Зимородок

Евгений был зол. Вот уже два месяца, как подобранный на дороге мальчишка жил в его загородном доме под охраной двух верных людей – Сухаря и Лекса. Два месяца Евгений старался выкраивать свободное время, чтобы регулярно его навещать. Два месяца он делал тщетные попытки очаровать, обольстить, совратить… И ничего. Пацан и вправду был то ли на редкость наивен, то ли попросту давно раскусил намерения Евгения и издевался над ним, гениально играя целку-неумелку. А это его - «дядя Женя»! Называть своего спасителя просто Женей или хотя бы Евгением мальчишка отказывался наотрез, мотивируя это тем, что не привык называть просто по имени людей значительно старше его самого. Гадёныш! Но какой привлекательный гадёныш! Когда все следы побоев и иных забав неизвестных насильников (а им бы Евгений самолично выдернул ноги и посадил бы задницей в муравейник) прошли, мальчишка стал хорош, как ангел. Нет, не конфетно-красив, а именно хорош. В нём было ещё полудетское обаяние, просто бьющее через край, тем более привлекательное, что сам Эрик этого обаяния не осознавал ни капельки, вполне искренне считая себя некрасивым. И от этого хотелось завыть. Или схватить мальчишку, бросить на кровать и навалиться сверху, чтобы почувствовать, как он бьётся, умоляя не трогать. Евгения от подобного удерживала пока только его тщательно лелеемая гордость несравненного соблазнителя – до сих пор он умел так запудрить мозги объектам своих ухаживаний, что те сами прыгали ему в постель, а за месяц-другой становились настолько дрессированными, что принимали любые удобные позы по щелчку пальцев. После этого мальчишки Евгению наскучивали, и он их бросал. Ну, как бросал… Обученные красивые малолетние шлюшки всегда в цене, особенно если знаешь, куда их сбыть. А Евгений знал. К тому же где-то с полгода назад он свёл одно полезное знакомство… Человечек оказался очень полезный, его требовалось прикормить, а вовремя полученная информация о его весьма… интересных пристрастиях в сексе довершила дело. Последний мальчишка Евгения отправился прямиком к нужному человечку, и тот, будучи весьма доволен ценным подарком, нажал кое-где… и Евгений получил подарок ответный. Десять миллионов долларов чистой прибыли принесла ему одна вовремя поставленная в нужном месте подпись. Десять миллионов на надёжном счету в надёжном банке. А ведь тот мальчишка ему даже не особо нравился – охоту на него Евгений начал чисто из спортивного интереса – только чтобы форму не потерять. А потом влюблённый щенок проглотил сказочку о подорванном бизнесе, злобном конкуренте и опасности, угрожающей жизни Евгения, так что на Кипр, где располагалось уединённое жилище нужного влиятельного человека, отправился чуть ли не с радостью – ведь он же спасать любимого ехал. Евгений ему пообещал забрать, когда всё утрясётся. Ха. Интересно, этот дурачок до сих пор ждёт? Или догнивает в одном из африканских или тайских дешёвых борделей – измученный, больной СПИДом и потерявший веру во что бы то ни было? Евгений тряхнул головой, отгоняя глупые, совершенно ненужные мысли. Он сможет поехать в загородный дом не раньше, чем через три дня, и лучше бы, чтобы до Эрика дошло, чего он хочет. Пребывание мальчишки у него становится слишком опасным – конечно, Евгений уже знал его имя, фамилию и домашний адрес – ведь мальчишку искали очень активно. Фотографии в газетах, инфа по телевидению, да и полиция подозрительно активизировалась. Хотя полицию Евгений как раз и не боялся. Точнее, было всего несколько человек в полиции Города, которых он уважал и был согласен признавать равными себе по интеллекту, но сейчас они были заняты розысками очередного серийщика, и не в Городе, а в соседней области – уж очень там колоритный маньяк объявился.* Слава Богу, что они заняты. Косорукие шерлокхолмсы местного розлива, не будь этого серийщика, вполне могли бы подключить к поискам мальчишки парочку Траубе-Шаманова, а уж те в прошлом смогли свалить самого Головина, казавшегося незыблемым, как скала. Так что и здесь вполне могли бы напасть на след… Нет, Евгений не боялся. Однако считал, что чем меньше он привлекает к себе внимания в Городе, тем лучше. Пусть его считают бизнесменом средней руки, совсем не обязательно знать, под кем ходил незабвенной памяти Гвоздь, вместе со своим дружком-отморозком Ханом. Хотя, Хан остепенился, от дел отошёл, купил себе дом на том же Кипре и живёт там в своё удовольствие с каким-то парнем. Евгений парня видел, и даже пожалел, что тот для него староват. Вот его бы он тоже с удовольствием бы уболтал до постели. Однако с Ханом связываться, будь даже мальчишка краше всех алмазов Голконды… Нееет… На лице бедолажного Тишке до сих пор при упоминании Хана появлялось выражение такого ужаса, какого Евгений не видел никогда и нигде. А ведь Хан даже серьёзных повреждений ему не нанёс… Кстати, птичка в клювике донесла, что его парень и вправду ему дорог, потому что живут они на вилле не вдвоём, а втроём, третий – это братец парня, инвалид. Хотя, как сказать… Сначала то он всё больше в коляске ездил, а теперь своими ногами ходит, правда, с палочкой, но похоже, это пока. И обоих Хан стережёт пуще глаза, хоть явно этого и не показывает. Да, что только любовь с людьми не делает… Даже железного Хана вон как изменила. Хорошо, что ему, Евгению, это дурацкое чувство недоступно – хороший секс, азарт совращения очередного глупого мальчишки, - вот это здорово. А сходить с ума по кому-нибудь одному… Слишком много места Эрик стал занимать в его жизни. Решено. Если к моменту его возвращения мальчишка не созреет и не прыгнет к нему в койку, как и все его предшественники, Евгений всё равно получит своё, пусть и несколько насильственным образом. А потом… Потом позвонит своему знакомому, облечённому властью. Тот тонкий ценитель, от такого подарка не откажется. Хотя сейчас Евгению от него ничего и не нужно, но всегда стоит иметь что-то про запас. *** Эрик провёл в этом доме уже целую вечность – два месяца или около того. Память так и не вернулась к нему, но способности логически мыслить он не потерял. Мальчик давно понял, чего хочет от него «спаситель», а в последние два его приезда намёки стали более чем прозрачными. И эти вроде бы случайные прикосновения, после которых хотелось пойти и помыться. Эрик давно бы уже дал дёру и попытался бы добраться до полиции, но дом «спасителя», увы, стоял не в Городе и даже не в посёлке, а на берегу лесного озера, к которому вела неплохая, но грунтовка, а от лишних визитов помогал установленный на въезде на грунтовку «кирпич». Это Эрик знал только со слов приставленных к нему охранников – двух здоровенных парней, телосложением напоминавших двустворчатые шкафы с антресолями и только чуть-чуть уступавших в росте и телосложении небезызвестному Николаю Валуеву. Называли они друг друга Сухарь и Лекс. Оба были плечистые, коротко стриженные, мощные и настолько похожие, что Эрик именовал их «двое из ларца, одинаковых с лица». Мысленно, конечно же мысленно. Если бы эта парочка на него обиделась, его, скорее всего, отскребали бы совочком от ближайшей стеночки. Парни, правда, никакой агрессии не проявляли, но вели себя как хорошо вышколенные сторожевые псы, будь их воля – и в туалет бы с Эриком ходили. Ещё в загородном доме жили две вьетнамки – Тинь и Донг, которых незатейливо именовали на русский манер Таня и Дина, исполнявшие обязанности поварихи и горничной, и глухонемой садовник Петрович. Таня с Диной общались только между собой на щебечуще-птичьем языке, хотя русский и понимали – все приказы Евгения и охранников выполнялись со сверхзвуковой скоростью, если и Эрик о чём-то просил, ему это тоже предоставляли, но на вопросы упорно не отвечали. Только один раз Дина, воровато оглянувшись в ответ на его вопрос, помотала головой и провела ладонью по шее. Больше Эрик в разговор с вьетнамками вступать не пытался, Петрович же говорить был неспособен по определению, хотя по губам и читал. Но и он однажды, когда отчаявшийся в поисках хоть какой-то информации Эрик попытался задать ему вопрос, покачал головой и сделал тот же жест, что и Дина. И Эрик сделал вывод, что пытавшийся быть с ним милым и добрым мужчина на самом деле человек опасный и страшный. А сделав этот вывод, решил продолжать играть роль наивного ребёнка до тех пор, пока не подвернётся возможность бежать. Правда он не знал, куда стремится убежать и к кому, но знал точно, что есть люди, которые ищут его и переживают. До сих пор непонимающая мордашка, хлопанье ресницами и непроходимый наив спасали Эрика от серьёзных поползновений, но когда Евгений уезжал в последний раз, мальчик понял, что в следующий приезд будут не просто приставания и обжимания, и что ему придётся расплачиваться за до сих пор проявляемую к нему доброту. При одной мысли об этом к горлу подкатывала тошнота и начинала кружиться голова. А в памяти возникали неясные отрывки – чужие руки на его теле, резкая боль и довольный смех… Эрик, преодолевая себя, упорно пытался вспомнить хоть что-то ещё – увы, пока это было безуспешно. Неужели эта его амнезия – на всю жизнь, и даже если его близкие когда-нибудь отыщут его, он не вспомнит даже их лиц? Тем не менее, мнимая наивность мальчика сыграла ему на руку, охранники расслабились и перестали стеречь его слишком уж бдительно. То есть не маячили в поле его зрения все двадцать четыре часа в сутки. А сегодняшним вечером вообще планировали немного расслабиться и выпить по случаю днюхи Сухаря в обществе Тани и Дины. Эрик давно подозревал, что покорные и молчаливые вьетнамки ещё и охранникам помогают снимать сексуальное напряжение, а недавно он в этом убедился, случайно увидев в подсобке совершенно не предназначенную для посторонних глаз горячую сцену, успев убраться к себе в комнату до того, как его заметили. Увы, даже плотно занятые выпивкой и сексом охранники были не единственной проблемой для побега. Вечером двери дома закрывались, и включалась сигнализация. Эрик догадывался, что охранный контур установлен и по периметру двора, да ещё после того, как закрывались двери, Петрович выпускал четырёх злющих собак – двух ротвейлеров, добермана и кавказца. Эти охранники не спали, их невозможно было подкупить, уговорить и разжалобить. Нет, они не стали бы рвать Эрика, просто повалили бы на землю и привлекли внимание охранников, но за этим последовало бы неизбежное наказание, а каким оно могло быть – Эрик и думать боялся. Тем не менее, ситуация была такова, что стоило рискнуть, и Эрик решил пробраться в кабинет Евгения, даже подходить к дверям которого ему было строжайше запрещено, и поискать там хоть что-то, что могло ему помочь в грядущем побеге. Тем более, что мальчик вообще находился в информационном вакууме. Компьютера у него не было, радио было только на кухне, но слушать его Эрик не мог, у него в комнате был телевизор, но он был подключён к DVD, и только, газет и журналов он в доме вообще не видел, кроме сканвордов, которые любил решать Лекс. Да, Евгений привёз ему целую кучу фильмов на дисках и и игровую приставку, но никаких каналов – ни местных, ни российских - мальчик смотреть не мог. Создавалось такое впечатление, что Евгений не хочет, чтобы Эрик смотрел новости. И это тоже напрягало. *Это такой своеобразный анонс нового расследования Макса и Шаманки. Дорогие читатели! Автор выполнил свой долг, поздравляет всех ещё раз с Новым годом, желает всем удачи, счастья, любви, лучей добра и розовых пони, а сам уходит пья… то есть отмечать Новый год!!!