнее и сильнее тех, что служат в Преисподней. Но я не в силах вдохнуть в них душу. А существо без души не имеет никаких слабостей, потому управлять им можно лишь при условии отсутствия у него всякого интеллекта. Именно поэтому мы пополняем ряды демонов за счет людей. Все продуманно и нарушение первого правила является лишь рычагом управления. Но вернемся к твоей задаче… Повелитель Ада еще раз повел рукой, и перед Себастьяном предстала новая картина. Темноволосый молодой человек сидит в бедной маленькой комнате, он что-то пишет. На листке бумаги демон различил древнеиндийский символ, напоминающий изломанный крест. Затем в комнату входит стройная женщина в белом плаще, на короткий миг она замирает на пороге. Внезапно в ее руке появляется серебряный меч, а за спиной раскрываются белоснежные крылья. Картинка померкла, прежде чем воин-ангел приблизилась к человеку. — Ты ведь слышал об Апокалипсисе, Синистер? – сохраняя прежнюю холодность, спросил Люцифер. — Да, Повелитель, — ответил Себастьян, с каждой прошедшей секундой он нервничал все сильнее, ведь господин и Мария по-прежнему находились в опасности. — Мария… ты не зря о ней вспомнил, — заглянув в глаза подчиненного, неожиданно произнес Первый из Падших, — она и есть твое задание. — Мария?.. — искренне удивившись, переспросил Михаэлис. — Да. У ее души особое предназначение, но если она перейдет на сторону Тьмы, например, заключив контракт с демоном, то будущее может сложиться совсем иначе, — Повелитель Ада, заложил руки за спину и прошелся по залу, — Грядет великая война, миллионы душ отвернутся от Света, а мир захлебнется в крови невинных. Подобного не было на Земле еще никогда, и лишь одна чистая душа может разрушить наши планы. Понимаешь о ком я? — Да, мой Повелитель, — помрачнев, ответил Себастьян. В эту минуту он понял, зачем Архангел приходил за душой его господина. Юный граф оказался лишь разменной монетой, простой пешкой в игре Высших сил. — Но если я завладею душой Марии, Вы позволите мне оставить ее? Сделать моей рабыней? – спустя пару секунд решился спросить демон. — Конечно, — Люцифер едва заметно усмехнулся, — ты сможешь сделать с ней все, что захочешь, главное береги эту женщину сейчас, не дай погибнуть смертной оболочке, до того, как заключишь с ней контракт. Я даю тебе право использовать любые методы обольщения, убеди ее, что ты творишь зло во имя справедливости. И пусть она сама отдает приказы карать насильников и убийц. Ведь тебе известно ее слабое место? Улыбка вдруг исчезла с бледного лица Повелителя Ада, и он строго добавил: — Ты не справишься - найдется другой. Учти это. Себастьян заставил себя не думать о том, на что соглашается, глубоко заперев всколыхнувшийся было протест. Он лишь кивнул, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Я сделаю все, как вы мне приказали, Повелитель, но что на счет юного графа? Азазель наверняка захочет отомстить мне именно через него. — Твоего подопечного больше никто не тронет, Синистер, из наших, во всяком случае… — уже скорее снисходительно, ответил Первый из Падших, — Это я обещаю, а теперь поспеши, он уже давно зовет тебя. После этих слов, Люцифер в третий раз поднял руку и открыл настоящий портал, сквозь который Себастьян увидел коридор особняка Фантомхайв. Разрушенная выстрелами штукатурка и кровь на полу, говорили, что медлить больше нельзя. — Благодарю, Повелитель! – крикнул демон, уже исчезая в портале. *** — Господин, господин, проснитесь, вам снова приснился кошмар… — Сиэль открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо дворецкого. Улыбнувшись мальчику, демон вытянул перед собой руки, и на них тотчас возник поднос с чашечкой ароматного чая и большим шоколадным тортом. — Ваш любимый десерт, господин, и сегодня я не стану говорить, что сладкое на ночь вредно… — Себастьян подал мальчику тарелочку с большим куском торта и снова тепло улыбнулся. — Господин, господин! – голос дворецкого вдруг стал неестественно высоким, — Господин, очнитесь! Сиэль почувствовал, как кто-то активно трясет его за плечо. Распахнув глаза, граф резко сел на диване, и испуганное лицо Марии поплыло перед его взором, как и все окружающие предметы. Ужасные события этой ночи тотчас восстановились в памяти. — Господин, мы все так за вас испугались! – рядом с Марией возникла чумазая физиономия Барда, пытающегося изобразить улыбку, — вы несколько минут не приходили в себя! Но не волнуйтесь, мы не за что не отдадим вас этим уродам! — Да! – немедленно поддержал товарища Финни, — Никогда! — Умрем, но не отдадим! – голос Мэйлин прозвучал особенно решительно. — Пока вы были без чувств, — вновь заговорил Бард, — я приготовил зажигательную смесь из керосина и пороха, Мэйлин вскрыла сейф и нашла там оружие и патроны, а Финни забаррикадировал дверь шкафом и вашим столом. — Простите, стол пришлось перевернуть, и он немного поцарапался… — смущенно оправдался садовник. Ошарашенный Сиэль бросил на него взгляд и увидел, что уже вся правая сторона рубахи паренька пропиталась кровью, хотя рана и была кем-то наскоро перевязана. — Теперь эти твари так просто сюда не вломятся! – успокаивающе добавила Мария и протянула графу стакан с водой. — Но как же газ? Мы же все засыпали от газа… — растерянно пробормотал Сиэль, сделав большой глоток. — Действие газа неожиданно быстро прошло, а на мадам Марию он и вовсе не подействовал… — почесав затылок, ответил Бард, — Видать, эти уроды еще и никудышные вояки. В этот самый момент в дверь вновь начали колотить и, судя по хрусту дерева, чем-то тяжелым и острым. — Топоры нашли, сволочи! – зло сдвинув брови, констатировал Бард, — Ну, пусть только сунутся, мы устроим им теплый приемчик! — Да! – подтвердил неестественно бледный Финни, подняв оторванную от пола доску. Сиэль на мгновение замер, пристально глядя на своих слуг, в его душе вдруг шевельнулось какое-то странное чувство, нечто вроде благодарности. Мальчик понимал, что раз он сам еще жив, то и у Себастьяна, возможно, есть шанс на спасение. А значит, стоит попытаться выбраться из этой ловушки. — Слушайте меня! – решительно произнес граф, — сидеть здесь и дожидаться пока налетчики ворвутся мы не станем. Они не будут стрелять в меня, но кто-то из вас может пострадать. И не забывайте, что с нами Мария. — Что же нам делать? – удивленно спросил Бард. — В окно я вас не пущу - слишком высоко! — не дождавшись ответа, категорически заявила Мэйлин, стоявшая с двумя пистолетами в руках. — Нет. Мы уйдем на чердак, а оттуда на крышу, — голос юного лорда стал очень серьезным, — слушайте мой приказ: ты, Финни, залезай на шкаф, и проломи дыру в потолке, достаточно широкую, чтобы все могли в нее пролезть, Бард тебя подстрахует. Мэйлин и Мария, сорвите и свяжите шторы, с их помощью мы попробуем направить бандитов по ложному пути. Пусть подумают, что мы спустились в сад. А я пока буду защищать дверь, чтобы никто не смог увидеть наши приготовления. — Так точно, господин! – радостно улыбнувшись, отозвался Бард, — Сейчас же все сделаем! — Я же говорил, что наш господин самый умный! – с искренним восхищением, воскликнул Финни и, стоически терпя боль в руке, полез на высокий шкаф. Перезарядив свой револьвер, Сиэль ожидал, когда первый бандит проломит дверь, но за время всех приготовлений графу пришлось выстрелить лишь один раз. Слуги справились очень быстро, и вот уже спустя десять минут, Финни помог Марии и Сиэлю подняться через дыру в потолке. На чердаке оказалось пыльно и темно, лишь яркая луна немного освещала помещение, заглядывая в слуховое окно. Сиэль никогда прежде сюда не поднимался, а потому растерялся, увидев сваленные в углу старые вещи, среди которых узнал свою любимую детскую лошадку. Все воспоминания о счастливом детстве, которые были связанны с поместьем, сгорели в первом пожаре четыре года назад, а здесь – в лондонском особняке сохранились предметы, на миг вернувшие мальчика в прошлое. «Вот, в той коробке свалены солдатики, которыми мы с Лиззи любили играть на ковре у камина, а этот миниатюрный фрегат подарил мне отец, когда я болел пневмонией и месяц не вставал с постели…» — Юный лорд на миг прикрыл глаза, внезапно ощутив, как он устал ото всех бед и кошмаров, которые преследовали его последние годы. А если Себастьян все же не вернется, то смысла бороться со всем этим дальше, просто нет. — Господин, идемте быстрее! – поторопила его Мэйлин, — бандиты скоро поймут, как мы покинули кабинет и пустятся в погоню. Сиэль поднял на нее печальный взгляд, а затем решительно произнес: — Сейчас мы разделимся: вы вместе с Марией спуститесь по пожарной лестнице и попытаетесь найти надежное укрытие, а я останусь тут. Буду отстреливать этих тварей, как только они начнут подниматься наверх. Если мы побежим вместе они не оставят нас в покое, а я не хочу, чтобы вы… Короче, исполняйте приказ! Уходите! — Господин… — дрогнувшим голосом прошептал Финни, — Вы что? — Я не брошу вас одного, господин! – Бард мрачно сдвинул брови, — Я не ушел бы, даже если у нас не осталось бы ни одного шанса спастись! А шанс есть! — И я не уйду! – твердо объявила Мэйлин, — даже не просите! — Но почему? – непонимающе глядя на слуг, спросил Сиэль, — Вас могут убить. Разве вы не понимаете - Себастьяна больше рядом нет! — Как вы можете такое говорить, господин? – с долей обиды пробормотал Бард. — Мы с вами, потому что вы не просто наш хозяин – вы наша семья, а другой у нас нет… — глаза Мэйлин, заметно заблестели. — Тогда… — Сиэль попытался скрыть смущение, — Финни, я доверяю защиту мадам Марии тебе! Поможешь ей спуститься в сад по пожарной лестнице, потом найдешь надежное укрытие, и вы будите сидеть там до утра, пока на улице не появятся люди. Возьмите с собой два пистолета и… если что, отправляйтесь сразу в особняк Мидлфордов. Родители Элизабет не оставят вас в беде. — Господин, не говорите так! – не сдерживая слезы, пробормотал Финни. — Все будет хорошо, я в это верю! – вдруг очень тепло произнесла Мария и, неожиданно заключила Сиэля в короткие объятья. Граф был настолько ошарашен ее поступком, что пришел в себя только когда Бард осторожно коснулся его плеча. — Они уже ушли, господин, и нам тоже пора поспешить! Черепица крыши еще не просохла после дождя, и поблескивала в лунном свете подобно речной гальке, а далеко внизу мерцали газовые фонари и лужицы на брусчатке, отражавшие их холодный свет. Это необычное зрелище завораживало, но у троих беглецов сейчас не было времени любоваться красивым видом. — Нам нужно добраться до южного крыла! – крикнул Бард набегу, — Господин, вы идите вперед, а мы будем вас прикрывать. — Там тоже есть слуховое окно, — продолжила инструктаж Мэйлин, — разобьете его рукоятью револьвера и влезете на чердак, над хозяйственными помещениями. Дальше вам придется спуститься в прачечную через люк для грязного белья. Затем… Она не успела договорить, так как за их спинами прогремел выстрел. Сиэль резко обернулся, вскидывая свой револьвер, он увидел, как на фоне луны стройная фигура горничной согнулась пополам, а затем сорвалась вниз. — Мэйлин!!! – испуганно крикнул Бард, рванувшись к подруге, но судя по треску ломающихся внизу ветвей, поймать девушку повар не успел. Зато, поскользнувшись на мокрой черепице, он сам полетел следом, сопровождаемый выстрелами выбравшихся на крышу налетчиков. — Твари! – крепко сжав рукоять револьвера, с ненавистью прошипел граф и, загадав лишь одно желание – убить, открыл огонь по почти неразличимым во тьме фигурам. Бандиты напрасно старались укрыться в тени крыши, с предсмертными хрипами пятеро из них попадали вниз, а Сиэль бросился бежать к южному крылу особняка. — Стой, щенок! Все равно не уйдешь! – крикнул ему вслед один из трех оставшихся в живых налетчиков, и тут юный лорд осознал, что этот ублюдок прав. На план, предложенный Мэйлин, времени уже не осталось. Бандиты догоняли непривыкшего к быстрому бегу мальчика, а значит влезть в слуховое окно до того как его схватят, он просто бы не успел. Сиэль резко остановился и, развернувшись лицом к врагам, с направленным на них револьвером, начал медленно отступать к краю крыши. — Не пытайся нас обдурить, парень! – злорадно усмехнувшись, гаркнул самый высокий из трех налетчиков, — Я считал пули, твой барабан пуст! — Тогда подойди и схвати меня! – с трудом сдерживая гнев и выровняв сбившееся дыхание, холодно предложил Сиэль. — Подойду, можешь не сомневаться, песик, — сплюнув себе под ноги, ухмыльнулся бандит, — скоро из тебя сделают сучку… Жаль только, что я этого не увижу! — Это ты точно подметил, — с презрением прошипел граф и, швырнув в сторону врага револьвер, выхватил из-за пояса кинжал. Бандит увернулся и быстро пошел на мальчика, готовый его схватить, но вдруг дернулся и захрипел, давясь собственной кровью. Как и обещал Себастьян, зачарованный кинжал нашел свою цель. Однако, когда враг повалился набок, еще судорожно хватаясь руками за пронзенное горло, Сиэль понял, что оружия у него больше не осталось, а отступать некуда. Пока двое оставшихся налетчиков замерли в растерянности, юный лорд быстро глянул вниз: высота крыши была слишком велика, но прямо рядом с ним начиналась водосточная труба, которую мальчик воспринял, как последний шанс на спасение. Присев на корточки, Сиэль попытался спустить ноги, чтобы обнять ими трубу, но налетчики уже очнулись от оцепенения и кинулись к своей жертве. Инстинктивно дернувшись назад, граф потерял равновесие, но все же успел в последний момент ухватиться руками за широкую часть водостока. Хрупкое тело мальчика повисло над козырьком крыши, но проржавевший металл нещадно ранил нежную кожу, граф почувствовал, что его пальцы вот-вот разожмутся, к глазам подступили слезы. В этот момент страх с новой силой сковал сердце Сиэля, ведь он не знал, что стало с Себастьяном, не знал, что теперь будет ждать его после смерти. В глазах начинало темнеть, дыхание сбивалось. Юный лорд не задумался над тем, почему сверху до него донеслись два коротких крика и противный хруст ломаемых костей. Онемевшие пальцы мальчика разжались и, даже не вскрикнув, он сорвался вниз, но в тот же миг чьи-то сильные руки бережно подхватили графа и прижали к теплой груди. Приоткрыв глаза, Сиэль увидел рядом взволнованное лицо Себастьяна, демон прижимал его к себе, так, словно боялся, что хрупкая ноша испарится в его руках. — Господин, вы целы? – не скрывая тревоги, спросил он. — Себастьян?.. – едва слышно прошептал юный лорд, прежде чем провалиться в черное небытие. *«...а за умение наносить удар левой рукой меня прозвали Синистер, что являлось синонимом зла». (с)Часть 20 "Дворецкий взрослого господина"