Позор Дома Хьюи

Тиль с трудом открыл глаза. Голова гудела, во рту пересохло. Приподнявшись, он заметил кружку у постели и с жадностью вцепился в неё, пытаясь утолить жажду. К нему сразу подсел мужчина лет двадцати: альфа, пах довольно приятно, одет был в дорогой камзол с вышивкой. Заметив её, глаза Тиля расширились – гербовый знак Тийони. Поперхнувшись водой, Тиль кашлянул. — Как самочувствие? — поинтересовался альфа, внимательно заглядывая ему в глаза. — Как я сюда попал? — хрипло спросил Тиль. — Брат тебя нашёл, — альфа махнул рукой куда-то себе за спину. Тиль, наклонившись, заметил ещё одного из Тийони. Тоже альфа, высокий, мощный, а запах у него мерзкий, слишком липкий и приставучий. Невольно скривившись, Тиль вновь посмотрел на первого. — Меня Маори зовут, старшего брата – Шоном, а средний, — Маори показал за окно, — скоро вернётся, он пошёл вешать твои вещи сушиться, его Конбом кличут. Тиль кивнул. Семья Тийони из небогатых, жили они в отдалённой провинции Гоштала, до школы ребята добирались часами, и Тиль с ними не общался. Вернее, старался не общаться, так как его семья Хьюи воевала с Тийони не первое столетие. Им было из-за чего воевать, прадед Маори имел склонность похищать омег у Хьюи, а потом тела подростков вылавливали в реке. Потом – это спустя месяцы, в течение которых над омегами издевались и насиловали. А последний глава Дома Тийони убил первого омегу отца Тиля. После этого война разорила их земли и оставила Тийони ни с чем. Тиль нервно сглотнул. У него, молодого омеги, как раз вот-вот должна была начаться течка. Как попал в дом врага, он так и не понял. Помнил, что отправился на охоту с братьями, что вышел на след лисы и преследовал её пару часов. А потом… кажется, он провалился под лёд, холодная река унесла его, выкинула на берег… а может, и не река его выкинула. — Где Шон меня нашёл? — Из Сушени выловил, ты под лёд ушёл, к счастью, не утонул, — приветливо улыбнулся Маори, и Тиль кивнул. Может, Тийони не догадались, что он из семьи Хьюи? У него с собой герба не было. Нож с гравировкой Тиль оставил в ножнах рядом с лошадью, а на его сумке было знамя папки-омеги, он из семьи Кастанса, эти со всеми держали мир. К его постели подошёл Шон, мерзкий запах сразу усилился, и Тиль невольно чихнул. — Вот тебе настой от простуды, — с такой же дружелюбной улыбкой, как и у Маори, произнёс старший братец. Тиль взял чашку. Это от неё шёл тот самый отталкивающий аромат, и благодарно кивнул альфам. Кажется, ребята действительно неплохие, не всем же Тийони быть насильниками и убийцами. Сделав несколько больших глотков и стараясь не принюхиваться, Тиль облегчённо вздохнул. От напитка сразу потеплело, глаза стали слипаться, мерзкий запах стал одурманивающим, сладким, убаюкивающим. Двери распахнулись, впуская морозный воздух. В домик вошёл средний брат – Конб. На среднего тянул он слабо, – бета, огромный и плечистый. Его, как младшего по статусу, видать, использовали, как слугу, и юноша раздался от тяжёлой работы. Грузный, как боров, вонючий, как козёл. Тиль недовольно покрутил головой. И когда это запахи беты его так тревожили? Но Конб ему не нравился до отвращения. — Уже готов? — спросил Конб, подсаживаясь к братьям. — Ага, — кивнул Маори, — смотри, как потёк. Братья рассмеялись, дружно и нагло. Тиль непонимающе смотрел на них, сначала на одного… другого… альфы и бета сливались в какое-то странное переплетение, загадочный узор из обнажённых тел и крепких чресел. — Что вы делаете? — удивлённо и неуверенно спросил Тиль, поняв, что мужчины перед ним действительно обнажаются. — Успокойся, сученок, ты ничего и не заметишь, — голос Конба смеялся, потешался, как и его руки. Пальцы оставляли холодные дорожки на разогретом напитком теле. Множество пальцев, множество липких рук. Тиль попытался подняться или вырваться, но тело не слушалось, оно с наслаждением принимало ласки, радовалось твёрдым прикосновениям и жёстким щипкам, толчкам и рычанию возбуждённых альф. Мужчины разложили его на полу, доски в комнате были тёплыми, приятными, и Тиль с удовольствием тёрся о них спиной, словно кот. Конб осторожно поглаживал его член, изредка прикасался губами и поглаживал языком, возбуждение приятными тёплыми волнами гуляло по телу юноши. Маори приподнял его голову и повернул к своему паху. Тиль не хотел и попытался отвернуться, но шея одеревенела, и стоило ему открыть рот, возражая, как длинный и сухой член Маори проскользнул ему в глотку, прижался к губам, прижался к нёбу, и альфа уже не позволил ему отодвинуться. Тиль чувствовал смущение. Смущение смешивалось с желанием и стирало стыд. Но ему всё равно было стыдно. Тиль не хотел терять свою девственность с врагами семьи. Совсем не хотел, чтобы Шон впихивал в его податливую дырочку свои пальцы, не хотел разумом, но тело не повиновалось. — Хорошо сосёт, — смеялся Маори, — вставляй в него уже, чего ждёшь? — Тугой, больно будет, — ворчал Шон и продолжал растягивать омегу пальцами. — Давай я начну, — предложил Конб, но альфа его не допустил. — Надо было больше смеси заваривать, он бы быстрее расслабился, — буркнул Шон и приподнял бёдра мальчишки. Тиль постанывал, его глаза помутнели, и вряд ли он вообще что-либо соображал. Поднеся свой большой напряжённый член к пульсирующей дырочке, Шон несильно надавил. Мальчишка выгнулся, не желая принимать его, но Шон с усмешкой прижал его к полу. Снова надавил, уже с силой проникая и проталкиваясь через тугое мышечное кольцо. Тиль застонал от боли, на глазах выступили слёзы, но сказать он ничего не мог – Маори занял его рот. Ещё один сильный толчок, и Шон замер в мальчишке, тяжело дыша и от удовольствия поглаживая его опавший член. — Давай, Конб, поработай, — велел старший брат и стал медленно двигаться в тёплой попке. Тело Тиля постепенно расслаблялось, становилось податливым, и Шон стал двигаться быстрее, агрессивно и жестоко вдалбливаясь в молодое тело. Когда старший кончил, его сменил Конб. Маори удовлетворялся сладким нежным ротиком омеги. Конб был намного грубее, после его члена на бёдрах омежки остались кровавые разводы. Но на этом Тийони не успокоились и пропустили тело юноши ещё пару раз по кругу. — С утра опоите его снова, чтобы не рыпался да не сбежал, — велел Шон перед тем как заснуть.