Еще один шанс

Одна. Две. Три. Еще три минуты моей жизни ушли не попрощавшись, но я их не держал, это всего лишь время и теперь у меня его достаточно, ведь я потерял смысл жизни и просто лежу на кровати. Час за часом, день за днем, за месяцем еще один месяц. -Пит, может, выйдешь из комнаты? Уже закат, выйди на улицу, подыши свежим воздухом,- тихий голос отца раздражает мои уши, и я прикрываю их руками. -Уйди! Уйдите от меня!- я кричу зажимая уши и сжимая в руках голову. -Сынок…- папа садиться под моей дверью и вздыхает.- Она не одобрила бы твоё поведение, Пит. Я с яростью встаю с кровати и кидаю в сторону двери тетрадь с рисунками. Она распадается на листы с рисунками в карандаше. Вот она и Прим идут из школы, а вот она поет. -Папа, - я сажусь под дверью и беру рисунок с пола. На нем тоже изображена она, такая взрослая и серьезная. Я провожу рукой по лбу и прикрываю ладонью глаза.- Я же любил её. По-настоящему любил, она была всем для меня и я не смог её спасти. -Пит, она бы была расстроена если бы узнала во что ты превратился за год. Прошу выйди,- я опускаю голову на рисунок и смотрю в её бездонные глаза. -Наверно, ты прав. Но теперь,- я встаю и открываю дверь кидая сухой взгляд на отца.- Теперь я должен вести детей на смерть и чему то их учить. -Я понимаю и , поверь, мама с братьями тебя тоже понимают,- папа обнимает меня, но я чувствую главным образом ничего. Неужели прошел один год? Я похоронил её год назад. Церемония Жатвы состоится завтра и будет означать лишь одно. Мне придется отправлять своих сверстников на смерть. Я не хочу, больше ничего не хочу в этой жизни, но скоро наступит вечер. Моя семья никогда не ела вместе, ведь каждый занят своими делами или просто не хочет пересекаться, что в нашем доме довольно просто сделать. Папа все время внизу около печи, братья на улице заготавливают дрова, а мама…. Я не хочу вспоминать про маму и про неё. Две буханки. Дождь. Она. Я отвлекаюсь от мыслей когда папа кладет мне руку на плечо, усаживая на стул. -Прошу, поешь, ты уже прозрачный, Пит,- папа протягивает мне тарелку с пюре и мясом. Я грустно улыбаюсь ему и начинаю притворяться, что мне нравиться еда. Я уже давно не чувствую вкуса еды и съев одну ложку начинаю действовать, как обычно, снова иду на обман. Поднимая глаза на отца, я пытаюсь натянуть улыбку. -Как дела с работой?- я ковыряюсь вилкой в еде пытаясь отвлечь отца от меня. -Все хорошо, Пит, но больше это не подействует и ты съешь хотя бы половину своего ужина,- папа смотрит на меня присущими только ему в этой семье добрыми глазами. – Я уже давно понял твою систему голодовки. Я отвлекаюсь половину еды ты выкидываешь, а половину отдаешь мне под каким то предлогом. -Нет,- я встаю из-за стола и в дом вламывается мой бывший ментор, Хеймитч. -Здравствуй, Мелларк, и тебе привет бедолага,- Хеймитч сначала обращается ко моему отцу, а потом ко мне. -Здравствуй, Хеймитч,- я отношу тарелку на кухню и кидая её в раковину иду к себе. -Что с ним?- Я слышу голос Хеймитча перед тем как закрою за собой дверь. Врач говорил, что при стрессах надо писать письма, но ничего мне уже не поможет. Я безжизненный взгляд на кипу писем, обращенным к ней и тяжело вздыхая, сажусь за стол, снова беря ручку и лист. «Я снова хочу закончить с этим всем, но папа знает куда надавить. Я жив ради тебя, хоть и не самым лучшим образом выгляжу. Завтра Жатва и стилисты найдут выход, как меня приукрасить. Прошлые письма я сожгу, как и это как только допишу его. Сколько раз я писал тебе, что если беру краски в руки, то получается лишь смерть, твою, Руты, Катона. Я потерял веру, Китнисс, я потерял все, потеряв тебя. » Дописав письмо, я вкладываю его в конверт, а потом я собираю все письма в коробку и выкидываю из окна. Спустившись на первый этаж я иду в пекарню и беру там спички, и вернувшись в столовую, где сидят папа и Хеймитч останавливаю взгляд на спиртном. -Отдай бутылку, Хеймитч,- я холодно шиплю сквозь зубы и не дождавшись ответа отбираю бутылку у него из рук и иду на улицу. Еще один холодный вечер дистрикта ничем не отличается для меня от других дней. -Куда понес?- в дверях я слышу голос Хеймитча, но не оглядываясь выливаю содержимое бутылку на коробку с письмами. Зажимая спичку я смотрю долго в её огонь, пока не чувствую жар у самых пальцев. Как только спичка касается промокшей от спирта бумаги коробка начинает гореть ярким синим пламенем. Я стою рядом. Совсем близко. Я вижу её в огне, она улыбается мне. «Мы были в огне, как эти письма, но только огонь погас, когда ты сгорела, а я продолжаю тлеть, как последний уголек в костре несбывшихся надежд получения твоей любви. Сгоревшая и Тлеющий.» Стоит ли писать дальше? Прошу написать ваше мнение в комментариях, по возможности объективное мнение. :)