О тех, кто не слушает добрых советов

Даника была занята – перетряхивала постели на больничных койках. Младшие жрецы и служки крутились неподалеку, и Банри, аккуратно обойдя паренька с метлой, остановилась за спиной хозяйки храма. – Матушка… Даника бросила тощую подушку на койку и обернулась. – О… Банрион. Надумала учиться? – Н-нет. Вообще-то я по другому вопросу. Ты вроде рассказывала о неком оружии, которым можно прорезать кору некоего дерева… Даника замерла на мгновение, а потом нахмурилась: – Только не говори, что он у тебя. Ты… ты серьезно? Ты смогла отнять Крапивник у этих проклятых тварей? – Да. У одной твари, но да. Эта дрянь здесь. – Банри похлопала ладонью по сумке на боку. – В чем-то ты права. Эта вещь весьма неприятная. Ее не хочется трогать голой рукой. Даника моргнула. – О. Я… Честно сказать, я не надеялась, что кто-то справится… Банри скрипнула зубами. – Приятно слышать. – Но конечно же, я очень рада! – торопливо добавила Даника и быстро глянула в сторону. – Идем в мои покои. Там поговорим. Банри послушно зашагала следом за жрицей в дальне крыло храма. Даника, меж тем, бормотала: – А теперь… Боги… Если честно, я даже не думала о том, что дальше будет. С тех пор, как засох Златолист, это всегда были только разговоры и теории, никто никогда не предпринимал попыток… Ну ты понимаешь. Она открыла двери, приглашая Банри войти, а потом зашла сама и заперлась. – Думаешь, другим жрецам не придется по вкусу эта твоя идея с добычей сока? – прозорливо вопросила Банри, доставая из сумки завернутый в тряпку кинжал. – Ох… Она мне-то не по вкусу. – Даника склонилась над Крапивником. Нож, сам по себе черный, отсвечивал все тем же неестественным мертвенно-зеленым цветом. На волнистом клинке с одной режущей кромкой красовался какой-то хаотичный орнамент, рукоять была обмотана чернеными кожаными ремешками. – Фу. Я не хочу брать эту гадость в руки… надеюсь, ты меня поймешь. Сама ведь говорила… – Говорила. Давай тогда спрячем его куда-нибудь. – В храме Кинарет?! Банри поджала губы. Ситуация начинала казаться все более абсурдной. – Я не понимаю. Ты просила принести кинжал, посредством которого можно помочь вашему дереву. Я принесла. Теперь ты отказываешься брать его? Даника вздохнула. – Я понимаю, что кажусь неблагодарной… Но… Раз уж ты нашла Крапивник… Может быть, ты сделаешь и все остальное? – В смысле?! – Ну, я хотела бы попросить тебя добыть сок Великого древа. Пожалуйста. Банри сверлила жрицу взглядом. – Послушай, Даника… То, что я тут стою перед тобой – большая удача. У этой Одинокой скалы меня могли пять раз убить, если бы не дикое везение и беспечность тех ведьм. Кстати, спасибо, что так подробно описала этих… ворожей. Я уяснила, что ты их боишься, но можно было предупредить хотя бы?! Даника криво улыбнулась. – Прости… – Не знаю, не знаю… Я уж молчу о том, что я там убила четырех женщин. Конечно, если бы я не убила их, они точно убили бы меня и, судя по всему, не очень быстро, но все же это были люди. Я никогда раньше не убивала людей. – Ох, дитя… – И вот теперь ты просишь, чтоб я опять пошла куда-то и сделала что? Добыла сок древнего дерева? И что мне за это будет? – Я буду учить тебя целительскому искусству. Бесплатно. – Я вроде уже говорила, что не заинтересована. – И все же я могу предложить только это. У храма в последнее время с деньгами совсем туго, а у меня самой их особо и не было никогда. Впрочем, я пойму, если ты не захочешь тратить силы и время. Банри только собралась сказать, что и впрямь не хочет, но подумала о вьюге, кружащей сейчас над Вайтраном, и спросила: – Если Златолист снова зацветет, погода улучшится? – Не могу утверждать. – Даника поправила капюшон. – Но еще прошлая зима была очень мягкой, как и все другие до нее. Эта же… Скажем так: нам теперь каждое утро приходится размораживать воду в бассейне кипятком. Раньше мы никогда такого не делали. Наверное, она говорила о бассейне в центре храма – мелком крестообразном водоеме, обложенном красивой глазированной плиткой. Очень необычное решение для Скайрима, наверное, тот, кто проектировал его когда-то, вдохновлялся архитектурой южных регионов Тамриэля. Банри подумала о том, что уже потратила кучу денег на одну только растопку, а ведь зима еще и не наступила толком. – Больше некого отправить? – спросила она. – Вон, у тебя есть весьма рослые помощники. Этот, как его, Йенссен, по виду похож на того, кто может медведя кулаком уложить. – Ну, ты явно преувеличиваешь. К тому же Йенссен нужен мне здесь. Он очень хороший целитель, хотя еще учится. – Ну, как всегда, – пробурчала Банри. – Так что нужно-то? Даника уселась на узкую кровать и указала на кресло напротив. Банри, спрятав Крапивник обратно в сумку, опустилась на предложенное сиденье и приготовилась слушать. – Итак, я уже говорила, что с помощью Крапивника ты сможешь добыть немного древесного сока. Нужно просто воткнуть кинжал в ствол и слегка провернуть – само потечет. – Тебе не кажется, что это как-то… мерзко? – спросила Банри, поморщившись. – Ты же жрица Кинарет. Как ты можешь советовать такое? – Да, это отвратительно, – согласилась Даника. – Но я не вижу другого способа помочь Златолисту. Давай эту свою карту знаменитую, покажу куда идти. Банри пошарила под рубашкой, вытащила карту и развернула ее на коленях. Даника ткнула пальцем куда-то сильно к юго-востоку от Вайтрана: – Вот. Святилище Великого Древа здесь. После внимательного разглядывания указанного места и его окрестностей Банри проговорила: – Охренеть как далеко. Даже дальше, чем до этой Одинокой скалы. И это если напрямик. Погоди-ка. Тут написано, что это в Истмарке. – Даника кивнула. – Но разве Истмарк – не владение ярла Ульфрика? – Так и есть. А-а. Я понимаю. Не волнуйся. Братьям Бури нет дела до паломницы, которая идет к священному месту. К тому же, насколько мне известно, их не интересует вулканическая тундра. Там святилище и находится. – Надеюсь это правда, а то мне неохота снова объясняться с ними. Слушай, Может, тогда поможешь мне с припасами в дорогу? Хотя бы еду для меня и моей лошади. – Посмотрю, что можно сделать. – Даника поднялась и кивнула на двери. – Когда ты думаешь отправляться? – Пока не знаю. Хочу дома побыть немного, а то надоело в снегу ночевать. – Хорошо. Зайди хотя бы за пару дней до отбытия, чтобы я успела все приготовить. Они распрощались, и Банри пошла к выходу, но возле самых дверей ее неожиданно нагнал какой-то человек. – Здравствуй. Мое имя Морис Жондрель, – торопливо представился он. – Я правильно понял, что ты направляешься в рощу Великого Древа? Банри окинула его хмурым взглядом. – Кто сказал? – Служители. Они… э… слышали как-то, как вы говорили о Древе со старшей жрицей. – Служителям этим лучше бы внимать голосу Кинарет, а не каким-нибудь еще. Морис развел руками. – Ну прости их. Может быть, их любопытство было угодно богам. Так ты идешь туда? – Не прямо сейчас. А в чем дело? – Я путник. Паломник. Я следую зову Кинарет везде, где он слышен. Я много лет мечтал увидеть Великое древо… – И? – Могу ли я пойти с тобой? Обещаю тебе не мешать. Банри вздохнула. – Я же уже говорила, что собираюсь идти не сегодня и не завтра… – Не страшно. Я готов подождать… – Даже неделю или месяц? Не быстрее ли самому туда пойти? Морис замялся: – Видишь ли, я впервые в Скайриме, и еще не совсем к нему привык, словом… – Словом, тебе требуется бесплатный компаньон. – Что ты, что ты! – Даже если мы пойдем вместе, хочу отметить, что я едва за собой могу уследить, что уж говорить о ком-то другом. – Да нет же. Просто… я подумал, что вместе будет веселее. – Ну да, ну да. – Банри задумчиво покусала нижнюю губу. – Ладно. Ты в «Гарцующей кобыле» остановился? – Да, только-только вещи оставил… – Очень хорошо. Сегодня и возможно завтра я никуда не пойду, но в течение недели соберусь. Наверное. Если тебя не затруднит ожидание, я могу зайти за тобой, когда придет время. Счастливый Морис приложил ладони к груди и отвесил неглубокий поклон. – Спасибо тебе за доброту.

***

Через несколько дней после своего возвращения, сидя у очага и лязгая зубами от холода, Банри наконец-то набралась решимости для финального рывка. И ее все время преследовали воспоминания об убитых ведьмах. Чтобы кровь оказалась пролита не напрасно, следовало довести дело до конца. Она с огромной неохотой отодвинулась от огня и занялась подготовкой к путешествию.

***

Утренний морозец пощипывал нос и щеки, когда плотно укутанные путники верхом покинули Вайтран – Банри на Альфсигре, Морис на флегматичном чалом мерине по кличке Сырок. Банри по пути пыталась узнать, почему коня так странно зовут, но никаких вразумительных ответов не получила. – Он у меня лет пять всего, – сообщил Морис. – Его так звал прежний хозяин. А почему, я и не спросил, когда покупал. За разговорами путь протекал быстро, они довольно скоро покинули предместья Вайтрана и миновали мост через Белую, которая почему-то не замерзла на зиму, по крайней мере, в этом месте. Наверное, потому, что река здесь была слишком бурной из-за порогов. Недалеко от моста они наткнулись на придурковатого парня, который топтался возле трупа огромного волка и периодически тыкал в него длинной палкой с янтарным набалдашником. Банри зрелище не понравилось, и она спросила вьюношу, чем тот занят. Тот ответил, что занят магией, а если конкретнее, то пытается оживить дохлую животину. Это Банри понравилось еще меньше. Неприязнь к любому проявлению некромантии в Готтлсфонте пестовали с младенчества. После получаса уговоров и угроз она заставила-таки парня отдать ей посох, потом пришпорила Альфсигру и поскакала вперед, прежде чем он передумал. Довольная собой, Банри то и дело трогала посох. Пользоваться им она не умела и не хотела, но добыча стоила денег, а Фаренгар неплохо платил за зачарованные вещи. Радость ее несколько омрачало ворчание Мориса: – Может, ты и верно поступила, забрав эту… вещь, но вот запугивать парнишку было совсем необязательно. – Ты сам видел, по-хорошему он не понял. Пришлось по-плохому. – Могла бы хотя бы попытаться… – У нас нет времени на это. И я устала, замерзла и хочу есть. Еще нам нужно найти место для привала, так что смотри по сторонам. Паломник огляделся и покачал головой: – Подумать только, вроде недавно утро было. – Сейчас зима, Морис, первый и самый темный месяц… В сумерках они увидели холм по левую сторону от дороги, увенчанный каменным кругом. Банри хотела подъехать поближе и посмотреть, но Жондрель уперся: – Ни за что! – Почему?! – Ну… Потому! Не нравится мне это, ясно? – Нам нужно где-то устроиться! – Но не здесь! Вон, – Морис махнул рукой направо, – целое поле свободно. Им пришлось ночевать под холмом недалеко от дороги. На сей раз Банри везла с собой палатку, да и у Мориса тоже была похожая, так что с ночевкой под открытым небом было покончено. И все же оба замерзли к утру, хоть и спали одетыми. Пару дней спустя они проехали мимо двух здоровенных башен, соединенных узеньким мостиком, и стоящих друг напротив друга по обоим берегам Белой, как раз там, где вода срывалась с обрыва, образуя высоченный водопад, не замерзший даже после лютых морозов. Эти сооружения чрезвычайно походили на старый аванпост, который Банри довелось видеть на дороге из Ривервуда в Курган Холодных Водопадов. Только эти были выше раза в два. Банри хотела заглянуть внутрь, но Морис и тут заартачился. – Выглядят чрезвычайно ненадежными, – объявил он. – И вообще, они на вид гигантские, на изучение даже одной у тебя уйдет уйма времени. Не забывай – Великое Древо ждет нас! Пообещав себе, что на обратном пути непременно тут осмотрится, Банри поторопила свою кобылу, но вскоре ей пришлось натянуть поводья – впереди был очень крутой спуск. – Предлагаю пойти пешком, а лошадей повести за собой, – предложила она, прикинув высоту, – а то мало ли… Морис согласился, и в долину они спустились на своих двоих. Заняло это немало времени – почти весь день. Когда дорога стала более пологой, а солнце почти спряталось за горами, они опять уселись в седла и продолжили путь с большим комфортом. У подножия холма дорога круто сворачивала на юг, следуя за течением Белой, которая здесь изгибалась почти под прямым углом. Путники переночевали на берегу у огромной промоины, а потом вновь пустились в путь. Солнце поднялось, село, потом снова поднялось и приготовилось опять садиться, а дорога все тянулась вдоль берега, поросшего сосняком. Морис начал ворчать: – Мы точно едем правильно? Разве мы не должны перебраться через реку на восток? Банри закатила глаза и достала карту. Видно было уже плохо, но она все еще различала чернильные силуэты. – Ты видишь, где тут можно перебраться? И потом, нам нужно сперва доехать до того места, где в Белую впадает Черная, а потом еще сколько-то вдоль нее тащиться, вверх по течению. Морис засопел, но промолчал. – Надо найти, где заночевать, – сказала Банри, глядя в стремительно темнеющее небо. – Если честно, мне ужасно надоело разгибать одеяла поутру… Она как раз убирала карту на место, когда из кустов со стороны полузамерзшей реки на них с ужасным ревом выпрыгнул медведь. Альфсигра пронзительно взвизгнула, взвившись на дыбы, сбросила хозяйку в сугроб и поскакала вперед по дороге. Сырок последовал за ней с секундной задержкой. Морис попытался этому воспрепятствовать, бестолково возясь с поводьями, но добился лишь того, что сам свалился наземь. Медведь сперва бросился в погоню за конями, тяжело переваливаясь, но потом вернулся к их незадачливым всадникам. Это выиграло путешественникам немного времени. Они не только смогли подняться на ноги, но и вскарабкались на ближайшую сосну. Первым на дерево запрыгнул Морис. Он почти вспорхнул по ветвям середины ствола и замер, зажмурившись. Замешкавшаяся Банри последовала его примеру, неловко цепляясь за колючие ветки и пачкая варежки застывшей смолой. Как раз вовремя – подоспевший медведь уже замахнулся на нее лапой, но, благодарение богам, когти только вскользь задели подошву сапога. Банри висела на дереве парой локтей ниже своего спутника и пыталась придумать, что делать дальше, когда медведь вдруг вознамерился присоединиться к ним на сосне. Несчастное дерево затряслось и угрожающе заскрипело под тяжестью зверя, и Банри чуть было не свалилась прямо ему на голову. Морис заскулил от страха. – Ну ты! – заорала Банри. – Последователь Кинарет несчастный! Давай, колдани чего-нибудь, чтоб этот гад от нас отстал! Попроси свою богиню!.. – Я паломник, а не укротитель! – взвизгнул тот. – Да что ты?! Кстати, почему он не спит?! Зима сейчас!.. – Банри замолчала, потому что тяжелое сопение и скрип когтей по коре приближались. – Я серьезно, Морис! Он сейчас меня с дерева стащит! – Да сама его отгони, ты же маг! – Я не маг! Банри вдруг умолкла. Все животные боятся огня. Кроме двуногих. Эти его обожают и обожествляют. И используют как оружие. Она привычно сосредоточилась, мысленно произнося слова заклинания, и с ладони сорвалась струя пламени, полыхнувшая медведю прямо в морду. Зверь заревел и сорвался с ветки, скатившись в снег. Там он принялся крутиться, царапая лапой обожженный нос, потом сунул его в снег, постоял так пару ударов сердца и скрылся в темноте. Постепенно затихающие шорох и треск сучьев указывали направление. Воцарилась тишина. Банри тяжело дышала, хватая ртом воздух, Морис вообще не издавал никаких звуков, и она задрала голову, пытаясь разглядеть его в темноте. – Ты как, живой? – Д-да, – выдавил Морис. – Только руки затекли. И ноги тоже. Банри, сопя, начала спускаться вниз. – Слезай. Надо убираться отсюда. А то вдруг этот шерстяной мешок с жиром вернется? На самой нижней ветке нога соскользнула, и она тяжело свалилась в сугроб. Повалявшись немного, она со стоном поднялась на ноги и принялась отряхиваться от налипшего снега. Вскоре с сосны спрыгнул Морис. – Что делать-то теперь? – тоскливо протянул он. – Лошади убежали, а там все наши вещи. – Для начала найдем их. – Как? Темно, хоть глаз выколи. – Вовсе нет. Не ясный день конечно, но следы можно увидеть. – Банри указала на темнеющие в снегу отпечатки. – Нужно поторопиться, пока кто-нибудь не нашел их раньше нас. К счастью лошади отыскались довольно быстро. Они проскакали вперед по дороге, а потом свернули на тропу в горы, взобрались по ней и остановились возле каких-то старых нордских руин. Когда хозяева, отдуваясь, присоединились к своим питомцам, пот катил с них градом, несмотря на морозную ночь. – Альфсигра, дура проклятая, – еле выговорила Банри, хватаясь за узду кобылы, – какого Обливиона ты сюда поперлась? Морис поймал Сырка и теперь пытался осмотреть жеребца на предмет ран и ссадин в скудном свете звезд. – Вроде он в порядке, – провозгласил он. – Как твоя? – Тоже ничего. Даже не запыхалась, зараза. – Не ругай ее. Похоже, наши друзья нашли нам убежище на ночь. – Морис кивнул на древнюю постройку. Банри с сомнением огляделась: – Ты серьезно? – А почему нет? Тут есть стены, которые укроют нас хотя бы от ветра. Ну не рассказывать же ему о том, что может обитать в подобных местах. Банри запалила факел и осторожно вошла внутрь. Это было что-то вроде прихожей перед подземной частью кургана, и снега намело только возле двери, так что Морис был, скорее всего, прав. Опасения вызывала кованая черная дверь прямо напротив входа. Банри с силой толкнула ее, но створки не поддались – то ли были чем-то заблокированы изнутри, то ли заперты на древний замок, чья скважина виднелась на одной из половинок двери. – Ну ладно, – сказала она, несколько успокоенная. – Давай устраиваться тут. Наверное, уже скоро полночь. Когда развели костер, разложили спальники и пристроили лошадей, Морис спросил: – Далеко ли еще до святилища? – Ну, похоже, мы сейчас вот здесь – на границе с Истмарком, как раз к востоку от места слияния Белой с Черной, – проговорила Банри, сверившись с картой. – Хм, очень оригинальные все же названия. Эти норды так и блещут воображением. Вот тут, на юго-восток, Черный Брод, шахтерская деревушка. Доберемся до нее и спросим, куда дальше идти. Морис удовлетворенно кивнул, а Банри, сворачиваясь в клубок на спальнике, отметила: – Если боги будут милосердны, то доберемся…

***

Черный Брод не оправдал надежд Банри, которая хотела купить что-нибудь из местных ингредиентов – тут вообще никто ничем не торговал. Да и назвать это поселение деревней, было преувеличением. На территории Брода располагались: собственно шахта, один не очень большой дом, где обитал старший шахтер с женой, да пара навесов со спальниками, в дневное время убранными. Сначала Банри подивилась тому факту, что шахтеры спят зимой на открытом воздухе, но потом вспомнила, как сама только что расстегнула кожух. Из-за близости вулканической тундры здесь было тепло и влажно. Местные сразу же указали направление к Святилищу. – Прямо на север. Смотри, – проговорил один из стражников Истмарка, охраняющих разработку, указывая на возвышенность в паре сотен шагов от шахты. – Вон те холмы. Вход с восточной стороны. Он довольно широкий, мимо не пройдете. Вежливо поблагодарив его, спутники двинулись в указанном направлении, ведя коней в поводу. Вход в пещеру и впрямь обнаружился быстро. Черный зев в недра земли, не слишком выдающийся в высоту, но значительный в ширину, был весь заплетен побегами какого-то растения. Банри сорвала несколько голубовато-зеленых ягод и сунула в карман дублета, привычно охладив их заклинанием. – Надо найти, где привязать лошадей, – сказал Морис. – Чего тут искать? Давай к этим соснам. Банри указала на деревья у входа в Святилище. Морис кивнул и обвязал поводья Сырка вокруг ближайшего ствола.

***

Великое Древо они увидели далеко не сразу. Сначала пришлось долго-долго спускаться по довольно-таки широкому скальному коридору. По всей его протяженности тут и там были расставлены разномастные светильники – от сальных свечей, прикрепленных их же растопленным жиром прямо к камням пещеры, до тяжелых ламп вполне приличной ковки. Коридор выровнялся, и Банри узрела грот, подобного которому ей еще никогда не приходилось видеть. Пещера была огромна. Помнится, Банри в свое время впечатлила площадь привратного зала в Кургане Холодных Водопадов, который с легкостью бы вместил пару Драконьих Пределов. Так вот, в Святилище Великого Древа запросто поместился бы Вайтран со всеми его ярусами. И каждый локоть этого пространства был покрыт растительностью всех видов. На дальней стороне пещеры виднелось нагромождение скал, увенчанное большим деревом, очень похожим на Златолист, только это было живым, а не высохшим – в свете, падающем из проломов в своде грота, можно было различить золотисто-розовую листву. Пока Банри безмолвно таращилась, Морис выдохнул: – Наконец-то я здесь! Все точно так, как мне снилось! Он бодро порысил вперед. Банри замешкалась, а когда очнулась, его уже и след простыл. Она нерешительно двинулась по тропе, и вскоре обнаружила, что помимо них с Морисом тут есть еще люди. На обрывистом берегу ручья, протекавшего по дну пещеры, восседал какой-то парень, а в самом центре грота, на просторной травяной полянке прогуливалась светловолосая женщина. Парень у ручья назвал ее Астой и предложил спрашивать ее, если у Банри появятся какие-нибудь вопросы. Когда Банри нашла Мориса, тот стоял у изгороди, которую кто-то возвел для безопасности паломников, и пялился вверх, разинув рот. Его можно было понять – гигантское дерево с обширной кроной, подсвеченной лучами из световых шахт, поражало всяческое воображение. Банри с трудом оторвала взгляд, когда кто-то рядом сказал: – Поразительно, что такая красота может существовать в унылой вулканической тундре. Она повернула голову: та самая Аста с благоговением глазела на Великое древо. – Да… Честно говоря, никогда раньше не видела ничего подобного… – Банри огляделась. – Это и есть святилище Великого Древа? – Да – и это лишь крохотная толика той красоты, которую нам дарит Кинарет. Здесь потрясающе, правда? – Да, да. Но я думала… Обычно в местах паломничества бывают жрецы. Ты жрица Кинарет? Аста рассмеялась. – Нет, что ты. Я просто иногда прихожу сюда… ну, вообще-то на самом деле часто. Может, чаще, чем другие паломники. – Она указала на балдеющего Мориса: – Твой друг? – Что-то вроде. – Банри кивнула вверх. – Это Великое Древо? – О да. Одна из первейших святынь Кинарет на всем Тамриэле. – Странно только, что о ней почти ничего не известно. Я впервые услышала о нем несколько недель назад от нашей жрицы, в Вайтране. – В Вайтране? Но там же есть Златолист. Как можно было не знать о его происхождении? – Я в Вайтране только в начале осени поселилась. А так в Сиродиле жила. Там точно не знают об этом дереве. Хотя… – Банри почесала в затылке. – Вообще-то я редко когда общалась со жрецами Кинарет, может, они проповеди о нем читают, просто это я не в курсе… Так ничего, если я подойду к нему? Аста воззрилась на нее. – Боюсь, это невозможно. – Нельзя? Это запрещено? – Не то чтобы запрещено, просто, насколько я помню, никто и никогда не мог приблизиться к нему. – Что?.. Почему так? Аста указала на тропу, которая тянулась вдоль стены пещеры. – Сама посмотри. Корни Великого Древа огромны, простираются вдаль и перегораживают все подходы к стволу. – А перелезть нельзя? Аста покачала головой. – Кора очень гладкая, а сами корни толстые – двумя руками не обхватишь. Кажется, были какие-то ловкачи, которые пытались пробраться, но все заканчивалось переломанными костями, когда они срывались вниз. Чудо, что еще никто не погиб. Действительно чудо. – Она улыбнулась, но потом свела брови. – Хотя… Хочешь верь, хочешь нет, ходят слухи, что есть некое оружие, перед которым Великое Древо поднимет корни, скорее из страха, чем из почтения. Банри напряглась, чувствуя, как Крапивник оттягивает сумку на плече. – Очень интересно… Чего только не придумают. Что ж, спасибо за рассказ. Я, пожалуй, пройдусь. Морис все еще пребывал в прострации, так что она оставила его, и стала взбираться по тропке, чтобы оценить ситуацию на месте. Чтобы дойти до ближайшего толстого корня, лежащего поперек дороги, времени пришлось потратить неожиданно много, и в конце концов оказалось, что Аста кругом права: корни были устрашающе толсты, кора гладкой, матовой, и к грунту они прилегали так плотно, что нельзя было и бритвенного лезвия просунуть. Банри оглянулась через плечо – не смотрит ли кто – а потом потихоньку вытащила Крапивник. Держа его за рукоять, обернутую тряпкой, она подступила к корню и подняла нож, но не смогла себя заставить даже прикоснуться кончиком клинка к коре, не то что ударить. Она зажмурилась, а потом отвернулась и зашагала вниз. Где-то на полпути к поляне она увидела, что Аста с Морисом вовсю треплются. Последний заметил ее и бодро помахал, а она, криво улыбнувшись, помахала в ответ свободной рукой. Затем опустила глаза и посмотрела на кинжал, который все еще держала обнаженным. Она бы выбросила его тут же, если бы не казалось, что если клинок коснется хоть чего-нибудь в этом месте, то осквернит все святилище… Кромсать живое дерево… этим. Уму непостижимо. Ей все сильнее казалось, что Даника лишилась ума от отчаяния, раз предложила такое. Банри тяжело вздохнула. Но ведь она проделала такой путь, чтобы добраться сюда… И добыла этот проклятый ножик, ценой нескольких жизней, между прочим. Она покачала головой и оглянулась. Надо хотя бы попытаться. Правда, была еще опасность, что паломники не позволят ей так вот просто искалечить Древо. Вернее, пришибут ее на месте, когда она это сделает. Морис все еще беседовал с Астой. Паренька, который заговорил с ней у ручья, не было видно. Убедившись, что на нее не смотрят, Банри в два счета добралась до первого корня и замерла. А затем глубоко вздохнула и приблизила лезвие Крапивника к преграде. Никакого эффекта. Но когда острие коснулось коры, уколотый корень со скрипом поднялся, образовав арку, сквозь нее можно было беспрепятственно пройти, даже не склонив головы. Воодушевленная, Банри побежала вперед, постаравшись проскочить под корнем побыстрее, чтобы не быть раздавленной в случае, если он уляжется обратно. Но он замер в том же положении, даже когда она при помощи ножа избавилась от остальных, поднялась на вершину холма и замерла перед Великим Древом. – Стой! – заорали сзади. – Ты что?! Ты что творишь?! Послышался приближающийся топот. Банри могла бы и не оборачиваться – и так понятно, что снизу к ней мчался Морис, и дай-то бог, чтоб без подкрепления. Она все же глянула вниз и увидела, что физиономия у Жондреля была ярко-красной – то ли от бега, то ли от возмущения. Поравнявшись с Банри, он отдышался и обличающе заявил: – Я не знал, что ты склонна к жестокости! – Он уставился на Крапивник в ее руке и спросил: – Боги мои… Что это?! Зачем?! Зачем ты явилась в это благословенное место?! Банри не знала, куда деваться. – Ну… Мне нужен его сок, чтобы… чтобы оживить наш, городской, Златолист, – созналась она, спрятав кинжал за спину и ковыряя носком сапога грунт. – Вот я и добыла этот поганый ножик… Морис вытаращился так, будто у нее в одночасье выросли рога. – Ты собираешься осквернить это чудесное творение Кинарет, чтобы вылечить тот уродливый обрубок в Вайтране?! Это ужас! Варварство! Я не стану в этом участвовать! И как я раньше не догадался, что у тебя за намерения?! – Ну и не участвуй! – рассердилась Банри. – Думаешь, мне самой это по нраву? Но я должна это сделать, потому что Вайтрану нужен Златолист! Мы там замерзаем без него, понятно?! – Понятно, но не такой же ценой! – У тебя есть идея получше? К ее удивлению Морис заткнулся, а лицо его приобрело весьма задумчивое выражение. – Ну… да. Есть одна мысль, – сообщил он немного погодя. – Вместо того чтобы вернуть к жизни дерево в храме, мы подарим им новое. Банри рассеянно потянулась почесать шею кончиком Крапивника, но в поледний момент отдернула руку. – Ну… да. Это было бы очень неплохо. Только вот где его взять? Я не вижу тут никаких деток или отводков… Морис вздохнул. – Пойдем-ка со мной. Думаю, я смогу убедить дерево нам помочь. Когда они приблизились к древу, Банри сперва оценила ствол, который вряд ли бы смогла обхватить дюжина человек, а потом задрала голову, уставившись на крону, которая могла бы покрыть собой весь Вайтран. Да уж, а она-то думала, что Златолист большой. Морис подсеменил к самому стволу и огладил его ладонью: – Я почти слышу, как бьется его сердце… Он опустился на колени и сложил руки в молитвенном жесте, а потом закрыл глаза. Банри потопталась рядом и наконец решилась спросить: – А мне что делать? – Не знаю, – отозвался Морис, не открывая глаз. – Иди, отдохни от путешествия, или избавься от этого проклятого кинжала… Банри вздохнула и побрела вниз, недоумевая, зачем Морис всего пару минут назад звал ее с собой. Лишь оказавшись на дне пещеры, она вспомнила о гигантских корнях, которые Великое Древо в свое время приподняло, чтобы Крапивник не коснулся их. Запоздало ужаснувшись, она смахнула пот со лба и бегом направилась к выходу из пещеры – изделие ворожей стало жечь ей руки даже сквозь ткань, но не могло быть и речи о том, чтобы оставить его в Святилище. Зимнее солнце после полумрака пещеры казалось особенно ярким. Проморгавшись, Банри проверила лошадей и, убедившись, что с ними все в порядке, озадачилась, куда девать Крапивник. Она огляделась, отыскивая место, где можно избавиться от мерзкого ножика. Бросить в бассейн термы? Глупо, водоем мелкий, и кинжал может подобрать любой, кто захочет, например, искупаться в горячем источнике. Можно было, конечно, побродить по местности и поискать колодец поглубже и погорячее, но времени (да и сил) на это уже не было – солнце окрасилось в бордовый цвет и вовсю клонилось к закату. Сдавшись, она расковыряла кинжалом углубление в земле на границе с наплывами вулканической породы, положила туда кинжал, завернутый в тряпку, и засыпала ямку, замаскировав мхом. Не ахти что, но лучше, чем бросить в воду – Банри казалось, что нож непременно ее отравит. Оглядев дело рук своих, она удовлетворенно кивнула, забрала тюки с постелями с лошадиных спин и вернулась в пещеру.

***

Внутри теперь было гораздо темнее – солнце почти зашло, и сквозь шахты в своде больше не просачивался свет. Теперь пещера освещалась лишь лампами, огонь в которых поддерживали паломники. Последние теперь шарахались от нее, видимо, все видели и поняли, что она сделала. Банри не торопилась вступать с ними в контакт – оправдываться и убеждать в том, что не хотела ничего дурного, она не собиралась. Все равно бы эти святоши ей не поверили. Она разложила постели в укромном уголке грота, и поднялась посмотреть на Мориса, но тот все еще пребывал в религиозном трансе и не замечал окружающего мира. Банри вернулась к спальникам, поужинала и легла спать, надеясь, что Аста и ее приятель не задушат ее во сне. Ей казалось, что прошла всего пара минут, когда Морис растолкал ее, вереща: – Вставай, скорее! Великое древо благословило нас! Да вставай же! Он вскочил и побежал обратно к дереву. Банри, плохо соображавшая спросонья, протерла глаза и начала вылезать из-под одеяла, нащупывая сапоги – на сей раз она спала босой. Аста и паренек дрыхли в дальнем конце центральной поляны. Банри прошла мимо них, ступая как можно тише, хотя можно было не беспокоиться – раз их не разбудили вопли Мориса, значит, и ее шаги не разбудят. Когда Банри поднялась к Древу (почему-то корни его не вернулись в прежнее положение, но оно и к лучшему) Морис скакал рядом со стволом, заламывая руки. – Великое древо подарило нам свой побег! Банри теперь и сама видела. На расстоянии двух локтей от толстенного ствола Великого Древа и впрямь проросло махонькое деревце, можно даже сказать, саженец. Несмотря на размеры, его крона уже была усыпана розовыми листиками. Она сглотнула и вытерла внезапно взмокшие ладони о штаны. По правде, вчера она вручила Морису инициативу, ни разу не надеясь на его успех. Ей просто нужен был повод отказаться от отвратительного плана Даники. Но это… Никогда раньше Банри не сталкивалась с подобным проявлением силы. Если только Морис не был магом, умеющим вырастить деревце из ничего за несколько часов, то это и впрямь было чудо. Пока она растерянно топталась, Морис опять бухнулся на колени рядом с деревцем и принялся осторожно выкапывать его голыми руками, приговаривая: – Вот. Отнеси побег в Вайтран. – Он освободил корневище вместе с некоторым количеством грунта и теперь осторожно отгребал лишнюю землю в сторону, придерживая ствол. – Даника поймет, что истинное благо природы – в обновлении, а не в рабском поддержании жизни. Банри нерешительно взяла деревце – ноша оказалась тяжелее, чем казалось – и пробормотала: – Даже не знаю… Мне точно можно его забрать? – Разумеется, можно, – с легким раздражением отозвался Морис. – Я всю ночь молился о новом дереве для твоего города, а ты теперь мнешься? – Просто… у меня нет ничего, в чем можно его нести. Только фляга для сока. Кто же знал?.. Помощь пришла откуда не ждали. Аста и парнишка наконец-то проснулись и тоже прибежали поглазеть на чудо, они же раздобыли где-то два мешка (явно из-под картошки), насыпали в один из них небольшое количество местного грунта, предварительно обложив мешковину какими-то листьями, после чего Банри осторожно опустила корневище младшего Златолиста внутрь, и обвязала горловину мешка вокруг ствола. Второй мешок нацепили поверх первого, для тепла. – Поливай раз в день, – сказала Аста. – Только не мешковину сверху, а прямо внутрь. Банри кивнула. Потом попросила еще мешок, чтобы укутать крону. – Да зачем? – удивился Морис. – Главное, чтоб корни были в тепле, а с верхушкой все будет в порядке и так. Понадеявшись на его правоту, Банри потратила еще немного времени на прикрепление лямок к мешку с саженцем. Она решила, что побег будет в большей безопасности за ее спиной, нежели притороченный к седлу Королевы Альфсигры. К ее большому удивлению Аста теперь проявляла гораздо больше дружелюбия, и, главное, никто не попытался помешать ей вынести детеныша Златодрева из Святилища. Пора было закругляться. Дождавшись, пока Аста и юноша удалятся вниз, Банри поправила лямку на плече и спросила Мориса: – Ты вернешься со мной? – М-м. Нет. Думаю, я пока останусь здесь и понежусь в тепле Великого древа. – Он огляделся. – Потрясающее место. – Это верно. Спасибо тебе за помощь. Да и за компанию тоже. И за то, что не дал мне сделать… Ну ты понял. Банри протянула ладонь, а Морис обхватил ее руку своими и сжал – сильно, но мягко. – Это я благодарю тебя, милая. – Он посмотрел на маленькую золотисто-розовую крону, которая обрамляла голову Банри как нимб. – В каком-то смысле я тебе завидую: в твоих руках – знак великой милости Кинарет. Морис выпустил ее ладонь. – Удачи тебе в странствиях. Пусть ветер Кинарет доносит до тебя лишь самые сладостные ароматы.

***

Путь назад был куда менее интересным, нежели предыдущее путешествие. Не встречались ни медведи, ни безумные юнцы с опасными магическими артефактами. А вот идти было тяжелее – к вечеру того дня, когда Банри выехала в сторону Вайтрана, с востока пришел циклон. Тучи закрыли небо целиком, стало темно, почти как ночью, и началась вьюга. То есть это была вьюга там, вдалеке, а над Королевой Альфсигрой и ее наездницей просто кружились крупные хлопья снега, словно никакого ветра не было и в помине. Но на расстоянии всего лишь нескольких локтей от кобылы кустарник гнулся до земли, ветки сосен ходили ходуном, а снег валил под сильным углом, местами почти горизонтально. И было тепло. Банри заметила это еще, когда подъезжала к Черному Броду, но тогда она все списала на близость горячих источников. Теперь же это было более чем странно. Она сняла бы свой кожух, но снег все-таки падал, и довольно скоро побелил гриву Альфсигры, ее круп и одежду ее хозяйки, не говоря уже обо всех остальных поверхностях. Банри, вдруг вспомнив о своей драгоценной ноше, испуганно стащила мешок со спины и внимательно осмотрела деревце. Несмотря на заверения Мориса о невосприимчивости Златодрева к холоду, она все же беспокоилась о безопасности ростка. Как оказалось – напрасно. Снежинки, медленно кружащиеся в воздухе, будто игнорировали саженец и ложились куда угодно, только не на его листья. …Банри очнулась словно ото сна, сидя верхом на Альфсигре и по-прежнему обнимая мешок с побегом. Небо посветлело – занимался новый день. Вьюга утихла, оставив после себя сугробы высотой по лошадиное брюхо. Банри встряхнула головой, пытаясь понять, что произошло. Она точно помнила, что остановила Альфсигру посреди дороги и сняла мешок с деревцем со спины – осмотреть. А потом… задремала?.. И похоже, не она одна. Кобыла стояла, опустив голову, ее бока мерно поднимались и опускались, как во время сна. Банри просунула руки в лямки, закидывая мешок за спину, и легонько похлопала Альфсигру по шее, чтобы разбудить. Та удивленно фыркнула и повернула голову, оглядываясь на хозяйку. – Это все дерево, – объяснила Банри. – Оно нас усыпило. Наверное. Она пошарила в седельной сумке, доставая горбушку хлеба, но с удивлением поняла, что не хочет есть. Предложила хлеб Альфсигре, та съела угощение, но без особой охоты, видимо тоже не страдала от голода. – Ну и ну, – вздохнула Банри, – вот тебе и волшебное дерево. А ведь еще даже не выросло. Интересно, что оно еще умеет? Она поудобнее устроилась в седле и пустила лошадь сначала шагом, а потом и рысью.

***

В храме Кинарет было почти пусто, если не считать пары прислужников и Даники, молившейся у алтаря. Банри поставила мешок с заметно подросшим (и это всего за пару недель!) деревцем у ближайшей лавки и уселась рядом, ожидая, когда жрица закончит. Та поднялась с колен, заметила посетительницу и улыбнулась: – Добро пожаловать, дитя. Удачно съездила? – Угу. Только никакого сока у меня нет. Да и Крапивник я выкинула. – Даника растерянно шевельнула плечами, а Банри поставила перед собой мешок с саженцем. – У меня есть побег Великого древа. Будет вам новый Златолист вместо старого. Она присела рядом с ним на корточки и, развязав бечевку, завернула горловину мешка, и выжидающе посмотрела на Данику. Радостное и предвкушающее выражение на лице последней сменилось разочарованным. – Но… – промямлила она, – но что же будет с моим храмом без людей, которые хотят поклониться Златолисту? Разве такое крохотное деревце сможет привлечь паломников? Это блеяние разозлило Банри похлеще кислой физиономии, и она процедила: – Мне казалось, ты жрица Кинарет. Так может обратиться к примерам в ее царстве и перестать уповать на некоторое подобие некромантии? – Банри помолчала и повторила вслух слова Мориса сказанные ей в Святилище: – Суть природы – в обновлении, а не в рабском поддержании жизни… Как так вышло, что ты забыла об этом? Даника молча покачала головой. Глаза у нее сделались совсем печальные, Банри даже стало слегка стыдно за свою резкость. – Я… Да, конечно. Ты права. Когда слышишь только голоса толпы в храме, трудно бывает услышать ветер Кинарет. – Даника склонила голову на бок, глядя на маленькое деревце, и протянула к нему руку. – Смерть питает новую жизнь… Она знаком подозвала к себе прислужников, которые, выслушав ее негромкие указания, утащили побег куда-то вглубь храма. Даника проводила их взглядом и повернулась к по-прежнему стоящей перед ней Банри: – Спасибо тебе, дитя. Я уверена, со временем этот побег превратится в новый Златолист, который укроет собой весь город. Да пребудет с тобой благословение Кинарет. Всегда.

***

Целых две недели после доставки мелкого Златолиста на площади Ветреного района ничего не менялось. Банри уже начала думать, что росток все-таки не выдержал путешествия, и хотела идти в храм, чтобы узнать наверняка, но на следующий день огромное иссохшее дерево уже исчезло, а на его месте красовалось небольшое цветущее. Осмотрев его как следует, Банри отметила, что теперь деревце превышало высотой два ее роста. Скорее всего, Даника ждала, пока оно еще вытянется, и поэтому медлила с высадкой. Банри огляделась – снег с площади отступил, в неглубоких каналах растаял лед, да и вообще было заметно теплее. Вокруг дерева потихоньку начал собираться народ. Местные толпились кучками, шушукались между собой и глазели на юный Златолист. Некоторые даже решились подобраться поближе, чтобы коснуться ствола. Медленно нарастающее предпраздничное настроение среди населения сделалось еще более ощутимым, когда со стороны Облачного района показалась небольшая процессия – ярл Балгруф с семьей и свитой тоже решил полюбоваться вновь обретенным чудесным деревом. Банри вздохнула – на площади стало чересчур людно, а с ее незначительными размерами в окружении весьма рослых нордов находиться было довольно непросто – пару раз ее чуть не пришибли ненароком. Она принялась пятиться и, наконец, выбралась из толпы, правда, только когда почти уткнулась в юго-восточный вход храма Кинарет. Приоткрыв спасительную дверь, она шмыгнула внутрь и заморгала, привыкая к полумраку помещения. Даника стояла посреди святилища и молча смотрела на нее. В храме кроме них двоих никого не было – весь город, наверное, собрался у Златолиста. – Оно еще выросло, – проговорила Банри, чтобы нарушить затянувшуюся паузу. – Да, дети Кинарет быстро растут, – с улыбкой кивнула Даника. – Но ты же сюда пришла не для того, чтобы сказать мне это? – Я… – Банри замялась. – Я подумала над тем твоим предложением. Словом, если ты еще не передумала учить меня, то я хотела бы получше овладеть твоим искусством. Даника улыбнулась еще шире. – Разумеется, я не передумала. Начнем прямо сейчас, если ты никуда не спешишь. Банри кивнула, стянула свой кожух и пошла вслед за жрицей вглубь храма.