О тех, кто не слушает добрых советов

Лидия спала сном праведника, посапывая. Одетая для очередной дальней дороги Банри долго стояла над ней, прикидывая, будить или нет, но решила не тревожить и осторожно отступила из спаленки, тихонько прикрыв дверь. Набросав короткую записку, она оставила клочок бумаги на своей кровати, приколов булавкой к подушке. Скульвара, к счастью, будить не пришлось, они с сыном уже чистили денники, выгнав лошадей в загон. Лица обоих выражали крайнюю озабоченность, отчего Банри поняла, что лошадники в курсе происходящего к северу отсюда. – С утречком, – буркнул Скульвар и подтвердил ее подозрения: – Драпаешь из города? Мы б с парнем тоже удрали, да хозяйство оставлять жалко. – Не совсем… Банри не успела продолжить, когда великовозрастный сынок конюха Йервар, сгребавший в кучу перепрелую солому и навоз, оперся на грабли и воззрился на таншу: – Что, неужели пойдешь и наподдашь дракону? – Возможно, но не сейчас. – Йервар презрительно скривился, но Банри постаралась не обращать внимания. – Как насчет моих лошадей? Скульвар посмотрел в загон. – Ну… Бери, коли очень надо. Только они пуганные. Я их с остальными поставил, думал, успокоятся, да только другие кони тоже дерганые стали. – Он помолчал. – Должно быть, чуют эту тварь. – Тогда дай мне кого-нибудь поспокойнее. – У тебя деньги на третью лошадь завелись? Банри вздохнула и сунула ладонь под куртку. – У меня есть деньги. Только не септимы. Двемерские монеты Скульвар отверг, невзирая на все уговоры, даже обозвал их подделкой. Обиженная Банри спросила, не хочет ли он обвинить ее в мошенничестве, и Скульвар тут же сдал назад, бормоча, что привык иметь дело с современными деньгами. Тогда она напомнила, что до сего момента он запросто принимал в качестве уплаты кривоватые золотые кругляши с физиономией короля Харальда, или еще кого, то есть денежные единицы примерно того же периода, что и двемерские. На что Скульвар ответил, что, мол, Харальду можно доверять, так как он истинный нордский правитель. Банри скрипнула зубами. – Ладно, бери тогда Карасика назад, а мне дай кого другого, спокойного и отдохнувшего. – Она помолчала. – По правде говоря, мне стыдно бедняг гонять, но мне как можно быстрее нужно попасть в одно место… – Идет, – проговорил Скульвар после раздумий. – Раз ты тан, в конце концов, так и быть, поменяю тебе Карасика на Бусинку. Или тебе жеребца надо? – Мне все равно. – Среди вороных с рыжеватым отливом коней Банри видела нескольких полностью рыжих – одним из них наверняка был Подарок, – и разок среди черных спин мелькнула чья-то серая. – О, и эта там же… – Кто? – обернулся Черная Рукоять. – А, да. Возни с ней много. Но если поработать, так, думаю, сгодится по тундре ездить. Йервар! Готовь Бусинку. Йервар отставил грабли и побрел к лошадям с самым унылым видом. Новая кобылка оказалась потоньше и пониже Альфсигры, и Банри, с сомнением оглядев ее, повернулась к конюхам: – Маленькая какая-то… – Ты, что ли, большая? – заржал Скульвар. – Не боись. Молоденькая она, это правда, но резвая и главное – послушная. Не то что твоя Алли. – Королева Альфсигра, – поправила Банри. – Хорошо, мне и залезать на нее будет сподручнее… Часом позже она уже подъезжала к мосту через Белую, держа путь в Айварстед.

***

Деревня встретила ее тишиной. Местные, все как один, попрятались в домах, даже стражи не было видно. В сгущающихся сумерках Банри подъехала к местной таверне и спешилась. Бусинку она отвела под навес, сняла седло и отправилась в «Вайлмир». Трактирщик Вилхельм, не услышавший, что ли, звук открывающейся двери, вздрогнул при виде гостьи. – Боги! Ты меня напугала... – охнул он и пригляделся: – А… Барни. Снова в наших краях. Добро пожаловать. – Спасибо. И я Банри, так-то, – отозвалась та, оглядывая зал таверны. – Тут что, никого нет? Вилхельм помрачнел. – Ни души, кроме меня. Даже Линли уехала куда-то, правда, говорила, что только на зиму. Хочет быть подальше от войны. Из-за нее, войны этой клятой, у меня и постояльцев-то почти нет. Есть будешь что-нибудь? – Угу. Глухой ночью Вилхельм проводил ее в приготовленную комнату и спросил: – Опять на гору полезешь? – Другим способом к старикам не попасть, – проговорила Банри, взбивая соломенную подушку. – Жаль, я летать не умею. Вилхельм засмеялся: – Ну, ты же не дракон какой. И ушел.

***

Если путешествие по покрытому снежным покровом Скайриму почти доконало ее, то очередное восхождение к Высокому Хротгару едва не убило. Банри из последних сил навалилась на ледяные железные двери и повалилась на пол. Наверное, она все же потеряла сознание, потому что в упор не помнила, что было дальше, после шероховатого камня перед самым носом. Когда она оказалась способной нормально воспринимать действительность, то обнаружила, что кто-то раздел ее до трусов и завернул в меховые одеяла, а на ноги нацепил толстые и ужасно колючие шерстяные носки. Пальцы на ногах хотя бы просто чесались, значит, морозец отнесся к ним с большей благосклонностью, нежели к рукам, на которые Банри даже смотреть боялась. Перед подъемом она озаботилась о том, чтобы хорошенько утеплить ступни, и решила, что для рук хватит двойных вязаных перчаток. Позже стало понятно: она сильно ошиблась. Стараясь не стонать слишком громко, Банри села на постели и, внутренне содрогаясь, поднесла трясущиеся кисти поближе к свечам на столике. Пальцы выглядели ужасно – фаланги побагровели, а кожа вокруг ногтей шелушилась. Все это сопровождалось зудом и болью. – Ты руки отморозила, – констатировал некто из мрака за спиной. – К счастью, лишь слегка. Банри закуталась в меха и обернулась: Арнгейр со свечой в руке смотрел на нее с легким беспокойством. – Я долго была в отключке? – Несколько часов. – Арнгейр поставил свечу на стол к другим. – Мы напоили тебя, но есть ты отказалась, так что, думаю, неплохо было бы сейчас перекусить. Оденься. Он указал на стул, где лежало что-то матерчатое. Банри дождалась, пока он удалится, и вылезла из кровати, дрожа от холода. Ее не покидало ощущение, что она что-то забыла. Кстати, одеться ей предлагалось ни много ни мало в мантию Седобородых, с бахромой и вышитыми – или выпряденными? – перьями. Роба слегка пахла пылью и совсем чуть-чуть – плесенью, но в целом была чистой, и создавалось впечатление, что ее ни разу не носили. Натягивая одеяние через голову, Банри подумала, что вообще-то непонятно, откуда у стариков такая одежда, к тому же сделана она с большим тщанием и кажется дорогой. Одна вышивка чего стоит. Еще одной неожиданностью стало, что мантия оказалась ей в пору, ну разве только чуть-чуть великовата. Седобородые в полном составе восседали за огромным круговым столом в трапезной. Невнятно поздоровавшись, Банри уселась на свое место и набросилась на еду. Ложку в пальцах удерживать было трудновато, но она справилась. Старички закончили со своими порциями раньше, и, поочередно вставая из-за стола и проходя мимо Банри, всякий раз учтиво склоняли головы. Кланяться в ответ, сидя и с набитым ртом было ужасно неудобно, и Банри вспотела от смущения, одновременно недоумевая, отчего деды сделались столь чрезмерно почтительными. Арнгейр выходил последним. – Когда закончишь, мы будем ждать тебя в зале, – сказал он и удалился. Банри затолкала в себя остатки пшеничной каши с мясом неизвестного происхождения и рысью понеслась в центральное помещение. На середине пути она споткнулась, поняв наконец, чего так не хватает, и от страха все ее нутро заледенело, словно она проглотила огромную сосульку. – Где Древний Свиток?! – в ужасе выпалила она, скатившись в зал с лестницы. Седобородые стояли лицом к ней, выстроившись в ряд, и сначала просто молча смотрели, затем, не сговариваясь, зашагали в жилое крыло. Банри засеменила следом, обливаясь потом от жутких мыслей: неужели она потеряла Свиток где-то на горе и не заметила? Или еще хуже – он покинул ее самостоятельно? Старики, меж тем, привели ее к внутренней стене, украшенной барельефом, и в торжественном молчании продемонстрировали артефакт, обставленный со всех сторон свечами. Банри перевела дух, потрогала Свиток, чтобы изгнать последние опасения, и повернулась к монахам. – Вы его… читали? Арнгейр усмехнулся. – Конечно, нет. Это… – он помедлил, словно подбирая слова, – творение не для глаз смертных. Что бы ни говорили эти так называемые ученые. Впрочем, ты ведь тоже не рискнула открыть его. Это был не вопрос, а утверждение. Банри кивнула. – Я перечитала все книги о них, что имелись в Коллегии Винтерхолда. После этого от таких вещей хочется держаться подальше. Надеюсь, мне и не придется даже смотреть в него, тем более читать. Седобородые в изумлении уставились на нее, и Банри догадалась, что сморозила какую-то глупость. – А как же ты тогда будешь им пользоваться? – спросил Арнгейр. – Понятия не имею, и вообще – Партурнакс сказал только принести Свиток к Разрыву… – Зачем? – Арнгейр кашлянул. – Прости, DOVahKiiN, мы стараемся не вмешиваться в твои дела, и, конечно же, не ставим под сомнение мудрость нашего учителя, но хотелось бы знать, для каких целей он велел тебе добыть частичку творения, поскольку это касается каждого из живущих. Под внимательными взглядами Седобородых Банри подошла к ближайшему стулу, путаясь в полах одежд, и уселась. На дедков она старалась не смотреть, хотя они и обступили ее со всех сторон. – Я пришла к вам с просьбой научить «Драконобою». Вы – и особенно ты, Арнгейр, – отнеслись к этой идее отрицательно, да еще сказали, что не знаете такого Крика. Ну а Партурнакс, наоборот, посчитал, что мне это пригодится. Но ему «Драконобой» тоже неизвестен. Его слова: «Он мне неведом и не может быть ведом», потому что «Драконобой» – первый THu’uM, сотворенный JooRRE, вроде бы поэтому. – Банри перевела дух. – Короче, старик предложил мне научиться этому Крику напрямую от его создателей. И вот как раз для этого нужен Свиток. – И каким же образом ты будешь его использовать? – после долгого молчания спросил Арнгейр. Банри развела руками: – Могу только догадываться, как я уже говорила, Партурнакс велел для начала принести Свиток на вершину горы. – Она взглянула на артефакт. – Остается надеяться, что это тот самый. Иначе я потратила прорву времени и усилий на никчемный предмет.

***

Банри выпрямилась, почувствовав под ногами не разъезжающийся снег, а твердый камень, и робко посмотрела в долину со склона горы. Лучше бы она этого не делала – под грудиной и в пятках сразу возник противный нервный зуд. Она поспешно отвернулась и уставилась на свои сапоги, затем покрепче ухватила одну из палок, с помощью которых взбиралась, и поморщилась. Кисти нынче утром выглядели лучше, чем накануне, и, к счастью, обошлось без кровавых пузырей. Тем не менее, пальцы все еще здорово болели, но хоть гнулись без особых проблем. «Если выберусь отсюда, – подумала Банри, – надо будет заняться суставами. Может, Даника владеет какими-нибудь приемами лечения…» Семь Тысяч Ступеней, несмотря на свою протяженность, были более пологими, чем маршрут от Высокого Хротгара к вершине Глотки Мира. Тем не менее, Банри, завидев сидящего на скале Партурнакса, поняла, что устала не так уж сильно, хотя вчера почувствовала себя выдохшейся, преодолев треть пути. Дракон окинул Банри взглядом, втянул ноздрями воздух и пророкотал: – Он у тебя. KEL. Древний Свиток. TiiD KReh… Время дрожит от его прикосновения. Банри открыла рот в изумлении. Свиток она упаковала хорошо, его точно нельзя было увидеть из-под одежды. Партурнакс уставился на нее: – Это несомненно. Тебя ведет судьба. KOGaaN AKATOSH. Сами кости земли в твоем распоряжении. – Банри потупилась, а дракон провозгласил: – Тогда иди. Исполни свое предназначение. Отнеси Свиток к Временному Разрыву. Не мешкай. Алдуин идет. Он не пропустит этих знаков. Банри взлетела на вершину горы, будто на крыльях. Спрашивать, с чего Партурнакс так уверен в скором появлении Алдуина, она не решилась, сразу уверовав в истинность этого утверждения. Для начала требовалось найти этот самый Временной Разрыв. Исходив всю вершину вдоль и поперек и взрыхляя снег, Банри то и дело посматривала на перелетевшего сюда же Партурнакса, но тот отмалчивался, сидя на побитой временем Стене Слов. Вконец запыхавшись от усилий и чересчур разреженного воздуха, она устало поплелась к груде обломков у основания Стены, чтобы перевести дух, и вдруг ощутила некий дискомфорт. Банри живо прыгнула вперед и обернулась. – Это еще что? – выдавила она, указывая на пространство в воздухе, в котором падающие снежинки выглядели, да и вели себя весьма своеобразно – искажались, будто в кривом зеркале. – TiiD AhRaaN, – глубокомысленно изрек Партурнакс. – Теперь встань туда. – Он всегда тут был?.. – спросила Банри, примериваясь, прежде чем шагнуть. – То есть – даже когда я была здесь впервые? – Именно. Встань туда и раскрой KEL. – А если это не тот Свиток?.. – бормотала Банри, выпутывая артефакт из-под слоев тряпок. Партурнакс удивился: – Что значит «не тот»? – Ну… – Она не нашлась, что ответить. Свиток наконец-то увидел солнце. Банри отбросила упаковку и осторожно ступила внутрь искаженного пространства. Ветер и холод сразу куда-то исчезли, что вроде должно было обрадовать ее, но Банри испытывала довольно сильное беспокойство. Она осторожно потянула Свиток из футляра, не глядя на него. Потопталась на месте в ожидании какого-либо эффекта. Ничего не произошло. «Так и знала, не тот», – в тоске подумала она, но тут заговорил Партурнакс: – Чего ты ждешь? Загляни в KEL, и он поможет тебе увидеть другое время… Его голос звучал удивительно четко, словно дракон находился на расстоянии вытянутой руки, тогда как остальные звуки либо стихли, либо доносились до слуха сильно искаженными. Банри беспомощно покосилась на него. В голове разом всплыли все предупреждения о Древних Свитках, почерпнутые из книг и от разных доброжелателей. Но Партурнакс ожидал от нее действий, поэтому пришлось подчиниться. В первые ужасные мгновения ей казалось, что обещанная слепота настигла ее – единожды взглянув на содержимое Свитка, она даже не смогла понять, изображено ли там что-нибудь – все вокруг затопила чернота. Сражаясь с паникой, Банри уговорила себя потерпеть. Спустя бесконечность, во тьме забрезжил свет, и, что удивительно, появились звуки (весьма тревожащие), запахи (в основном неприятные), повеяло ветром, очень странным – то жутко холодным, то невероятно горячим. Мрак наконец-то раздался в стороны, открывая довольно неприглядную картину. Это точно была раздвоенная вершина Глотки Мира, озаренная жутким красным светом, исходившим с небес. Само небо, там, где его не закрывали черные тучи и клубы дыма, тоже было ярко-алым. То и дело вдалеке с него сыпались метеориты, врезающиеся в невидимую отсюда землю с тяжелым грохотом. Ближайший пейзаж тоже не радовал глаз. Вокруг валялись неважно выглядящие даже сквозь мутную пелену покойники из числа людей и, что, более всего поразило Банри – немалое количество драконьих трупов. Снег местами был украшен кровавыми кляксами размером с корову. Банри попыталась сойти с места, но с возрастающим страхом поняла, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой, она вообще не ощущала присутствия собственного тела, словно в этот момент истории перенеслись только органы чувств и мозг. Впрочем, она могла озираться, обозревая окрестности, чем и воспользовалась. Взгляд перемещался медленно, словно не поспевал за движениями головы. На краю зрения что-то двигалось, Банри сосредоточилась на темной фигуре, вроде бы человеческой, и стала наблюдать. Силуэт задвигался и заговорил, обращаясь к кому-то невидимому. Сначала Банри не распознала, на каком языке говорит этот некто, но затем услышала где-то уже узнанное слово: «Гормлейт». Спустя некоторое время она вспомнила: это имя, которое упоминал когда-то давно Партурнакс в качестве одного из своих первых учеников. Язык от этого более понятным не стал, но знакомых морфем хватало, чтобы худо-бедно угадывать, о чем говорят. Очевидно, что это была очень древняя форма современного тамриэлика, которым и поныне пользовалось все население континента и сопутствующих земель. Тип, в котором сквозь пелену эпох едва угадывался человек в старинном доспехе, вроде бы сказал следующее: – Гормлейт! Время уходит! Битва!.. Здесь его речь была прервана тяжело приземлившимся в грязный снег драконом. – DaaR SUL THUR SE ALDUIN VOKRii, – провозгласил он, приняв устойчивую позу. – Но твоя смелость достойна похвалы. KRIF VOTH ahKRIN. Теперь умри напрасной смертью. Он попытался схватиться с человеком в старинной броне, но со скалы прямо на его голову спрыгнула относительно небольшая фигурка с мечом в руке, лезвие которого немедленно вонзилось в глаз чудовища по самую рукоять. Дракон издал предсмертный рев и повалился в снег, его победитель скатился вниз, вскочил на ноги и крикнул в тускнеющие глаза: – Знай, что Гормлейт убила тебя! Теперь стало ясно, что это женщина. Банри перевела взгляд на дракона. Тот, кажется, окончательно помер, но не спешил рассыпаться в прах и отдавать кому-нибудь душу. Гормлейт, между тем, откинула с лица длинные волосы, при таком освещении, кажущиеся окровавленными, и повернулась к товарищу: – Хакон! Славный день, верно? – Ты ни о чем не думаешь, кроме крови на своем клинке? – угрюмо спросил тот. – А о чем еще думать?! Они стояли бок о бок, спиной к Банри. Хакон подошел поближе к краю обрыва и уставился в долину. – Битва внизу идет плохо, – заключил он. – Если Алдуин не примет наш вызов, боюсь, все потеряно. Банри немного притерпелась к их языку, и теперь ей почти не требовалось усилий, чтобы понять разговор. – Ты слишком волнуешься, брат, – самодовольно протянула Гормлейт, подходя к Хакону и кладя ладонь ему на плечо. – Победа будет за нами. Тот сбросил руку и резко повернулся: – Почему Алдуин выжидает? Мы рисковали всем из-за твоего плана, старик. Слева показался еще один силуэт, на сей раз в длинной мантии подозрительно знакомого вида. – Он придет, – проговорил он густым голосом. – Он не отринет наш вызов. И зачем ему нас бояться? – Мы его хорошо потрепали, – возразила Гормлейт. – Четверо его родичей пали сегодня от моего клинка! Банри мысленно присвистнула. На ее собственном, так сказать, счету было всего трое покойных «родственников», да и то за несколько лет, а эта баба положила четверых за день. – Но никто еще не выстоял против самого Алдуина, – напомнил старик. – Галтор, Сорри, Биркир… – У них не было Драконобоя! – рявкнула Гормлейт. – Как только мы его свалим, клянусь, я отрублю ему голову! Человек в робе, казалось, поморщился. – Ты не понимаешь. Алдуина нельзя убить, как меньших драконов. Он нам не по силам. – Старик исхитрился запустить руку за шиворот и извлек оттуда безумно знакомый предмет. – Вот почему я принес Древний Свиток. Хакон отшатнулся. – Феллдир! Мы же решили его не использовать! – Я не соглашался. И если ты прав, он мне не понадобится. Феллдир спрятал артефакт под мантию и выжидающе взглянул на брата с сестрицей. – Нет. – Хакон отступил на шаг. – Мы разберемся с Алдуином сами, здесь и сейчас. – Скоро мы все увидим, – проговорила Гормлейт, глядя куда-то за горизонт. – Алдуин приближается! – Да будет так, – выдохнул Хакон, выхватывая меч из ножен. Все вместе они выстроились в ряд перед совершенно целой Стеной Слов, на обломках которой в актуальном для Банри времени сидел Партурнакс. Увидеть приближающегося Пожирателя Мира она не смогла, как ни старалась, Алдуин словно спрыгнул с небес, и угнездился на верхушке сооружения. – MeyE! TahRODiiS aaNNE! HIM HINDDE Pah LiiV! Zu’u HIN DaaN! Гормлейт, проигнорировав речь врага, завопила: – Давайте вместе! И пусть позавидуют нам те, кто смотрит на нас из Совнгарда! Алдуин попытался взлететь со Стены, когда трое смертных сбили его неведомым доселе Криком. Если бы Банри могла, она бы зажала уши руками, чтобы не знать и не слышать его, но Слова все же отпечатались в сознании: JooR Zah FRUL – Смертный, Ограниченный, Преходящий… Алдуин рухнул к подножию Стены, словно ему в момент оторвали крылья. Целое мгновение он был недвижим, и вообще казался мертвым, но вскоре завозился и поднял голову. Банри перевела взгляд на его противников – им тоже, видимо, было не до пустяков, они пытались восстановить дыхание. Алдуину слегка повезло – именно поэтому все трое не набросились на него сразу же. – NIVahRiiN JooRRE! Что вы наделали?! – простонал Алдуин. Видно было, что речь давалась ему с трудом. – Что за искаженные Слова вы создали?! TahRODiiS PaaRTHurNAX! Я перекушу ему шею! Но сначала… – Он оперся сгибами крыльев в заснеженную скалу и уставился на согбенных людишек. – Dir KO MaaR, ибо знаете, на что обречены… Вы напоите мою силу, когда я приду за вами в Совнгарде! Гормлейт обрела способность говорить первой и выкрикнула прямо в оскаленную морду противника: – Если я и умру сегодня, то не в страхе! – Она перехватила меч поудобнее и расхохоталась: – Но тебе впервые в жизни стало страшно, червь! Я вижу это по твоим глазам! Она прыгнула на Пожирателя Мира с воздетым мечом и криком «Скайрим будет свободен!», но тот сделал неожиданно молниеносный выпад головой и сцапал ее пастью, с силой сжав челюсти. Хакон взвыл: – Нет! Будь ты проклят! Он издал пронзительный вопль и набросился на Алдуина, в ярости колотя того мечом. Видимо, ему удалось нанести некий урон, потому что дракон, издав свирепый рев, отшвырнул его крылом, словно пушинку, и, выплюнув то, что осталось от Гормлейт, развернулся к последнему не поверженному врагу. Феллдир отступил на десятую шага и атаковал Морозным Дыханием, причем, в отличие от Банри, он владел всеми тремя Словами. Только много пользы они не принесли – Алдуин, злобно рыча и дергая заиндевевшей мордой, пополз прямо к нему, намереваясь, скорее всего, сожрать его с потрохами. Феллдир, несмотря на почтенный возраст, ловко отпрыгнул в сторону и избежал алдуинового Огненного Дыхания, обогнул врага сбоку и укрылся за трупом убитого Гормлейт дракона. На сцене вновь показался Хакон, едва волочащий ноги. Он взглянул на истерзанное тело сестры и простонал: – Без толку!.. Используй Свиток, Феллдир! Быстро! Феллдир взобрался на мертвого дракона и встал на его туше, видимо, ожидая, когда Хакон уберется от Пожирателя Мира подальше. Алдуин, явно почуявший неладное, неуклюже пытался развернуться, вздымая снежные волны высотой с дом. – Стой, Алдуин Крылатый! – заорал Феллдир, потрясая раскрытым Свитком. – Сестра Ястреб, дай нам свое священное дыхание, чтобы этот Договор был услышан! Алдуин, только что пытавшийся добраться до Хакона, замер и уставился на старика в развевающейся мантии, вернее, на Свиток в его руках, свободно колыхающийся на ветру. Спустя мгновение, он гневно зарычал и направился к Феллдиру, который, меж тем, надрывался: – Изыди, Пожиратель Мира! Словами тех, чьи кости старше, чем твои, мы лишаем тебя места в этой эпохе и изгоняем тебя! Алдуин застыл, непонятно, правда, в недоумении или все же в страхе. Феллдир, тем временем, в исступлении орал так, что у слушающей его сквозь тысячелетия Банри заложило уши. – Ты изгнан! – выл он. – Алдуин, мы кричим, изгоняя тебя из всех концов! Ее голову словно сдавило стальным обручем. До сего момента Банри полагала, что это просто образное выражение, но выходило, что такое может быть на самом деле. Не успела она сосредоточиться на этом ощущении, как нахлынули другие. Видение прошлого, весьма четкое во время сражения, подернулось мутной пеленой, а поле зрения сократилось до размеров небольшого блюдца. Под грудиной появилось тянущее и давящее чувство, словно некто неведомый и невидимый запустил руку в ее нутро, ухватил комок нервов, что там размещался, и теперь пытался вытянуть его наружу. По щекам текли слезы, обжигающе горячие на холодном ветру пятитысячелетней давности, но Банри упорно искала Алдуина, потому что должна была понять, как все произошло. Дракон, для нее ставший черным шевелящимся силуэтом, озадаченно крутил головой, бормоча: – FaaL KEL?.. NIKRiiNNE… Договорить он не успел, внезапно исчезнув. Банри ошарашенно заморгала. Только что почти треть плато занимала громадная туша, и вдруг ее не стало. Зрение почти пришло в норму, хотя по сию пору было ограничено темнотой и призрачной вязью каких-то странных символов. Неприятные ощущения, особенно то, что было в районе солнечного сплетения, исчезли, и она смогла сосредоточиться на переживших схватку. Феллдир все еще стоял на туше мертвого родича Алдуина, судорожно сжимая над головой Древний Свиток и повторяя, как заведенный: – Ты изгнан!.. Ты изгнан… Правда, с каждым разом у него получалось все тише. Наконец, он уронил руки и Свиток, и соскользнул с огромного трупа в снег. Хакон подполз к нему поближе и пробормотал: – Получилось… Получилось… – Да, Пожиратель Мира ушел… да смилостивятся боги над нашими душами. Хакон устало привалился к драконьему боку. – Но какой цен… Речь внезапно оборвалась. Снова все вокруг потемнело, и Банри запаниковала было, но мрак рассеялся, и она обнаружила, что стоит на том же самом месте, только в настоящем времени. Древний Свиток она по-прежнему держала в руках, правда, он уже самостоятельно втянулся в футляр и не представлял опасности. Банри ожидала, что конечности затекут из-за продолжительной неподвижной позы, но к ее удивлению, пальцы, сжимающие артефакт, даже не успели замерзнуть толком. Она выскочила из кармана в пространстве и обнаружила, что кое-что изменилось: Партурнакс теперь сидел у подножия Стены Слов, сопя и нервно дергая крыльями. – Уфф… – пропыхтел он, – я уже успел забыть, насколько это… неприятно. – Что? – промямлила Банри. Собственный голос показался ей слишком писклявым. Партурнакс отозвался: – TiiD AhRaaN… Будто снова пережил те события. Очень гадко, будто выкручивают внутренности. Именно то самое ощущала и Банри. Она рассеянно кивнула и спросила: – Как ты мог это почувствовать? У Свитка что, радиус действия такой широкий? – VOMINDOK… Но я почувствовал то же, что и несколько тысяч лет назад. Возможно, сочетание KEL и Временного Разрыва породило такой… эффект. Банри отошла к Стене Слов и села прямо на заснеженный камень рядом с драконом. – В любом случае, кажется, все это было не напрасно… Слова Драконобоя я все-таки узнала. – Она помолчала, мысленно повторяя «смертный, ограниченный, преходящий» по-драконьи, и закончила: – Хотя предпочла бы не знать, если честно. Партурнакс, только что вежливо внимавший, внезапно уставился в небеса, слегка склонив голову набок, словно прислушиваясь, а затем взлетел на вершину Стены, подняв взмахами крыльев весь снег вокруг мемориала. Банри, кашляя и едва дыша, выбралась из-под ледяного крошева и обиженно крикнула: – Предупредил бы что ли! Я б подальше отошла! Она осеклась, заметив, что Партурнакс выглядит напряженным, словно натянутая тетива. – Что сл… – начала она, но осеклась, вспомнив, о чем не так давно предупреждал Партурнакс. Тот подтвердил самые ужасные подозрения, когда повернул к ней морду и произнес: – Он идет. Приготовься.

***

Банри прошиб ледяной пот. – Ты уверен? Вместо ответа Партурнакс взлетел, описал круг над горой и, неожиданно нырнув куда-то вниз, скрылся из виду. Она подождала, но он не торопился возвращаться. В панике Банри заметалась по вершине, заламывая руки и лихорадочно обдумывая пути отступления. Спрятаться в скалах прямо здесь, на плато, было вполне возможно, но только от наземного противника, умеющий летать дракон обнаружил бы жертву за считанные минуты и быстро превратил бы в запеканку. Ближайшим местом, годящимся в качестве укрытия, был Высокий Хротгар, но до него еще надо добраться, а поймать человека на склоне горы дракону еще проще, чем выцарапать из скал. И потом… Вряд ли монастырь смог бы выдержать ярость Пожирателя Мира, а Седобородые, с учетом особенностей их учения и взглядов на действительность, не пошевелили бы и мизинцем, чтоб хотя бы попытаться защититься, и смиренно ожидали бы трансформации в пепел, ну или того момента, пока им на головы не свалилась крыша их обители. Ветер усилился и принес отголоски протяжного клича, до боли знакомого еще со времен Хелгена. Банри попыталась успокоиться, но конечности, что руки, что ноги, ходили ходуном, а зубы выбивали дробь, причем, отнюдь не от холода. Она вытащила меч Болара из ножен в надежде, что его рукоять, стиснутая в кулаке, придаст немного уверенности в себе, но немедленно выронила оружие в снег. Свет вдруг потускнел, словно наступили сумерки, хотя до темноты было еще далеко. Банри мысленно повторяла узнанные от древних Языков Слова, без конца озираясь. Ее одолевали сомнения, подогревающие страх. Что, если ее Голосу не хватит мощи, ведь Хакон, Гормлейт и Феллдир выступали против Алдуина втроем и разом? Что, если в ее устах Драконобой окажется лишь набором оскорблений? И, наконец, что, если вся мощь Драконобоя заключается в бешеной ненависти тех троих смертных к крылатым угнетателям? Ее собственной явно не хватило бы, да и не испытывала Банри ненависти к драконам, как ни старалась. В ее понимании это было все равно что ненавидеть стихийное бедствие – бесполезное и глупое чувство. Зато Банри их боялась. Примерно так же, как боятся смерча в зоне видимости, особенно если нет возможности убраться с его пути. Алдуин вынырнул из пелены облаков, плотно обступивших вершину Глотки Мира, чем прервал ее думы. Она пряталась у Стены Слов, скукожившись, чтобы казаться меньше, и мечтая сделаться невидимой. К сожалению, заклинаниями школы Иллюзий Банри не владела ни в коей мере. Алдуин для начала облетел плато, как и его братец, обшаривая взглядом поверхность, и довольно скоро обнаружил Банри в ее «укрытии». Она как раз собиралась взять себя в руки и встретить врага лицом к лицу, встав прямо, но вот не срослось… Адуин громоподобно фыркнул и снизился так, что когти на его лапах едва не касались снега. – BahLOKI NahKIP SILLESEJooR, – задушевно поведал он своим жутким голосом. – Мое чрево полно душами твоих смертных друзей, DOVahKiiN. – Мои друзья все живы… – пискляво ответила Банри, медленно выпрямившись. – Это ненадолго! – рявкнул Алдуин и снова набрал высоту. – Умри – и жди своей участи в Совнгарде! Банри хотела сказать ему, что кого-кого, а таких, как она в Совнгард не пускают – мало того, что не норд, так еще и с изрядной примесью поганой альтмерской крови, но Алдуин явно не имел намерения слушать лепет какой-то смертной. Он еще раз облетел вершину горы, словно выбирая место, откуда будет удобнее и эффектнее уничтожить букашку, а Банри, тем временем, пыталась собраться с силами, чтобы выдать все три Слова Драконобоя и не сбиться. Одновременно она проклинала Партурнакса, за то что он так внезапно покинул место действия. Она ни на секунду не поверила, что он испугался Алдуина, нет, наверняка он удалился в соответствии со своими дурацкими принципами, дескать, раз JooR сама вызвалась учиться Драконобою, то и сразиться с главным врагом должна в одиночку. Алдуин, кажется, определился с местом и способом. Банри тоже пришла к выводу, что умирать ей совсем неохота. Слова созрели в ее мозгу, и когда дракон проревел «YOL!», она отпрыгнула в сугроб, готовясь все же ударить в ответ. – LOST FUNT! – гаркнул Партурнакс, взмывший в воздух откуда-то со склона горы. – Ты опоздал, Алдуин! Черный дракон дернулся и развернулся к новому противнику мордой. Не теряя времени даром, Партурнакс окатил старшего волной огня, облетел его, отпихнув с дороги, и уселся на скалы, что высились напротив Стены Слов. Разобиженный Алдуин ответил Морозным Дыханием, после чего попытался выполнить обещание, данное еще пять тысяч лет назад – вцепиться в горло меньшему брату. Тот отнесся к сему намерению резко отрицательно, врезав Пожирателю Мира крылом по морде, а затем поразительно быстро для таких габаритов развернулся и добавил хвостом. Произошла небольшая потасовка. Сравнительное небольшая, конечно же. Когда драконы принялись мутузить друг друга всеми доступными средствами, гора затряслась от подошвы до вершины, а камень под сражающимися начал трескаться. Банри, наблюдавшая за дракой из-за изгиба Стены Слов, тоже тряслась, правда, от страха и прикидывала свои шансы выжить уже в нынешней ситуации. Сначала ей казалось, что с появлением Партурнакса они повысились, но теперь обнаружилась новая напасть – как бы в пылу борьбы чешуйчатые родичи не развалили Глотку Мира. Вконец обозленному Алдуину надоело раз за разом получать по мордасам от младшенького. Он яростно взревел, смел Партурнакса со скалы в пропасть Безжалостной Силой, словно сухой лист, и взмыл в воздух, подняв крыльями целую вьюгу. Не успела Банри испугаться за Партурнакса, как его голова показалась над краем скалы. – SULeyKI MULaaG, PaaRTHurNAX, – прорычал Алдуин, взирая на брата сверху вниз. – Моя сила росла, пока твоя уменьшалась. AaV UV DIR вместе со своими смертными. – UNSLaaD HOKORON! – отрезал Партурнакс. – Никогда больше! Алдуин свечой взлетел ввысь. Банри наивно понадеялась, что он улетит, но тот лишь хотел быть слегка ближе к небу, чтобы рявкнуть в него какие-то Слова, после чего над Глоткой Мира словно раскрылся портал в Мертвые Земли. Небо побагровело, и с него дождем посыпались метеориты, сравнительно маленькие, но смертельно опасные. Один из них с шипением и грохотом врезался в заснеженную скалу всего в нескольких шагах от Банри, второй протаранил Стену Слов, еще сильнее деформировав ее. Партурнакс перебрался поближе к Банри, но задержался лишь на несколько секунд, крикнув: – DOVahKiiN! Используй Драконобой, если знаешь его! Только так его можно победить! Он тоже поднялся в воздух. Банри зачем-то опять достала бесполезный меч и прикинула расстояние до Алдуина. Уверенности, что свежеизученный Крик настигнет врага в такой дали, не было совсем. «Вот бы он снизился», – подумала она, и тут же раскаленный камень едва не расплющил ее в лепешку. Она выругалась, задрала голову и Крикнула: – LOK Vah KooR!!! Эффект не заставил себя ждать, несказанно изумив Банри, которая и не надеялась на успех. Каменный дождь перестал, и небо очень быстро прояснилось, вернув себе нормальный голубой цвет. Даже ветер сделался не столь пронзительным. Было слышно, как где-то высоко ругается Алдуин, изрыгая проклятия на головы всех NIVahRiiN JooRRE. Партурнакс шлепнулся рядом с Банри, отчего она чуть не упала, и рявкнул: – Да не это! Я же сказал: сбей его Драконобоем! В полете он слишком силен! – Ага, а ты хотел, чтоб кому-нибудь из нас прилетело по башке раскаленным булыжником?! – Поверь, вскоре это будет меньшей из наших проблем! Он устроит новый камнепад, и у тебя не хватит силы, чтобы мешать ему! – …И он слишком высоко! – Об этом я позабочусь! Партурнакс воспарил, оставив Банри таращиться в небо. Они с Алдуином вновь сцепились, гоняясь друг за другом вокруг горы и то снижаясь, то поднимаясь ввысь снова. Иногда драконы зависали почти на уровне глаз стоящей в снегу Банри, но все еще слишком далеко от горы. Впрочем, порой они пролетали на оптимальном для атаки расстоянии, но тогда шли слишком близко друг к другу, и Банри не хотела рисковать – под действие Драконобоя мог бы попасть Партурнакс. Последний, в очередной раз пролетая мимо, проорал: – DOVahKiiN, VOSARaaN! Используй Драконобой, пока Алдуин не пожрал тебя! В настоящий момент Алдуин если и хотел кого пожрать, то только своего младшего собрата. Партурнакс увел его от горы, очень быстро вернулся и уселся на Стену Слов. – Что с тобой? – раздраженно спросил он. – Пользуйся Драконобоем, кому сказано?! Он умолк и уставился на неотвратимо приближающийся черный силуэт разъяренного Алдуина. – Я… – начала Банри, но продолжить не дали. – Последняя попытка, – буркнул Партурнакс, следя за старшим. – Попробую посадить его на MONahVEN, а ты не зевай. Сейчас защитись своей Lah, и пусть она будет крепка, как никогда. Он взлетел очень высоко и очень быстро, за считанные мгновения превратившись в маленькое темное пятнышко на фоне синевы небес. – …просто не хотела тебя задеть, – закончила Банри. Обереги она неосознанно усилила над макушкой, и не зря. THu’uM Партурнакса по мощи почти сравнялся с алдуиновым, Банри даже присела от страха, вот только подействовал Крик несколько иначе – вместо метеоритного дождя Партурнакс устроил жуткую бурю, и только что ясное небо заволокло черными клубящимися тучами. Алдуин устремившийся было к точке в небе, резко повернул назад, к горе, прежде чем над Глоткой Мира образовался грозовой фронт размером с владение Вайтран. Осадков не случилось, зато то и дело беспорядочно били молнии, куда чаще, чем при обычной буре. Под не утихающий грохот Алдуин схлопотал урон разрядом электричества и наконец-то тяжело сел в снег на вершине горы, раздраженно встряхивая головой. – RUTH Wah NIVahRiiN JooR! – проскрежетал он, завидев Банри, и двинулся прямо к ней. Она выставила левую ладонь, удерживающую Оберег, перед собой, сжала меч покрепче и взвыла: – JooR Zah FRUL!!! На мгновение ее обуяли столь чудовищные злоба и ненависть, что ей стало страшно, и где-то глубоко внутри часть ее «я» заголосила: «Мне это не нравится, мне это совсем не нравится!» Даже вид корчащегося Алдуина, подрастерявшего, пусть и ненадолго, свою гордыню и неуязвимость, не принес облегчения. Последний, сгорбившись и упираясь сгибами крыльев в снег, уставился на Банри мутным взглядом и прохрипел: – Хоть у тебя и есть оружие моих давних врагов, но ты им не ровня! – Посмотрим, – задыхаясь, выговорила Банри. Алдуин рванулся вперед, но она хорошо помнила, что случилось с Гормлейт, и увернулась от его зубов. Она попробовала напасть сбоку, но удалось только пропороть крыло. Алдуин издал изумленный вопль и отпихнул заразу от себя подальше. – Как ты смеешь?.. Банри, пыхтя, выбралась из снега и встряхнулась, как собака. Алдуин полоснул вдоль собственного бока Огненным Дыханием, но она укрылась Оберегом, и пламя не причинило никакого вреда. Нагрузки на магические щиты она почти не почувствовала, выходит, и сила алдуинова сделалась, как у смертного. Банри проделала тот же маневр, что и с Вультурьйолом: свалила врага Безжалостной Силой и собиралась добавить Морозным Дыханием, но Алдуин, в отличие от предыдущего дракона, не стал покорно ждать, пока ему наваляют, ухитрился перекатиться по скале и избежать крупного урона. Он замер, тяжело и рвано дыша. Голова со слезящимися глазами бессильно уткнулась в снег, и хотя взирали эти глаза с ненавистью, в самой глубине сердца Банри подняла голову неуместная жалость. Пришлось потратить пару драгоценных мгновений, чтобы придавить ее, как змею каблуком. Она посмотрела на почти поверженного, но не сломленного дракона трезвым взглядом. Утратив – временно – бессмертие и большую часть своей силы, Пожиратель Мира по-прежнему оставался огромной тварью, физически на порядки сильнее нее, но об этом она старалась не думать, надеясь, что дракон, непривычный к подобным ощущениям, сейчас переживает сильный шок. Прикусив губу, Банри рискнула атаковать в лоб, как пресловутого Вультурьйола, и прыгнула на драконью морду. Алдуин яростно зарычал и замотал башкой, пытаясь стряхнуть врага, но она отчаянно цеплялась за жесткую чешую и даже изловчилась ткнуть концом клинка в некое уязвимое место, по крайней мере, Алдуин взревел уж совсем отчаянно. Он затряс головой еще сильнее и все же стряхнул ее. Очень неудачно. Удар корпусом о скалы вышиб из Банри дух, она услышала едва уловимый хруст и, видимо, отключилась, потому что когда смогла осознавать окружающее, Алдуин уже принял позу, более подобающую его статусу. Сгорбившись, он таращился на нее потускневшими алыми зенками (из-под века одного из них текла кровь), но попыток напасть больше не делал. Банри оперлась на обнаженный меч и попробовала встать, но с воплем повалилась в снег. Впрочем, вопля-то толком и не получилось – не было возможности сделать нормальный вдох. – Проклятые ребра… – простонала она и со злостью посмотрела на черного дракона. – Лучше бы ты меня с горы скинул!.. Тот зарычал: – Лучше бы я убил тебя еще в Хелгене! Банри села поудобнее в снегу и осторожно оперлась спиной о скалу. – Ты сам виноват, – прошептала она. – Если бы ты помедлил хоть минутку и вылетел из-за той горы попозже, я бы уже давно была мертва. А так… Это ты спас меня от казни. Пеняй на себя. Алдуин скрипнул зубищами так, что звук разнесся по всей округе. Глаза у него при этом странно сверкнули. – MeyZ MUL, DOVahKiiN. Сил у тебя хватает. Но я – Al-DU-IN, первенец Акатоша! MULaaGI ZOK LOT! Никто не в силах убить меня здесь, и ты тоже! – Он отполз подальше к краю скалы, неуклюже развернулся и на пробу пару раз взмахнул крыльями. Напоследок он оглянулся: – Тебе не справиться со мной. Я переживу вас… смертных! Банри молча наблюдала, как он коряво набирает высоту. От прежнего изящества не осталось и следа, оставалось удивляться, как побитый Пожиратель Мира вообще умудряется держаться в воздухе. Вскоре уже нельзя было разобрать – где черный дракон, а где стремительно темнеющее небо – наступил вечер. С небес свалился почти в буквальном смысле Партурнакс. Сначала он крутился на плато, осматриваясь, потом таращился вдаль, в ту сторону, где скрылся его братец, и, наконец, подобрался к Банри. – VOTHaaRN MON! – сердито сказал он. – Я же велел: используй Драконобой. А ты… начала разгонять тучи?! Почему?! – Я боялась тебя задеть, – пробормотала Банри и повалилась в снег.