Амулет

В последнее время с Сумраком творилось что-то неладное: жестокие затяжные бури, плохо аккумулирующаяся энергия, заклинания, срабатывающие через раз и не так, как им положено. Иные не находили этому никаких объяснений и тайно паниковали. Через пару дней всё стало совсем скверно: объявилась странная сумеречная тварь, которая пожирала магов. Как именно она это делала, никто не знал, свидетелей не имелось. Сначала пострадал Дневной Дозор, потом пришла очередь Ночного. В итоге оба Дозора лишились семерых своих оперативников и двух ведьм. Трудно было предположить, чего ждать от монстра дальше. Да и о том, что виновата во всем какая-то тварь, догадались лишь по остаточным следам на втором слое Сумрака. По всему выходило, что предстоящее лето должно стать особо неприятным. Всё усугубилось дальше некуда, когда в эту историю вмешался Антон Городецкий. Аналитик Ночного Дозора уверял, что он тут ни при чём и вмешался почти случайно, да только никто этому не верил. Когда тварь собиралась в очередной раз отобедать Светлым оперативником, рядом околачивался он, Светлый маг Высшей категории, Городецкий. И почему-то это очень не понравилось сумеречному монстру. Он какое-то время молча созерцал Антона, потом лениво увернулся от его боевого заклинания, раздражённо зашипел и нырнул в Сумрак несолоно хлебавши. Оперативник остался жив, Городецкий, как ни странно, — тоже, и теперь имелись официальные свидетели, которые охотно делились своими впечатлениями со специальной инквизиторской комиссией. Судя по наблюдениям очевидцев, убить тварь было нельзя, ранить или как-то парализовать — тем более, а вот вид Городецкого ввергал её почему-то в ступор. — Городецкий, ты просто своей встрепанной шевелюрой оскорбляешь её тонкое эстетическое восприятие, — съязвил Завулон, появившийся из портала в тот момент, когда окружающие исчерпали все свои доводы. Городецкий в ответ лишь злобно зыркнул, но отвечать не стал. В последнее время он вообще был подозрительно неразговорчив. Гесер с Завулоном долго ещё о чем-то спорили, но в итоге и они сдались. Все молча разошлись, как только решили, что надо сидеть в офисах под защитными чарами и не шастать по городу лишний раз без охраны. *** Антон Городецкий с самого утра был на взводе: мало того, что Инквизиция собиралась привлечь его в свои ряды после того странного случая с тварью, так теперь ещё и влиятельные чиновники из числа спецструктур Пражского отделения спешили договориться с ним о проведении опытов по воздействию на сумеречную субстанцию. Антону буквально не давали прохода, прося, настаивая, а порою открыто требуя сопроводить по срочному делу. Почему считалось, что он может обезопасить кого-то от монстра — для Антона оставалось большой загадкой. Ему пока хватало такта вежливо отшучиваться и отказывать особо настырным претендентам, но он чувствовал, что скоро его терпение лопнет. — Борис Игнатьевич, вызывали? — Антон протиснулся в приоткрытую дверь кабинета шефа. Гесер бросил на него хмурый взгляд. — Садись. Держи, ознакомься. Антон развернул один из бланков официального запроса. Зачитал вслух, уступая требовательному взгляду: «В связи с новыми обстоятельствами прошу выделить мне вашего сотрудника А. Городецкого для сопровождения в качестве охраны на третий слой Сумрака по причине неотложных, крайне секретных дел. Р. Штейн, сотрудник Московского Инквизиторского Бюро» Антон пожал плечами. — Следующий запрос, — потребовал Гесер. «В связи со всеобщим увлечением идеей обезопасить свою жизнь при помощи универсального отпугивателя «Маг Городецкий, Высший, Светлый — 1шт.» я вынужден прибегнуть к тому же средству, что и большинство. Но в целях эксперимента, а не личной потребности, как может показаться на первый, неискушённый взгляд. Трястись мне за свою никчёмную и малозначимую для некоторых жизнь — нет необходимости. И потому хотел бы ангажировать вышеуказанную личность на ближайшие сутки во внеочередном порядке. О цене договоримся. Завулон, Высший Тёмный маг, глава Дневного Дозора». — Он издевается? — возмутился Антон. — Думаю, он просто развлекается. И таких вот бланков у меня — три папки. Я уже устал отвечать всем этим паникёрам вежливым отказом. В одном Завулон прав: с этим срочно надо что-то делать. Вот что, Антон, предпринимай, что считаешь нужным, но разберись наконец, почему от тебя шарахается сумеречная тварь. Это в твоих же интересах. Припомни всё, что в тот момент делал, о чём думал, какие охранные щиты активировал, какие амулеты были при тебе — всё. Антон нахмурился: если даже собственный шеф уверен, что причина кроется именно в нём, значит, остальные продолжат считать так же. Может, действительно сбежать сейчас к Завулону в качестве подопытной мыши? Куда проще будет. Уж туда-то точно побоятся слать всю эту сомнительную корреспонденцию. Из невесёлых дум Антона вывела телефонная трель. — Не уверен, — спустя какое-то время отозвался Гесер, до этого внимательно слушавший своего собеседника. — Тоже не выход. Он против. Да, знаю. Почему ты думаешь, что согласится? — и через продолжительную паузу: — Ах так! Впрочем, пусть решает сам. Гесер отключил телефон и задумчиво посмотрел на Антона. — Времени у тебя ещё меньше, чем я предполагал. — Почему? — Завулон слишком уж настойчив. Антон вздрогнул. Не мог же глава Дневного Дозора прочитать сейчас его мысли? Или мог? И не он ли причина нападений сумеречного монстра? *** Ситуация стала совсем отчаянной, когда к следующему вечеру монстр утащил пятерых Инквизиторов. Антон даже позлорадствовал, что накануне весьма удачно провёл день в другой части города, ибо начальство настояло на его присутствии в качестве охраны для агентов Инквизиции. Ангелом-хранителем Городецкому быть ещё не приходилось, и такая роль его даже забавляла: он понимал, что пользы особой от него нет и не будет, но вселять уверенность в перепуганных сотрудников Инквизиции было даже весело. И вот монстр, будто в насмешку, пробрался туда, где Городецкому присутствовать запретили — в район секретных схронов. А потом тварь объявилась снова, уже на окраине города, продемонстрировав в очередной раз, что пересекаться с Городецким не желает. И слизала половину Инквизиторской стражи. — Чертовщина какая-то! — пробурчал Антон, когда приехал на место трагедии. — Опять ни одного свидетеля! — Так я же говорю, тварь чувствует в тебе родственную душу, Городецкий! Вот и воротит нос, — съязвил за спиной Завулон. Резко и едко. — Зараза к заразе… — Ты, как всегда, явился последним, Завулон, — Городецкий неторопливо, деланно равнодушно обернулся. — Шкуру свою бережёшь? — Алиби я себе обеспечиваю, — выражение лица Завулона, вопреки его тону, было равнодушным и скучающим. — Я не виноват, что каждый раз эта образина является совсем не в ту часть города, где нахожусь я. Приходится вот потом портал провешивать… — Он переключил своё внимание на утоптанную землю. — А почему родственную — так наклонности у вас с ней общие: лезть туда, куда не звали, и игнорировать официальное приглашение. — Ты высылал приглашение этой «образине»? — Антон передразнил его ехидный тон. Получилось вполне сносно, Завулон даже улыбнулся, и почти искренне. — Весь день наш аналитический отдел предпринимал попытку заманить тварь в ловушку. Не явилась. Она так же разборчива, как и ты. — Ловушки, значит, у тебя не слишком заманчивые, раз даже образины их игнорируют. — Языкастым ты стал, Городецкий, сил нет. Пошли-ка отойдём в сторону. Личный разговор есть. Антон хотел было отказаться, но поймал себя на том, что поспешно подчинился просьбе, и даже опомниться не успел, как позволил приобнять себя за плечи. Пока Антон гадал о причинах своей неадекватности, Завулон склонился к самому его уху и прошептал: — Так ты, оказывается, любитель оценивать привлекательность ловушки? Но дело в том, Светлый, что я слишком люблю опасные игры и не остаюсь в долгу, когда меня провоцируют. За то время, что Антон удивленно хлопал глазами, Завулон успел окружить их противоподслушивающим магическим барьером. — А теперь об опасных играх: тебе не кажется, Городецкий, что твоя роль отпугивателя выглядит слишком подозрительно? Кому-то на руку вновь выделить тебя из толпы. — Тебе-то что за печаль? Не думаю, что возможно управлять такой странной тварью. Как ты себе вообще представляешь вариант, когда сумеречного монстра создают и науськивают уничтожать дозорных Москвы? — В нашей жизни всё возможно. То, что ты — всего лишь наживка, я уверен. Помяни моё слово: как только тебя приставят к древнему Иному, какому-нибудь особо ценному, образина заглотит вас обоих. И не побрезгует. — Рассчитываешь, что всё так просто? — В таких вещах не принято усложнять. — Спасибо за совет, но я как-нибудь сам разберусь. К тому же правило «Выслушай Тёмного и сделай наоборот» никто не отменял. — Помолчи! Много ты понимаешь… — Завулон начал разъяснять про необходимость вдумчивого подхода к внештатным ситуациям, но Антон не особо следил за смыслом. Он вдруг осознал, что опять подчинился прямому приказу Тёмного. Будто бы вернулось то время, когда он был слабым магом и легко вёлся на магическое воздействие Высшего. Тогда, на крыше многоэтажки, это было объяснимо, как-никак Завулон обладал редкой силой подавлять чужую волю. И спасал от такого воздействия только защитный амулет, преподнесённый Завулоном по настоянию Гесера. Мысленно хмыкнув — говорить он всё ещё не мог, — Антон полез в карман, извлёк связку ключей, к кольцу которой был пристёгнут тот самый костяной артефакт. «Завулон, у тебя нет власти надо мной!» — усиленно подумал Городецкий, чеканя слова в мозгу и проверяя, изменится ли его состояние. Нет, не подействовало. Сделалось досадно. — Городецкий, отвечай! Я тебе уже во второй раз спрашиваю: долго ты ещё намерен отлынивать от своих прямых должностных обязанностей? — Завулон, у тебя нет власти надо мной! — выпалил Антон, как только смог разлепить губы. Завулон потрясённо уставился на него. — Ты в своём уме, Городецкий? Что за детские забавы? Ты уже давно вышел за рамки тех категорий, когда я мог умышленно воздействовать на тебя. По сути вопроса что-нибудь сказать можешь? Антон моргнул. Потом ещё раз. Теперь ко всему прочему на лице Завулона проступило чуть заметное беспокойство. — Какие-то проблемы, Светлый? — Ты пытался сейчас подчинить мою волю? Городецкий никак не мог понять, что с ним происходит. Он не терял силы, никто не блокировал его магические щиты, Завулон не применял никаких особых воздействий. Так почему Антон чувствует себя безвольной марионеткой? Судя по удивлённо вытянувшемуся лицу Завулона, тот был озадачен не меньше, взглянув на его ауру. — Ты не повредился случайно умом, дозорный? Может, тварь тебя пожевала да выплюнула, а ты и не помнишь? Впрочем, тут же в глазах Тёмного мага мелькнуло понимание. — Городецкий, повернись-ка. Антон, скрипя зубами от досады, подчинился. Разумеется, против своей воли. — Занятно. Подними одну ногу. Происходящее всё больше забавляло главу Дневного Дозора. — Ну хватит! Не смешно, Завулон. — Надо же, сегодня мне внезапно улыбнулась удача, — Завулон довольно хохотнул. — Сговорчивый, покладистый и предельно исполнительный Городецкий — всю жизнь о таком мечтал. Пожалуй, стоит этим воспользоваться… Заметив, что Завулон провешивает портал в расчёте на двоих, Антон крикнул: — Не делай этого! Но его слова проигнорировали. — Городецкий, иди за мной. *** Портал их вывел прямо к двери офиса Дневного Дозора. — Заходи, — велел Завулон. Антон был вынужден подчиниться. Они поднялись на восьмой этаж, преодолели все охранные системы и оказались в кабинете главы Дневного Дозора. В коридорах было пусто — ночная смена ещё не заступила на службу. — Рассказывай, — приказал Завулон, располагаясь в своём кресле и откидываясь на спинку. — О чём? — Что происходит? Антон пожал плечами. — С какой стати ты вспомнил про старую присказку? — Так вот из-за него, — Антон отцепил амулет от связки ключей. — Дай сюда. Городецкий, предпочитая не приближаться, просто перекинул ему костяную вещицу. — Действительно мой. В активированном состоянии. Ты что, так и продолжаешь его повсюду с собой таскать? — Лишь как воспоминание. — Да ты у нас романтик! — ехидно отозвался Завулон, с интересом разглядывая Антона. — Ну-ка, подай мне ту папку, — он кивнул на один из шкафов. Антон, уже не удивляясь тому, с какой готовностью его тело подчинилось очередному приказу, выполнил требуемое. Завулон стал неторопливо перелистывать подшивку, но глядеть продолжал на Городецкого, будто что-то просчитывая. — Интересно, если я сейчас потребую сделать что-то несовместимое с жизнью, это тоже сработает? Антон понадеялся, что нет. Он тут же почувствовал, как под пристальным взглядом Тёмного всё его тело стало покалывать. «Сканирует состояние ауры», — понял Антон и мысленно напрягся, готовый в любой момент отразить боевое заклятие, если такое последует. — Странно, никаких особых изменений я не наблюдаю: ты не опустошён, щиты впечатляют. Так в чём дело, Городецкий? Да не стой ты столбом, садись. Антон решил проверить, что с ним будет, если он не подчинится прямому приказу. Сил сопротивляться хватило только на пару минут. Потом ноги сами понесли к стулу, и он сел. — Я не знаю. — У тебя такая реакция только на меня? Антон неопределенно пожал плечами. — Шагрон, зайди-ка, — распорядился глава Дневного Дозора, позвонив своему заместителю. — Вели Городецкому сделать что-нибудь, — сказал Завулон, как только тот распахнул дверь кабинета. Глаза Шагрона удивлённо округлились, но вопросов он задавать не стал и тут же сделал то, что от него требовалось. — Разряди свои амулеты, ты всё-таки находишься на нашей территории. Завулон хмыкнул, одобряя такую находчивость. Антон с интересом прислушался к своим ощущениям — подчиняться не хотелось. И он отрицательно покачал головой. — Ещё что-нибудь, — попросил Завулон. Шагрон, так ничего и не понимая, предпринял вторую попытку: — Скажи, почему тебя боится сумеречная тварь? — Понятия не имею, — возмутился Городецкий. Ему уже порядком поднадоели попытки разгадать эту загадку. — Свободен, — распорядился Завулон, не глядя на Шагрона и давая таким образом понять, что больше не нуждается в его присутствии. — Надень-ка, — он перекинул назад амулет. Антон послушно нацепил его на шею. — Придётся экспериментировать. Если причина была бы в постороннем вмешательстве, то за стенами нашего офиса магия ослабла бы. Но, как вижу, воздействие напрямую зависит от меня и моей заинтересованности. Ты просто не представляешь, как велико сейчас искушение проверить границы твоей покладистости. — Мечтаешь посмотреть, как я наложу на себя руки? Или выпрыгну в окно? — Ну зачем же портить столь симпатичное тело? Да и твой талант аналитика нам ещё пригодится. Тут нужно что-то менее травмирующее. — Завулон резко поднялся и приблизился. — Что-то не особо тебе приятное, но не лишённое смысла. — Он подхватил пальцами цепочку амулета, потеребил, касаясь кожи на шее. Антон неприязненно отпрянул. Губы Завулона дрогнули в усмешке. — Тебе неприятны мои прикосновения? — Зачем ты меня сюда притащил? — Провести исследование. Или ты надеешься на что-то большее? Антон возмущённо фыркнул. Уйти бы сейчас, хлопнув дверью, но без прямого приказа не получится. Как он умудрился попасть в такую ловушку? — Меня крайне заинтересовал этот странный феномен, — Завулон всё-таки решил пояснить. — Чем меньше сотрудников Ночного Дозора знает о твоей маленькой проблеме — тем лучше. Время слишком дорого. Возможно ли, чтобы это было как-то связанно с монстром? Или… — Завулон вдруг придвинулся вплотную, склонился так, чтобы практически касаться губами губ Антона. — Может, тут дело совсем не в чужеродной магии? И тебя просто тянет ко мне? Запретный плод сладок, или как там говорится? Антон попытался отстраниться, но тут же был схвачен жилистой рукой за шею сзади. И пришлось смотреть в настойчиво изучающие его тёмно-синие глаза, терпеть поглаживание пальцев по груди — сквозь тонкую ткань футболки они казались слишком горячими и настойчивыми. Затем последовал агрессивный поцелуй: язык вторгался требовательно, зубы прикусывали нижнюю губу, теребили. Антон зашипел и наконец вырвался, обалдело уставившись на Завулона. — Хочешь сказать, и в мыслях не было? Сколько я уже времени вокруг тебя вьюсь? Значит, намёков ты не понимаешь… — Так это твоих рук дело? Ты специально перестроил магию амулета? — Нет, — Завулон в задумчивости покачал головой. — Но не воспользоваться ситуацией — выше моих сил. Ты теперь уйти отсюда без моего позволения не можешь. — И что? Секс в приказном порядке? Как ты себе это представляешь? — возмутился Антон. — Ну зачем же? Ты в моей власти. В абсолютной. И надеюсь, что это надолго. — Его настырная ладонь поднырнула под футболку, прошлась по коже, оглаживая рельеф мышц. Антон сдавленно выдохнул, поражаясь тому, что возражать совсем не хочется, напротив, так и тянет податься вперёд и подставить шею под поцелуи. — Времени у нас много и легко устроить всё сугубо… по взаимному согласию. Ты ведь не против? Вижу, да, — Завулон перешёл на завораживающий шёпот, — что ты очень даже не против. Самодовольство в его тоне заставило Антона прийти в себя и отпрянуть. Завулон хохотнул. — Как понимаю, мой амулет теперь работает в двустороннем порядке: он заставляет тебя испытывать те же потребности, что и я испытываю. А вот по какой причине так происходит — это надо исследовать. Поэкспериментируем? Антон отрицательно мотнул головой, но Завулон будто этого и не заметил. Он снова прильнул вплотную, целуя, оглаживая плечи, одурманивая своими прикосновениями. Городецкий и опомниться не успел, как с него стянули всю одежду. Помогли добраться до кушетки в углу комнаты, опрокинули на неё. Завулон был прав: создавалось впечатление, что Антону доставляло удовольствие лишь то, чего сейчас желал Тёмный маг. А желал он, чтобы Антон медленно стягивал с него рубашку, покрывая поцелуями оголяющуюся кожу. И Завулон охотно выгибался навстречу жадно вылизывающему языку, зубам, терзающим сосок. Тянул за волосы на затылке, вынуждая склониться к его паху. — Ну же! — нетерпеливо потребовал он, когда Антон лизнул головку и замер. — Не останавливайся. Да, так… Но долго проявлять инициативу Антону не позволили. Его толкнули на подушки, подхватили, перевернули. Тёплые ладони принялись оглаживать грудь, бёдра, потом настойчивые пальцы обхватили член, надавливая, двигаясь, даря ощущения на грани ласки и боли. — Давай же, позволь мне… — горячий шепот заставлял расслабиться, поддаться влечению, жадно ловить кожей каждый выдох, тянуться с ответной лаской, радоваться своему имени, сдавленно выдыхаемому, прогибаться в такт толчкам, стонать от сногсшибательного удовольствия и верить… верить, что всё происходит по обоюдному согласию… Любовники совсем не обратили внимания, что в полутьме чуть заметно засветился амулет. Им было не до этого.