Запоздалые похороны
23 ноября 2018 г., 16:43
Снег вскоре совсем перестал, зато начало смеркаться. Трудно сказать, сколько было времени, в конце года всегда темнеет рано.
Кисти рук совсем закоченели, хотя Банри и нацепила запоздало теплые варежки. Иллия сидела за спиной, обхватив ее обеими руками за талию, и беспокойно сопела в ухо. Банри хотела попросить, чтоб она слегка отодвинулась, но передумала – от тела позади исходило ровное тепло.
– Эта вьюга… – нерешительно проговорила Иллия, – ее дракон устроил?
Банри устало кивнула, но придя к выводу, что та этого не видит, сказала:
– Угу. Таким образом он отрезал меня от всех вас.
– Ты тоже такое умеешь?
Банри передернула плечами.
– Ну… если узнаю Слово, то, наверное смогу.
– А разве ты не слышала, что он… ну, говорил?
– Слышала, только… это не так работает… Не знаю, как объяснить, чтоб было понятно. – Она остановила Альфсигру и прислушалась. – Погоди. Там вроде ржание…
При виде двух всадников, выезжающих из-за холма, причем один из них вел в поводу третьего коня, Банри почувствовала, что из-под грудины исчезло подобие тяжеленного булыжника – ощущение, не оставлявшее ее последние минуты.
Лидия казалась замороченной, но при виде Банри ожила.
– Мой тан… Слава Богам, ты цела.
– Ага, вроде того…
Нервный Подарок трусил рядом с серой кобылой, которая выглядела так, словно проскакала галопом расстояние от Рифтена до Солитьюда без остановок. Карасик смотрелся немногим лучше.
– Ты его поймала! – обрадовалась Иллия при виде рыжего жеребца. – А то мы боялись, что его тролли сожрут.
– Не сожрали, пусть и не твоими молитвами, – раздраженно сказала Лидия. Подъехав поближе к Альфсигре, она бросила поводья своего жеребца ей. – Пересаживайся. Нечего тебе на танской лошади кататься.
Банри закатила глаза.
– Будто раньше она не каталась. Чего такого-то?
Лидия набычилась.
– Теперь у нас достаточно лошадей. Короче, пусть слезает.
Но Иллия не торопилась подчиняться, с сомнением разглядывая Дара, который старательно изображал из себя невинную овечку.
– Не знаю, – проговорила она, – как-то не хочется, чтоб он снова меня скинул.
– Не должен так-то, – заметила Банри, – разве что… разве что нам опять встретится дракон.
***
К концу третьего дня пути она так устала, что с трудом могла говорить и почти заставляла себя держаться в седле, жалея, что Иллия пересела на Подарка. Стычка с Вультурьйолом далась куда тяжелее, чем казалось сначала. К слову, та же Иллия была единственной, кто поинтересовался драконьей темой. Угрюмо молчащий Маркурио и Лидия не задали ни единого вопроса о недавних событиях, Лидия только справилась о здоровье. Банри предполагала, что это что-то вроде суеверного страха – если не упоминать его источник, то ничего ужасного не произойдет. Получив удовлетворивший ее ответ о состоянии Банри, Лидия преувеличенно бодро начала рассуждать о привале и месте, где хорошо бы было его устроить. Она хотела расположиться где-нибудь недалеко от обочины, как в прошлый раз, несколько недель назад, но Банри, поборов усталость, проговорила: – Нет. Проедем на юг подальше. Там есть одна ферма… В общем, устроимся лучше там. – А нас пустят? – Надеюсь… К ферме Лорея прибыли, когда уже давно стемнело. Долго стучали в дверь фермерского дома, пытаясь разбудить хозяев, и сам Лорей наконец-то вышел, правда, с толстой дубинкой в руках. С опаской осмотрев путников, выслушав сбивчивые объяснения и просьбы и особенно – увидев деньги, он спрятал оружие и отвел поздних гостей к своей меленке. – Полезайте наверх, – сказал он, указывая на приставную лестницу и протягивая ближайшей к нему Иллии тускло светящий фонарь. – Коней под навес поставьте. И учтите, мы с женой рано поднимаемся. Лорей утопал в дом. Лидия занялась лошадьми, остальные взобрались на верхний уровень мельницы, где хозяева хранили мешки с зерном и несколько связок сена. Было тесновато, даже без Лидии, но все же им удалось разместиться, и с комфортом. Маркурио вознамерился разворошить брикеты с сеном, для тепла, но влезшая в мельницу последней Лидия предупредила, что за это фермер проклянет их всех до десятого колена. Банри давно растянулась на спальнике у стены и уже начала задремывать, когда Иллия растолкала ее и протянула кусок вяленой козлятины на грубом хлебе. Она вяло жевала, слушая, как Маркурио с Лидией спорят о какой-то ерунде, вроде, снова о лошадях, Иллия тихо сидела рядом. Только проглотив последний кусок, Банри поняла, что та ерзает рядом не просто так, и вздохнула: – Ну, что там у тебя?.. – Можно спросить? – выпалила Иллия. – Я все думаю… Этот дракон, он тебя отрезал от остальных, чтобы поблагодарить? Или чтоб… Она не договорила, потому что Банри начала смеяться, да так, что Маркурио и Лидия отвлеклись. – Иллия, ты слишком наивна для той, кто жил бок о бок с ворожеями. – Девушка обиженно насупилась, и Банри примирительно улыбнулась: – Прости, но это и впрямь было забавно. А если серьезно, уповать на благодарность дракона – последнее дело. – Что случилось? – встрял Маркурио. – О чем веселитесь? – Ни о чем, – поспешно сказала Банри. – Это у меня нервное. Просто Иллия спросила, что хотел от меня дракон. – Как будто могут быть варианты, – фыркнул Маркурио. – Он хотел тебя сожрать, и всего делов. Банри покачала головой. – На самом деле не совсем так. Он счел меня полезной и решил предложить работать на себя. – Да? Никогда не слышал о том, чтоб дракон искал себе слуг. Только о том, как один из них сам служил человеку… – Это кому это? – спросила Лидия. Возникла пауза. Маги и Банри как по команде уставились на нее. – Тайберу Септиму, – пояснила Иллия. – Ему служил дракон по имени Нафалиларгус, «Жемчужина в имперской короне», если я правильно помню. Маркурио захихикал. – Вы, норды, смешные. Чуть что, вопите про своего Талоса, а сами даже подробностей его биографии не знаете. – Ну-ка прекрати… – возмутилась Банри, но Лидия была сама способна постоять за себя. – Во-первых, я не сказать чтобы фанатично предана Талосу, в отличие от мятежников, – спокойно проговорила она, – и не чувствую себя обязанной знать, к примеру, как часто за ночь он пользовался ночным горшком. А во-вторых, ты вроде болтал, что считаешь себя знатоком нордской истории? Что-то не похоже, раз ты никогда не слышал о Драконьем культе. Маркурио захлопнул рот и изумленно уставился на нее, а Лидия с удовлетворенным видом принялась упаковывать жалкие остатки припасов в относительно чистые тряпицы. Банри улеглась обратно на спальник. – Вообще-то, Лидия, мы с тобой об этом Драконьем культе знаем в основном благодаря Фаренгару, который обожает все связанное с драконами. Наверняка за пределами того же Скайрима тех, кто хотя бы слышал это словосочетание, по пальцам пересчитать можно. Лидия пожала плечами, но было видно, что она вполне довольна собой. Маркурио насупился. – Ну да, не слышал я о таком культе. Это какое-то новое веяние? Так идиотов-то полно вокруг, некоторые готовы поклоняться даже каким-нибудь кровожадным редискам да святым улиткам, не то что драконам. Лидия громко фыркнула, а Банри улыбнулась. – Веяние скорее старое. Очень старое. Пять тысяч лет, а скорее всего и больше. – Она укрылась плащом и закрыла глаза. – Давайте немного поспим.***
Снаружи доносилось протяжное мычание и беспокойное кудахтанье. Банри поморгала в темноте – свеча в фонаре давно прогорела – нащупала Древний Свиток, с которым спала в обнимку, и села на постели. В помещении был еще кто-то – один, если доверять слуху, так что она сказала в темноту: – Доброе утро. – Доброе, доброе… – отозвался мрак голосом Маркурио. – Правда, сдается мне, скоро полдень. – Уже? – Банри откинула плащ и встала. – А где девушки? – Пошли к хозяину… как его там… жратвы купить. Банри двинулась вдоль стены, ощупывая поверхность ладонями. – А где дверь-то?.. – Точно не уверен, но вроде недалеко от моих ног. – В темноте что-то зашуршало. – Можно подумать, я их вижу, ноги-то твои. Дверь наконец-то отыскалась. Банри вылезла наружу, щурясь от света с непривычки, и побрела к фермерскому дому. Уже на подходе она столкнулась с запыхавшейся Иллией. – О, ты проснулась! – выпалила она и, прежде чем Банри смогла ответить, добавила: – А там, на дороге, происшествие! – Да ну?.. – Банри покосилась на небо. Нынче прояснилось, и солнце стояло уже довольно высоко, похоже, Маркурио оказался прав с определением времени. – Надеюсь, обошлось без жертв. – Не знаю, по правде говоря. Я как раз и шла за тобой, так, на всякий случай. Хотя там такой треск и грохот стоял, что удивительно будет, если никто не убился. – А Лидия где? – Внизу, на дороге. Кажется, она хотела выяснить подробности. – Пойдем посмотрим, что ли. Дела на дороге обстояли точно так, как описала Иллия: скособоченная телега, колесо, валяющееся у обочины, и флегматичная лошадь. О, и конечно – хозяин сего транспорта, в отчаянии заламывающий руки. В толпе бы этот тип точно не затерялся – нестарый еще коротышка в шутовском костюме под теплым тулупом, он не мог ни секунды устоять на месте, крутясь и мельтеша вокруг Лидии, присевшей у задней оси повозки, и без конца выкрикивающий довольно бессвязные сентенции. – Горе! Горе-злосчастье! Застрял! Застрял тут! Мать, бедная моя мамочка. Не шевелится! Почила, но слишком глубоко! Только теперь Банри углядела здоровенный деревянный ящик на телеге. Очевидно, в него для перевозки упаковали гроб. Иллия, понаблюдав несколько секунд, не выдержала и спросила: – Что случилось-то? – Ты что, не видишь?! Бедный Цицерон застрял! – взвизгнул коротышка и застенал: – Я вез мою бедную любимую маму. Ну, не ее. Ее труп! Она совсем мертвая… Я везу мамочку в новый дом. В новый склеп. Но… а-а-а-а! Колесо сломалось! Проклятущее колесо! Сломалось! Ты не понимаешь?! Опешившая Иллия слегка попятилась, а Лидия, выпрямившись и разведя руками, отошла к вновь прибывшим. – Втулка сломалась, и вылетела где-то по дороге, – тихо пояснила она. – Починить-то недолго, но у нас инструментов нет. – На ферме наверняка есть, – заметила Банри. – Ага, это-то и странно, – невпопад сказала Лидия. Сердобольная с утреца Иллия подошла к Цицерону поближе и вежливо спросила: – Может, я могу чем-нибудь помочь? – О. О да! Да, ты нам наверняка поможешь! Иди на ферму. Вон там она, в стороне от дороги. Поговори с Лореем. У него есть инструменты! Он может мне помочь! Но не хочет! Отказывается! – Почему отказывается? – удивилась Банри, но Цицерон ее не слушал, вопя вслед удаляющейся Иллии: – Убеди Лорея починить мое колесо! А бедный Цицерон тебя наградит. Деньгами! Блестящими монетками! Остальные вопросы он тоже проигнорировал, бормоча в ответ всякую чушь вроде: – Бедная мамочка… Ее новый дом так далеко… Иллия отсутствовала довольно долго и вернулась, когда солнце по-настоящему вошло в зенит. – Мы поговорили, – бодро объявила она, – и Лорей согласился починить колесо. Он скоро подойдет, с инструментами и прочим… Цицерон на секунду перестал выплясывать и застыл, разинув рот: – Чт… что? Согласился? – Он издал такой вопль, что у Банри заложило уши, а Лидия поморщилась. – О счастье! Цицерон так рад, так рад! Он в восторге, в исступлении! Нет, больше! Много больше! Моя мать благодарит тебя! Пока Иллия что-то смущенно бормотала, Цицерон откуда-то, словно из воздуха, извлек замшевый мешочек. Кошель сыто звякнул, когда шут сунул его в руки растерявшейся Иллии. – Вот, бери! За труды! Яркое, звонкое золото! Денежки за доброе дело! И спасибо! Спасибо еще раз! Он выполнил кульбит, извернувшись в воздухе, и будто материализовался у дальнего конца телеги. – Мамочка, мы скоро поедем домой, мамочка! – засюсюкал он. Из-за ящика виднелся только его темно-красный колпак, с раздвоенной верхушкой, свободно свисающей на затылок. Банри еще подумала, что на ней не хватает бубенцов. Она покосилась на Лидию, и с удивлением поняла, что та напряжена, словно пружина, и не сводит глаз с телеги. – Что?.. – начала Банри, но тут подошла Иллия. – Странно, – тихо проговорила она. – Что именно? – Да почти все. И сам этот тип, и поведение Лорея, и то, что парень дал мне денег только за то, чтоб я уболтала фермера починить телегу. – Иллия подкинула мешочек на ладони. – Тут немало, судя по весу. – А с Лореем что? Он вроде нормальным кажется… – Ага, только… – Иллия оглянулась – Цицерон приплясывал возле телеги. – В общем, он до последнего отказывался помогать этому бедолаге, даже предлагал мне доложить на него страже, правда, неясно какой. – Доложить страже? – переспросила Банри. – Почему? – Ну, якобы в ящике может быть совсем не мама Цицерона… Все трое уставились на ящик, а потом одновременно отвели глаза. Лидия указала на спускающегося с холма Лорея, тащившего ящик с инструментами. Вид у того был ужасно недовольный, зато коротышка при виде него пришел в восторг и принялся чуть ли не на голове ходить. Фермер рявкнул на него, грохнул ящик возле телеги и указал на колесо у обочины. Вдвоем они подкатили сбежавшую деталь к повозке, и Лорей занялся ремонтом. – Уходим отсюда, – тихо проговорила Лидия. – Я займусь лошадьми, а вы вытащите этого нашего колдуна из мельницы. По дороге к месту ночевки, когда Иллия слегка вырвалась вперед, Банри спросила: – Лидия, в чем дело? Ты как будто ожидала там, внизу, что этот… Цицерон вот-вот на нас набросится… Лидия повела плечами. Видно было, что ей очень хочется обернуться. – Не могу сказать, мой тан. Просто… странный он. Более чем странный. Они добрались до меленки, когда Иллия воплями пыталась заставить Маркурио спуститься. Лидия, прежде чем отойти к лошадям, спросила: – Мой тан, а ты сама неужели не заметила? – Что именно? – Коротышка ни разу не повернулся ни к одной из нас спиной.***
По дороге в Вайтран Иллия пересчитала деньги в кошельке – выходило, что за несколько минут уговоров она заработала полтыщи септимов. Маркурио досадливо присвистнул: – Эх, жалко меня там не было! – Кто рано встает, тому Зенитар подает, – усмехнулась Иллия, пряча кошелек в одну из своих сумок. – Так я и встал! Просто… обратно потом лег. Банри поправила Свиток за спиной, по-прежнему завернутый в тряпку, и мысленно переместилась к недавней стычке с драконом. По прибытии на ферму она проверила – сверток не растрепался, следовательно, Вультурьйол не мог увидеть артефакт, если, конечно, не обладал способностью видеть сквозь предметы. Прикинув, что бы все это значило, она плавно переместилась к другим вопросам. – Иллия, – позвала она, – к каким таким стражникам тебя посылал Лорей? Я тут не первый год езжу, ни разу ни одного на дороге не видела, кроме имперских солдат. И то – они не дорогу патрулировали, а шли куда-то. Иллия развернулась в седле. – Понятия не имею. Я тоже никого не видела, но фермер даже предлагал мне заплатить, лишь бы я донесла на того бедолагу. Краем глаза Банри увидела, что Лидия передернула плечами, но заговорила она вовсе не о Цицероне, произведшем на нее столь дурное впечатление: – Сколько бы Ванций тебе не предложил, маловато будет за то, чтоб ты сбегала в Данстар и донесла на какого-то шута с ящиком в повозке. Даже если бы ты это и сделала, стража, скорее всего, подняла бы тебя на смех. И уж точно никто бы из них не поднял бы задницу со стула. – Ванций? – растерянно переспросила Иллия. – Это первое имя Лорея. – Да? – удивилась Банри. – А мне и моим попутчикам он в прошлом году просто Лореем представился. Я думала, это и есть его первое имя. – Тогда не знаю. Я просто слышала, как жена его так называет. Иллия подъехала поближе к Лидии, и мышастая кобыла нервно задергала ушами. – Подожди, а почему за стражей надо в Данстар? Почему не в Вайтран? – Так потому что мы все еще на территории Белого Берега. До Вайтрана дня три езды, забыла, что ли? Ферма Лорея тоже в этом холде. – Вон что… А я-то подумала, что до города рукой подать, раз его уже видно. – Иллия указала на темнеющий впереди силуэт Драконьего Предела на холме. – Это просто кажется, – проворчала Лидия. – Хотя посмотрите-ка – вон Белая Сторожевая Башня. Выходит, и впрямь осталось немного. Она указала на небольшое укрепление, отмечающее границы владений. Форпост миновали без проблем – стража узнала и Банри, и Лидию, причем последняя даже перебросилась с кем-то парой слов, как с добрыми приятелями. Банри же не была уверена, что узнает хоть кого-нибудь, даже если стражники снимут свои шлемы, наглухо закрывающие физиономии. Ехать к городу было решено по дороге, хотя можно было срезать путь через тундру. Маркурио, до того хранивший молчание, проговорил: – А этот Лорей-то, похоже, тот еще недоумок. – Почему это? – осведомилась Банри. – Да потому. Насколько я понял, он думал, что шут в ящике может везти контрабанду. Помимо какой-нибудь другой дряни. Иллия закивала. – Ага. Именно так он и думал. Еще про скуму чего-то говорил. – Отлично. И он предлагает настучать на парня, возможно, связанного с очень неприятными людьми. По сути, мужик предложил тебе и себя, и его самого подставить. И где тут благоразумие? Где чувство самосохранения, наконец? Да будь я хоть трижды честным законопослушным фермером, я, только заподозрив, что напротив моего дома контрабандист потерял колесо для своей телеги, приложил бы все усилия, чтоб помочь ему как можно скорее отсюда убраться. Мало ли, что ему в башку взбредет, в конце концов? Да и потом… Маркурио умолк. – Что «потом»? – спросила Банри. – Не знаю… Не понравился он мне, шут этот. И держу пари – не только мне или Лорею. – Почему? Потому что он шут? – Нет! Просто… – Маркурио пожал плечами. – Ну странный он, вот. – Странных людей кругом полно, – не согласилась Иллия. – Что уж теперь, отказывать им в помощи из-за этого? Лидия задумчиво произнесла: – Люди по-разному странные бывают. А этот еще и жуткий. – Она внимательно посмотрела на Маркурио: – Ты прав. Мне он тоже не понравился.***
По прибытии под городские стены все расползлись по сторонам, предварительно передав лошадей на попечение Скульвара. Маркурио и Иллия сразу подались в Вайтран, Лидия задержалась, вкратце пересказывая события, приведшие к обретению серой кобылки, а Банри торчала неподалеку, ожидая ее, так как полагала, что домой они пойдут вместе. – …Боится всего, – говорила меж тем Лидия, – шума, криков, резких движений… Но под седлом и в остальной сбруе ходит исправно. Хотя мне кажется, что она скорее к телеге привыкшая – на шерсти остались следы от оглобель. Короче, обычная сельская лошадь. – Ясно, – отозвался Скульвар, осторожно поглаживая мышастую по морде, та прядала ушами, но выглядела гораздо смирнее, чем во время путешествия. – По-твоему, у Братьев Бури дела совсем плохо идут, раз они на водовозной кляче катаются? – По-моему, она вообще не ихняя, – пожала плечами Лидия. – Сдается мне, они ее свели откуда-то, да еще и лупили как следует. За недели она вроде попривыкла немного, а ведь сначала вообще не позволяла к себе притрагиваться… Скульвар сочувственно покивал и неторопливо повел кобылку к постройкам. Лидия наконец-то присоединилась к Банри. К удивлению последней, она покинула ее у самых дверей Дома Теплых Ветров. – Схожу к ребятам в крепость, – пояснила она, – давно не виделись, надо узнать… Что узнать, Лидия не уточнила и унеслась в сторону Облачного района. Банри с трудом открыла замок и ввалилась в дом, где уже прилично воняло пылью и мышиными какашками. Она попыталась подсчитать, сколько времени отсутствовала, но поняла, что понятия не имеет, какое сегодня число, не говоря уж о дне недели, и махнула рукой. На то, чтоб переместить весь багаж в жилище, понадобилось достаточно времени – сумок внезапно оказалась целая гора. Банри безучастно осмотрела баулы, полные грязной одежды, посуды, остатков припасов и ценностей, позаимствованных из Альфтанда и Черного Предела, и не ощутила никакого желания разбирать их. Более всего хотелось упасть лицом в постель и уснуть. Она захлопнула дверь, перешагнула через сумки и поплелась к лестнице на второй этаж, но на полпути передумала. Ложиться в собственную кровать грязной она не могла. Вода в бочке у входной двери, которую забыли вылить перед уходом, не зацвела, и в ней не завелась другая живность. Греть ее не было никаких сил, пришлось мыться почти ледяной, в процессе залив весь пол. Только тогда дрожащая от холода Банри вскарабкалась по лестнице и завалилась спать. Разбудила ее Лидия, поздним вечером заявившаяся в дом и споткнувшаяся о гору вещей у входа. Банри продрала глаза, заслышав грохот, и села на постели, кутаясь в одеяло. Лидия взлетела наверх, словно на крыльях, и без спросу распахнула дверь в хозяйскую спальню. В доме было темно, и Банри видела только черный силуэт в проеме. – Мой тан, – звенящим голосом произнесла Лидия, – спешу тебя обрадовать: Ульфрику Буревестнику конец. Банри пару мгновений молча таращилась в темноту. – Да мне как-то… – начала она, но внезапно заинтересовалась: – А что, он, правда, подох? – А?.. Нет, он жив. Пока. – Но ты же только что… – Нет, я имела в виду, что имперцы подмяли под себя всех его союзников с их владениями, и взяли его последний форт – Амол. И теперь стягивают войска к Виндхельму. Праздники у них веселые получатся. Банри вздохнула и потянулась за рубахой, которую еще днем оставила на полу. – Так это еще не конец. Это, так сказать, кульминация. Ее начало. – Одевшись, она выбралась из кровати. – Середина зимы, а Виндхельм может долго выдерживать осаду, и его жители привычны к холодам, в отличие от легионеров, из которых многие – мои соотечественники. Лидия шевельнулась в темноте. – Может и так, только теперь всем понятно, что Буревестник не настолько всесилен, как разные дураки считали. И вообще… – Что? – Банри на ощупь подошла к столу в углу комнаты, нашарила огарки свечей и зажгла их заклинанием. – Ну… Помнишь, Ульфрик не командовал осадой Вайтрана, его вообще там не было… – Ага. – Говорят, его и во время битвы за Амол никто не видел. – Может, он ждет, что со дня на день его столицу осадят. Вот и готовится. Лидия пожала плечами и пробурчала что-то под нос. Она все еще ворчала, когда спускалась вниз следом за Банри. Затхлая вонь сделалась еще гуще, и поскольку узенькие оконца в доме не открывались, Банри предложила вынуть их целиком. Выдавив переплеты на одной стене при помощи скудного набора инструментов и приоткрыв входную дверь для создания тяги, она вместе с Лидией занялась уборкой. Лидия то и дело зевала, Банри после долгих уговоров таки спровадила ее спать и осталась в одиночестве. Руки механически выполняли работу, а мысли были сосредоточены на Древнем Свитке, спрятанном под одной из подушек в кровати наверху. Раскидав вещи по местам и протерев пыль там, где она бросалась в глаза, Банри решила, что на сегодня хватит, и отправилась на боковую, оставив грязную посуду до завтра.***
Проснулась она на рассвете, и не могла толком объяснить самой себе, что же ее разбудило. В доме было почти холодно – свежий воздух проник сквозь пустые оконные проемы и выстудил комнаты. До конца года оставалось недели три, и даже в Вайтране уже было холодновато, особенно по утрам. Впрочем, в воздухе ощущалось нечто тревожащее. Банри быстро оделась и вышла на улицу. Ни души. Даже стражи не видать. Она задрала голову и увидела поднимающийся над городом дым. Похолодев, она со всех ног кинулась к лестницам в верхние районы Вайтрана. Во время забега пришла мысль, что горят явно не местные дома – не чувствуется запаха гари, и горожане не носятся вокруг с воплями. В Ветреном районе мешали крыши, да и городские стены были достаточно высоки, но уже стало понятно, что пожар где-то вне стен, на севере. Лишь из Облачного Банри увидела, что горит Белая Сторожевая Башня – тот самый аванпост, мимо которого она со спутниками проезжала не так давно. О причинах возгорания даже не надо было догадываться – в небе над пожарищем кружила тень, распевающая на свой лад песни без Слов. Пока Банри таращилась на дракона, за ее спиной успела собраться небольшая компания из нескольких стражников и кое-кого из придворных. В поразительном молчании они таращились на бедствие и почти не шевелились. Банри распознала на лицах – тех, что не были скрыты шлемами – не страх и не гнев, а обреченность и смирение. Быстро протолкавшись сквозь нестройные ряды, она направилась к лестницам, размышляя – Скульвар Черная Рукоять уже встал или еще дрыхнет?
