Зимородок

Нон-кон и практически НЦ-а. Кто не может такое читать, лучше пропустите. Таня кивнула, вышла в коридор, и Эрик услышал, как она зовёт охранников. Лекс с Сухарём появились почти сразу, видно ожидали подобной реакции и обретались где-то поблизости. - Чего, Танюха? – мирно поинтересовался Сухарь. - Не хотеть, - невозмутимо отозвалась вьетнамка. - Понятно дело, что не хотеть, - проворчал Сухарь. А Лекс обратился к Эрику: - Послушай, не добавляй проблем ни себе, ни нам. Разденься, и пусть узкоплёночные сделают всё, что надо. Не спорь с хозяином – он всё равно сделает то, что захотел. А тебе только хуже будет. - Вам самим-то не противно? – тихо спросил Эрик. – Вас четверо, я один… И вы все дружно готовы меня раком поставить, чтобы хозяину ебать удобнее было? Взрослые люди… - Ах ты, щенок! – рыкнул Сухарь и замахнулся на Эрика, но Лекс удержал его руку: - Не стоит, - а потом добавил, обращаясь к Эрику, - есть много способов заставить людей делать то, чего они делать не хотят. А теперь послушай меня, я не собираюсь повторять два раза: сейчас ты сам разденешься и позволишь девкам тебя помыть. А потом ты пойдёшь к хозяину, и будешь вставать в ту позу, в которой ему будет удобнее тебя ебать. Потому что если ты этого не сделаешь, мы тебя зафиксируем и введём очень надёжный наркосодержащий препарат, вызывающий быстрое привыкание. Тебе очень захочется секса, и ты всё равно ляжешь под хозяина, и будешь делать всё с охотой. А потом ты будешь делать всё, что тебе прикажут, трахаться хоть с ротой солдат, лишь бы получить ещё дозу… а через пару месяцев потеряешь товарный вид и сдохнешь… от ломки, от «золотой дозы», от переёба… Больше двух месяцев на этом препарате не живут, поверь мне. Так что выбирай. Без наркоты у тебя есть ещё шанс выбраться, призрачный, но есть. С наркотой – ни единого. Ты меня понял? Эрик кивнул, не в силах произнести ничего. Его затрясло, по щекам текли слёзы. Он прекрасно понимал, что Лекс ни разу не шутит. Он и в самом деле сделает то, что говорит, если Эрик продолжит сопротивляться. Значит… значит, нужно подчиниться, как это ни противно. Умирать отмороженным наркоманом, мечтающим только о трахе и очередной дозе, Эрику не хотелось никак. «У меня есть мама, - напомнил он себе, - она меня ищет. Я должен вернуться домой». Дышать стало немного легче, и мальчик сумел произнести: - Я всё понял. Ненавижу вас, - и молча потащил футболку из джинсов. - Так-то лучше, - голосом, совершенно лишённым интонации, произнёс Лекс, и они с Сухарём вышли. - Ванна, - очень спокойно сказала Таня. Спустя полчаса Эрик стоял перед дверью спальни Евгения, одетый только в белый махровый халат. За спиной маячил Лекс, Сухарь после содержательного Лексова монолога больше на глаза Эрику не показывался. Лекс же, оставаясь внешне абсолютно невозмутимым, продолжал следить за мальчиком – вот и сейчас смотрел, чтобы тот прибыл по назначению. Эрик молчал. Ему было… пусто. Страх куда-то исчез, уступив место ледяному холоду. Пока вьетнамки его готовили, он ещё испытывал что-то вроде стыда, теперь уже не было никаких эмоций. Всё как-то перегорело. - Стучись, - тихо сказал Лекс. Эрик кивнул и постучал. - Не заперто, входи, малыш, - раздалось из-за двери. - Не вздумай дурить, - одними губами произнёс Лекс, - иди. Эрик повернул ручку и проскользнул в спальню. Лекс тщательно прикрыл за ним дверь и медленно сполз по стенке. Некоторое время он так и сидел, уткнувшись лбом в колени. Из спальни не доносилось звуков – в своё время Евгений позаботился о хорошей изоляции. Потом Лекс поднялся, достал из внутреннего кармана пиджака плоскую металлическую фляжку, отвинтил пробку, сделал несколько глотков, потряс фляжкой, но бульканья не уловил, спрятал фляжку обратно, выругался себе под нос и отправился на первый этаж. Никто не будет делать за него его работу. Эрик медленно вошёл в спальню Евгения и замер у порога. - Ну что же ты? – мягко сказал Евгений. – Иди сюда. Эрик послушно приблизился. Евгений сидел на небольшом диванчике, мужчина, как и Эрик, был тоже одет только в халат – но роскошный, малиновый, с поясом из золотого шнура и широким стёганым атласным воротником. «Шлафрок, - всплыло откуда-то, - это называется шлафрок…» Эрик только вздохнул. Вот почему вспоминается всякая муть, а собственные воспоминания остаются тайной за семью печатями? Между тем, Евгений похлопал по диванчику рядом с собой, и Эрик послушно уселся рядом. - Расслабься, - посоветовал Евгений, - ты очень красивый малыш. Только очень напряжён. Вот, возьми. Мужчина протянул мальчику бокал с тускло-рубиновым вином. Эрик нерешительно принял, хотя в голове и промелькнуло что-то вроде предостережения. Он был в похожей ситуации? Нет, не вспоминается… Евгений взял второй бокал и ласково произнёс: - Не бойся, я тоже выпью с тобой. Ну, давай же! И он прикоснулся своим бокалом к краю бокала Эрика. Эрик после этого поднёс вино к губам, нерешительно глядя на мужчину, осушившего свой бокал двумя глотками. Отказаться возможности не было, и Эрик решился попробовать. Вкус вина оказался неожиданно приятным – немного терпкий, чуть кисловатый вначале, он оставлял за собой приятное бархатное медовое послевкусие. Эрик попробовал отставить бокал после первого глотка, но Евгений рассмеялся: - Э, нет малыш, пей до дна! Пришлось подчиниться. Вино, при всей его кажущейся лёгкости, оказалось крепче, чем думал Эрик, и когда он допил бокал, в голове приятно зашумело, и грядущее казалось уже не таким уж ужасным. Он потерпит. Главное – остаться живым и в здравом рассудке. Он должен вернуться домой. Евгений, видя, что мальчишку повело, мягко отобрал бокал и потянул пояс махрового халат. Пояс развязался, Евгений спустил халат с Эриковых плеч, притянул не сопротивляющегося мальчишку к себе и впился губами в его губы, дурея от запаха мальчишеского тела… Эрик и не пытался сопротивляться. Туман и не думал рассеиваться, а с ним всё было как-то легче. Отстранённее, что ли… Словно и не с ним совсем. Руки Евгения были… везде. Они блуждали по телу Эрика, блуждали жадно, бесцеремонно, по-хозяйски. Эрику на минуту представился этакий многорукий Шива с тюбиками смазки во всех конечностях, и он старательно превратил смех в стон. К счастью, Евгений был слишком самолюбив, чтобы истолковать звук, изданный Эриком, как-то иначе. - Вот видишь, малыш, - самодовольно произнёс он, - тебе уже начинают нравиться взрослые игры… И Евгений впился губами в губы Эрика, пропихивая язык в рот и продолжая шарить руками по телу. Одна из этих рук, наконец, добралась до паха и стала ласкать практически невозбуждённый член. Тело отреагировало ожидаемо, подростковые гормоны сделали своё чёрное дело, и Евгений, прервав поцелуй, довольно прищурился: - Ну вот, малыш, а теперь давай, на животик. Эрик сделал как велели и испытал что-то вроде облегчения – так Евгений не увидит в его глазах тщательно скрываемые страх, отчаяние и ненависть. А дальше… дальше снова всё было как в тумане – скользкие пальцы, раздвигающие ягодицы и двигающиеся внутри. Потом пальцы заменил член, и Эрику показалось, что размерами он был с огнетушитель. С болью неожиданно стали прорываться обрывки воспоминаний, воспоминаний о чём-то плохом, страшном, неправильном… Эрик отчаянно забился, но успевшего войти в него целиком Евгения это только раззадорило. - Да, малыш, давай… какой ты горячий… - бормотал мужчина, толкаясь в тело Эрика и меняя угол этих толчков. Евгений чувствовал, что мальчишка больше не возбуждён, и это его не устраивало. Он хотел заставить Эрика почувствовать то, чего мальчик чувствовать не хотел, чтобы окончательно убедиться в своей власти над ним. Без этого упоительного ощущения власти даже самый восхитительный секс был неполон. Эрика словно надвое раздирали – так было больно, в конце концов, он прекратил бессмысленное сопротивление и попытался расслабиться – и то ли это помогло, то ли Евгений сумел найти правильное местечко, боли стало меньше, теперь уже каждый толчок приносил тлеющую, как искра, вспышку отвратительного стыдного удовольствия. Евгений, почувствовав это, стал двигаться быстрее, вспышки удовольствия стали сливаться, как искорки, в одно красноватое пятно, Эрик застонал, теперь уже неподдельно, Евгений бешено дёрнулся ещё несколько раз… его тело напряглось, руки стиснули бёдра Эрика - до боли, до отметин, которые очень хорошо станут заметны спустя некоторое время. Ещё одна словно бы судорога, и тело мужчины расслабилось… Эрик мысленно поблагодарил Высшие Силы за то, что всё, кажется, кончилось… Он сделал попытку выбраться из постели, но Евгений не дал, притянул к себе и стал быстрыми движениями ласкать член Эрика. Эти короткие умелые движения отозвались лёгкой вспышкой удовольствия и небольшой струйкой белёсой спермы, испачкавшей живот Эрика и руку Евгения. Евгений ухмыльнулся и поднёс испачканную руку ко рту мальчика: - Оближи. Скоро у тебя появится возможность сравнить. И очень скоро эта возможность у Эрика появилась. Спустя пару часов худенькая фигурка в белом халате выскользнула из дверей хозяйской спальни. Нарисовавшийся рядом как волшебству Лекс тихо спросил: - С тобой всё в порядке? Растрепанный, бледный и с припухшими губами и высохшими дорожками слёз на щеках Эрик отпихнул руку Лекса и прошипел: - В охуенном порядке! Давно так в порядке не было! Отъебись, сам пойду! И правда, упрямо пошёл в свою комнату сам, хотя и походка его была неестественной, да и шатало мальчишку нехило. Но он не плакал, только зло кривил губы. Как только дверь захлопнулась, Лекс привычно запер комнату мальчика на замок и одними губами прошептал: - Может быть, и впрямь у тебя есть шанс.