Сердце проказника: игры без чести

Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером подышать свежим воздухом, веющим с океана. Закат догорал в партере китайским веером, и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно. Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам, рисовала тушью в блокноте, немножко пела, развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком и, судя по письмам, чудовищно поглупела.*

За последнюю неделю произошло то, что действительно полностью перевернуло мою жизнь. Фактически. С тех пор, как к нам в гости пожаловал Бальтазар, Фокусник стал намного серьезнее. Он перестал приходить ко мне изо дня в день, решал какие-то вопросы, постоянно сидя у себя в кабинете. Я не знала, о чем они говорили той ночью, когда явился странный ангел наперевес с белым огромным мешком. А еще я до сих пор не знаю, что же было в том мешке. Да и вообще я перестала что-либо понимать с той минуты. Они ушли, долго о чем-то говорили, я же абсолютно ничего не слышала. Тут, конечно же, огромное спасибо надо сказать Гавриилу. И, кстати говоря, три дня назад я с трикстером переехала в новый дом, но уже действительно в Америке, а не в какой-то ангельской долине. Конечно, я была несказанно рада. Я уже смирилась с тем, что мне в любом случае придется жить под одной крышей с этим сумасшедшим, но теперь тут, в новом доме, я хотя бы могла выйти на улицу и посмотреть на спешащих дяденек и тетенек или же на детишек, которые играют во дворе, позабыв о том, что уже давно пора домой. В общем, на жизнь я жаловаться перестала уже как пять дней. Она стала мне в радость с того момента, когда моя голова перестала гудеть, ноги перестали быть ватными, а мозги, наконец, начали работать в нормальном режиме. Что-то да нормализовалось в жизни Джейн, не так ли? Кстати, когда пошел второй месяц нашего совместного проживания с архангелом, он начал вести себя так, будто бы мы вместе с ним жили больше пяти лет. Одними из самых необычных вещей в нашем доме, на мой взгляд, были фотографии Гавриила в красивых деревянных рамочках. Никогда бы не подумала, что у небесной канцелярии есть время на то, чтобы делать снимки своей жизни, которая у них продолжается больше тысячи лет. Но эти фотографии всегда завораживали меня чем-то. И еще, так, к слову, Гавриил не любил разговаривать о своем прошлом. Пару раз даже мне пришлось выслушивать претензии в свою сторону, когда я начала расспрашивать его о семье. У меня было такое ощущение, что скоро я начну у него спрашивать все шепотом, при этом постоянно извиняясь за неправильно подобранную интонацию. Однако я могла со стопроцентной точностью сказать, что трикстер любил свою семью. Просто он не хотел о ней говорить. За прошедшее время я сильно изменилась как внутренне, так и внешне. Стала серьезнее относиться к жизни, поняла, что нужно слушать только свой внутренний голос, который точно дурного не пожелает. Я теперь больше молчала, перестала вслушиваться в слова многих людей (а также всяких там Бальтазаров, которые к расе людей-то и не относились!). Грубо говоря, я стала очень тихой и неулыбчивой. Еще даже тот гость сказал, что в моих серых глазах можно было с легкостью прочесть многовековую боль. Да, Бальтазар, конечно, умел выражаться красиво. И мне это нравилось. Впрочем, в отсутствие Гавриила этот ангел приглядывал за мной. Я должна была признать, что с ним было не только весело, но и уютно. Наверное, он был единственным, с кем я могла хоть немного поговорить. Говоря нормально и кратко: ничего не было в моей жизни интересного, кроме того, что сейчас я валялась в кровати, теребя за лапы плюшевого мишку. Еще вчера я нечаянно оторвала у него ярко-красный бант в горошек, а потом извинялась, словно перед котенком, обещая, что подобного больше не будет. Однако ему не было суждено прожить целым и невредимым больше двух месяцев. Я не знаю, откуда у меня взялась такая тяга к разрушению чего-либо (или кого-либо). Вдруг я услышала, как кто-то с грохотом побежал вниз по лестнице. Не разобрав источника звука, я испугалась, однако сообразив что, а точнее кто, издает звуки, я закатила глаза. Этот крылатый попросту не умел тихо ходить, как я поняла. Каждое утро он будил меня своим топотом, а потом как ни в чем не бывало!

***

Из забитой раковины, в которую я с ужасом кинула раскаленную сковородку, валил пар. Холодная струя воды мгновенно окатила ее, в то время как Гавриил резко дернул меня к столу. На полу покоились оладьи, которые уж точно есть было нельзя. Наверное, зря я заставила трикстера готовить вместе завтрак по-людски, а не по щелчку пальцев. Еще чуть-чуть, и, кажется, на меня выплеснется весь гнев архангела, который чуть ли не пыхтел от злости, словно паровозик. - Спокойно, главнокомандующий, я все уберу, - тяжело вздохнув, произнесла я, жалобно смотря на мужчину. К такому злющему взгляду я уже успела привыкнуть. Гавриил был, как говорится "из крайности в крайность": либо слишком часто смеялся, либо слишком часто злился. Третьего не было дано. Конечно, за испорченный завтрак он мне ничего не сделает, но чувство стыда меня все равно будет поглощать. За двадцать три минуты я успела чуть ли не испортить весь кухонный гарнитур, да еще и посуду в придачу. На самом деле лично я давно поняла, что шеф-повар из меня никакой, но иногда же хочется поэкспериментировать, что ли! А эксперименты, как мы знаем, не всегда выходят удачно. У меня вот, к слову, никогда удачно не выходят. Громкий хлопок дверью вывел трикстера из состояния злобного мамонта, а в дом завалился Бальтазар, в руках которого были огромные пакеты из супермаркета. У меня было такое ощущение, что он являлся заядлым любителем ходить по людским заведениям в желании испробовать всю ту отраву, что мы едим. Радостно улыбнувшись во все тридцать два, ангел быстрым шагом направился к нам. Улыбка на его лице все так и сияла, а вот лицо Гавриила... да, наверное, каждый бы засмеялся, смотря на реакцию архангела, у которого только что чуть не произошел нервный срыв, а теперь и еще какой-то карандаш из небесной канцелярии топчется по и без того грязному полу! Я же вам уже говорила, что трикстер со своими делами совсем изменился, да? Так вот, он стал совершенно непереносимым товарищем. Мало того, что редко бывал дома, так еще и заставлял каждому устраиваться на работу. "Хоть чем-то себя нужно занять!" - говорил он. Хотя его черный юмор все так же находился при нем, и, похоже, покидать его не собирался. Вечные едкие фразы, брошенные совсем "не к столу" порой очень раздражали и порядком надоедали, но что поделать? - И чем вы тут занимаетесь? А-а-а! вижу, пытаетесь лепешки сделать? Их нужно вообще-то на сковороде жарить, а не по полу в шахматной последовательности разбрасывать! - Бальтазар театрально раскинул руки, поставив на стол четыре больших пакета. - Я пыталась, но ничего не вышло. А ты мне вкусности принес, да? - натянув улыбку Чешира, я полезла в пакеты. Брокколи, листья салата, морковка, лук, томаты, какая-то рыба, еще овощи, и еще... черт возьми! Он что, решил опустошить все полки овощных киосков? Мог бы и рыбу тогда не брать, если уж на то пошло... - Да, вкусности, Джейн, - расхохотавшись, радостно ответил ангел. - Да ну тебя. Я обиделась, - сложив руки на груди, ответила я. - Нашла на что обижаться. Все это время мы с ангелом мяли темы обид и овощей. Второе я есть не хотела, хоть вы тресните мне по голове кирпичом. Наш великосветский разговор закончился лишь тогда, когда Гавриилу надоело слушать нашу пустую болтовню. Архангел, схватив пакеты и вручив их обратно Бальтазару, указал тому на дверь, аргументируя это тем, что ему сегодня никуда не надо, а значит, присмотра за мной не требуется. Тут то и началась ядерная война. Ангелы вступили в спор. Да-да, именно. Но и спор длился немного, и через пять минут ангела в доме уже не было. Измученный, злой и недовольный Гавриил щелкнул пальцами. Вся канитель на кухне прекратила свое существование. Посуды в раковине не было, плита стала чистой, пол заблестел, а на столе стоял завтрак, вполне пригодный на вид. Так надо было и начинать, вообще-то! Хотя, мне ли это говорить. - Тебе на работу через час. - На какую еще работу? Я никуда не устраивалась! - ошеломленно произнесла я, садясь за стол. - Ты не устраивалась, а я устроил. Нечего дома сидеть, - усмехнулся трикстер, доставая из холодильника шоколадный торт. - Ну и кем же ты меня устроил? - саркастически поинтересовалась я. Но не прошло и несколько секунд, как я поменяла тему, начиная уплетать еду. - О, тортик. Я тогда не буду блинчики, я буду тортик! - Торт не для тебя, расслабься. Ты будешь работать учителем химии.