Зимородок

Юра торопливо распахнул дверь, готовясь отчитать нерадивую Ирочку, и все слова застряли у него в горле. На пороге стоял Хан. Юра медленно попятился назад, отметив про себя, что Хан изменился в лучшую сторону. По крайней мере, внешне. Дорогая пластика убрала жуткие шрамы с лица, оставив тонкие ниточки, напоминавшие веточку. Отсутствующий глаз прикрывали тёмные очки, серый стильный в тонкую полоску костюм, и мягкие, явно дорогие ботинки дополняли образ состоятельного и интеллигентного молодого человека. Чёрные как смоль волосы Хана были заплетены в длинную косу, спускавшуюся ниже лопаток почти до поясницы. Даже ранняя проседь его не портила, делая… более значительным, что ли. Да, Хан был хорош, как никогда прежде, и Юра судорожно сглотнул, почувствовав запах его одеколона. «Фаренгейт», конечно же. Хан считал этот аромат очень мужественным, у него просто пунктик был насчёт «Фаренгейта». - Почему ты не позвонил? – бесстрастно спросил Хан, входя. Юра даже и не пытался препятствовать ему. Остановить Хана? Конечно, жизнь у него далеко не сказочная, но терять её, оставив Сашку в одиночестве, ему не хотелось. - Я… я работаю… - ответил Юра, понимая, что это звучит жалко и глупо, - мне уже надо уходить. Хан демонстративно посмотрел на часы. - И где это ты по ночам зарабатываешь, позволь спросить? – по-прежнему бесстрастно поинтересовался он, но Юра слишком хорошо знал Хана. У того чуть заметно запульсировала жилка на левом виске, а это значило, что не миновать грозы. И тут усталость и общая вымотанность сыграли с Юрой дурную шутку. Он не смог сдержаться. - Ты зачем приехал? Поиздеваться? Да, я по ночам работаю. Барменом в ночном клубе. И если меня вдруг захотят поиметь – я не отказываюсь, представляешь? Многим нравится, ты в своё время меня хорошо обучил! Да, я шлюха, последняя шлюха! Сашке требуются деньги – на лекарства, на памперсы, на сиделку, на всё! А врачи говорят, что он безнадёжен! Может, ты сделаешь доброе дело и прихлопнешь нас обоих? Потому что я не могу… - выкрикнул Юра и сжался, ожидая вспышки Хановой ярости – холодной и беспощадной. Но Хан только пожал плечами: - Дурак. Потом он запер дверь изнутри, положил ключ в карман и сказал: - Тихо сиди. А после этого отправился в комнату к Сашке. К Сашке! Юра с трудом, на негнущихся ногах – яростная вспышка обессилила его, побрёл следом, но позволять Хану что-либо делать с Сашкой он не собирался. К его удивлению, Сашка отреагировал на Хана спокойно, даже попытался что-то произнести: - Ыыыы… уооо… Хан же погладил Сашку по голове, стянул с него одеяло и внимательно осмотрел, даже руки и ноги помял. - За ним хорошо ухаживают, - заметил Хан, - сиделки? Ты? - И сиделки, и я, - отозвался Юра, - я даже массаж делать выучился. А то массажист слишком много берёт. Хан кивнул: - Он может долго прожить в таком состоянии. Ты не выдержишь. Ты уже не выдерживаешь. - Твое ли это дело? – огрызнулся Юра. - Он до сих пор жив только благодаря тебе. Если ты загонишь себя до полусмерти, а ты уже почти на грани – твой брат умрёт в одиночестве в каком-нибудь мерзком доме-интернате, мокрый, голодный и вонючий. Ты этого хочешь? Юра помотал головой, отгоняя страшное видение: - А у меня есть выход? - Есть, - по-прежнему невозмутимо продолжил Хан, - у меня есть знакомый целитель, господин Лян. Он сможет поставить твоего брата на ноги. - Наши врачи говорят, что это невозможно. Его мозг повреждён. К тому же я даже не знаю, что мне продать, чтобы заплатить твоему целителю. Разве что почку. Или глаз. - Господин Лян не возьмёт с тебя денег, если я попрошу его об этом. И он сможет вылечить твоего брата. Хочешь, верь, хочешь - нет, но я лично видел, как он возвращал к жизни людей с ещё более серьёзными травмами. - Где находится твой господин Лян? - В Гонконге, - отозвался Хан. - Почему ты не сказал «на Луне»? Для меня это примерно одно и то же, - горько отозвался Юра. Хан прошёлся по комнате, ещё раз покосился на Сашку и тихо сказал: - Возвращайся, Юра. Погулял, и хватит. Я помогу тебе, Сашка будет здоров. Возвращайся. Юра глубоко вдохнул и мысленно признался себе, что скучал по Хану. Скучал, несмотря ни на что. Если бы не адова любовь Хана к контролю за каждым его шагом… да что там шагом – вздохом… возможно, он бы и не ушёл. Даже нестандартные пристрастия Хана к коже, заклёпкам, наручникам и всяким там плёткам со шлёпалками Юру не пугали. Он был согласен на контроль, но только… только в сексе. Хотя у большинства нормальных людей при ближайшем рассмотрении того, что Хан называл сексом, возникло бы только одно желание – удрать без оглядки. - Признайся, - продолжил Хан, - я ведь тебе нужен. Юра помолчал ещё немного, потом сказал: - А если я вернусь, ты по-прежнему будешь контролировать меня во всем и решать всё за меня? Я снова буду твоей бессловесной игрушкой? Игрушкой, которой можно похвастаться, выставив напоказ? - Я был неправ, - поморщился Хан, - я всё обдумал. Я предоставлю тебе полную свободу. Почти. При двух условиях. - Каких? – прошептал Юра. - Никакого секса на стороне. Не смей обманывать меня. - Какое там, - зло усмехнулся Юра, - я из-под тебя еле живой выползал. А что второе? - Я по-прежнему буду контролировать тебя, но только в сексе. И если тебе что-то не понравится – ты сможешь остановить меня, клянусь. - Да? - Зуб даю! – усмехнулся Хан, сделав соответствующий жест. - Ну, если зуб, - медленно протянул Юра, - тогда… тогда ладно. Хан медленно притянул Юру к себе и поцеловал. Поцеловал так, что у парня подкосились ноги и стянуло жаром пах. Рука Хана немедленно скользнула туда, но в этот момент раздался звонок в дверь. - Сиделка! – воскликнул Юра. Хан с явной неохотой оторвался от Юры и процедил: - Послезавтра мы вылетаем в Гонконг. - Но… но загранпаспорта… - прошептал Юра. - Это теперь не твои проблемы, - самодовольно усмехнулся Хан, - иди, открывай уже. И позвони на работу, пусть напрасно не ждут. Я слишком соскучился. Немедленно покрасневший Юра отправился в прихожую, а Хан подошёл к молчащему и глядящему на него почти осмысленно Сашке и мягко сказал: - Ты своему брату по гроб жизни обязан будешь. - Ааааа…- протянул Сашка, и на мгновение Хану показалось, что парень его понял. *** Серёга открыл глаза и увидел над собой белый потолок. Больница. Но как он здесь оказался? Память тут же услужливо подсказала прошедшие события – поход с Эриком в клуб «Планета Шелезяка», звонок Нелли, исчезновение Эрика и попытка его найти… потом машина, Нелли, визгливо орущая, что не надо никакой полиции и вырывающая у него руль… Потом нависающий прямо над головой хромированный бампер фуры… треск… грохот… темнота… Они разбились? Что с машиной? Что с Нелли? Нашёлся ли Эрик? Вопросов было так много, что Серёга застонал от внезапно прошившей голову вспышки боли. В ответ неожиданно раздалось какое-то шебуршание и в поле зрения Сереги возникла голова пожилой женщины в белой косынке. - Очнулся, летун? – мягко сказала она. – Ох, молодёжь бестолковая – и сам расшибся, и девку чуть не погубил. Ах уж как водитель фуры убивался, что вас насмерть угробил – словами не передать. Хороший мужик, семейный… И что тебя ему под колёса понесло? - Я… Нелли… - прохрипел Серега, - что с ней? - Погоди-ка, - сказала женщина, видимо медсестра или нянечка, - попей сначала, горло смочи. Неделю ведь в реанимации отвалялся. Родители твои чуть не поседели с горя… Эх, молодёжь… Вот лежи теперь, отдыхай, пока переломы твои срастутся. С этими словами женщина поднесла к губам Сереги носик белого фаянсового поильника. Серёга сделал несколько больших жадных глотков, сразу стало легче, и он спросил: - Нелли жива? - В травме твоя Нелли. Сотрясение мозга у неё, правая рука сломана. Легко отделалась девка. Машина-то ваша – всмятку. - Ой, - вырвалось у Серёги, представившего себе ярость приятеля брата, у которого он и одолжил на вечер почти новую «Октавию». - Вот тебе и «ой». Будешь теперь тут валяться до морковкина заговенья. У тебя нога сломана в двух местах, обе руки, сотрясение мозга, в рёбрах трещины. Доктору за здравие свечку поставь – по кусочкам тебя собирал. Говорит, если не дурак – бегать снова будешь. Золотые руки у него, у Анатолия Ивановича-то. Серёга только сейчас понял, что лежать ему тяжело и неудобно – нога была закована в гипс до паха, руки – до кончиков пальцев, грудная клетка перетянута эластичными бинтами. - Ой… - ещё раз произнёс он, не зная, что сказать, но тут же в памяти всплыло – Эрик! - Полицию, - умоляюще прошептал он, - мне нужно полицию. - Не волнуйся, завтра следователь придёт, - отозвалась женщина, - по поводу ДТП. - Нет, не поэтому, - торопливо заговорил Серега, - у меня друг пропал. Эрик. - Эрик? – спросила женщина, и лицо её тут же стало очень озабоченным, - это не тот мальчик, про которого по-местному каналу передавали? Фамилия у него такая… птичья? - Клёст, - прошептал Серега, откинувшись на подушки. А женщина уже набирала номер на потёртом стареньком мобильнике.