Амулет

Антон проснулся посреди ночи в комнате, освещённой только слабым ночником. С трудом вспомнил, где он и почему. И тихо застонал от досады, прикрыв в бессилии глаза. Чёрт! Вон надо же было так вляпаться. Мало того, что попал в подчинение к Завулону, да ещё и оказался в столь щепетильной ситуации. Не сказать, чтобы Антону сильно не понравилось. Завулон, к его удивлению, оказался напористым, но в чём-то даже нежным любовником, а вот двусмысленность самой ситуации заставляла нервничать. Городецкий уже давно приглядывался к Завулону, пытался понять, что же в нём так сильно его привлекает. Как выяснилось, Антону вовсе не мерещились попытки Тёмного сблизиться с ним, а его тонко завуалированные намёки означали именно то, что Антону хотелось в них видеть. Последний год он усиленно гнал от себя все мысли, связанные с потребностью быть поближе к главе Дневного Дозора, убеждая себя в их полной бредовости. А ведь всё равно, сколько он ни старался, ни запрещал себе, в итоге оказался-таки в постели Тёмного. По своей ли воле или по его — теперь уже и не понять. Нет, несмотря на странное воздействие амулета, Завулон ничего не приказывал и совсем ни к чему не принуждал, когда раздевал, ласкал и сводил с ума одуряюще завораживающим шёпотом. Он всего лишь дал понять, что хочет этого так же сильно, как и сам Антон. И Городецкий сдался. Вчера это казалось правильным. Сейчас же… Сейчас хотелось лишь одного: сбежать без объяснений и не оборачиваясь. Интересно, где сейчас Завулон? Если попробовать тихонько выбраться из офиса, у него получится? Антон наспех наложил на себя очищающее заклинание, оделся и уже было двинулся к выходу, когда в противоположной стене открылась замаскированная чарами дверь и в кабинет шагнул Завулон — в халате и по-домашнему уютный. В руке он сжимал стаканчик аппаратного кофе. Приятный бодрящий аромат тут же растёкся по комнате, дразня и вызывая зависть. — Куда-то собрался? — тон был доброжелательный, но с ехидцей. Антон мысленно чертыхнулся, поняв, что Завулон проставил сигнальные чары на его пробуждение. Вот же зараза, взялся контролировать его во всём! — Мне утром на работу. — Нет. Сегодня ты остаёшься здесь. Я уже об этом договорился с Гесером. — Что? — Мой запрос предоставить тебя в качестве эскорта уже удовлетворили, к превеликому моему удовольствию. Так что у тебя просто нет выбора. На ближайшие два дня — ты мой. И смени своё скорбное выражение лица на что-нибудь более приемлемое: тебе, между прочим, повезло, что я решил приобщить тебя к своему эксперименту. — Какому? — Антон тут же понял, заметив самодовольную ухмылку, что неприятности у него только начинаются. — Я же говорил, что хочу поймать сумеречную тварь. Вот ты сегодня и поспособствуешь этому делу. — И Гесер согласился? — О да. Я умею убеждать, знаешь ли. В этот момент у Антона зазвонил телефон, и Завулон кивнул на него, демонстрируя всем своим видом, что Пресветлый лёгок на помине. — Ты ему всё рассказал? — забеспокоился Городецкий. Но Завулон лишь презрительно фыркнул, давая понять, что не настолько примитивно мыслит. Антон тяжело вздохнул и принял вызов. — Да, Борис Игнатьевич. — С сегодняшнего дня, Антон, ты будешь при штабе Дневного Дозора в качестве нашего наблюдателя. У них там планируется какая-то полномасштабная операция по поимке той твари, что пожирает Иных. Инквизиция уже её одобрила. Чуть позже я тебе в помощники Семёна пришлю. Ты как там? Голос твой мне что-то не нравится. — Я нормально, — без особого энтузиазма ответил Городецкий. — Тогда всё, жди дальнейших указаний. Антон отключил телефон и тут же наткнулся на ехидный взгляд Завулона. — Зря ты никогда не веришь мне на слово, Городецкий. Вынужден признать, что помимо сумеречного монстра меня крайне волнует аномалия в работе моего амулета. Как бы ни были приятны последствия сбоя, но будет лучше, если мы поймём принцип его действия. Надеюсь, перспектива избавиться от меня в ближайшее время хоть как-то поднимет тебе настроение. Антон в ответ лишь вымученно улыбнулся. Завулон неторопливо прошёл и устроился в своём любимом кресле. Отпил кофе, что-то проворчал себе под нос. Городецкого пугала сама мысль, что его шеф узнает не только о действии амулета, но и о завулоновых методах исследования. Всё-таки есть вещи, которые не должны выноситься на публику. — Я настаиваю на том, чтобы о воздействии амулета никто ничего не узнал. Мы поскорее разбираемся в причинах аномалии и разбегаемся. И если ты намекнёшь хоть кому-то… — Антон очень надеялся, что его тон остаётся в рамках приличного негодования. — Это и в моих интересах. Расслабься, — небрежно кивнул Завулон. Антона задело такое отношение к крайне важному для него вопросу, но но выказывать своё возмущение он не решился. — Мне надо съездить в офис, — Антон предпринял попытку найти повод держаться подальше от Завулона и его приказов, которые придётся в ближайшее время выполнять, хочет он того или нет. — Это исключено. Я настаиваю на том, чтобы ты постоянно был рядом. У меня на тебя планы, — Завулон при этих словах скользнул по нему жадным взглядом, и Антон судорожно сглотнул. Но, вопреки взгляду, тон Завулона оставался спокойным и бесстрастным. — Если эта тварь на самом деле относится к тебе по-особому, значит, стоит использовать тебя в качестве приманки. Ты ведь не против? И сядь ты уже куда-нибудь, не мельтеши перед глазами. Антон подчинился, устраиваясь неподалеку на стуле. — Против. Но разве кто-нибудь прислушивается к моему мнению? — Антон глянул на Завулона только за тем, чтобы заметить его ехидную ухмылку. — Ладно, это не принципиально. А кофе ещё есть? — смиряясь с неизбежным, спросил он. Завулон посмотрел на него так, будто Светлый потребовал чего-то несусветного. — В четыре утра? Разве что в холле. Тогда Антон потянулся к Завулону, непринужденно выхватил его стакан и сделал большой глоток, прикрывая от наслаждения глаза — кофе сейчас был для него единственной в мире вещью, способной хоть как-то поднять настроение. Да и взбодриться не помешает: поспать сегодня больше не выйдет, а впереди трудный день. — Манеры у тебя оставляют желать лучшего, — беззлобно проворчал Завулон, наблюдая за тем, как его стакан пустеет. Потом притянул Антона за воротник к себе, провёл языком по его нижней губе, слизывая капли кофе, и ненавязчиво поцеловал, поглаживая пальцами основание его шеи. — Мне теперь только и остаётся, что предложить тебе ещё и завтрак. Пошли, — велел он, резко отстраняясь и направляясь к потайной двери, где в проёме угадывался проход в его личные апартаменты. На этот раз Антон подчинился с радостью — есть хотелось неимоверно.