Святые и грешные

Бывают такие дни - смешные и странные, черно-белые, точно зебра. Вроде все хорошо и ничего не предвещает грозы и шквалистого ветра, но вот в считанные секунды все уже меняется. Именно такой был сегодня день. Начало дня выдалось поистине сказочным. В Адаме проснулся одновременно романтик, авантюрист, исследователь и сексуальный маньяк. И со всеми ими Томми предстояло прожить этот день, как-то находя общий язык. Блондин мирно спал, даже не догадываясь об уготованных ему испытаниях, когда они, собственно, начались. Разбудили его странные ощущения в боку, а потом и на животе. Спросонок ему показалось, что его кусает большая теплая кошка - кусает несильно, играючи, выпуская иногда горячий мокрый язычок. Томми захотелось погладить ласкового зверька - протянул во сне руку и запустил пальцы в пушистую, удивительно длинную шерстку. Животное в его сне замерло, почему-то сказав "Так ты не спишь, сладкий?", и принялось с удвоенной энергией вылизывать Томмин живот. Однако, скоро зверек совсем распустился и скользнул язычком к паху млеющего блондина. Тут Томми застеснялся - все-таки нельзя позволять глупому зверю лезть туда, куда ему не следует. Он легонько потянул за длинную шерстку, отстраняя от себя назойливое существо, улегся на бок и умиротворенно подложил ладони под голову. Но существо опять удивило почти заснувшего блондина, промяукав "Нет, милый, так не пойдет! Ты спишь, а он у тебя вовсе нет!". Кто такой этот "он", Томми не понял, но его, сонного и нагого, вдруг перекатили на спину и укусили за бедро. Томми охнул и шлепнул нахального зверька по мордочке. Снова улегся на бок. И тут существо словно сошло с ума. Завозилось под боком, зарычало, вцепилось в худое тело Тома, словно съесть его собралось, обхватило тяжелыми лапами и куда-то поволокло... Том заорал и проснулся. Его волокли вполне по-настоящему, и его аж подбросило от страха. Он распахнул огромные глаза и... уставился в смеющиеся серые глаза Адама. Тот совершенно невозмутимо, даже не притормозив от пробуждения своей "жертвы", волок его в ванную. Томми открыл было рот и собрался ругать брюнета за такое своевольное с ним обращение, но был остановлен непреклонным: - Ты, Томми Джо, соня, каких я не встречал! Это же надо - я тут собрался весь, завтрак приготовил, бужу тебя минут тридцать. Причем какими способами! И получаю за это затрещину и полный игнор! Итак, сегодня у нас последний выходной, поэтому мы просто обязаны все успеть. Томми был аккуратно поставлен на ноги в ванной. Сонно хлопая глазами на энергичного певца, изогнув изящные брови, спросил: - Что мы должны успеть? Я как-то думал, мы проваляемся весь день в постели и... Адам на минуту задумался, поднимая светлые глаза к потолку, но потом мотнул лохматой головой: - У тебя хороший план, Томми. Но у меня еще лучше! Мы поедем на пляж, покатаемся на водном мотоцикле, потом позагораем, потом отправимся в итальянский ресторанчик - мой любимый между прочим. Потом мы пойдем по магазинам присматривать тебе подарок на день рождения, потом мы заглянем к моему знакомому стилисту, потом устроим вечерний пикник где-нибудь в лесу и... Томми протянул ладошку и прижал ее к губам брюнета. Тот захлопал длинными ресницами, остраняясь, но блондин тут же притянул его к себе, чуть возвышаясь из-за ванны, в которой стоял. Обнял несносного болтуна за плечи. Спросил, еле сдерживая смех: - Адам, милый, а вопрос можно? А когда, собственно, мы отдыхать будем? Получил звонкий крепкий шлепок по заднице и деланно обиженно отпихнул брюнета, задернул шторку душа. Но не тут-то было... Едва он повернулся спиной к двери, как в неплотно закрытой шторе показался серый блестящий глаз, и следом тихонько проникла шаловливая рука. Томми, едва сдерживая рвущийся из груди хохот, наблюдал за этим осторожным проникновением искоса в зеркале. И когда рука приблизилась к его голой ягодице на расстояние пары сантиметров, Томми схватился за нее и дернул Адама из-за занавески, заставляя кувырнуться в ванну к его ногам во всем гламурном прикиде. Выйти из дома они смогли лишь ближе к двенадцати дня. Адам нехотя сменил промокшие блестящие шмотки на темно-зеленую майку, серенькие шорты и бейсболку, чем вызвал необоснованный по его мнению восторг у Томми. Тот ходил сам в светло-серой футболке и легких летних джинсах и все оглядывал брюнета, точно видел впервые. Адам, наконец, не вытерпел и спросил: - Ну и что ты меня так рассматриваешь? Чего, не нравлюсь таким? Блондин хохотнул, не выдержав жалобного выражения лица певца. Успокоил, решив не хохмить: - Нравишься-нравишься. Такой аппетитный в этой маечке и шортах, что я уже ревную, хотя мы еще даже не доехали до пляжа! Кстати, не знаю, как ты, а я бы затарился парочкой баночек пива. Жарко сегодня. Так и сделали, правда Адам взял себе красное вино, пробудив в Томе его вчерашнюю фантазию об Адаме и вине. Прибыли на пляж часа через два - страшные пробки в городе сделали свое гнусное дело, подпортив ребятам приподнятое настроение. Вид на море был отличный, а вот вид на пляж поистине ужасал - народ сидел так плотненько, что и пройти не везде было возможно, не говоря о том, чтобы сесть или лечь. Ребята разочарованно переглянулись и Адам тихо прошептал: - Кажется, я слишком долго не был в будни на пляже. Как-то думал, здесь днем меньше народа. У всех сегодня выходной что ли? Может тогда покатаемся на водных мотоциклах? - Ага, отстояв еще пару часов в очереди? Нет, я не готов. Томми развернулся было, но Адам совершенно по-детски заныл - даже голос его, кажется, стал выше: - Нееееееет! Мы столько ехали и даже не окунемся? Ну хоть давай к воде подойдем. И вцепился мертвой хваткой в руку Томми, потянул за собой. Они с трудом лавировали между праздным народом, пока не дошли до кромки воды. Скинули шлепки, с наслаждением погрузили ноги в воду, замерли, переглядываясь и улыбаясь друг другу. Было безумно приятно ощущать на теле горячие лучи солнца, ногами - касание ласковой прохладной воды, а на лице - соленый влажный ветер. Тот трепал длинные волосы, играл с ними, путал в комок, вплетал в них золотой песок. Идиллия была бы полной, если бы вдруг позади не раздалось презрительное: - О, посмотри на них! Стоят, елозят друг по другу глазами, точно сучки в течку. И днем уже не стесняются парочками ходить, извращенцы несчастные! Лечить их надо, запирать от нормальных людей! Томми вздрогнул, как от удара, поневоле обернулся, ища глазами говорившего. Адам наоборот улыбался как ни в чем не бывало и притянул взволнованного блондина к себе. Прошептал: - Такая вода теплая, может, искупаешься? А я тебя здесь подожду. И на немой вопрос в карих глазах ответил: - Мне нельзя вообще-то под таким активным солнцем долго находиться. И раздеваться нельзя - только вечером! Это из-за светлой кожи и веснушек - солнце и море днем только в виде картинки со стороны! Хах. Такая вот ирония. Ну, а ты можешь поплавать. - А... что же ты сидишь без шезлонга? И зачем ты вообще тогда потащил нас на пляж? - Ну, я подумал, что тебе будет приятно поплавать в такую погоду, а я полчаса без шезлонга протяну как-нибудь. Глаза Адама улыбались и были такими радостными и синими, что хорошее настроение снова вернулось к Томми. Он быстренько скинул штаны и глянул на одетого Адама, который уселся на песок. Томми очень хотелось, чтобы брюнет пошел с ним, чтобы не мучался здесь на самом солнцепеке, но Адам добродушно толкнул его от себя, снова вызвав поток желчи их неприятных соседей: - Смотри-смотри, у них прямо брачные игры! Боюсь, не было бы тут нас они бы уже имели друг друга раком. Или как там называется их любимая поза. Интересно - черноволосый наверное актив, а блондинчик его подстилка? Томми, точно разжатая пружина, бросился к шезлонгу, где восседал толстый незнакомец вместе со своей женщиной. Тот радостно закивал и проорал: - Давай, давай! Иди сюда и расскажи мне о своих извращенных правах. Можешь даже ударить, а я потом скажу, что вы оскорбляли отдыхающих своим аморальным поведением, а потом и вовсе драться полезли! Адам перехватил Томми за шаг до ненавистного шезлонга. Перехватил, прижал к себе, потащил упирающегося блондина назад к воде. Развернул рывком. Томми вздрогнул, встречаясь с пронзительными синими глазами, улыбнулся криво. А Адам успокаивающе погладил блондина по волосам, прошептал одними губами: - Не принимай близко к сердцу слова дураков и злых людей! Ему просто некуда выкинуть свою злость, ну не на женщину же свою? Вот он и брызжет ядом. Не давай портить тебе настроение! Мы пришли получать удовольствие, помнишь? Так вот иди и плавай. Томми, точно под гипнозом, послушно кивнул и пошел медленно в воду. Странное чувство поселилось в его сердце. Странное и болезненное, непривычное и пугающее. Это уже не игра, не прятки, как были с Вики... Отныне он с мужчиной. Открыто и по-настоящему. Отныне он изгой? Шли не спеша к парку. Солнце было в зените и хотелось от него спрятаться. Томми даже немного потемнел, пока обсыхал после плавания, а Адам так вообще был смешного розового цвета - белая кожа не хотела принимать жгучие лучи и яростно об этом сигнализировала. Шли молча, рассматривая гуляющих, пока, наконец, Адам не выдержал: - Ты расстроился из-за этого дурака на пляже? Попытался заглянуть под белую пушистую челку, но не очень получилось. Томми ответил, глядя куда-то в сторону: - Да нет, не особо. Просто... Ну ты пойми, мне не слишком привычно подобное! Тут мы не в клубе, не среди друзей, где тебя знают, как облупленного. Тут никто не будет щадить или молчать. Вот я так глупо и повелся. Адам опустил голову, спросил тихо: - А как же твой этот Виктор? Вы же были вместе! - Нет. То есть мы были вместе, но редко где вместе появлялись. Не знаю... Мы долго скрывали наши отношения - я из-за отца, а он... Он просто потому, что имел любовника. В общем, было по-другому. Не так... как будет теперь. Адам почувствовал, как внутри, где-то глубоко, вдруг зародился противный страх. Спросил, с трудом сглотнув: - Тебе больно от всего этого? Неприятно, когда так открыто все, как сейчас? Замолчал, пытаясь унять глубоким дыханием заколотившееся отчего-то сердце. Ждал ответа, вспоминая себя самого, когда впервые столкнулся с подобным публичным негативом. Тогда резануло больно, заставило вдруг резко осознать свою непохожесть, "нетаковость". Но это было в глубокой юности, и он довольно легко пережил это, быстро научился отвечать на агрессию с помощью сарказма и открытого игнорирования. Хотя иногда и кулаки шли в дело. Сейчас он смотрел на Томми и страшно переживал за него. Выходило так, что блондин лишь раз имел долгую связь с мужчиной и при этом ее скрывал. Ему теперь придется пережить все то, что пережил Адам много лет назад - косые взгляды, фальшивые улыбки, усмешки за спиной, тыкающие пальцы невежд, беспощадность злых и глупых людей. Такие всегда находились, в любом месте. И неважно, что мир давно изменился - глупые и злые люди существовали всегда. - Мне не больно... Просто, странно это. Непривычно и неприятно, чего уж врать. Томми подбирал слова аккуратно и тщательно, боясь реакции Адама: - Не грусти, Адам, и не обижайся. Наверное, мне просто нужно время, чтобы привыкнуть или... - Или что? - Адам грустно смотрел из-под изогнутых бровей. Помочь Томми он тут был не в силах. С подобным только сам человек может справиться. Или не справиться... - Ну или отвечать так, чтобы им неповадно вякать было! А может и в лоб светить сразу! Адам рассмеялся, обнял блондина за плечи и подтрунил: - Ах ты мой воинствующий! Одного твоего рассерженного вида хватит, чтобы испугать недоброжелателей! Ты бы видел, как свирепо и опасно выглядишь, когда гневаешься! Тут же получил довольно ощутимый тычок под ребра, и Томми, заблестев темными глазами низким голосом произнес: - Ах, так? Значит ты смеешься надо мной и ни капли не боишься? Ладно-ладно, я тебе припомню эту твою ошибку! Пойдем уже, сядем куда-нибудь - выпить хочется, да и тебя надо от солнца побыстрее спрятать, пока ты совсем не сварил свои веснушки. Они завернули в тень, углубились подальше от пешеходной дорожки, расстелили походный коврик Адама под раскидистым кустом. Повалились рядышком, наслаждаясь тенью и уединением. А еще тишиной. Лежали некоторое время, поглядывая друг на друга. Улыбались. Адам сел, скинул кепку, сдунул упавшие на розовое от солнца лицо волосы. Открыл вино для себя и пиво для Томми, протянул ему банку. Задумался, и через секунду выдал тост: - За наш первый совместный пикник! Надеюсь, мы еще не раз повторим его. Томми улыбнулся, глядя в пронзительные синие глаза, и чокнулся с певцом. Некоторое время молчали, смакуя свои напитки и бросая украдкой взгляды на полуголые тела друг друга. Когда губы Адама стали совсем алыми от вина, Томми не выдержал и, обхватив за горячие плечи, уложил брюнета на землю. Адам улыбнулся, обвивая в свою очередь поясницу Томми, потянул его свободные тонкие джинсы вниз и прошептал, оглаживая обнажившиеся ягодицы: - Кажется, я сейчас увижу властного Томми? Что-то давненько его не было... - Заткнись. Губы блондина страстно накрыли рот Адама. Томми, отчего-то весь взведенный, нервный, с налитым кровью пахом, навалился на брюнета, обхватил его голову, зажал в руках. Целовал жадно и грубо, не давая отстраниться. Опустился с поцелуями на шею, потом перешел на ключицы. Руки Адама между тем вовсю гуляли по жаркому лежащему на нем телу - сдавливали кожу спины, сжимали до боли ягодицы, хватались за белые волосы. Он сбивчиво дышал под Томом и возбуждал блондина этим своим рваным дыханием еще сильнее. Вдруг Томми скатился с него, метнулся куда-то, пока Адам безвольной куклой остался приходить в себя. Блондин вернулся с бутылкой вина в руках, сел на колени перед распластанным Адамом. Задрал голову и глотнул вина прямо из горлышка, замечая, как брюнет непроизвольно тоже сглотнул. Оглядел его, лежащего - задравшуюся маечку, съехавшую с веснушчатого плеча лямку, его достоинство, приподнявшее легкую ткань шорт. Адам даже слегка покраснел от такого пристального взгляда блондина, начал было подниматься, но Томми почти вскрикнул: - Нет! Лежи! Лежи и ничего не делай. Хотя, подожди... Глотни. И протянул брюнету бутылку. Адам специально медленно запрокинул голову, красуясь и глядя синими глазами из-под черных волос, упавших на лицо. Обхватил пухлыми губами горлышко бутылки и сделал глоток, прикрывая от удовольствия глаза. Отнял бутылку ото рта, даже не думая слизывать с губ потекшее темное вино. Томно глядя на объект своего совращения, провел горлышком по длинной шее, оставляя бордовый след, потом по оголенной из-за съехавшей лямки груди. Положил руку на собственный пах, сжал напряженное достоинство, застонал, закусив губу. Томми шумно выдохнул, уже безостановочно дрожа всем телом и истекая в штанах смазкой. Он больше не в силах был терпеть подобное издевательство. Выхватив бутылку из рук брюнета, отбросил куда-то, хватил за темные волосы и привлек в себе - слизывал, дрожа, терпкое вино с порочных губ, кусал эти самые невозможные губы, лез языком глубоко в покорный сладкий рот. Тома всего трясло, когда он, выпутав пальцы из густых волос Адама, толкнул его на землю и коротко попросил: - На живот ляг. Шорты приспусти. Быстрее, прошу... Адам молча лег, трясясь всем телом от звенящего желания в голосе блондина. В него тут же проникли пальцы Томми, заставили зашипеть и податься вперед. Блондин не дал, схватил за бедра и дернул их от земли. Удерживая Адама в таком положении перехватил за талию, привлек ближе и снова заработал пальцами, сходя с ума от прогнувшейся прямо перед ним красивой сильной спины. Он, понимая, что долго не протянет, рванул свои брюки вниз, вытащил набухший член и, хватив Адама сильнее, насадил его медленно, но сразу до предела. Брюнет застонал в голос, кусая губы, дернулся вперед. Но Томми снова поймал и прижал к себе, зашептал, склонившись к изогнутой спине и целуя в напрягшиеся мышцы: - Потерпи, мой хороший... Сейчас будет не больно. Пару секунд не двигались, ожидая пока Адам чуть привыкнет. Потихоньку Томми начал толкаться в него, с трудом сдерживая себя, чтобы не ускориться. Адам метался под ним, тихо постанывая и царапая пальцами походный коврик. Наконец, Томми почувствовал, что любовник расслабился, и начал с наслаждением вбиваться в полную силу. Крепко ухватился руками за бедра Адама, прижимая его ягодицы к своему паху, толкался внутрь красивого тела снова и снова. Почему-то не мог отвести глаз от пальцев Адама, напряженно скребущих ткань коврика. Они кончили почти одновременно - Адам еще некоторое время поработал рукой с членом и вскоре со сдавленным стоном повалился рядышком с разомлевшим и довольным Томом. Дышали, разглядывая затейливо переплетенные ветки их убежища над головой. Блондин лениво убрал с глаз Адама челку, погладил по розовой обгоревшей щеке, прошептал: - Черт, это самый лучший секс в моей жизни! Как же ты хорош, Бейби Бой! Это у тебя такие природные данные или кто-то научил? Томми, улыбаясь, ждал какой угодно реакции - шутки, подкола, хвастовства - но не того, что его руку вдруг безжалостно скинут и бросят сквозь зубы: - Пойдем отсюда. Здесь скоро будет больше гуляющих, заметить могут. Они уже были на краю парка, когда Томми робко коснулся предплечья певца. Тот поднял голову, но из-за бейсболки Тому не удалось разглядеть выражения его глаз. Спросил робко, потянув за веснушчатую руку: - Ты обиделся, да? Адам, прости, я не имел в виду ничего такого. Я просто хотел сказать, как хорошо мне было и все! И Адам встряхнул головой, глянул на Тома, улыбнулся ему задорно и приобнял за худые плечи. Спросил, подмигивая: - Да с чего ты взял, что я обиделся? Глупость какая! Я отлично себя чувствую, я бы там остался с тобой до конца дней! Бесит, что нельзя вот так просто остаться на природе. Забыть обо всем, раствориться друг в друге... Ты хотел бы этого? Я - да. Вот разбогатеем, купим себе остров и будем спать, любить, купаться, где хотим! Хоть каждый раз на новом месте! И Адам, развеселившись, чмокнул Томми в загорелую щеку, притянул к себе и пару шагов фактически пронес на руках. Томми улыбался в ответ, поблескивая глазами на своего красивого и сильного любовника, а из головы не уходила мысль, что он снова что-то упустил... На этом их дневные похождения не закончились. Адам затащил их к знакомому стилисту - девушка была вся в наколках и волосами огненно-рыжего цвета. Адам радостно сообщил, что это хорошая знакомая Сутана, и тут же усадил Томми в кресло, велев девушке сделать Томми блондином с серебрянным отливом. Томми открыл было рот, чтобы возмутиться, но брюнет нахально закрыл его поцелуем и обещанием, что после Том сможет выбрать цвет для него, Адама. Блондин хмыкнул, не зная то ли ругаться, то ли радоваться такому легкомысленному ребяческому поведению любимого. Решил, что отомстит изголяющемуся засранцу и выберет для него, например, зеленый цвет. Но то, что увидел в зеркале Томми после окрашивания, его так порадовало, что он отменил жестокую зеленую месть. Из зеркала на него смотрело совершенно неземное создание с мистически темными глазами, выгодно подчеркивая которые, пушились нежные эльфийские серебристые пряди. Этот цвет делал его лицо невероятно нежным и привлекательным. Адам замер позади, не в силах оторвать взгляд, и прошептал едва слышно "Какой же красивый! И мой..." Блондин зарделся, прикрывая возбужденный блеск глаз длинными ресницами. Скромно отошел в сторонку под восхищенными взглядами стилиста и любовника, уступая место в кресле Адаму. Тот, разумеется, не забыл про уговор: - Ну что, Томми? В какой меня покрасим? Правда, не хотел бы изменять черному цвету... Хотел перышки высветлить. И выжидающе уставился на Тома. Тот глядел в ярко синие на фоне подзагоревшей мордочки глаза и выдал вдруг: - Пусть кончики волос будут синие. Яркого синего цвета. Нет, сине-зеленого! Да-да, сине-зеленого, такого морского, глубокого! - и подойдя в брюнету, наклонился, зашептал в ухо. - Хочу запомнить этот день. И тебя. Каким ты был сегодня. И твои глаза, когда ты лежал на земле, такой... мой, и смотрел, и хотел меня. И Томми отошел, оставив Адама дрожать и сминать пальцами подлокотники кресла. Они приехали домой только вечером, около восьми. Усталые, довольные, обновленные, и голодные. Но перекусить спокойно им не дали. Позвонил расстроенный Брайан и сообщил, что три предстоящих шоу, которые они должны были отыграть у Маршалла, отменяются. Тэд только что звонил - у него какие-то проблемы с налоговой и его клуб похоже временно преостанавливает деятельность. Тэд очень надеется, что временно. Адам даже сел от удивления и неверия. Ну как же так? У него с бэндом кроме Маршалла и пары акустических концертов в клубе Уилкинса больше ничего не было запланировано на ближайшие недели! Но с акустикой много не заработаешь, необходимы концерты группы в полном составе. Он долго слушал увещевания и идеи Брайана, сводящиеся к тому, что срочно нужно поставить в известность Блейка - пусть тот порыщет по знакомым и вообще по различным площадкам города с целью продать их шоу. Всего нужно три места - этого достаточно, чтобы народ из бэнда не разъехался по своим "другим работам". Брайан несколько раз настойчиво напомнил Адаму, как потом их всех сложно будет собрать вместе. Адам, нахмурившись слушал. Ему не нравилось, что Брайан фактически выдвигал ему ультиматум - или найди, где играть, или мы разбежимся по другим углам. Конечно, такое и раньше бывало, когда заказов на бэнд было мало. Но сейчас, когда Адам сам искал площадки своей группе, сам вел переговоры, когда со дня на день ребята могут узнать, что фактически продюссера у них больше нет - именно сейчас нельзя было выпускать членов группы из вида, разрешать им заниматься зарабатыванием на стороне. Они могут и не вернуться! Их нужно любой ценой удержать, дать площадку для работы, пусть сомнительную, пусть разовую, но это нужно сделать. Пустить пыль в глаза, что все у них отлично! Брюнет распрощался с Брайаном, заверив, что шоу завтра они играют, как и собирались. На посыпавшиеся вопросы музыканта Адам уверенно пообещал, что детали и место концерта сообщит сегодня, через пару часов. Повесил трубку, неуверенно посмотрел на притихшего Тома, нервно цапнул свою челку. Минуту думал и, прошептав "Надеюсь, что я не пожалею об этом!", нашел среди контактов сотового телефон Ким.