Тень эфира

      Заглушив мотор байкрона перед мощеной дорожкой, ведущей к резиденции, Донис помог Лисе слезть с транспорта, подав руку. На входе в дом их встретил дворецкий, который, будучи привыкшим к внезапным появлениям Дониса во время заседаний, без вопросов провел гостей через парадную арку в круглую гостиную. В центре хорошо освещенного зала за большим мраморным столом уже шла жаркая дискуссия. Лиса насчитала около двадцати даэвов за столом, включая Елофея и Фира, сидящих друг против друга, и около тридцати даэвов расположившихся на диванах и в креслах расставленных по периметру комнаты.       — Кто будет защищать Бездну и Каталамы, если Чистая Кровь полностью уйдёт в Тиамаранту и тоннель Силентера?! И зачем они нам?! — гудело со всех сторон.       — Тиамаранта — плацдарм для балауров, мы должны сосредоточится на них! Асмодиане уже давно не представляют угрозы, даже если решатся пойти на Парадес, мы отвоюем твердыню в два счёта, — спокойно ответил Елофей, рассматривая карты и свитки с донесениями, разложенные перед ним на столе.       — Отвоюем, отец! Асмодиане даже не успеют поставить нику воскрешения! — с довольной усмешкой поддержал Донис.       Его внезапное появление привлекло внимание большей части советников. Фир, обернувшись на голос адъютанта, колючим взглядом смерил Лису, скромно прячущуюся за спиной элийца, и молча вернулся в привычное положение, сложив руки на столе. Голоса присутствующих утихли, когда постепенно каждый из даэвов разглядел асмодианку, которая как вкопанная стояла немного позади Дониса.       — Вот же хрень, — наконец нарушило тишину.       Елофей тяжело посмотрел на нежданную гостью собрания, потом перевел взгляд на остальных. Требовательный взор остановился на Фире, который не только не подавал вида заинтересованности в происходящем, но и на протяжении всего вечера не обронил ни слова.       — Асмодианам здесь не место, — резюмировал легат, поднявшись из-за стола, и наградил сына недобрым взглядом, что ничуть не смутило Дониса.       — Этот даэв выступил на нашей стороне при Ру, — начал было ассасин, но холодный смешок со стороны Фира, заставил юношу запнуться.       Елофей, сжав кулаки, оперся на крышку стола, подмяв наручами бумаги, которые до этого кропотливо изучал:       — Аларх?       — Девушка пыталась сбежать и только, — вкрадчиво ответил заклинатель, твердо смотря в глаза недовольствующего легата. — Я пресек попытку.       — Ведь я говорил тебе, что мы справимся без асмодиан! — Лицо Елофея покраснело от возмущения.       Вслед за этими словами, заседатели разразились громом неодобрительных возгласов, призывающих к тому, что асмодиане не имеют чести. Промелькнуло еще что-то грубое, характеризующее темную расу с не лучшей стороны, но что именно Лиса не разобрала. Видимо, действие зелья не было идеальным. Тем не менее, девушка была готова к нескрываемой антипатии — что еще следовало ожидать от элийских даэвов, десятки и сотни лет сражающихся с «обезображенными»? Но слова Фира оскорбили её до глубины души. Она не считала себя трусом, планирующим сбежать, обманув (пусть даже!) элийцев, с которыми вступила в сговор. Но после фиаско на Ру, Лиса не понимала был ли в силе еще договор между ней и Фиром, или маг решил погубить её руками совета.       — Я хотела лишь найти друга, который должен знать, что со мной всё впорядке, — сделав шаг вперед, асмодианка взяла слово, на что советники отозвались вновь вспыхнувшим гомоном.       Чтобы не верить девушке было одно веское основание — она асмодианка. Но присутствующие считали себя мудрейшими мудрецами и храбрейшими храбрецами всего Элиоса. Каждый повидал не одну битву, но не каждый хотел их продолжать. И, как назло, до сегодняшнего момента никто напрямую не обсуждал этот вопрос с представителем Асмодеи. Большинство из них слышали о загадочной темной персоне, которую Чистая Кровь склонила к сотрудничеству, но видеть живого асмодианина в Элиане, свободно говорящего на элийском языке, они оказались не готовы. Элийцы пребывали в смятении, ощутимом кожей.       Все, кроме одного.       Одарив затылок Фира смиренным взглядом, Лиса осмелилась продолжить:       — Без даэвов Асмодеи, которые разделили бы ваши взгляды на будущее Атреи, вы не добьетесь успеха. Мой поступок оправдан моим желанием помочь Элиосу в осуществлении ваших планов. Я остаюсь здесь по своей воле, но предупредить о своей сохранности я была обязана. Прошу простить меня, сильнейшие, за то, что вношу своим видом замешательство в ваши умы, — она коротко откланялась и шагнула чуть назад, поравнявшись с Донисом.       Пятьдесят даэвов стихли, как один. Елофей опустился на стул и выжидающе посмотрел на Фира, словно оба могли общаться, не обронив ни слова. Маг, сомкнув пальцы в замок, и, не поднимаясь с места, начал бесстрастную речь:       — Мы должны сдать Каталамы и всю Бездну асмодианам, оставив за элийцами крепость Святости. Когда асмодиане примут свои победы за перевес в войне, они сосредоточат силы на оке Арэшурата. Эту битву не пропустит ни один темнокрылый военачальник. Именно тогда мы применим новое вооружение. Обезглавленной Асмодее придется принять условия капитуляции темной расы. И чтобы подвести асмодиан к этому шагу, одного оружия будет недостаточно. Понадобятся парламентеры и достаточное количество даэвов, которые собственным примером покажут сородичам, что объединение Атреи неизбежно. Допускаю, что я ошибся на поле брани у Ру, когда девушка появилась там, несмотря на мой приказ оставаться в Элизиуме... — на лице мага дрогнула снисходительная улыбка, — но молодым девушкам-даэвам прощается их роматническое бессрасудство. Скорее всего, асмодиане в этом плане ничем от нас не отличаются.       Слова мага совет проглотил, ниразу не нарушив молчания, но последнее предложение заставило большинство элийцев благоговейно засмеяться, из-за чего Лиса почувствовала, как волна смущения накрыла её с головы до ног. Одновременно пришло призрачное облегчение — первый шаг к объединению с элийским миром был успешно преодолен. Хотя, слова Фира о грядущем обмане асмодианского командования отпечатались в подкорке, пробудив еще большее желание вернуться в Асмодею и доложить о планируемом коварстве легатам. Но кто из них станет слушать молодого акана, в противовес которому поставят смелого и свирепого Руфуса — отменного воина, который, следуя обыкновению делать всё сгоряча, непременно обвинит её в предательстве? Риск оказаться казненной за измену витал в воздухе, поэтому Лиса как могла гасила разгорающееся сердце холодными мыслями о том, что, если это и был выход, то время еще не пришло.       — Где гарантия, что битва у крепости Святости окажется решающей? — спросил один из генералов за столом.       — Гарантия есть, — самодовольно ответил Аларх, — если наши легаты безоговорочно сосредоточат свои легионы на данной крепости, дав асмодианам понять, что элийцы не сдадут око Арэшурата без битвы.       — Это будет самая грандиозная битва со времен Катаклизма, — с предвкушением отозвался Донис из-за спины мага, — весь Элиос против всей Асмодеи.       — А если асмодиане поймут, что это ловушка? — последовал следующий вопрос.       Аларх не спешил отвечать, выдержав паузу, пока другие генералы перешептывались друг с другом:       — Именно поэтому я хочу разделить Чистую Кровь и прошу вас, сильнейшие, создать внутри коалиции несколько союзов. Часть своего легиона я уведу в Тиамаранту для поддержания влияния на Истоках и в Форте. Мы не можем, сдаваясь асмодианам, забывать об угрозе наступления балауров.       Генералы встретили предложение мага шумным удивлением: «Зачем? Смысл? Мы едины! Иначе никак!».       — Ты обезумел?! — Прорычал Елофей и стукнул кулаком о каменный стол, выхватив на слух из общего гудежа ясные возмущения, — разделение легиона и коалиции бессмысленно! Чистая Кровь — основание величия Элиоса. Мы едины! И когда ты предлагаешь отдать асмодианам всё, что мы завоевывали долгие года, ты вдобавок пытаешься внести хаос в наше единение, которого мы достигали веками.       — В нашем единении, и есть наша главная слабость. — Уверенно произнес Аларх, — зная, что все элийцы подчиняются одному конгломерату, сдача крепостей будет выглядеть неприкрытой фикцией. Мы обязаны создать видимость раскола. Тогда асмодианам будет не столь боязно идти на Парадес, Силус и остальные цитадели. И череда мнимых побед подведет их к крепости Святости, где численным превосходством они попытаются добиться разлада в наших рядах. Их самоуверенность сыграет нам на руку. Именно поэтому, Чистую Кровь и коалицию необходимо разделить.       — Я не могу допустить этого, — твердо ответил Елофей, отводя задумчивый взгляд в сторону.       — Почему, просто, не применить оружие в ближайшей возможной битве? — произнесла женщина в латах.       — В отличие от элийцев, асмодиане ревностно относятся к легатской самостоятельности, — ответил Фир, — они не так преуспели в создании сильного союза как мы. Жизнь в суровых природных условиях диктует свои правила. Им важнее сохранять то немногое что есть, чем пускаться в авантюру с завоеванием земель, которые не смогут удержать. Когда тайна оружия откроется миру, наличие смертельной опасности, скорее всего, подстегнет асмодиан к созданию коалиции. Тогда нам не придется рассчитывать на капитуляцию и молниеносное наступление на балауров. А если о темном эфире станет известно и драконоидам и у них будет время на изучение его свойств... мы окажемся обречены.       — Перебить половину асмодиан и их генералов, чтобы наступило перемирие? — легаты загудели ещё громче.       — Даже этот Совет требует внесения корректив в состав, — хладнокровно отметил Аларх, чем вызвал недовольные взгляды.       — Впервые за много лет существования совета я согласен с Алархом, — мелодичный голос даэва, сидящего по правую руку от Елофея, заставил последнего нахмурится и замолчать легатов, — мы не можем продолжать войну между расами бесконечно. Пока мы бьемся друг с другом, балауры копят силы. Наши удары по их территориям и сдерживание Тиамаранты — капля в море. Не стоит забывать об истощении эфирного барьера, спасающего нашу разрушенную Атрею. Пришло время содружества, если мы хотим решить эти проблемы, обеспечив спокойную жизнь потомкам. Но чтобы прекратить войну, мы должны прекратить в ней нуждаться. Слишком долго мы сражаемся, не видя других перспектив. И, возможно, некоторые не хотят их видеть.       Тонкие черты светлого лица приковали к себе взгляд Лисы. Она задалась вопросом, почему сразу не заметила столь изящного элийца. В белых длинных идеально гладких волосах сверкала хрустальная диадема. Ярко-зеленые глаза одновременно и улыбались и внушали внутреннюю уверенность в искренности и серьезности слов элийца. С тонких губ, которые не покидала снисходительная улыбка, обволакивающим слух потоком срывались спокойные теплые слова:       — Елофей, ты как никто другой из присутствующих, знаешь, что такое быть легатом правящего легиона. Я был свидетелем твоих поражений и побед на этом нелегком поприще, и понимаю, что ты в последнюю очередь прибегнешь к столь крайним мерам. Но хочу тебе напомнить, что Аларх — адъютант Чистой Крови. И, припоминая твои хвалебные слова о действиях Фира и его заслуги перед Элиосом, я поддерживаю его план. Мы должны сделать то, что асмодиане видят в самых сладких снах.       — Миитрад, я... — Елофей хотел возразить, но его остановили громкие голоса генералов, которые по мановению волшебной палочки принялись наперебой утверждать, что всё же Аларх прав, надо разделиться.       — Если ты считаешь, что я заблуждаюсь, то давай спросим об этом нашу гостью, — Миитрад обернулся и с добротой в глазах посмотрел на Лису.       Девушка не ожидала, что кто-то решит спросить её мнение, но ощутив, как рука Дониса легко прикоснулась к её плечу, и он осторожно шепнул: «Ответь», асмодианка, не теряя самообладания, произнесла:       — Раскол внутри крупнейшего легиона Элиоса заставит асмодианских генералов незамедлительно принять решительные меры по объединению армии и наступлению. Они вряд ли заметят подвох, ухватившись за возможность ослабить элийское влияние. Все асмодианские даэвы примут за честь сразить врага в масштабной битве.       — Видишь, Елофей, — дружелюбно подхватил Миитрад, — тебе стоит пожертвовать собственными принципами. На время.       Лицо легата посерело, складка между бровями стала глубже и отчетливее. В его взгляде боролись безграничная любовь к собственному детищу и сильное желание разобраться с асмодианами и балаурами как можно скорее. Безразличие в глазах Фира лишь поджигало внутреннюю борьбу.       — Скольких людей ты уведёшь? — Тяжело выдохнул Елофей.       — Заберу свой отряд и около сотни воинов. В Тиамаранту отправимся завтра же.       Елофей с минуту слушал рекомендации генералов и под снисходительным взглядом Миитрада принял предложение Фира. После чего маг встал из-за стола и, повернувшись к Донису, напомнил:       — В любом случае, Чистая Кровь не останется без адъютанта. Ведь так?       Ассасин нарочито улыбнулся и утвердительно кивнул заклинателю, на что тот уже не обратил внимания, ибо ушел прочь из гостинной без ожидания ответа на вопрос. Лиса спокойно выдохнула, словно с плеч упал ощутимо тяжелый груз, стоило Аларху и сопровождающему его дворецкому скрыться за порогом зала. По смягчившимся лицам присутствующих и захватившим их разговорам, принявших более спокойный оборот, девушка поняла, что какими бы дружными соратниками не казались элийские легаты со стороны, каждый из них представлял на собраниях конкретные интересы. Никому не было дела до разделения эталонного легиона и до сомнительного плана объединения Атреи, как будто всё шло своим чередом. За мгновение асмодианке стало казаться, что и её присутствие не особо волнует заседателей. Из всей толпы советников, занятых обсуждением ведомых только им дел, выделялся лишь мрачный Елофей, отстраненно глядящий сквозь мраморную крышку стола, и, согласно кивая словам Миитрада, которых Лиса не слышала. Она склонилась к Донису, который успел завязать разговор с ближайшим к нему элийцем, и осторожно шепнула на ухо адъютанту:       — Скажи, а кто этот Миитрад?       Донис с видом эксперта осторожно произнес:       — Миитрад — наш Военачальник и Первый храмовник Кайсинеля, в одном лице.       Девушка немного удивилась данному открытию. Насмотревшись за прошедшие дни на тяжеловооруженных воинов, Лиса иначе себе представляла верховного даэва элийцев, к чьему слову прислушивались все последователи Священнослужителей — от ученика до командующего. Худое лицо с почти прозрачной кожей сияло, острые шипы на диадеме и на эполетах расшитого серебряными нитками платья превращали и без того утонченное создание в подобие ожившего кристалла. Миитрад был постоянно спокоен в разговоре с Елофеем, но, в отличие от холодного бесстрастия Фира, самообладание на лице храмовника было теплым, располагающим и завораживающим. Поддавшись наблюдению за подобной чарующей мягкостью, Лиса неожиданно для себя вздрогнула, когда поняла, что Миитрад обернулся и жестом подозвал её. Затушевавшись, она ощутила, как Донис вновь легко подтолкнул её вперед.       — Я и Елофей пришли к выводу, что мы должны обеспечить тебе защиту от посягательств в Элиосе, — мягко начал Миитрад, когда Лиса и Донис приблизились к нему.       Лиса лишь задумчиво обвела взглядом новых для неё боевых покровителей.       — Конечно, мы можем без разговоров облачить тебя в доспехи Чистой Крови, но... — Миитрад остановился и глянул на молчаливого Елофея, на лице которого читалось лишь отвращение к сложившейся ситуации, и снова обратился к Лисе, — есть святые традиции, которые чтит каждый легионер. Но прежде, я хочу лично убедиться в твоей готовности принять столь нелегкое для асмодианина решение — служить Элиосу. Сегодня утром я получил послание, что в Камаре нужна помощь, потому завтра я направлюсь в Сарфан. Будет уместно, если ты отправишься со мной.       Посещение земель, подчиненных обоюдному Камаранскому договору, запрещающим северянам и южанам нападать друг на друга во избежание конфликта с хозяевами Сарфана — юнами, давало отличную возможность связаться с кем-то из асмодиан, кто поверил бы Лисе и смог передать послание Руфусу. Но стоило этой мысли подкрасться, как ожидающий взгляд Миитрада заставил сознание, предполагающее небольшую хитрость, отринуть подобную аферу. Ведь, навряд ли, Военачальник настолько глуп и непоследователен, что оставит Лису без пристального наблюдения в Сарфане. Возможно, в данном искушении и состояло испытание.       — Поездка будет полезна и Донису, — предложил Миитрад.       Елофей молча кивнул в знак согласия. Донис принял за честь такое доверие со стороны Военачальника и легко согласился. Ответ остался за Лисой:       — Сейчас для меня вы первый даэв, чьи приказы я обязана исполнять, поэтому не имею права отказаться, — она покорно склонила голову, чем заставила Миитрада радостно улыбнуться.