Самый выгодный контракт демона Себастьяна III

Юный граф дремал на протяжении всего обратного пути, а перед самым домом и вовсе крепко заснул, доверчиво прислонившись к плечу дворецкого. Себастьян усмехнулся, представив, как его подопечный смутится, вспомнив, что позволил себе в нетрезвом состоянии столь очевидную слабость. Смешно, но именно сейчас, когда господин хотел казаться взрослым, он более всего походил на беззащитного ребенка, уснувшего на родительском плече. «Мда… приличный отец за сегодняшние выходки непременно наказал бы своего «взрослого» сынка… — покосившись на спящего мальчика, подумал демон, — Интересно, как поступил бы в этой ситуации Винсент Фантомхайв? Может, быстро слетать в Отдел возмездия и спросить?..» Эти размышления отвлекли Себастьяна от мыслей о встрече с неизвестным коллегой и вновь заставили улыбнуться. Тем временем экипаж уже въехал в ворота особняка Фантомхайвов, и пришло время решать - будить подопечного или отнести домой на руках? Граф даже не проснулся, когда дворецкий бережно поднял его с сидения и забрал из кареты. Единственной реакцией мальчика стало невнятное, недовольное бормотание. Осуждающе вздохнув, Себастьян понес подопечного в дом, уже предчувствуя какой переполох вызовет их возвращение у неугомонной прислуги. И он не ошибся… — Господин… — Испуганно пискнула Мэйлин, как только увидела в дверях дворецкого, державшего на руках спящего графа, — Что с ним, Себастьян? Он такой бледный! — Нашему господину плохо?! – с неподдельным ужасом поддержал ее Финни, одетый в пижаму и домашние туфли явно не своего размера. Себастьян уже хотел шикнуть на слуг и отослать их спать, но не успел. — Тише вы, паникеры! – Внезапно опередил его Бард, быстро подойдя к спящему мальчику и принюхавшись, словно сторожевой пес. — Нашему господину хорошо! Просто он маленько перебрал на приеме… — с понимающим видом заключил повар и улыбнулся: — Взрослеет парень! Раздраженно взглянув на довольную физиономию Барда и прочитав осуждение в глазах вышедшей в холл Марии, Михаэлис мысленно признал, что в сложившейся ситуации должен бы был наказать самого себя. Господин проснулся только в спальне, когда дворецкий осторожно стягивал с него брюки: — Мы уже дома? – щурясь от света электрической лампы, пробормотал он. Себастьян мрачно вздохнул и покачал головой. — Вы снова пренебрегли моими советами, милорд… — осуждающе заметил он. — Мне что-то не хорошо… — послышалось ему в ответ, и дворецкий заметил, что и без того бледное лицо графа совсем побелело, даже приобрело зеленоватый оттенок. Секунду Михаэлис сомневался, как ему поступить. По-хорошему, господину было бы полезно испытать на себе все неприятные последствия злоупотребления крепким напитком, но с другой стороны… После нападения обезумевшего от зависти комиссара оставлять подопечного мучиться полночи, склонившись над медным тазом, было бы довольно жестоко. Тем более в таком состоянии граф вряд ли сумеет осознать, в чем именно был не прав. Об этом лучше будет намекнуть ему утром. Да и завтрашняя поездка на яхте с леди Элизабет не могла быть отменена, так что… В руке Себастьяна немедленно появилась чашка с горячим зеленоватым напитком, резкий, травяной запах которого быстро распространился по комнате. — Вот, выпейте это, милорд… — сдержанно попросил Михаэлис, протягивая подопечному лекарственный отвар. Граф даже не стал рассматривать содержимое чашки или задавать какие-либо вопросы, он просто послушно выпил пряное лекарство и, вернув пустую чашку слуге, откинулся на подушки. Лицо мальчика быстро приобрело естественный цвет и, спустя всего пару минут, он погрузился в глубокий сон. Себастьян снисходительно улыбнулся, в этот момент он ощутил себя… счастливым? Да. Как это ни парадоксально, но демон испытал чувство глубокого удовлетворения, ведь его юный господин окончательно доверился своему темному дворецкому. Михаэлису казалось, что он добивался этого целую вечность, но на самом деле мальчику понадобилось всего чуть больше года, чтобы отбросить все сомнения и признать демона своим верным другом. Укрыв уже переодетого в ночную рубашку господина одеялом, Себастьян выключил лампу и вышел из графской спальни, продолжая едва заметно улыбаться. — Не вижу никаких причин для хорошего настроения… — неожиданно раздался рядом строгий голос Марии. Михаэлис даже моргнул от неожиданности, он совсем забыл какой решительной может быть его супруга, когда дело касается чужого благополучия. — Мне больно видеть мальчика в таком состоянии… — с укором глядя на мужа, произнесла женщина, — Это вредно и даже опасно в его возрасте. Себастьян, как ты мог допустить подобное? Михаэлис обреченно вздохнул. — Дорогая, пойми, против воли людей даже Хранители ничего не могут сделать, – с философским видом произнес он, — куда уж мне... простому дворецкому. Мария нахмурилась, но все же было видно, что она уже сменила гнев на милость, а значит удара ножом в спину можно было не опасаться. — И все же, я думаю, ты способен повлиять на мальчика. Мне бы совсем не хотелось, чтобы наш господин погряз в пороках присущих «золотой молодежи», не говоря уже о том, что леди Элизабет будет очень горько, если такое случится. А девочка этого не заслужила. — Дорогая… — примирительно улыбнувшись жене, произнес демон, — не стоит делать трагедию из-за того, что граф впервые выпил немного лишнего, через это проходит каждый юноша. Но не волнуйся, завтра я с ним поговорю… — Надеюсь, он тебя послушает, — все еще продолжая хмуриться, проговорила Мария, — хотя, на мой взгляд, ты не слишком преуспел в воспитании юного лорда. — Не забывай, я только дворецкий, — вновь обольстительно улыбнувшись, заметил Михаэлис, — а потому могу лишь давать советы своему господину и мягко указывать на ошибки, или ты хочешь, чтобы я освоил еще и роль строгого гувернера? Демон хитро сузил глаза. — Если да, то мы могли бы сейчас пройти в спальню и немного порепетировать… — Прекрати свои пошлые шуточки! – уже не сдержав улыбку, с наигранным возмущением отозвалась женщина, — И даже не вздумай снова обращаться со мной, как с провинившейся школьницей! — Ну, это мы решим уже на месте… — одарив жену самой коварной улыбкой, сообщил Себастьян и, ловко подхватив ее на руки, понес к лестнице, невзирая на шутливые попытки сопротивления. *** Сиэль проснулся от знакомого шороха портьер и яркого света, ворвавшегося в полутемную спальню. Он сладко потянулся, одновременно ощущая удивительную бодрость во всем теле, что было странно, учитывая поздний отход ко сну и раннее пробуждение. Граф отлично помнил – сегодня к десяти часам утра он должен прибыть на набережную Темзы, где его будет ждать Элизабет и прогулка на яхте, а значит сейчас должно быть не более половины девятого. Дворецкий уже отвернулся от окна, чтобы пожелать господину доброго утра, когда взгляд мальчика внезапно остановился на каминных часах. Первое изумление мгновенно сменилось ужасом – обе позолоченные стрелки замерли на цифре II. — Добрый день, милорд, – сухо поприветствовал слуга ошарашенного господина, — надеюсь, вы хорошо выспались? — Себастьян, что это значит?! – вскочив с кровати, воскликнул Сиэль, — Как ты посмел меня не разбудить?!!! — Простите, милорд, я пытался, но после вчерашнего вы были просто не в состоянии проснуться в восемь утра. Я был вынужден сообщить леди Элизабет, что вам нездоровится, и с расстроенной Марией объясняться тоже, по-видимому, придется мне. – Себастьян мрачно вздохнул и добавил: — Все же не стоило вам курить марихуану после бокала джина и нескольких рюмок вина. Сиэль закрыл глаза и медленно опустился на край кровати, чувствуя, как кровь прилила к щекам. Ему было ужасно стыдно перед невестой, которая так ждала этого дня. И хотя граф был уверен, что сейчас Лиззи наверняка больше переживает за его самочувствие, чем из-за несостоявшейся речной прогулки, легче от этого не становилось, скорее наоборот. Юный Фантомхайв спрятал лицо в ладонях, надеясь успокоиться и скрыть пылающие от стыда щеки. Тем временем дворецкий, как ни в чем не бывало, скрипнул дверцей платяного шкафа, очевидно, доставая предназначенную на сегодня одежду, но когда мальчик поднял на него мрачный взгляд в руках демона обнаружился лишь широкий кожаный ремень с красивой серебряной пряжкой, украшенной якорями. — Что это? – не задумавшись о нелепости своего вопроса, пробормотал граф. — Брючный ремень, милорд, — ничуть не смутившись, ответил Себастьян и, сложив необычный предмет туалета вдвое, добавил: — Мне было чуть больше шестнадцати, когда вместе с двумя другими учениками храма Юпитера я впервые узнал что такое последствия неумеренного возлияния. Наставник обнаружил нас утром спящих и отходил прутом так, что я запомнил тот день на всю жизнь. Сказав это, дворецкий внезапно щелкнул ремнем, да так громко, что Сиэль невольно вздрогнул от неожиданности. Но не успел потрясенный такой наглостью граф открыть рот, чтобы высказать свое возмущение, как демон хитро прищурил глаза и спросил: — Ну, так что, господин, будем одеваться или вы хотите на самом деле опоздать на прогулку? — Что?! – переменившись в лице, воскликнул Сиэль, осознавая, что стал жертвой дьявольского розыгрыша, — Так ты посмел мне солгать?! Себастьян невинно улыбнулся и извлек из шкафа белоснежный костюм с синими манжетами, стилизованный под капитанский китель, а также фуражку с серебряной кокардой, идеально сочетавшейся с пряжкой ремня. — Я не солгал вам, милорд, а всего лишь представил ситуацию как в том случае, если бы вашим дворецким не был демон, способный излечить похмельный синдром. — Ах ты, чертов демон! – зло сузив глаза, воскликнул граф и схватил с кровати подушку, — Сейчас ты у меня узнаешь, как обманывать своего господина! — Милорд, одумайтесь! – ловко увернувшись от первой атаки и одновременно заслоняя собой костюм, попытался урезонить графа Себастьян, — Вы помнете свой китель! — Ничего, выгладишь! – Нанося второй удар точно по спине слуги, со злорадной усмешкой отозвался Сиэль. *** На одевание господина, сервировку завтрака и сборы ушло чуть более часа, однако к пристани экипаж графа Фантомхайва прибыл точно к намеченному времени. Как и предполагал Себастьян, леди Элизабет в сопровождении своей бессменной камеристки Паулы уже стояла у причала в ожидании жениха. — Сиэль!!! – раздался звонкий голос юной маркизы, стоило только господину выйти из экипажа. Подбежав к возлюбленному, девушка схватила его за руки и закружила по вымощенной досками пристани. — Какой же ты сегодня красивый!!! – с неподдельным восторгом воскликнула она, не замечая ничего вокруг, даже улыбающуюся ей Марию, — Тебе так идет эта прекрасная капитанская форма! Ты в ней та-акой милый!!! Извлекая из багажного отделения кареты привезенный провиант, Себастьян украдкой усмехнулся, пряча улыбку в кулак. Сейчас, глядя, как подопечный взял, наконец, угомонившуюся невесту под руку и с гордым видом повел показывать стоящую у причала яхту, демон вспомнил сегодняшнее утро. Реакция графа на его шутку была очень забавной, но немного менее острой, чем ожидалось. Никаких коронных фраз – типа «Да как ты смеешь?!», не последовало, что не могло не радовать. Еще месяц назад Михаэлис не позволил бы себе подобного намека, опасаясь обидеть мальчика или еще хуже – напугать. А сейчас Сиэль не заострил внимание на шутке с ремнем, поскольку, видимо, даже не допускал мысли, что его верный дворецкий способен использовать сей аксессуар не по прямому назначению. Вновь придав лицу серьезный вид и взяв в каждую руку по большому свертку, Себастьян последовал за леди и господином, отметив про себя, что капитанский китель вместе с фуражкой и другими аксессуарами действительно очень идет юному наследнику рода Фантомхайв. Как не крути, а у эксцентричной мисс Хопкинс все же имелся отменный вкус. — Себастьян, яхта такая красивая! – догнав мужа, потрясенно воскликнула Мария. Сегодня она была одета в синее строгое платье, которое очень эффектно сочеталось с белоснежными волосами, убранными в высокую прическу. В руках миссис Михаэлис несла небольшую закрытую корзину с пирожными собственного приготовления и свежим хлебом. — Разумеется, дорогая, — невозмутимо отозвался демон и самодовольно улыбнулся, — Каким бы я был дворецким рода Фантомхайв, если бы не выбрал для своего господина самую лучшую? *** Разумеется, Сиэль никогда и никому бы в этом не признался, но он ненавидел воду. Точнее сказать, любые водоемы глубже его собственной ванны. Конечно, ничего не бывает просто так, и причин для возникновения фобии у юного графа хватало, но началось все еще в глубоком детстве, когда родители отвезли больного сына в Ниццу на море. Сиэль хорошо помнил яркое солнце, желтый песок и смеющееся лицо матери. Она держала четырехлетнего сына на руках и все глубже заходила с ним в теплую воду. Сиэль чувствовал, как волны уже достают до его рук, крепко обвивших шею матери, но мальчик не боялся. Ведь он был уверен - мама никогда не отпустит, она будет держать его над водой что бы ни случилось. А дальше все смешалось для Сиэля в одном водовороте ужаса, отчаянья и горько-соленой воды, попавшей в горло. Началось с того, что мама вдруг стала сильно кашлять, потом ее руки ослабели и разжались. Сиэль в панике закричал, заплакал, пытаясь позвать на помощь отца, но в следующую секунду уже оказался под водой. Он не помнил, как и кто его спас, помнил лишь бледное, искаженное ужасом лицо отца, склонившегося над ним, и рыдания мамы, корящей себя и молящей о прощении не то сына, не то мужа. Но самое жуткое, что сохранилось в памяти маленького лорда, это - ощущение полной беспомощности перед могущественной стихией, невозможность сделать вдох и вид слепящего диска солнца, скрывающегося под слоем морской воды. С тех пор даже намек на обучение плаванью вызывал у графа гнев, родители, знавшие причину, не упоминали о случившемся, чтобы не пробуждать неприятных воспоминаний, а Себастьяну Сиэль так и не рассказал о том происшествии. Впрочем, после многих других инцидентов связанных с водой, это было уже ни к чему. Сейчас, стоя у самого борта яхты, граф смотрел прямо перед собой, любуясь величественным мостом, к которому они приближались, в то время как Элизабет с детским любопытством всматривалась в мутную воду Темзы, стараясь разглядеть в ней «милых маленьких рыбок». Наконец, широкая тень моста накрыла яхту, и Сиэль, воспользовавшись моментом, обнял невесту за талию и слегка развернул к себе. В полумраке изумрудные глаза Элизабет казались совсем темными, но все же в них легко читалось выражение безграничного счастья. — Я люблю тебя, мой храбрый капитан… — ласково улыбнувшись, прошептала она жениху, а в следующий миг их губы соприкоснулись в поцелуе. Спустя минуту, Сиэль разомкнул объятья и, взяв за руку, потянул девушку за капитанскую рубку, где их никто не смог бы увидеть. В безопасном укрытии ласки двух влюбленных стали смелее и откровеннее, а поцелуи глубже. Сиэль скользнул кончиками пальцев по твердому корсету девушки и остановился на маленькой груди, вздымающейся от частого дыхания. Сейчас ему страстно хотелось избавиться от преграды и ощутить тепло нежной кожи своей нареченной. И именно в этот момент за спинами юных аристократов раздалось тактичное покашливание. Быстро отпрянув от невесты, Сиэль одернул китель и, скрывая смущение, сурово взглянул на своего дворецкого. Лиззи же отошла к борту, делая вид, что все еще высматривает рыбок. На лице Себастьяна появилась едва заметная насмешливая улыбка, и он произнес с подчеркнутой учтивостью: — Милорд, я пришел осведомиться какие блюда вы бы желали отведать на обед? Позволю себе предложить рыбное ассорти, ведь мы все же на речном судне… Сиэль хмыкнул и скрестил на груди руки с видом адмирала во время победоносного сражения. — Надеюсь, ты не собираешься ловить наш обед в этом грязном болоте? – бросив взгляд на мутную воду за боротом, спросил он. — Ну что вы, господин? – состроив оскорбленную мину, возразил дворецкий, — все продукты только высшего качества. — В таком случае, — лениво растягивая слова, произнес юный граф, — можешь повторить меню с нашего речного пикника. Уверен, Марии понравятся твои фокусы со сливочным кремом. — Да, господин, — слегка поклонившись, отозвался Себастьян и уже хотел уйти, но Сиэль остановил его жестом. — Но у меня будет одно замечание… — С ехидной полуулыбкой добавил граф: — Чтобы никаких коров на борту. Себастьян сузил глаза и притворно мило улыбнулся. — Разумеется, господин, я немедленно иду готовить обед. А вы пока соблюдайте осторожность и не подходите близко к борту. Сиэль уже хотел ответить на выпад наглого демона, но в этот момент Элизабет неожиданно радостно вскрикнула: — Рыбка! Я все же ее увидела! Какая же она милая!!! Спустя пару минут юный граф, в гордом одиночестве прогуливался вдоль борта, обдумывая, как наиболее эффектно отплатить Себастьяну за все его сегодняшние выходки. Элизабет спустилась в кают-компанию, где Мария и Паула приготовили игру в лото, дворецкий хлопотал над приготовлением обеда, а пожилой капитан, как ему и надлежало, управлял судном. Единственным, кто оставался на палубе кроме Сиэля был рыжеволосый, рябой здоровяк-матрос, занятый сматыванием каких-то толстых промасленных веревок. Рядом с рыжим громилой стояло ведро с мутной речной водой и грязной тряпкой, заметив которые, граф прищурил глаза и злорадно улыбнулся. Вдохновленный только что родившимся планом «отмщения» наглому демону, он бодро зашагал к матросу, уже предвкушая сладостный момент своего триумфа. *** Приготовление обеда доставляло сегодня Себастьяну особое наслаждение. Практически не применяя магию, он мастерски подбирал и смешивал различные ингредиенты подобно алхимику, творящему волшебное зелье. Настроение у демона вообще было на редкость хорошее, взбивая венчиком свежие сливки, он с улыбкой вспоминал, как ловко осадил сегодня своего заносчивого господина. Что не говори, но Мария в чем-то была права - иногда юный граф нуждался в том, чтобы ему указали на совершенные ошибки, даже если это могло задеть его гордость. Сегодня Себастьян мог смело считать себя победителем в очередном «поединке» со своим строптивым подопечным, а потому не сомневался, что теперь даже леди Френсис не назвала бы его плохим воспитателем. Закончив с приготовлением крема и чисткой рыбы, Михаэлис взял миску с отходами и поднялся на палубу. Демону не хотелось пускать на кухню посторонних, а потому он решил лично выбросить мусор и заодно проверить, чем занят сейчас его господин. Слишком долго оставлять юного графа наедине с невестой Себастьян все же опасался. Но за честь леди Мидлфорд дворецкий семьи Фантомхайв волновался зря. Стоило демону оказаться на палубе, как он услышал голос юного господина: — Себастьян, подойди ко мне… — со скрытой угрозой приказал ему мальчик. Михаэлис поднял взгляд и увидел графа, вальяжно прислонившегося к мачте, на бледных губах играла надменная улыбка, а в правой руке он держал конец грубой веревки, многозначительно похлопывая им по левой ладони. Брови демона медленно поползли вверх. Он поставил миску с отходами и сделал несколько шагов к подопечному, одновременно пытаясь разгадать какую каверзу тот задумал на этот раз. — Вы что-то хотели, милорд? – учтиво поинтересовался дворецкий, хотя уже осознал, что утренняя шутка с ремнем все же была слишком грубой, да и подкалывать господина в присутствие невесты тоже не стоило. — Себастьян, почему палуба мокрая? – строго взглянув на слугу, спросил Фантомхайв, — Разве ты не знаешь, как наказывают на флоте нерадивых матросов… При этих словах мальчик щелкнул кончиком веревки и с вызовом взглянул на дворецкого. — Мокрая? – приняв серьезный вид, отозвался демон, — вам, должно быть, показалось, господин. Палуба в идеальном порядке, да и вся яхта буквально сияет чистотой. Я заранее позаботился, чтобы к сегодняшнему дню… Но граф не дал ему договорить: — Тогда откуда здесь эта лужа? – указав тонким пальцем под ноги слуги, вновь строго спросил он. — Лужа? – Михаэлис с недоумением взглянул на абсолютно сухие доски, и в тот же миг граф резко дернул вниз конец веревки. На этот раз Себастьян действительно недооценил изобретательность своего господина, а потому «душ» из грязной и холодной воды оказался для него полной неожиданностью, как и ведро, в довершении всего, упавшее точно на голову. — Ну, вот, я же говорил, что палуба мокрая… — явно с трудом сдерживая смех, констатировал граф. — Знаете, господин… — выплюнув изо рта грязную воду, начал было демон, но Сиэль вновь не дал ему договорить. — Да ты и сам весь мокрый! – С насмешкой заметил мальчик, — Немедленно распорядись, чтобы здесь все убрали, и приведи себя в порядок. Недопустимо дворецкому рода Фантомхайв ходить в таком виде. Сказав это, Сиэль развернулся на каблуках и направился к спуску в кают-компанию, но затем остановился и, обернувшись, неожиданно весело улыбнулся слуге со словами: — Один – один, Себастьян! На губах демона тоже возникла легкая улыбка, ведь сердиться на подобный дружеский розыгрыш было бы как минимум глупо. Но в этот момент сбоку раздалось чье-то сдавленное хихиканье, Себастьян резко обернулся и увидел рыжего матроса с тупой улыбкой от уха до уха. Теперь вопрос о том, кто помог графу воплотить его «коварный план» в жизнь отпал сам собой. Глаза Себастьяна сузились, а губы растянулись в коварной улыбке, слегка обнажив удлинившиеся клыки. В следующий миг, побелевший как мел парень уже вытирал палубу собственной рубахой, в то время как на его лбу набухала громадная бордовая шишка. Дворецкий же мгновенно привел в порядок свой внешний вид и спустился обратно в кубрик. Шутки шутками, а обед необходимо было подать точно по расписанию. Возвращаясь к приготовлению крема, Себастьян мысленно поражался безрассудству своего подопечного. Доверительные отношения – это конечно хорошо, но принимать незапланированный «душ» из грязной воды отнюдь неприятно. Надо было до такого додуматься - установить ведро на край паровой трубы! И что теперь прикажите делать с юным диверсантом? Лишить десерта? Но, уже перейдя к запеканию рыбы, Михаэлис осознал, что сам спровоцировал мальчика на подобную выходку, вновь забыв, что перед ним уже «взрослый молодой человек», а не ребенок. Все же перестроить свое восприятие юного господина оказалось намного труднее, чем дворецкий семьи Фантомхайв себе представлял. «Хорошо, милорд, я согласен на ничью…» - спустя еще пару секунд мысленно признал демон, слегка улыбнувшись воспоминанию о словах своего подопечного, - «И пусть наш «поединок» на этом завершится». Решив больше не вспоминать о произошедшем инциденте, Себастьян склонился над глубокой кастрюлей, в которой варился крупный омар. Из-под поднятой крышки клубился густой белый пар, пахнущий ароматными специями. Главное блюдо, безусловно, обещало стать украшением стола, но довольная улыбка мгновенно исчезла с губ дворецкого, стоило ему оторвать взгляд от своего кулинарного шедевра. Буквально в нескольких шагах от плиты стоял худой, бледный мальчик в грязных обносках и с подвязанными веревкой башмаками. Себастьян сразу его узнал, ведь он отлично помнил, как больной чахоткой маленький плотник продал ему свою последнюю фигурку ангела. А еще Себастьян точно знал, что этот ребенок уже должен был умереть. Присутствие сильнейшей Светлой энергии демон почувствовал лишь в тот момент, когда услышал первые слова нежданного гостя: — Я пришел поговорить с тобой, Себастьян Михаэлис, — произнес ангел тихим, хрипловатым голосом больного мальчика. То, что перед ним не рядовой служитель Канцелярии, Себастьян понял сразу, и инстинктивный, леденящий кровь ужас заставил его внутренне напрячься, готовясь к неравному бою. Михаэлис знал: воины Канцелярии обычно не церемонятся даже с Перворожденными демонами, а если являются таким как он, то лишь для того, чтобы уничтожить. — Я слушаю вас… — невольно опустив взгляд, почтительно ответил Себастьян, светлая энергия ангела в буквальном смысле давила на него, словно непосильный груз. Даже блеск меча отвергнутого Создателем Эша Ландерса мог на время ослепить демона, что уж говорить о силе истинного Воина Света. — В твоей власти сейчас душа отрока по имени Сиэль, — все также тихо продолжил незваный гость, — отпусти ее - так будет лучше для всех. — Что? – Изумленно переспросил Себастьян, не поверив своим ушам. Он ни разу не слышал, чтобы за душами бывших контрактеров являлись Воины Канцелярии, а в случае с графом это и вовсе казалось невероятным. — Отпусти отрока, Михаэлис, — чуть громче повторил ангел, — отпусти, пока не стало слишком поздно. Вопреки инстинктивному страху, Себастьян поднял взгляд и посмотрел в неестественно светлые глаза мальчика, чье тело служило сейчас лишь временной оболочкой. — Я никого не держу, — твердо ответил демон, — если вам нужна душа моего… контрактера, говорите об этом с ним. Ведь у человека есть право выбора, хотя граф Фантомхайв свой выбор уже сделал, причем дважды. — Довольно лжи, Михаэлис! — голос Воина Канцелярии изменился, начав двоится подобно эху, а глаза засияли слепящим белым светом, — Ты сам прекрасно знаешь, что удерживаешь эту душу, внушая ложную уверенность и обещая защиту. Но на самом деле ты лишь растлеваешь ее, все сильнее погружая во тьму. Такова твоя природа и, даже думая, что желаешь этому отроку блага, ты неосознанно продолжаешь затягивать его душу в болото греха. — А что же предлагаете вы? – зло оскалившись, процедил сквозь зубы Себастьян, — Отпустить его? Куда? Прямиком в наш Отдел возмездия? Таково в вашем понимании благо? Глаза ангела внезапно погасли, он словно решил изменить тактику и заговорил спокойно, но льда в голосе лишь прибавилось: — Я предлагаю прощение заблудшей душе, она избежит Ада, а очищение пройдет в новой земной жизни. Такой шанс дается не каждому, ты можешь спасти душу своего «юного лорда», ведь я вижу, что ты хочешь ему добра, хотя и не должен. Именно поэтому я и послан говорить с тобой. Себастьян нахмурился, разум подсказывал ему, что ангел прав, но гнев, поднимавшийся в сердце, затмевал его голос. — И почему же вы пришли за душой мальчика только сейчас? Где были ваши Хранители, когда еще невинный ребенок действительно нуждался в помощи Светлых сил? – с ненавистью глядя на посланника Канцелярии, прошипел демон. — Пути Создателя неисповедимы. Это все, что я могу ответить, — холодно произнес незваный гость, — От тебя же сейчас требуется лишь одно - пойди к отроку и открой ему правду, покажи свою истинную сущность и то, кем теперь является он сам. Только так Сиэль сможет сделать верный выбор. — А если я откажусь? – чувствуя, как до предела напряглись все мышцы, тихо спросил Михаэлис. — Тогда… — ангел едва заметно вздохнул, — мне действительно придется говорить с самим отроком, и ты уже не сможешь вмешаться. Почувствовав, что господину угрожает опасность, Себастьян хотел рвануться к двери, но что-то заставило его остаться на месте. — Вы не смеете прикасаться к моей собственности! Эта душа принадлежит мне по праву исполненного контракта! Навечно! – хрипло выкрикнул демон, в этот миг он уже не сдерживал рвущийся наружу гнев, его глаза вспыхнули алым огнем, а удлинившиеся когти насквозь прорвали перчатки, — Мальчик мой! Вы слышите, он мой!!! — Ты ошибаешься… — тихо ответил ангел, протягивая вперед раскрытую ладонь. Незримые путы тотчас сковали тело Себастьяна, лишая его возможности двигаться, а попытки порвать их вызывали лишь острую боль. — Все души принадлежат Канцелярии, Михаэлис, даже твоя… — с сожалением взглянув на шипящего от боли и гнева демона, произнес Воин Света и прикрыл глаза. А в следующий миг Себастьян содрогнулся, ощутив призыв своего подопечного, но был не в силах придти ему на помощь. *** Сиэль как раз подошел к столу, за которым Элизабет, Паула и Мария играли в лото, когда яхта внезапно дернулась, словно столкнувшись с какой-то преградой. Потеряв равновесие, юный граф полетел вниз и тотчас почувствовал сильную боль в районе затылка. На короткий миг все вокруг погрузилось во тьму, а когда к мальчику вернулось сознание, он услышал испуганные женский крики и ощутил, что мягкий ковер под ним насквозь пропитан водой. Вскочив на ноги, юный граф первым делом нашел взглядом Элизабет: девочка лежала на полу, а ее тонкая щиколотка была придавлена упавшим столом. Марии и Пауле повезло меньше: они оказались зажаты между переборкой и тяжелым буфетом, частично сломавшим стол. Ситуация складывалась не лучшим образом, особенно учитывая мутную речную воду, хлещущую из пробоины. — Не волнуйся, Лиззи! Сейчас я тебе помогу! – заверил Сиэль дрожащую от слез невесту и, наклонившись к ней, громко позвал: — Себастьян! Сюда, немедленно! Но демон не появился. Подождав полминуты, юный граф решил действовать сам. Вода прибывала очень быстро, когда Сиэль с трудом приподнял стол, освободив ногу Элизабет, яхта внезапно накренилась, так что дверь в кают-компанию оказалась наверху. Мария и Паула вновь отчаянно закричали, а юная маркиза прижалась к жениху, продолжая дрожать. — Успокойтесь! – как можно тверже заявил мальчик, — Сейчас придет Себастьян и освободит нас отсюда! — А что если он… — Лиззи жалобно всхлипнула, — Что если остальные… погибли? — Ерунда! – тотчас возразил ей Сиэль, хотя и сам начал ощущать нарастающую тревогу, ведь Себастьян действительно до сих пор не пришел на помощь, а между тем они уже стояли по колено в холодной воде. Времени на ожидание не оставалось, и юный граф решил сам помочь невесте выбраться из кают-компании. Это оказалось не просто, но собрав все силы, мальчик все же смог приподнять Элизабет, опираясь на край стола. Еще немного и девочка ухватилась руками за порог дверного проема. Поддерживая ее снизу, Сиэль помог невесте подтянуться, и она оказалась на свободе. — Позови Себастьяна! – крикнул испуганной девочке граф, как только смог перевести дыхание, — А я пока попробую помочь Пауле и Марии. — Сиэль, я не брошу тебя! Давай руку! – испуганно возразила Элизабет, — Вода прибывает слишком быстро! А ты… ты же не умеешь… Девочка осеклась под строгим взглядом жениха. — Иди и делай то, что я тебе сказал! – не терпящим возражений голосом, приказал невесте юный граф. Он чувствовал, что счет идет на минуты, а потому не мог позволить себе долгих уговоров. Элизабет подчинилась, хотя очевидно едва сдерживала рыдания. Как только ее белокурая головка исчезла из виду, Сиэль кинулся к безуспешно пытавшимся освободиться женщинам. Тем временем мутная вода уже доходила ему до пояса, холод сковывал тело, и передвигаться становилось все сложнее. — Потерпите, сейчас я постараюсь вам помочь! – обратился граф к дрожащим от холода Марии и Пауле. Мальчику было очевидно, что вручную шкаф ему не приподнять, но тут он вспомнил о силе рычага и мысленно поблагодарил Себастьяна за то, что тот настоял на внесении физики в список обязательных предметов для своего господина. Схватив плавающую на поверхности сломанную ножку стола, Сиэль добрался до злополучного шкафа и, уперев рычаг в переборку, скомандовал: — На счет «три» с силой толкайте шкаф! Женщины согласно закивали, а сам граф тем временем уже с трудом мог устоять на ногах, холод и поднявшаяся почти до шеи вода вызывали дрожь во всем теле. Мальчику едва удалось побороть нарастающую панику, стремительно заглушавшую голос разума. «Только бы поскорее выбраться из этой треклятой реки…» — в отчаянье подумал Сиэль всем весом навалившись на ножку стола. А в следующий миг яхта вновь вздрогнула. Граф не успел даже понять, что произошло, Мария и Паула закричали, а на него обрушилось нечто тяжелое, заслонив остатки света и погрузив с головой в мутную ледяную воду. Горько-соленый привкус во рту, свет солнца сквозь лазурную пелену, исчезающее лицо матери, страх. Сиэль лихорадочно забился в воде, пытаясь вынырнуть, но все его усилия были напрасны. Паника окончательно затмила сознание, движения стали хаотичными, мальчик хотел закричать, но из горла вместо звука вырвались лишь пузыри воздуха. «Себастьян! Спаси меня!!!» — последняя мысль, рожденная помутившимся разумом. Зеленая муть перед глазами, удушающий запах протухшей воды, нет возможности вырваться из стянувших тело кожаных ремней, в легких заканчивается кислород. Ужас, отчаянье, тьма… Когда Сиэль очнулся, он первым делом жадно вдохнул воздух, словно вынырнув из глубокого омута. Воздух оказался сухим и прохладным, но в нем чувствовался тонкий запах озона, как бывает после грозы. Спустя еще пару секунд мальчик ощутил под собой холод мрамора: он лежал на полу в темном помещении, стен которого не было видно. Приподнявшись на руках, граф зябко поежился, он чувствовал, что его волосы все еще влажные, но главной причиной неприятного холода оказалось полное отсутствие одежды. Не понимая где он, и как тут оказался, Сиэль встал и, оглядевшись по сторонам, застыл, потрясенный открывшимся видом. Это место он не мог не узнать: неровный обломок исполинской шахматной доски парил в черной пустоте точно так же, как и год назад, вот только Алоиса Транси теперь рядом не было. «Я умер…» — промелькнула в голове мальчика страшная догадка, заставив его внутренне содрогнуться. Но тут из темноты донесся чей-то звучный, повелительный голос: — Не страшись, Сиэль, ты не умер и тебе более ничего не грозит. Резко обернувшись на звук, мальчик увидел высокого светловолосого мужчину в белом одеянии, ступившего на край плиты прямо из тьмы небытия. — Кто ты? – сделав шаг назад, настороженно спросил граф. Идеальная внешность незнакомца напомнила ему Эша Ландерса, а еще… высшего демона Азазеля. — Мое имя Микаэль, — спокойно ответил блондин, — Я пришел, чтобы забрать тебя с собой. После этих слов Сиэль вдруг почувствовал приятное тепло, а в следующий миг с удивлением обнаружил, что на нем надета хлопковая ночная рубашка, а волосы высохли. — Элизабет и Себастьян, они живы? – пытаясь сохранить внешнее самообладание, проговорил юный граф, он уже догадался, кто стоит перед ним, но сейчас его более всего волновала судьба близких. — Все люди, что были с тобой на яхте живы и находятся в безопасности, — все также спокойно отозвался Микаэль. — А Себастьян? – мальчик смело взглянул в небесно-голубые глаза собеседника, — Это вы помешали ему придти на мой зов? Зачем? Почему вы не оставите нас в покое? — Не стоит переживать за демона, отрок. – холодно ответил Микаэль, — Его преданность - всего лишь маска, а за твое земное благополучие цена осталась прежней. Демон все глубже погружает твою душу во тьму, играя с ней, как кошка с мышью. Вот только финал этой игры всегда один – у пойманной в мягкие лапы мыши нет шанса спастись. Рано или поздно хищнику наскучит его игрушка и тогда острые когти вонзятся в тело беспомощного зверька, а затем мышь станет пищей. Так всегда было и будет. Исход неизменен, разница может состоять лишь в протяженности самой игры. Я здесь, чтобы помочь тебе освободиться из лап зверя. Дать заблудшей во мраке душе последний шанс на спасение. — Я уже слышал подобное предложение от бывшего профессора Марка Кроу и дал ему однозначный ответ. Уверен, вам он известен. – Твердо произнес Сиэль, все также смело глядя в глаза собеседника, — Так что, верните меня назад к тем, кому я действительно дорог. На идеально гладком лбу Микаэля появилась вертикальная складка, а взгляд сделался суровым, как у строгого наставника недовольного ответом ученика. — Вижу, ты настолько опьянен льстивыми речами посланника Тьмы, что не хочешь внять сказанной мной правде, – с укором произнес он, — Что ж, не хочешь спасти свою душу, подумай тогда о той, кому ты действительно дорог. Сиэль нахмурился, слова ангела вызвали чувство тревоги. — О ком вы? – настороженно спросил граф, хотя уже заранее знал ответ. — О твоей нареченной, Сиэль. Ты думаешь, жизнь рядом с демоном не развратит ее невинную душу? Поверь, в какую игру не играл бы с тобой служитель Ада, он все равно будет губить души всех, с кем соприкасается. Такова его природа. — Не правда! – в гневе Сиэль крепко сжал кулаки, — Себастьян никогда не причинит вреда Элизабет! Он всегда относился к ней с уважением! — Подумай, отрок, что ты говоришь… — снисходительно произнес Микаэль, — Демон, проживший на свете двадцать веков, насылавший чуму на Европу, без сожаления забиравший души женщин и низвергавший императоров, может искренне уважать наивную невесту своего раба? И ты действительно в это веришь? — Я ему не раб! – содрогнувшись от ярости, воскликнул юный граф, — Вы ничего не понимаете! И я не желаю больше вас слушать! — Не раб? – грустно усмехнувшись, переспросил ангел, — В таком случае, почему я вижу печать раба на твоей груди? Разве не ты сам позволил демону заклеймить свою бессмертную душу в обмен на избавление от страшных снов? Сиэль почувствовал, как кровь отлила от лица, гнев на собеседника смешался с горькой досадой и ногти до боли впились в нежную кожу ладоней. — Это ничего не значит! – звенящим от негодования голосом заявил он, — Себастьян лишь хотел мне добра! Он готов был отпустить мою душу, если бы я только этого захотел. — Вот как… — еще более снисходительно проговорил Микаэль, — Это он так сказал? Сиэль замер, вспомнив тот день до мельчайших деталей, его сердце болезненно кольнуло сомнение. «А что если все ложь? Что если Себастьян сам посылал мне все те кошмары, чтобы потом навсегда поработить душу?» — эти мысли ранили мальчика как острый нож, но разум тотчас нашел аргументы, рассеивающие любые сомнения. — Если бы Себастьян хотел поработить мою душу, он бы уже это сделал, а не рисковал жизнью ради моего спасения! – уверенно заявил юный граф. — Так он уже это и сделал, — спокойно возразил Микаэль, — а то что он рисковал жизнью – всего лишь видимость. Демон никогда не вступит в бой с тем противником, которого не способен победить. Вспомни, события в школе и ты поймешь, кому в итоге оказалось выгодно все, что там произошло. «Себастьяну…» — мысленно ответил себе мальчик и его сердце вновь сжалось от боли. — Вижу, ты совсем не изменился, Микаэль, все также беспощаден к противнику, как в битве, так и в споре. Мне уже право жаль парнишку… — раздался из темноты небытия бархатный мужской голос. Юный граф вздрогнул от неожиданности, а красивое лицо ангела вдруг исказил неописуемый гнев, глаза вспыхнули белым огнем, за спиной распахнулись широкие белоснежные крылья. — Ты… — с ненавистью и презрением в голосе прошипел он, когда на импровизированное шахматное поле шагнула черная фигура в длинном плаще с капюшоном. — Что тебе нужно?! – спустя пару секунд, вернув лицу ледяное спокойствие, строго произнес ангел. — Мне? – в голосе незнакомца в черном чувствовалась ирония, — Я здесь, дабы не допустить твоего произвола. А вот, что нужно тебе как раз не ясно. Что-то не припомню, чтобы служители Канцелярии решали за людей, на какой стороне им остаться. А как же дарованное свыше право выбора? — Я как раз жду решения этого отрока. – Невозмутимо ответил Микаэль, — Ему предоставлен еще один шанс, потому что он пошел на жертву, спасая жизни других людей. — Как благородно! – незнакомец иронически усмехнулся, — А ты пояснил «отроку», что будет ждать его в новой жизни? Думаю – нет. Что ж, я исправлю эту маленькую оплошность. Сиэль даже не успел вдуматься в смысл этих слов, как вдруг перед его взором открылась страшная картина: улица незнакомого города, облака серой пыли поднимаются от разрушенных зданий, где-то вдалеке слышны крики и женский плачь. Маленький мальчик с трудом выбирается из-под завала, его широко раскрытые глаза полны ужаса, личико искажено болью, вместо правой кисти изуродованный кусок кровавой плоти. Рядом среди обломков стены лежит нечто темное, приглядевшись Сиэль смог рассмотреть тело молодой женщины. «Мама, мамочка!» – в голосе раненого ребенка звучит отчаянье. Он кидается к женщине и начинает трясти ее единственной уцелевшей рукой. Слезы на бледном личике смешиваются с грязью и кровью. Детский плач заглушает громкий свист, еще миг и новый взрыв похоронил осиротевшего малыша под грудой пыли и битого камня. Ужасающая картина растаяла во тьме, также быстро, как и появилась. — Это… был я? – голос юного графа слегка дрогнул, перед его мысленным взором возник образ убитых родителей, чьи сшитые воедино тела поглощает пламя пожара. — Не верь сему видению, Сиэль! – в голосе ангела вновь послышался гнев, — Перед тобой Отец лжи, Повелитель иллюзий! — Кто бы говорил… — с издевкой отозвался незнакомец в плаще, — Боль, увечья, унижения и голод – ваш любимый рецепт очищения грешной души, или я не прав? — Даже мне неведома судьба, уготованная той или иной душе, – с презрением глядя на противника, произнес Микаэль, — Страдания очищают, но Земная жизнь – лишь миг в сравнении с бытием в Царствие Господнем. «Тот, кто единожды отверг веру никогда не войдет в Царствие Господне…» — Сиэль невольно вздрогнул, слова Себастьяна всплыли в его памяти, заставив вновь вспомнить ту страшную ночь. — Я не хочу… — с горечью проговорил он, — Я больше не хочу ничего слышать! — Не стоит так нервничать… — дружелюбно ободрил его незнакомец в черном, — С твоим послужным списком ты можешь легко стать полноценным демоном. Ведь ты более не невинное дитя, а внешность и ум помогут тебе быстро подняться по иерархической лестнице. Уверен, даже высший демон Азазель с удовольствием согласился бы стать твоими наставником. Да и в контрактерах с особой слабостью к красивым юношам недостатка не будет… — Хватит! – отшатнувшись от своих собеседников, отчаянно воскликнул Сиэль, его душу переполняли гнев и отвращение, — Я хочу вернуться назад к Себастьяну! Вы слышите?! Верните меня назад! Внезапно все вокруг потемнело, а мраморный пол ушел из-под ног. Уже теряя сознание, юный граф услышал самодовольный смешок незнакомца в черном плаще, а затем откуда-то сверху донесся взволнованный голос: — Господин! Господин, вы меня слышите? Сиэль открыл глаза и увидел бледное лицо своего дворецкого. Рядом с демоном стояли Мария, Паула и едва сдерживающая слезы Элизабет. Одежда на всех была совершенно сухая. Мальчик обвел взглядом каюту: все вещи стояли на своих местах, а от пробоины не осталось и следа. — Что произошло? – не в силах скрыть растерянность, спросил он. — Ах, Сиэль, наконец, ты очнулся! – крепко схватив его за руку, воскликнула юная маркиза, — Мы все так за тебя волновались! — Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? – серьезно спросила Мария. Было видно, что она действительно сильно встревожена. Граф нахмурился и попытался встать, только сейчас он обнаружил, что лежит на полу возле стола. — Господин, пожалуйста, осторожнее… — Себастьян тотчас подал ему руку и помог сесть на пододвинутый Марией стул. – Вы упали, ударились головой и потеряли сознание. Всему виной брошенная рыбацкая лодка, капитан не успел вовремя ее заметить. — Вот как… — задумчиво отозвался Сиэль и коснулся пальцами саднящего затылка, шишка на котором подтвердила все вышесказанное. Тяжело вздохнув, мальчик устало прикрыл глаза. Ему очень хотелось принять свое видение за дурной сон или бред, вызванный травмой головы, но слова Микаэля слишком больно ранили его душу. — Господин, позвольте я приложу к вашему затылку холодный компресс… — особенно мягко произнес Себастьян, и юный граф тотчас ощутил приятную прохладу. Легкое прикосновение демона, как и всегда, оказало свое магическое воздействие, боль мгновенно ушла, а отек спал буквально за секунды. Мальчик открыл глаза и, встретившись с обеспокоенным взглядом дворецкого, не громко произнес: — Достаточно, Себастьян, можешь возвращаться к своим обязанностям. — Да, Милорд, — учтиво отозвался демон и, поклонившись, покинул кают-компанию. *** Себастьян вернулся в кубрик, откуда выскочил всего несколько минут назад, не зная жив ли еще его юный господин. Будучи скованным незримыми путами он несколько раз слышал зов принадлежащей ему души и чувствовал ее страх. Это была воистину изощренная пытка, минуты показались Михаэлису вечностью. Даже кнут Анжелы-Эша не принес ему столько боли, как невозможность защитить своего подопечного, взывающего о помощи. Однако спустя несколько минут, посланник Канцелярии исчез также внезапно, как и появился, и Себастьян смог, наконец, свободно двигаться. Но радости ему это не принесло. Зов господина стих, более того – демон вообще перестал чувствовать столь дорогую для него душу. Не зная, чего ожидать, Михаэлис бросился в кают-компанию. Он чувствовал, что с господином случилась беда, но увидев его на полу – бледного и недвижимого, на миг замер, боясь приблизиться. Души в хрупком теле юного графа не было. Никогда прежде Себастьяну не приходилось испытывать столь сильный страх за другое живое существо. Он понимал, что душа мальчика может не вернуться, и тогда он потеряет ее навсегда, но гораздо сильнее демона страшили муки, которые в тот миг переживал его подопечный. Страдания, от которых даже он был не в силах его оградить. И вновь минуты тянулись бесконечно долго. Леди Элизабет беззвучно плакала, сжимая бледную руку любимого жениха, Мария искала нашатырь, а Паула тихо причитала, не зная чем помочь своей госпоже. Михаэлис же все это время напряженно ждал, всматриваясь демоническим взором в пустую оболочку, так сильно похожую на фарфоровую куклу, изготовленную талантливым мастером. Демону безумно хотелось приблизиться к господину, взять его тонкую кисть в свою и попросить вернуться. Но он мог лишь стоять рядом с телом своего юного лорда, надеясь, что еще сможет увидеть его неповторимо-прекрасную, напоминающую звездное небо душу. Но вот мальчик сделал глубокий вдох, черные ресницы дрогнули и он, наконец, открыл глаза. В этот миг Себастьян испытал огромное облегчение, но радость тотчас омрачили изменения, замеченные в душе господина. Конечно, чего-то подобного следовало ожидать, но все же, серое марево сомнений и черные пятна печали вызвали у Михаэлиса чувство горькой досады. Слишком много сил он потратил, чтобы добиться доверия этого мальчика, вернуть ему радость жизни и способность улыбаться, а теперь в синих глазах юного лорда читалась лишь неизбывная грусть. Даже помощь своего дворецкого граф принял, устало опустив веки, словно боялся встретиться с ним взглядом. Себастьян остро ощутил боль, сковавшую сердце мальчика, когда тот холодно велел ему возвращаться к своим обязанностям. Демон видел, какие чувства испытывал в этот миг его подопечный, но был вынужден подчиниться, надеясь, что по возвращении домой ему удастся остаться с господином наедине и попытаться вернуть себе утраченное доверие. Ведь кроме ложных обвинений ангелу было нечего привести в качестве аргументов и граф должен это понять, во всяком случае, Себастьяну очень хотелось верить, что так оно и будет. Оставшаяся часть прогулки прошла без происшествий. Обед был подан точно в срок, затем леди Элизабет затеяла игру в шарады, а после пятичасового чаепития юные аристократы вышли на палубу кормить чаек. Все это время Михаэлис старался не попадаться на глаза своему господину, незаметно наблюдая за его поведением. Мальчик улыбался невесте, послушно кидал в речную воду хлебные крошки и выглядел вполне довольным, лишь демон мог заметить, что в глубине синих глаз, по-прежнему таится глубокая печаль. Яхта вернулась на пристань после заката. Счастливая леди Элизабет на прощанье поцеловала жениха в щеку и вместе с Паулой поспешила к прибывшему за ней родительскому экипажу. Себастьян заметил, как с ее уходом на лице его юного лорда растаяла приветливая улыбка, а бледные губы напряженно сжались. По пути в особняк мальчик не проронил ни слова, молчал он и во время переодевания, и за ужином, а если заговаривал, то лишь отдавая краткие распоряжения. Когда же пришло время принимать вечернюю ванну, граф вновь начал вести себя как обычно, сохраняя надменное спокойствие. Но обмануть того, кто насквозь видит твою душу невозможно и, уже в спальне, помогая господину надеть ночную рубашку, Себастьян решил, наконец, расставить все точки над «i». — Господин, — не громко произнес он, заглянув в глаза сидящему на кровати мальчику, — позвольте мне принести вам мои глубокие извинения. Как дворецкий семьи Фантомхайв, я не справился сегодня со своими обязанностями. Не смог защитить вас, придти на помощь. Неприятно это признавать, но мой противник оказался много могущественнее и я не сумел ему противостоять. Простите, что не оправдал возложенное на меня доверие. Поверьте, мне очень жаль… Ожидая ответа на принесенные извинения, Михаэлис все еще продолжал смотреть в глаза своего подопечного, в которых вновь отразилась неизбывная грусть. — Кто я для тебя, Себастьян? – вдруг очень серьезно спросил юный граф, заставив демона замереть в растерянности, так и не застегнув последнюю пуговицу воротничка. Минуту в спальне царила напряженная тишина. Михаэлис не ожидал такого прямого вопроса и теперь не знал что ответить, в тоже время, понимая, насколько важен для мальчика его ответ. — Я по-прежнему ваш дворецкий, милорд, а вы мой господин… — наконец, произнес он, стараясь говорить как можно более мягко, — я предан вам всей душой и никогда не предам, как и обещал. — Но ведь ты сам говорил мне, что демонам нельзя доверять… — с горькой иронией возразил юный граф. — А партнерам? – Себастьян все также пристально смотрел в синие глаза мальчика, которые вдруг заблестели больше обычного. Сиэль моргнул и поспешно отвел взгляд, уставившись на свои домашние туфли. Сейчас он выглядел очень смущенным, а черные пятна в душе растаяли подобно облачкам дыма на ветру. — Милорд, — вновь мягко заговорил Михаэлис, — я понимаю, что вам пришлось сделать сегодня не легкий выбор. Посланник Канцелярии наверняка отзывался обо мне не слишком лестно и, конечно же, я действительно совсем не ангел, но несмотря на это постараюсь сделать все, чтобы вы не пожалели о своем решении остаться со мной. — Что им всем от меня нужно, Себастьян? – уже без тени недоверия проговорил юный граф. — Я не знаю, господин, — честно ответил Михаэлис, — но, думаю, больше они вас не потревожат. Сиэль вновь поднял на него взгляд, в нем более не было печали или обиды, лишь только усталость. — Себастьян, принеси мне горячего чая с пирожным… — бледные губы мальчика тронула едва заметная улыбка, — И не говори, что сладкое на ночь вредно. — Разумеется, я скажу, что это вредно… — улыбнувшись в ответ господину, с наигранным вздохом возразил Михаэлис, — вот только, вы ведь все равно меня не послушаете. — Даже не сомневайся! – уже открыто усмехнувшись, подтвердил граф и добавил: – А пока я буду пить чай, ты расскажешь мне что-нибудь из своего прошлого, только не про чуму. — Да, Милорд. – Отвесив легкий поклон, и продолжая тепло улыбаться, отозвался демон, крайне довольный тем, что юный господин вновь стал таким, как прежде. Спустя сорок минут, покидая спальню мирно спящего графа, Себастьян вновь заглянул в его душу. Все серебряные звездочки на глубоком синем фоне светились ровно, а голубовато-сиреневое сияние, напоминающее Млечный путь, говорило о приятных снах. Михаэлис задул свечу и прикрыл за собой дверь, в этот миг в его собственной черной душе возникло непривычное, но очень приятное чувство радости за того, кто стал ему столь дорог. *** Сиэль проснулся от привычного шуршания раздвигаемых портьер. В спальню тотчас проник тусклый свет пасмурного утра. За высоким окном серело затянутое тучами небо, а оживающий после зимнего сна сад скрывала плотная пелена дождя. В такую погоду особенно сильно не хотелось вылезать из мягкой, теплой, пахнущей свежестью и лавандой постели. — Доброе утро, милорд… – раздался от окна бархатный голос дворецкого. Промычав в ответ нечто невнятное, Сиэль натянул на голову одеяло и вновь уткнулся в огромную пуховую подушку. — Господин, нужно вставать, — мягко, но одновременно настойчиво произнес Себастьян уже над самой кроватью мальчика, — Сегодня в два часа пополудни вы должны быть на аудиенции у Ее Величества королевы Виктории. Граф тотчас откинул в сторону теплое одеяло и сел на кровати. Последние остатки сна улетучились, как только он вспомнил заметку о дерзких похищениях мальчиков, ведь возможно, именно из-за этого королева хотела его видеть. — Себастьян, мой новый парадный мундир готов? – деловым тоном спросил Сиэль, принимая из рук дворецкого чашку горячего чая. — Разумеется, милорд, — сдержанно отозвался слуга, — Но я бы посоветовал вам приберечь его для другого случая. Если королева Виктория не слишком довольна результатом вашего расследования, не стоит еще больше раздражать ее вызывающим внешним видом. — Не говори ерунды, Себастьян! – строго отрезал юный Фантомхайв, — Ее Величеству нет дела до того носит ли ее Цепной Пес бриджи или сменил их на брюки. Королеву волнует лишь благополучие подданных, которое я должен обеспечить. — Я очень надеюсь, что вы правы, милорд… — со вздохом произнес демон и добавил с привычной учтивостью: — А сейчас поднимите, пожалуйста, руки, я должен снять с вас ночную рубашку. После завтрака и тщательных сборов граф Фантомхайв в новом парадном мундире и со шпагой на поясе вышел из своего особняка. Дождь только усилился, а потому дворецкому пришлось нести над господином зонт до самого экипажа и все же брюки графа слегка отсырели, неприятно холодя ноги. В столь важный момент Сиэлю хотелось, чтобы Себастьян был рядом с ним, так что роль кучера сегодня исполнял Бард, до крайности гордый тем, что получил столь ответственное поручение. Уже сидя в мягком, теплом салоне кареты, Сиэль откинулся на спинку сидения и взглянул в окно. — До чего же мерзкая сегодня погода… — поежившись, произнес он, — Надеюсь, заторов в центре не будет. — Не волнуйтесь, милорд, — с хитрой улыбкой ответил ему демон, — Я позабочусь, чтобы мы доехали без помех. А пока позвольте мне высушить ваши брюки, я бы не хотел вновь видеть моего господина простуженным… — Мог бы и не спрашивать разрешения, и так ведь знаешь, что я отвечу… — с некоторым раздражением пробурчал Сиэль, уже ощущая приятное сухое тепло, поднимающееся от стоп до коленок. — Нет, милорд, — неожиданно серьезно возразил Себастьян, — дворецкому не должно распоряжаться господином по собственному усмотрению. Сиэль бросил на демона быстрый взгляд, ему стало немного неловко за свое вчерашнее поведение. Ведь сейчас Себастьян ответил так наверняка потому, что опасался вновь вызвать у него недоверие. — Скорей бы начать новое расследование… — поспешил сменить тему юный лорд, — У тебя нет никаких предположений о целях и личностях похитителей мальчиков? — Есть, господин, — спокойно ответил демон, — Я полагаю, заказчиками преступлений являются очень знатные и высокопоставленные люди, состоящие в том же закрытом клубе, членом которого был ныне покойный лорд Лоузен-Дарфорд. — Ты хочешь сказать, мальчиков похитили для какой-то содомской оргии? – внутренне содрогнувшись от отвращения, уточнил юный граф. — Боюсь, что так, господин… — с долей сожаления отозвался Себастьян, — Но есть надежда, что Лау прав и жертв удастся освободить до того, как похитители соберут для своих гнусных целей «полную коллекцию». — Знатные и высокопоставленные… — мрачно повторил Сиэль, — в этом случае их вряд ли позволят предать суду. — Вы правы, милорд. Как и само дело - огласке. – На этот раз в голосе демона прозвучала мрачная ирония. — Нам к этому не привыкать, Себастьян… — искривив губы в подобии злой ухмылки, заметил Сиэль, — Главное, очистить Лондон от грязных садистов-извращенцев. — Мы подъезжаем, господин, — словно уходя от темы, сообщил демон и взялся за ручку высокого зонта. В серой пелене дождя Букингемский дворец выглядел мрачным и одновременно величественным, словно тени всех прошедших веков легли на его высокие стены, окутав их призрачным мраком. Сиэль шел под зонтом дворецкого с гордо поднятой головой, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство тревоги, внезапно кольнувшее его сердце. Офицер королевских гвардейцев отдал честь Цепному Псу королевы и распахнул перед ним высокие двери парадного входа. Граф ступил на мраморный пол огромной залы и тотчас поморщился, в памяти всплыл тот страшный миг, когда он получил здесь пулю в правый бок. А в следующий момент Себастьян помог господину освободиться от плаща, на секунду задержав ладони на его хрупких плечах, словно желая успокоить. — Граф Фантомхайв! – раздался впереди звонкий юношеский голос, — Идемте за мной - королева уже ждет вас. Сиэль нахмурился, заметив на губах Чарльза Грея ехидную ухмылку. Этот юный наглец нравился ему все меньше. — Не волнуйтесь, милорд, — тихо произнес Себастьян, забирая у господина перчатки, — Я не могу пойти с вами, но все время буду поблизости. Сиэль ничего не ответил, но одарил дворецкого благодарным взглядом. Сейчас мальчику было важно услышать такие слова, и он не стал изображать холодное равнодушие, как делал это обычно. Ее Величество восседала на высоком троне в центре полутемного зала, высокие окна которого были задрапированы бархатом портьер. Но Сиэль ясно видел ее обрюзгшее, сероватое лицо, испещренное глубокими морщинами. Виктория сильно постарела за последний год, став еще более грузной, чем прежде. При виде юного графа ее губы не тронула привычная ласковая улыбка, а четкая вертикальная складка меж седых бровей говорила о дурном расположении духа. По обе стороны от величественного трона уже заняли свои привычные места королевские поверенные - Чарльз Фиппс и Чарльз Грей. И если старший из них стоял с бесстрастным выражением лица, то младшему едва удавалось скрыть злорадную ухмылку. — Приветствую вас, Ваше Величество, — изящно опустившись на одно колено и держа в правой руке свой головной убор, с почтением произнес юный Фантомхайв. — Здравствуй, Сиэль… — подчеркнуто холодно ответила Виктория, — поднимись. Я хочу видеть твои глаза. Уже предчувствуя недоброе, мальчик выпрямился во весь рост, и смело встретил взгляд своей покровительницы. — Как ваш верный слуга, я явился по первому зову и готов беспрекословно исполнить любое поручение моей королевы, — с глубоким уважением, но в тоже время не теряя достоинства, произнес он. — Неужели?.. — Виктория скептически поджала губы, — От чего же тогда мое последнее поручение ты не счел нужным исполнить беспрекословно, и пренебрег всеми данными мной указаниями? Сиэль не успел даже придумать, что сказать в ответ, а королева уже продолжила еще более холодным тоном: — Я просила расследовать исчезновение Роджера Джеймса Паттерсона и его товарищей строго конфиденциально. А что же вышло в итоге? Ты не только нарушил мой приказ, раскрыв всей школе свою личность, но и предал огласке факты порочащие честь Нашего министра и его семьи. Ради ублажения собственной гордыни ты поставил под удар покой и благополучие всей Британии, ибо без доверия народа правительство рискует потерять власть. — Но, Ваше Величество, — внутренне напрягшись, попытался оправдаться Сиэль, — Роджер Паттерсон был насильником и подлецом, я просто хотел, чтобы Вы знали правду. — Я всегда должна знать правду, но это не значит, что ее следует разглашать публично. Особенно в таких случаях, как этот… — строго взглянув в глаза своему протеже, отрезала Виктория, — ты ведь умный мальчик, Сиэль, и все прекрасно понимаешь сам, но игра в детектива захватила тебя настолько, что ты забыл об ответственности перед страной. Ни одно из моих распоряжений не было выполнено. Более того, за время твоего нахождения в школе погибли еще несколько человек, в том числе ученики. — Но… — вновь попытался возразить юный граф, — Роджер Паттерсон и его товарищи были мертвы еще до моего прибытия в Хилворд, однако я нашел их тела и сумел остановить маньяка убивавшего учеников. А раскрыть свое имя я был вынужден, поскольку иначе не смог бы завершить расследование. — Или не смог бы обрести славу «Великого сыщика»? – в голосе королевы прозвучала злая ирония, — Ты должен был сохранять инкогнито в любом случае, даже если пришлось бы ежедневно терпеть порку. На губах стоявшего позади королевского трона Чарльза Грея вновь промелькнула злорадная ухмылка, и Сиэль почувствовал, как от обиды и унижения к щекам прилила кровь. — Очевидно ты еще не готов к столь сложным миссиям, мальчик… — сухо продолжила Виктория. – В результате твоего расследования древнейшая школа Англии превратилась в груду камней, репутация нескольких членов Палаты лордов подорвана благодаря слухам о распутном поведении их сыновей. Дотошные репортеры до сих пор снуют возле развалин, ища новые зацепки для скандальных статеек, а местные блудницы за определенную плату охотно рассказывают о «подвигах» бывших учеников Хилворда. В сложившихся обстоятельствах твой отец навсегда лишился бы звания и моего покровительства, но, учитывая твой возраст, и то, что ты проявил отвагу, выводя детей из разрушающегося здания школы, я лишь временно отстраняю тебя от обязанностей моего Цепного Пса. При этих словах сердце Сиэля пропустило удар, внутри словно что-то оборвалось. Более болезненого и жестокого наказания королева не смогла бы для него придумать. Очевидно заметив, сколь сильно побледнел ее юный протеже, Виктория вдруг добавила, смягчив тон: — Отправляйся в свое загородное поместье, Сиэль, тебе явно необходим свежий воздух. — Вы высылаете меня из Лондона? – едва сдерживая эмоции, тихо уточнил граф. — Что ты, мой мальчик, — едва заметно улыбнувшись, ответила Виктория, — это просто дружеский совет. На этом аудиенция окончена, прощай. Лорд Грей, проводите графа Фантомхайва к выходу. Отдав королеве короткий поклон, Сиэль развернулся на каблуках и, выпрямив спину, направился к высоким дверям. Он плотно сжал зубы, слыша позади себя легкие шаги Чарльза Грея и представляя его наглую ухмылку. Таким униженным юный Фантомхайв не ощущал себя уже очень давно, и сейчас едва сдерживал гнев и подступавшие к глазам слезы обиды. Как только юноши покинули приемные покои Ее Величества, Грей тотчас обогнал Сиэля и бесцеремонно заглянул ему в лицо. — Ну, что, Фантомхайв, наконец, королева поставила тебя на место? – с вызовом проговорил он, продолжая ухмыляться, — Хотя… я бы выбрал наказание более соответствующее твоему возрасту, тем более учитывая, что в Хилворде тебе так и не удалось получить столь необходимый опыт. И тут Сиэль не выдержал. Пальцы левой руки сжались в кулак, так сильно, что ногти впились в нежную кожу ладони, а правая кисть инстинктивно легла на эфес парадной сабли. Более всего в этот момент графу хотелось увидеть как боль и страх исказят смазливое лицо этого наглеца. — Желаешь устроить дуэль прямо в королевском дворце? – заметив движение противника, осведомился Грей, — Я то не прочь, мне, как поверенному королевы, все равно ничего за это не будет, а вот бедному опальному сиротке-фабриканту, возможно, придется временно переехать в Тауэр. После столь оскорбительных слов гнев Сиэля уже окончательно затмил разум, и неизвестно к чему бы это могло привести, если бы за его спиной не прозвучал пугающе ласковый голос Себастьяна: — Будьте осторожнее, лорд Грей… — Что?! – возмущенно воскликнул королевский поверенный. — Да кто ты такой, слуга, чтобы мне угрожать? Или хочешь познакомиться с моей шпагой?! Произнося эту фразу, Грей резко шагнул к Себастьяну и вдруг, поскользнувшись на начищенном до блеска паркете, упал лицом вниз, комично раскинув руки и выпятив зад. — Я лишь хотел сказать, — с милейшей улыбкой, произнес Себастьян, наклонившись к побагровевшему от унижения лорду, — будьте осторожнее, пол очень скользкий… *** Спустя несколько минут Себастьян уже сидел в экипаже напротив своего юного господина. Граф напряженно молчал, судорожно вцепившись в эфес сабли, его бледные губы были плотно сжаты, так что превратились в узкую линию, а взгляд синих глаз, казалось, мог испепелить любого, кто осмелится сейчас произнести хоть слово. Незаметно заглянув в душу мальчика, Михаэлис невольно нахмурился: такого богатого разнообразия отрицательных эмоций он не видел у своего подопечного уже давно. Смертельная обида, разочарование, даже безысходная тоска, но самой сильной эмоцией был гнев, его алые всполохи затмевали все остальные цвета. В таком состоянии люди обычно совершают убийства, а затем накладывают на себя руки. Понимая, что нужно срочно исправить положение, Себастьян решился заговорить: — Господин, я слышал ваш разговор с королевой… — деликатно произнес он, — но, поверьте, все не так плохо, как вам кажется. Нет ситуации, из которой нельзя было бы найти выход. — Ты ничего не понимаешь, Себастьян! – с горечью в голосе огрызнулся граф, — Я три года верно служил королеве, а сегодня меня унизили, смешали с грязью и вышвырнули, как ненужную вещь! У меня отняли смысл жизни! Какой можно найти из этого выход?! Сказав это, Фантомхайв резко сорвал с груди королевский орден и, зажав его в кулаке, отвернулся к окну. Но дворецкий успел заметить, как сильно заблестели от влаги глаза юного господина. — Милорд, выслушайте меня, — очень мягко проговорил Михаэлис, ему было тяжело видеть, как страдает сейчас его подопечный, это следовало немедленно прекратить. – Вы по-прежнему остаетесь Цепным Псом королевы, даже если вас временно отстранили от обязанностей. Так что же мешает нам повести расследование дела о похищении мальчиков? Неужели вы думаете, что Скотланд-Ярд справится с этой задачей? Граф медленно повернулся к слуге и поднял на него мрачный взгляд. Удовлетворенный реакцией господина, Себастьян тотчас продолжил: — Мы завтра же отыщем логово преступников, вы спасете детей, я уничтожу похитителей, а королева поймет, что ошиблась в своем решении на счет вас. На губах мальчика промелькнула ироничная улыбка. — Вот только одна проблема, Себастьян, наши похитители знатные и высокопоставленные люди, а еще один скандал вряд ли обрадует Ее Величество. Но ты прав в одном – детей я все равно должен спасти, так же, как и отправить в Ад проклятых извращенцев, будь среди них хоть принц крови! — Узнаю своего господина… — с хитрой улыбкой произнес демон. — Но все же, у меня есть план, как убить сразу двух зайцев. Ведь каким бы я был дворецким семьи Фантомхайв, если бы не смог отстоять честь моего господина? — Что ты имеешь в виду? – в голосе юного графа появился живой интерес, мальчик буквально на глазах выходил из состояния глубокой депрессии. — Я устрою все так, — с еще более хитрым выражением, начал объяснять Михаэлис, — что гибель лордов сочтут несчастным случаем – пожар, избыток алкоголя, запертые двери. Что же касается мальчиков, которых вы заранее выведите из здания, они будут помнить лишь своих похитителей в черных масках. В отчете позже можно написать, что это были ирландские террористы, которых вы обнаружили до того, как они успели выдвинуть свои требования. Одержимые фанатики покончили с собой, не дожидаясь ареста, а их трупы будут изображать тела тех самых наемных похитителей в масках. Письма и прочие бумаги наших «ирландцев» я предоставлю, так что никто ничего не заподозрит. После того как Михаэлис закончил излагать свой план, юный граф пристально взглянул ему в глаза, и демон буквально физически ощутил благодарность, которую испытывал сейчас его подопечный. — Знаешь, Себастьян, а ты отлично поставил на место этого бестактного выскочку Грея… — слегка улыбнувшись, произнес Фантомхайв, — Я надолго запомню выражение на его покрасневшей, как маковый цвет, физиономии. — Как ваш дворецкий, я просто не мог оставить наглеца безнаказанным… — вновь улыбнувшись, ответил демон. — Вот и отлично, — уже своим обычным тоном подытожил Сиэль, а затем перевел разговор на другую тему: — Когда приедем домой, приготовь мне яблочный пирог, от этой погоды очень захотелось выпить чая с чем-нибудь сладким. — Разумеется, милорд, — вновь вернувшись к образу учтивого дворецкого, ответил Себастьян, — Но подам я его только после обеда. Сегодня граф пожелал лечь спать раньше обычного, чтобы с самого утра приступить к поиску похитителей, но перед сном он все же, попросил Себастьяна сыграть с ним партию в шахматы, за которой они вновь обсудили детали будущей операции. Уже уложив господина в кровать и, заботливо укрыв пуховым одеялом, Михаэлис незаметно заглянул в его душу и с удовольствием отметил, что от неприятных эмоций почти не осталось следа. Лишь зародившаяся ненависть к лорду Грею слабо тлела на фоне ясной синевы. «Ничего, господин, с этим щенком мы еще разберемся… чуть позже» — слегка улыбнувшись, подумал демон, а вслух произнес: — Спокойной вам ночи, милорд. — Угу… — невнятно пробормотал засыпающий мальчик, что вновь вызвало у Себастьяна довольную улыбку, ведь прежде юный граф ни разу не отвечал ему на пожелание добрых снов. Оставшуюся часть вечера Михаэлис провел с Марией. Он не стал рассказывать супруге об отстранении господина от обязанностей Цепного Пса, предпочтя невинную ложь горькой правде. Тем более в его планы не входило полночи успокаивать расстроенную женщину вместо того, чтобы провести это время с максимальной пользой для них обоих. Когда же утомленная страстью Мария крепко уснула, Себастьян беззвучно выскользнул из постели и, быстро одевшись, направился в обеденный зал, где намеревался навести порядок, прежде чем заняться документацией компании и счетами господина. Шедший весь день дождь, наконец, прекратился, небо прояснилось и в высокие окна теперь светило полукружье убывающей луны. Особняк спал, даже два проныры-кота и шкодливый борзой щенок угомонились. Себастьян знал, что когда он выходит из спальни господина, тот пускает своего любимца на постель, но упрекать в этом графа не собирался, ведь и его черные красавчики ночевали не на коврике у двери. На губах демона появилась легкая улыбка, сейчас в его черной душе вдруг воцарилось непривычное умиротворение. Он ощущал себя истинным хозяином этого маленького мирка, все обитатели которого уже стали ему по-своему дороги. В этот момент на глаза дворецкому попалась брошенная кем-то из слуг скрипка, и не важно, что он строго запретил неугомонной троице трогать музыкальные инструменты, эта находка пришлась ему как раз кстати. Подняв скрипку, Себастьян изящным жестом приложил ее к шее и, прикрыв глаза, негромко заиграл. «Лунная соната» Бетховена разлилась по залу подобно струям чистейшего источника, незнакомое, теплое чувство, зародившееся в сердце демона, стало медленно заполнять его душу. Кажется, люди называют это состояние счастьем… Резкий порыв ледяного ветра внезапно распахнул одно из огромных окон, в залу ворвался сырой весенний воздух и вихрь черных перьев. Мгновенно почувствовав присутствие другого демона, Себастьян бросил скрипку, а в его руках угрожающе блеснули серебряные ножи. — Господин Михаэлис, ну, зачем же сразу хвататься за оружие? – раздался рядом юношеский голос, а затем из тьмы портала в обеденную залу шагнул молодой демон с длинными пшеничными волосами, завитыми в аккуратные локоны. Себастьян сразу его узнал: это был один из фаворитов Азазеля – Гюнтер Фон Хорф. — Что вам здесь нужно, Хорф? – Убрав ножи, мрачно спросил Себастьян, уже предчувствуя недоброе. — Что вы, господин Михаэлис, мне лично ничего здесь не нужно! – с наигранно доброжелательной улыбкой, ответил молодой демон. — Я пришел лишь для того, чтобы передать послание мессира Азазеля. С этими словами, он извлек из нагрудного кармана черный конверт с алой сургучной печатью и протянул его собеседнику. — Благодарю. – Приняв послание, холодно ответил Себастьян, — Полагаю, у вас больше нет причин здесь задерживаться. — Но это еще не все! – с некоторым волнением возразил молодой демон, — Мессир Азазель просил передать вам еще маленький презент… На этот раз Фон Хорф передал Себастьяну небольшую обитую черным шелком коробку, напоминающую шляпную, крышку которой украшал пышный бордовый бант. — Что это? – Михаэлис нахмурился, коробка оказалась довольно легкой, но в ней что-то позвякивало. — Не могу знать… – с лучезарной улыбкой ответил блондин, и учтиво поклонился: — А теперь, разрешите откланяться. Он вновь открыл портал, но прежде чем покинуть обеденный зал, обернулся и кокетливо произнес: — Кстати, вы чудесно музицируете, господин Михаэлис! До встречи в Аду! Еще миг и воронка портала закрылась, а Себастьян остался один в пустом зале. Послания Азазеля неприятно жгли руки, словно напоминая о себе, и демону ничего не осталось, как сломать сургуч и прочесть горящие бордовым огнем строки: «Себастьяну Михаэлису – демону первого ранга. По прочтении этого письма вам надлежит немедленно явиться в отдел собственной безопасности Ада, в зал особых заседаний. Ваше дело находится на контроле Высшего демона Азазеля. Любое промедление будет расценено, как попытка помешать следствию. PS. Дорогой Себастьян, буду рад видеть тебя сегодня вместе с твоим упрямым рабом. И чтобы ты вновь не забыл о формальностях, высылаю тебе небольшой подарок. Не вздумай им пренебречь. Запомни, это не просьба - это приказ. Высший демон Азазель.» Онемевшими пальцами Михаэлис открыл коробку и тотчас ощутил, как болезненно сжалось сердце, на лбу выступили мелкие капельки пота. На черном бархате лежал кожаный ошейник с серебреными шипами и короткая толстая цепь. Поставив коробку на стол, Себастьян сделал пару шагов и, прислонившись спиной к стене, прикрыл глаза. Понимание всей безысходности своего положения пришло сразу. Мысли вихрем пронеслись в голове, прокручивая события последних трех лет, словно кадры выпущенной жнецом пленки воспоминаний. Все закончилось слишком быстро, настолько, что Михаэлис не был готов принять неизбежный финал. Сейчас он отчетливо осознал, как сильно заигрался, слишком глубоко вжившись в свою роль. Он так долго убеждал юного господина, что никогда его не оставит и всегда будет оберегать, что и сам поверил в собственную ложь, хотя отлично знал, что рано или поздно настанет день, когда Азазель потребует от него ответа. Рано или поздно ему самому придется погасить маленькую звездочку в своей черной душе. Но почему? Почему все произошло именно сейчас? «А еще демонам запрещено любить…» — эти слова вновь всплыли в сознании Себастьяна, как жестокое напоминание о собственном легкомыслии. Он давно должен был окончить эту игру, раньше, чем она стала частью его жизни, раньше, чем заменила опостылевшую реальность. «Отпусти отрока, пока не стало слишком поздно!» — теперь Михаэлис понял смысл просьбы ангела, но все же не пожалел о своем выборе. Он привык никогда не жалеть о том, что сделал, а еще он не собирался нарушать данное юному господину обещание – уберечь его ото всех страданий. Глубоко вздохнув, Себастьян открыл блестящие в лунном свете глаза, и медленно направился к лестнице на второй этаж. Дверь в спальню господина открылась бесшумно и демон мягко, словно кот, ступил на густой ворс ковра. Бледный свет луны, проникавший сквозь щель меж тяжелых портьер, освещал огромную кровать под синим бархатным балдахином. В столь призрачном свете лицо безмятежно спящего мальчика казалось похожим на фарфоровое творение талантливого кукольника. Хрупкие руки расслабленно раскинуты на белой простыне, пуховое одеяло сползло чуть ниже груди, а под тонким батистом ночной рубашки ровно бьется беззащитное человеческое сердце. Себастьян сделал еще один шаг и щенок, свернувшийся клубком в ногах хозяина, поднял узкую мордочку и тихо зарычал, словно почувствовав опасность. Юный граф зашевелился во сне, но его длинные ресницы даже не дрогнули. Демон замер на месте, затаив дыхание, он не мог найти в себе силы приблизиться к господину, чтобы точным молниеносным движением вырвать из него душу полную надежд и стремлений. Такой способ в данной ситуации казался самым гуманным, ведь если бы Себастьян стал действовать аккуратно, пытка для них обоих стала бы лишь мучительнее. Сейчас он больше всего боялся увидеть полный непонимания и ужаса взгляд синих глаз. Михаэлис устало прикрыл лицо бледной ладонью, еще никогда прежде ему не было так бесконечно тяжело расставаться с крошечным отрезком вечности. Ведь именно эти три года позволили демону впервые пережить столь чуждые ему простые человеческие чувства. В памяти вновь стали всплывать картинки из недавнего прошлого и обрывки фраз, казавшиеся Себастьяну настолько важными, что ради них он готов был пойти на любые жертвы. «Останься со мной пока я не усну…», «Я согласен стать твоим гостем…», «Знаешь, я думал, что уже навсегда забыл, как это – смеяться…», «С партнерами так не поступают…», «И ты никогда меня не предашь?», «Себастьян, очнись! Это приказ, слышишь?! Не смей бросать меня! Чертов демон, ты же обещал!». Михаэлис медленно отнял ладонь от лица, ощущая пальцами теплую влагу, решение уже было принято. Щенок вновь настороженно зарычал, когда глаза демона озарились алым огнем. — Я никогда не предам вас, Милорд… — едва слышно прошептал Себастьян и сделал последний шаг к кровати спящего мальчика.