Выстрел

Проснулся Эдвард внезапно, будто кто-то взял его за шкирку и выбросил из сна, как нашкодившего котенка. Словно он и не спал вовсе, а всю ночь так и пролежал, глядя в потолок широко раскрытыми глазами. За окном только-только начиналось утро, звонкое и хрупкое, как первый ледок на осенних лужах. Рассветные лучи освещали гостиную, даря чуждую ей сейчас атмосферу покоя и умиротворенности. Все так же лежа на диване, Элрик, готовый в любую секунду зажать ладонью рот, настороженно прислушивался к себе: искал признаки вчерашней истерики. Нет, все как будто спокойно, и только где-то внутри, под ледяным панцирем равнодушия, стальное сердце плавилось в огне непролитых слез. Но это было уже неважно. Главное, что сознание было на удивление ясным, а мысли - четкими, впервые за эти дни. Значит, можно наконец подумать над вопросом: что делать дальше? Оставаться дома нельзя, это ясно. От одной мысли, что придется сидеть в тишине, час за часом, наедине со своим горем, бросало в паническую дрожь. Пойти к Алу? Тоже нет. Во-первых, он сейчас в университет должен собираться. Если Эдвард заявится к нему, то тот, конечно же, бросит все дела и останется с Эдом. Во-вторых… Чем они заниматься будут? Раньше такого вопроса даже не возникло бы. Уж что-что, а скучно братьям никогда не было. А теперь… Молчать, не зная, что сказать, не глядя друг другу в глаза… Это еще хуже, чем сидеть дома одному! Значит, остается один вариант: идти в штаб. Там-то всегда работа найдется, чтобы время убить. Приняв такое решение, Элрик поднялся с дивана и стал собираться. Утренний моцион, сложившийся за долгие годы, неожиданно доставил трудности. В той одежде, которую Эдвард вечером оставил в ванной, на службу идти было нельзя, поэтому пришлось заглянуть в спальню за другой. Осторожно переступая через разбросанные по полу вещи, не глядя в сторону развороченной кровати, он быстро достиг шкафа, вынул чистую форму и так же спешно, не задерживаясь ни на секунду, вышел из комнаты. И только закрыв за собой дверь, понял, что все это время не дышал. Дальше завтрак. Никаких изысков: кофе, яичница и тосты. Все как всегда, если не учитывать того, что, вопреки обыкновению, ничего не подгорело и не убежало. Может быть потому, что некому было отвлекать Элрика навязчивыми ласками и поцелуями. Никто не шептал на ухо, какой Эдвард «хорошенький в этом фартуке», и не пытался опрокинуть на обеденный стол. Некого было ругать за испорченные продукты. Да, наверное, поэтому. Увы, Эдвард не смог насладиться удавшимся завтраком. Он так и просидел, уставившись взглядом в пустоту, пока стрелки на часах не показали ровно восемь утра. Тогда Элрик встал, поставил нетронутую тарелку в холодильник, вылил кофе в раковину и отправился в прихожую: обуваться. По привычке он еще обернулся на пороге, будто надеясь, что кто-то выбежит из ванной, на ходу оправляя идеально уложенные волосы, и остановится перед висящим на стене зеркалом, чтобы в десятый раз проверить мифические складки на выглаженной форме. Напоследок окинув взглядом пустой коридор, Эдвард вышел и закрыл за собой дверь. Впервые за пять лет Стальной алхимик вовремя пришел на работу. В это время в штабе были только те, кто остался в нем с вечера. Старшие чины не имели привычки вставать с первыми лучами солнца, и младшие поддерживали их в этом. Негласно, разумеется. Всего через пару часов здесь задвигается, зашевелится, заторопится бесконечная синяя масса, а пока шаги Элрика гулко раздавались в пустующих коридорах. Тем более Эдвард удивился, когда, открыв дверь в собственную приемную, обнаружил на рабочем месте своего секретаря, старшего лейтенанта Немана. Похоже, Марк тоже не ожидал этой встречи, поэтому, вскочив, чтобы поприветствовать шефа, опрокинул на себя чашку с горячим кофе. - Ах, черт!.. Чтоб тебя!.. П-простите, полковник!.. Здравия желаю… С вытаращенными от изумления глазами офицер пытался одной рукой отдать честь, а второй оттянуть от колена ткань брюк с пятнами обжигающего кофе. Презабавная картина, но на лице Стального не появилось и тени улыбки. - И Вам здравствовать, лейтенант. Вы один здесь? - Да.. - Неман наконец оставил штанину в покое и выпрямился. - Простите, мы Вас... м… не ждали… так скоро… Элрик спокойно кивнул и направился в свой кабинет. - Понятно. Приведи себя в порядок и принеси документы. - Документы? – недоуменно переспросил Марк. - Документы-документы. Я непонятно сказал? - Э… понятно. А какие? – решился уточнить лейтенант. Но сразу понял, что зря. Остановившись в дверном проеме, Эдвард резко повернулся к секретарю, сощурив глаза от злости, такой внезапной и совершенно чужой. - Неман, Вы, кажется, спите еще! – рявкнул Элрик так, что даже у него самого внутри все испуганно сжалось. Он никогда не оскорблял своих подчиненных. Никогда. – У нас что, срочных документов нет?! - Н-никак нет! - И куда же это они делись? – ядовито прошипел Эд. Как змея. Гадюка подколодная, ни дать - ни взять. - Шеф, вы же сами их все разобрали! Перед тем… перед тем, как… - Марк запнулся и замолк, не зная, как продолжить. Эдвард понял наконец его замешательство. Ну конечно, как он мог забыть… Чтобы со спокойной совестью уехать в отпуск и с чувством выполненного долга отдыхать, они разобрали все бумаги и дела, требующие их непосредственного внимания. Хотели, чтобы ничто не мешало… Вся злость, как торнадо поднявшаяся в груди, так же внезапно и улеглась, оставив вместо себя усталость и чувство вины. Сорвался на подчиненного, наорал, как истеричка последняя… - Да… ладно… принесите уже любые, все равно… - буркнул Элрик и хотел уже уйти в кабинет, как его окликнули. - Полковник, подождите!.. Вы простите… я хотел только… - секретарь смущенно замолчал, странно глядя на начальника. Эдвард удивленно смотрел на мнущегося у стола мужчину. Он мог различить ярость, злость, ненависть, даже скрытую. А здесь что-то новое… Хотя, почему же? Не далее как вчера точно такой же взгляд был у Альфонса. Жалость и понимание. Вот, что было сейчас в глазах военного. Элрику пришлось приложить все силы, чтобы подавить нервный истерический смех. Нет, ну надо же! Дожили! Старший лейтенант смотрит на него – офицера, полковника, Государственно алхимика – как на молодую вдову, недавно потерявшую мужа. Осторожно, едва разжимая губы, чтобы ни один лишний звук, ни одна лишняя эмоция не вырвались наружу. - Лейтенант. Пожалуйста. Принесите мне документы. - А… да, конечно… И Неман ушел. Эдвард притворил за собой дверь, прошел к столу, сел в кресло и закрыл глаза. Успокоиться. Вдох – выдох, вдох - выдох. Но этот взгляд! Подумать только! Его жалеют! Его?! Жалеют?!.. Нет-нет, необходимо успокоиться. Что за внезапные перепады настроения, полковник? Не к лицу Вам истерики устраивать. Не мальчик уже. Теперь-то приходится за каждым словом следить, над каждым поступком думать. Вот обронишь что случайно, вроде совсем пустяк, а это услышит кто-нибудь, да так переврет, так смысл исковеркает, что собственных слов не узнаешь. И оправдывайся потом, что совсем не то имел ввиду. Это со стороны штаб – оплот надежности и спокойствия Аместриса, а на самом-то деле просто гнездо змеиное: каждый норовит в спину ужалить. Эдвард-то никогда особо и не вникал во все эти придворные интриги. Зато Рой был в них просто мастером! Знал, кому и что шепнуть надо, на кого надавить можно. Хотя использовал он это знание больше не для себя, а, чтобы защитить своего острого на язык и не в меру вспыльчивого парня от оскорбленных офицеров, жаждущих крови дерзкого мальчишки. Просто ангел-хранитель какой-то. Элрик горько усмехнулся этой мысли. Что ж, сейчас Рой как никогда прежде был близок к тому, чтобы стать его небесным опекуном. С тяжелым вздохом открыв глаза, Эд взглядом обвел кабинет. Он бежал из дома, от воспоминаний, наполнявших его, а попал в их средоточие. Стоило только чуть-чуть напрячь память и оторваться от реальности — и картинки из их прошлого, будто кадры из фильма, вставали перед глазами. Вот он — подросток, упрямый как стадо баранов, впившись пальцами в край стола и чуть не рыча от злости, разъясняет Мустангу маршрут, по которому многоуважаемый полковник может следовать вместе со своими приказами. Рой же – сама невозмутимость. На губах - улыбка, в глазах – искорки надменного веселья. А вот восемнадцатилетний подполковник протягивает своему начальнику очередной отчет. Лишь на мгновенье соприкасаются их пальцы, но юное сердце уже заходится в бешеном ритме. Во взгляде черных глаз, устремленных в пол… не может быть… Смущенье? Нежность? Откуда это в Вас, Мустанг? И, наконец… Губы судорожно ловят чужие стоны, непослушные пальцы борются с железными пуговицами, вплетаются в волосы, скользят по разгоряченной коже. Стол протяжно скрипит: он не привык к такому обращению. А, видимо, придется. Дрожащая ладонь накрыла губы, словно пытаясь удержать на них жар поцелуев пятилетней давности. Память, память… Жестокая… Неужели, только ты осталась? В дверь постучались. Этот неожиданный и такой банальный звук моментально вернул Эдварда в реальность. Поспешно проглотив вставший в горле ком, Элрик ответил: - Войдите. - Можно к Вам, полковник? - Можно-можно. Вам все можно, генерал-майор. Самодовольно ухмыльнувшись, Рой закрыл за собой дверь и направился к сидящему за столом Эдварду. Не дойдя пары шагов, он встал посреди кабинета, гордый и сияющий, как звездочки на новых погонах Элрика. Вытянувшись по струнке, Рой качнулся с пятки на носок и с пафосом произнес: - Разрешите Вас поздравить с повышением. - Разрешаю. Поздравляйте, - скучающим тоном ответил Эдвард. Скрестив руки на груди, он скептически наблюдал за цирком, устроенным Мустангом. Рой не заметил настроения парня и, сцепив пальцы за спиной, принялся расхаживать взад-вперед, разглагольствуя: - Какое событие! Двадцать один, а уже полковник! Ты, между прочим, мой рекорд побил. - Ой, извините, генерал-майор. Я не хотел — это само получилось, - голос Элрика-старшего просто сочился сарказмом. Казалось, еще чуть-чуть и с его губ яд закапает. - Ничего-ничего, - милостиво кивнул Мустанг. – Я, если что, могу опытом поделиться. Есть какие-нибудь вопросы? - Только один. Какого черта мне твой кабинет отдали? - А что такого? У меня все равно уже другой. Побольше, соответствующий статусу. — Не прерывая циклических передвижений, Рой небрежным движением смахнул с генеральских погон невидимые миру пылинки. – И чем тебе он так не нравится? Удобный, между прочим. А какой вид из окна! Это я посоветовал фюреру отдать его тебе. Так что можешь сказать «спасибо». - О, конечно! Спасибо Вам, генерал-майор, большое, что выбили своей подстилке тепленькое местечко! – не в силах больше терпеть, выкрикнул Эдвард, рывком поднимаясь на ноги. Слова эхом отскакивали от стен и, звеня, растворялись в повисшей тишине. - Не понял. Что?- тихо переспросил Рой. - Все ты понял. Повторять не буду, - с досадой произнес Элрик. Он не собирался этого говорить — само вырвалось. А теперь отвечать придется… Эдвард сел обратно и повернулся к окну. Да, вид из него, и правда, замечательный… Не дав насладиться природой, к нему подошли и, ухватившись за подлокотники, резко развернули вместе с креслом. Упрямствуя, Эдвард все равно отвел взгляд, чтобы не видеть Мустанга. Ему достаточно было слышать его грохочущий злостью голос. - Кто?! Не говори, что сам придумал – не поверю! Кто?! Парень лишь неопределенно повел плечами. Не собирался он, как какая-то бабка-сплетница, пересказывать случайно подслушанный разговор двух лейтенантов. Рой медленно выдохнул и уже спокойно попросил: - Эд, повернись. Элрик только упрямо поджал дрожащие губы. Он не хотел. Ему было страшно. Как будто шел-шел по вдоль и поперек исхоженной тропе и вдруг споткнулся. И теперь боялся дальше ступать, ожидая нового подвоха от изученного за три года пути. А вдруг все не так, как казалось? Вдруг он ошибся, и за поворотом совсем не до боли знакомая дорога, а топкое болото? - Эдвард, посмотри на меня. Нет, нет и нет! Отрицательно замотав головой, Элрик зажмурил глаза, вполне осознавая, как нелепо ведет себя сейчас. Мужчине надоело ждать, и он, осторожно сжав лицо парня в ладонях, повернул его к себе. - Открой глаза. Пожалуйста. Обреченно вздохнув, Эдвард повиновался и заглянул наконец в черные омуты. Ничего. Абсолютно ничего, кроме того, что он видел все эти годы. Нежность, понимание и ехидные искорки. К горлу подкатила теплая волна облегчения. - Рой, я… - не зная, как оправдать свою глупость, Эдвард порывисто обнял мужчину и уткнулся носом в грубую ткань шинели. Мустанг утешающее погладил его по светлой макушке. - Ребенок, ты меня когда-нибудь в гроб загонишь своими выкрутасами. - Прости… - Ладно, забыли. - Рой… - М? - Скажи, а ты, правда, ничего не делал, чтобы меня… Мустанг чуть в голос не застонал. Опять двадцать пять! - Клянусь, что ни уговорами, ни угрозами, ни какими-либо другими способами я не влиял на решение фюрера сделать тебя полковником. Слово офицера. Эдвард облегченно выдохнул. - Ну ладно тогда… Они еще немного помолчали. Рой задумчиво накручивал на палец кончик светлой косички. - Слушай, если ты хочешь, можно ведь поменять кабинет. Но Элрик только улыбнулся и покачал головой. - Нет, не нужно. Мне он нравится. И вид из окна хороший. - Можно к Вам, полковник? На пороге стояла Риза. Как всегда безупречна: ни одна прядь не выбивалась из прически, ни одной складки не было на синей форме, а на лице – спокойствие, которому могли бы позавидовать ледники на вершинах Бриггса. В руках она держала стопку бумаг. - Вы что-то хотели, майор? - Да, я принесла документы на подпись. «Уже?» – удивился Эдвард, мысленно похвалив своего секретаря за оперативность. - Ну, давайте их сюда. Как Неман вас так быстро нашел? Риза подошла к столу и протянула парню документы. - Ваш секретарь? Сегодня я его еще не видела. - Не видели? – непонимающе нахмурился Элрик. - А как же Вы узнали, что я уже здесь? Внезапно побелевшие губы сжались в тонкую линию, и ответ прозвучал приглушенно, будто из-за стены. - Я просто… подумала… Одно неловкое движение - и аккуратная стопочка бумаг выпала из дрогнувших рук, рассыпавшись по полу. Охнув, Риза кинулась поднимать их, но вдруг онемевшие пальцы были словно чужими: белые листы без труда ускользали от офицера. - Да что же это… - едва слышно повторяла она в тщетной попытке собраться. Смотреть, как эта сильная женщина, стоя на коленях, пытается сдержать рвущиеся из горла всхлипы было… Невозможно. Эдвард кинулся к ней на помощь, но и от него толку оказалось немного. Парня трясло: он чувствовал, как ледяной панцирь, за которым было так тщательно упрятано собственное горе, идет трещинами, будто войдя в резонанс с дрожью, захватившей Ризу. Пытаясь сосредоточиться, Элрик внимательнее вгляделся в бумаги, рассыпанные перед ним. Эти документы были настолько несрочными, что в обычное время им пришлось бы ждать своей очереди месяца два, не меньше. Зато они прекрасно подходили, если кому-то необходимо было с головой уйти в работу. Если нужно было забыться. Прежде, чем Эдвард осознал, что собирается сделать, его ладони накрыли сильные пальцы Хоукай. Прикосновение получилось таким мягким и нежным, будто он держал в руках котенка. Нежность… Непозволительная роскошь для военных… Риза резко вскинула голову, и Элрик, будто в омут, провалился в ее переполненные горем глаза. Все глубже и глубже… Легко проходя сквозь стальные доспехи, состоящие из долга и субординации, его взгляд достиг самого сердца. А там: шрамы, шрамы, шрамы… Вот и новая, совсем свежая рана. Прямо как у Эдварда. Круглая, будто от выстрела, и маленькая совсем. И не подумаешь даже, что от нее может быть столько боли. Элрик прекрасно знал, что и Риза сейчас так же где-то внутри него. Он чувствовал эти осторожные прикосновения. И не было в них ни ненависти, ни злости, ни всего того, что он – Эдвард и сам это знал – заслужил. Слышно было лишь, как одна любящая душа шептала другой то, что эти люди никогда друг другу не скажут вслух: «Я все знаю. Я тоже это чувствую. Больно? Плакать хочется? Кричать? А нельзя. Нельзя, слышишь? Он не умрет. Пусть другие не верят, а ты знай. Он не умрет. Он обещал». Реальность, деликатная, как затупившийся топор, ворвалась в их немой диалог вместе с запыхавшимся лейтенантом Неманом. - Полковник, Вас вызывает… - увидев офицеров, стоящих на коленях друг перед другом, Марк замер в дверях. – Эм… простите… я не вовремя… Стоило как следует отчитать секретаря за наглое вторжение в кабинет начальника, но Эдварду меньше всего сейчас хотелось устраивать дисциплинарные слушания, поэтому он спокойно встал с пола и помог подняться Хоукай. - В чем дело? Кто меня вызывает? – спросил наконец Элрик и только сейчас увидел, в каком состоянии находился лейтенант. Грудь, обтянутая синей шинелью, тяжело вздымалась, губы судорожно хватали воздух, а глаза таращились испуганно и дико, будто за Неманом только что гналась целая стая одичавших химер. - Полковник, Вас вызывает генерал-майор Джефферг... новый генерал-майор… Взгляд Эдварда метнулся к Ризе, ища объяснений, но на ее лице, как в зеркале, отражалось лишь его собственное недоумение. - Новый? Что это значит?

~оО0Оо~

Вроде все, как обычно: просторный кабинет, длинный стол, вокруг стулья, на них – полковники, генерал-лейтенанты; вот Хоукай как секретарь стоит справа от кресла; вот и сам генерал-майор, гордым взглядом окидывающий свои владения. Все, как всегда. Только не алеет огненная саламандра на белых перчатках, глаза, подернутые, будто жирком, сытой дымкой, не горят черным огнем, а пуговицы шинели еле держатся, стягивая немаленький «авторитет» новоявленного начальника. Полные, маслянисто блестящие губы шевелились – видимо, мужчина говорил, и, судя по тому, с каким вниманием и почтением его слушали офицеры, что-то важное и правильное. Увы, эта, без сомнения достойная аплодисментов речь, прошла мимо Элрика. Эдвард все смотрел. Смотрел и не верил. А внутри все дрожало от ужаса и непонимания. Какой-то страшный бред. Что здесь происходит? Кто этот человек? И почему никто не замечает подмены? Ему хотелось вскочить и закричать на весь кабинет: «Это не он! Вы что, ослепли?! Почему вы его слушаете?! Это не наш генерал-майор! Это не Рой!» Но он оставался неподвижным. Как и Риза, с каменным лицом и пустыми глазами стоящая возле самозванца. - Ну вот и все, что я хотел бы вам сказать. Спасибо за внимание, можете быть свободны. Тихо переговариваясь, офицеры вставали и продвигались к выходу. Кто-то еще задержался, чтобы поздравить генерал-майора с назначением. Не имея желания оставаться здесь ни секундой дольше, Эдвард поспешил вынести свое одеревеневшее тело вон из кабинета. В коридоре он остановился, не зная, что делать дальше. Мимо него двигались люди в форме, обходя, будто внезапное препятствие. И никому не было дела до того, что жизнь Стального алхимика рушится. Разве так можно? Просто взять и назначить другого? И все будет по-прежнему? Как будто и не было такого человека по имени Рой Мустанг. Будто не он лежит сейчас в больнице, балансируя на грани между жизнью и смертью! Не он верой и правдой служил этой проклятой стране! Хотя, чему тут удивляться. В конце концов, для всей этой отлаженной системы Пламенный алхимик был всего лишь деталью. Да, важной. Да, нужной. Но деталью, которую по пришествии в негодность можно легко заменить. Чувствуя, как внутри все закипает от злости, Эдвард двинулся вперед. Нет! Так нельзя! Он не позволит! Эд все бежал и бежал, вслед ему неслись удивленные взгляды и возмущенные возгласы тех, кого он чуть не сбил с ног, даже не подумав извиниться. Так он и ворвался в приемную фюрера. Молоденькая секретарша тут же вскочила со своего места и ошарашено уставилась на тяжело дышащего алхимика. - П-полковник? Что Вы… - Фюрер у себя?! - Д-да… Подождите! Куда Вы?! – воскликнула девушка, увидев, что Элрик решительно направился к двери кабинета. В попытке остановить офицера она даже схватила его за рукав шинели. – Подождите же, полковник! Я должна о Вас доложить! Поймите, нельзя без доклада! - Так доложите! Вдруг дверь, к которой так стремился Эд, открылась, и на пороге появился фюрер Грумман собственной усатой персоной. - Что случилось? Эдвард, мальчик мой, что Вы так шумите? – подслеповато щурясь, старик укоряюще посмотрел на парня. Ответом ему стал полный злости взгляд. - Лиззи, отпустите полковника. Все в порядке, работайте дальше. Эдвард, прошу, зайдите ко мне, - и Грумман отошел в сторону, пропуская Элрика вперед. Шагнув внутрь, тот замер посреди кабинета. В груди то и дело, будто в море во время прилива, поднималась черная волна, от которой голове становилось невыносимо горячо, а перед глазами вспыхивали кроваво-красные пятна, мешающие адекватно воспринимать реальность. Фюрер прошел к своему столу и сел в кресло. - Хотите чаю? Или кофе? - Нет. - Хм… ну возьмите тогда конфетку, – добродушно улыбнувшись, старик пододвинул стоящую на столешнице вазочку ближе к Элрику. - Шоколадные. Вы ведь любите такие? Помню, у Роя в столе всегда была припрятана парочка. О да, Эдвард это тоже помнил. Во втором ящике сверху. Вафельные, внутри — миндальный крем, а сверху — шоколад. Выдавались только за хорошее поведение и успешные операции. Мустанг в шутку называл их «наградными». Интересно, этот Джефферг уже добрался до них? - Нет, спасибо. Я к Вам не за сладостями пришел, господин фюрер, - сквозь зубы процедил Элрик. Спокойнее, Стальной. Не кипятись. Тебе сейчас только проблем с начальством не хватает. Улыбка исчезла с лица Груммана, будто и не было. Выцветшие от времени глаза смотрели грустно и устало. - Я знаю. Сядьте, пожалуйста. - Нет, спасибо. - Полковник. Сядьте. Несмотря на застилающую разум черную пелену, Эдвард был еще в состоянии осознавать, перед кем сейчас стоит, поэтому пересилил себя и сел в предложенное кресло. Фюрер же, напротив, встал и отвернулся к окну. - Я знаю, зачем Вы пришли. Знаю… - Голос главы государства звучал глухо, будто ему было тяжело говорить. – Ужасная трагедия. Кто бы мог подумать?.. Такой молодой. Столько энергии. Я возлагал на него большие надежды. И вот как все обернулось… Да, какая потеря… Таких офицеров, как Рой Мустанг, единицы. - Однако, быстро же Вы среди этих единиц замену нашли! Грумман даже не обернулся на дерзкого офицера. Только вздохнул. Ему вполне хватало мудрости, чтобы не принимать близко к сердцу слова убитого горем мальчишки. - Что ж, Вы имеете полное право злиться на меня. Но ничего не попишешь. Это армия. Здесь не место сантиментам. Пост не может пустовать. Таков закон. Мне очень жаль. - Да неужели… Эдвард ерзал в своем кресле, не в силах сидеть спокойно. Внутри все клокотало, злость требовала выхода. Приходилось собирать все остатки благоразумия, чтобы не вскочить и не запустить в фюрера чем-нибудь. Да хоть этой же вазочкой с конфетами, что до сих пор стояла на столе. - Да, жаль. Можете не верить, мой мальчик, но Рой и мне был дорог. Я знал его еще с академии. Блестящие данные. Он имел все шансы однажды занять мое место. Старик замолчал. Его голова склонилась вперед, а плечи были опущены словно на них давил тяжкий груз. Помолчав так немного, Грумман вновь продолжил, совсем тихо: - Знаете, полковник, когда Вы стали встречаться… Я был рад. За Мустанга. И за Вас. Но за Роя в особенности. Никогда раньше я не видел его таким. Ходил такой… вдохновленный. Будто мечта всей его жизни осуществилась. Вздрогнув, как от удара, Эдвард замер. Вся злость, что была в нем, как змея, брошенная в огонь, задергалась, зашипела и, скрючившись, исчезла. Ледяной доспех, и так весь в трещинах, остался незащищенным. Безнадежно. И Грумман не верит. Он уже похоронил Роя. И с этим, как и с раной Мустанга, Элрик тоже ничего не мог поделать. От осознания собственной беспомощности в груди все болезненно сжалось. - Да… Удивительно. Сколько у него женщин было. Но ни на кого он не смотрел так. Словно на величайшее сокровище в мире. Эдвард поспешно сжался, судорожно выдохнув сквозь зубы. Нет, конечно, фюрер не специально. Он добрый, утешить хотел. Показать, что Элрик не один. Но тому сейчас казалось, будто ему спицами грудь протыкают. Медленно-медленно. Глубоко-глубоко. До самого сердца. - И еще… - Фюрер. Пожалуйста, хватит… Опомнившись, Грумман обернулся на съежившегося в кресле парня. Лицо старика исказилось жалостью. - Простите… Эдвард кивнул. - Не надо. Все в порядке. Я понимаю… Пост не должен пустовать. Закон. Хотел попросить только. Переведите меня. Мужчина отвернулся от окна и с удивлением посмотрел на Элрика. - Перевести? Мой мальчик, я не совсем понял Вас. Хотите, чтобы я перевел Вас из столицы? В другой город? Эдвард отрицательно замотал головой. - Нет-нет! В другой район Централа. В дополнительное управление. - Зачем? Что сказать ему? Как объяснить, что Эдвард просто не может? Не может каждый день ходить в штаб, как будто ничего не произошло, смотреть на эти знакомые и такие безразличные лица, писать отчеты чужому генерал-майору. Не может видеть место Мустанга без него самого. - Просто переведите. Пожалуйста. Тяжело вздохнув, фюрер сел за стол, достал чистый лист бумаги и принялся писать. Закончив, он протянул приказ Элрику. - Вот. Как и просили, Вы переходите в распоряжение к генерал-лейтенанту Вильюсу. Восточный отдел. С завтрашнего дня можете приступать. - Спасибо, - поблагодарил старика Эдвард, сухо кивнув, и хотел было забрать документ, но тот вдруг ловко от него ускользнул. - Мальчик мой, только обещайте, что в скором времени Вы к нам вернетесь, - сказал Грумман, ласково улыбнувшись застывшему с протянутой рукой парню. Медленно переведя взгляд от увертливой бумажки, Эдвард спокойно посмотрел в глаза старика. - Разумеется. Как только Роя выпишут из больницы, я вернусь в главный штаб. И это будет совсем скоро. С этими словами Элрик почти вырвал приказ из ослабивших хватку пальцев, отсалютовал замершему от удивления и растерянности фюреру, резко развернулся и твердым шагом вышел из кабинета.