Зимородок

Ночью должен был дежурить Сухарь, но напарнику, видно, приспичило ещё немного почесать блудень о сговорчивую Дину, и он попросил Лекса отдежурить за него. Лекс согласился, понимая, что ночью вряд ли будет спать сном праведника – его в который раз посетила мысль, что он взвалил на себя слишком непосильную ношу, что он не выдержит, не сможет выдержать, свернёт поганцу Евгению шею, пристукнет напарника и спалит проклятое змеиное гнездо, по недоразумению именуемое загородным домом. От этого удерживала только мысль о том, что Антошка может быть жив. А если он жив – тогда его непременно нужно спасти, вернуть матери с отчимом и вот тогда уже можно… всё будет можно… Он правда думал, что ради брата сможет вываляться в любой грязи, но сейчас… Сейчас, когда в доме Евгения появился этот мальчик, потерявший память, беспомощный, переживший какое-то страшное потрясение… Сейчас Лексу хотелось только одного – забрать Эрика и валить подальше от проклятого дома – не найдут. Его – не найдут. Кишка тонка у уродов. Останавливала только мысль об Антошке. И пока Евгений не трогал Эрика, всё было более или менее терпимо. До этого вечера. Лекс, а уж если совсем правильно – Алексей Голобородько, родился в не совсем обычной семье. Мать его была детским хирургом-онкологом, её называли гениальным диагностом, она массу детей спасла от смерти, а вот об отце своём он знал очень мало. Ещё в студенческие годы у Леночки Голобродько был бурный роман с курсантом одного из питерских военных училищ – именно в Питере мать заканчивала Первый медицинский. Роман был бурный и страстный, но закончился, когда отец Лекса закончил своё училище и получил распределение в какую-то таёжную Тьмутаракань. Нет, он не бросил молоденькую Леночку – сделал ей предложение руки и сердца, всё как полагается. Но Леночка, которой уже тогда прочили блестящее будущее отличного хирурга, в Тьмутаракань ехать отказалась наотрез. Новоиспеченный лейтенант был обижен до одури вполне резонным вопросом невесты: - Почему моя работа менее важна, чем твоя? Мне предлагают ординатуру у профессора Иваницкого, к нему мечтают попасть многие, а берёт он только меня, он говорит, что у меня талант хирурга и диагноста, почему я должна хоронить всё это в тайге? Будь юный лейтенант постарше, возможно, и нашёлся бы какой-нибудь консенсус, но он не нашёл ничего ответить лучше, чем: - Женщина должна борщ варить и детей растить, а не у операционного стола в чужих вонючих кишках ковыряться! И вообще – если что, есть там амбулатория и место фельдшера свободное есть, так что если надо – балуйся своей медициной, сколько влезет – я же не против. Он так и не понял тогда, за что ему сначала прилетела хлёсткая пощёчина, а потом было попросту указано на дверь. Лейтенант решил проявить гордость, закрутил роман с Леночкиной подругой из числа тех, что в медицину идут ради себя любимой и собственной значительности, была поспешно сыграна скромная свадьба, и молодожёны отбыли к месту службы молодого мужа. К тому времени Леночка уже знала, что беременна. Но ни о чём рассказывать бывшему возлюбленному не собиралась – её подруженька-соперница уже была беременна тоже. Так что Леночка благополучно родила, несколько месяцев посидела в декрете, а потом вернулась к своей ординатуре и своим больным, оставив маленького Лекса с дедушкой и бабушкой, врачом-терапевтом и учительницей музыки соответственно. Лекс был на редкость беспроблемным ребёнком – здоровым, не капризным и спокойным. Дедушка и бабушка души не чаяли во внуке, огорчаясь только из-за того, что мальчик не проявлял ни малейшей склонности ни к медицине, ни к музыке. Но зато он с семилетнего возраста занимался спортом, неплохо учился и не встревал в дурные компании. Разве плохо? А вот с матерью отношения Лекса не то чтобы не ладились… Она часто его навещала, присылала подарки, но Лекс рано понял, что делает она это не из любви, а просто из обязанности – ведь мать обязана делать это, не так ли? Странно, но это открытие его не сломало – ведь у него были любящие дедушка и бабушка, куча школьных друзей-приятелей и самый замечательный на свете тренер по вольной борьбе Алим Наджарович Мирзоханов. Поэтому мать и сын сосуществовали мирно и отдельно друг от друга – сначала мать всё порывалась забрать сына к себе, в Питер, но родители просили её не делать этого, да и сын был не против оставаться в Городе, так что она соглашалась с родителями с некоторым неудовольствием, но с облегчением в душе. А потом мать вышла замуж. Избранник её тоже был врачом, только не хирургом, а проктологом. Влюблён он был в Леночку давно и до безумия, ухаживал за ней долго, и наконец Леночка, точнее уже Елена Викторовна, приняла ухаживания своего давнего поклонника. И не пожалела об этом. Уж если кто и смог заставить сердце Снежной королевы, как её начали называть коллеги, оттаять, так это именно Степан Тихомиров, весельчак, душа компании и врач от Бога. К тому весьма уважаемый мужским населением врач, если кто понимает. Мать оттаяла настолько, что даже решила родить Степану ребёнка, несмотря на свой отнюдь уже не юный возраст. И родила. Антошку. Светловолосую кареглазую радость. Свою собственную маленькую копию. Степан даже радовался, что в малыше от него не было ни единой черты – сам-то он выезжал скорее на природном обаянии – невысокий, рано начавший лысеть, с носом-уточкой. И вот Антошку мать как раз и любила. Этот малыш вообще с самого рождения купался во всеобщей любви, но это его не портило. Напротив, мальчишка рос добрым и ласковым, умненьким и способным. Радость. Солнышко. Лекс брата не ревновал, он его, едва увидев, успел полюбить, а уж Антошка на старшего брата чуть ли не молился, восхищаясь силой и ростом старшего брата, его грамотами, медалям и кубками, полученными за многочисленные победы в соревнованиях разного уровня по вольной борьбе. Так и жили. Лекс окончил школу, поступил в институт на юрфак, продолжал серьёзно заниматься спортом, и тут случилось… Беда случилась, короче. Антошка пропал. Лекс срочно примчался в Питер к родителям и узнал, что его четырнадцатилетний брат, оказывается, гей. Да ещё и связался с каким-то взрослым мужчиной. Связался и ушёл из дома. И как в воду канул. Леночка и Степан обили все возможные пороги, полицейское начальство разного уровня, среди которого было немало благодарных пациентов, искренне обещало сделать всё возможное… и делало. Но результатов не было. Потому что, как выяснил Лекс, искали не там. Лекс бросил институт, начал собственное расследование, и по чистой случайности вышел на Евгения. Это была действительно чистая случайность, редкое везение, бомж на Городском вокзале, которого Лекс спас от толпы малолетних ублюдков, ревнителей чистоты расы, а затем купил ему водки, и, уйдя в парк, стал изливать душу, ибо поиски его окончательно зашли в тупик, в благодарность рассказал парню о бизнесмене с нетрадиционными пристрастиями. Бомжи вообще многое знают. Просто обычно руководствуются золотым правилом: меньше болтаешь – дольше живёшь. Но этот, и правда, был благодарен своему спасителю. Лекс начал копать – трудолюбиво, собранно, по крупицам. И скоро у него появилось достаточно инфы для того, чтобы понять, что именно Евгений был таинственным любовником, совратившим Антошку. Почему он не пошёл в полицию сразу? Потому что большинство его информации составляли слова, сказанные буквально с уха на ухо. Он не хотел подставлять тех, кто делился с ним информацией из сочувствия, а у Евгения в Городской полиции было немало прикормленных человечков. Поэтому Лекс решил войти в доверие к Евгению, устроившись к нему охранником. Оказалось это не так сложно, поскольку в охране Евгения уже трудился один из его бывших однокашников по секции вольной борьбы. Якобы случайная встреча с ним в нужном месте и в нужное время позволила Лексу получить рекомендацию и устроиться туда, куда он и хотел. Однако, войти в доверие к Ямкину оказалось не так-то просто, для начала он дал Лексу в напарники проштрафившегося в чём-то Сухаря и отправил охранять загородный дом. За две недели пребывания там Лекс кое в чём продвинулся – узнал, например, что Антошка здесь действительно был. Но что с ним произошло дальше? Впрямую Лекс проявлять любопытство не мог, вьетнамки-нелегалки Евгения боялись до одури и готовы были тапочки ему в зубах носить, лишь бы не нарваться на хозяйский гнев, Петрович по понятным причинам тоже ни с кем не откровенничал… Но Лексу снова повезло. Сухарь, постепенно начавший доверять напарнику, допустил в разговорах несколько серьёзных оговорок. Так Лекс понял, что Антошку отправили к некоему «дяде Валере» чуть ли не в подарок. Как понял Лекс, этот самый «дядя Валера» был настолько высокопоставленным гадом, что подобраться к нему было очень сложно. Но теперь у Лекса появилась надежда, что братишка ещё жив. Значит, нужно узнать, где он находится и попробовать забрать его… А потом Евгений привёз в загородный дом Эрика. И Лекс понял, что попал. Что мальчишка становится ему слишком дорог. Про себя он всё знал уже давно, поэтому и посочувствовал родителям, у которых оба снаряда попали в одну воронку. И вот сейчас Лекс испытывал поистине адские муки, мучаясь невозможным выбором, которого не пожелал бы и своему злейшему врагу. Спасти Эрика и таким образом потерять любую возможность спасти Антошку? Или подождать и получить нужную информацию, зная, что каждую ночь эта похотливая сволочь Евгений будет измываться, как пожелает, над несчастным мальчишкой, которому и без того досталось от жизни? А потом сплавит тому же «дяде Валере»? Лекс очнулся от горьких воспоминаний и отчаянных мыслей уже глубокой ночью. Дом спал. Натешился вволю Евгений, накувыркался с податливой вьетнамкой Сухарь, спали Таня и Дина, дрых после стакана водки в своей сторожке Петрович. Лекс выключил камеру слежения в коридоре второго этажа и тихонько направился к комнате Эрика. Сам не зная, для чего, но тяга была непреодолимой.