Позор Дома Хьюи

Шрам от операции остался совсем крошечный, Кринг знал своё дело. Тиль с удивлением смотрел на свой опавший живот и небольшую белую полосу в районе аппендикса. Раньше после рождения ребёнка послеоперационный шов становился украшением омеги, теперь же шрамы были почти незаметными, словно ничего и не случилось. Элин к нему заходил почти каждый день, приносил крошечного сына смотреть на папашу. Тиль ничего не чувствовал к своему ребёнку. Думал, у него проснётся отцовский инстинкт, так нет, родился альфа, и Тиль каждый раз вздрагивал, когда чувствовал его приближение. Ребёнок пах Тийони и, увидев своего крошку впервые, Тиль разревелся. Элин сначала решил, что омега так выражает своё счастливое соединение с малышом, но Тиль начал кричать, чтобы убрали от него ребёнка, что он не хочет к нему прикасаться... Мак приносил ему обеды. Кринг велел молодому отцу быть в постели до полного восстановления, а это, как минимум, две декады. За это время вся молодёжь дома вернулась в родное гнездо, поскольку закончилась учёба, летом юные господа будут учиться дома и перенимать науку отцов. Но Тиль впал в безнадёжную депрессию, потому что Рэмиль за это время к нему ни разу так и не зашёл. И ему даже не хотелось выходить из комнаты, которая пропахла нелюбимым ребёнком и стреляющими друг в друга глазками Маком и Элином. Каждое утро Тиль выбирался из постели, задвигал шторы и возвращался в кровать. Если бы ему не надо было ходить в туалет, он бы больше и не поднимался. — Как же тут мрачно! — замечал Мак, навещая Общего мужа. — На улице так чудесно, солнышко, ты бы мог просто посидеть во дворе, если не чувствуешь в себе сил погулять. Мы бы с тобой и Элином сыграли в картишки или в шахматы, нарды. Что хочешь, выбирай! — Тоскливо, — вздыхал Тиль и прятался под подушку. — Конечно, тоскливо, ты наверно решил похоронить себя между периной и матрасом? — Мак попытался вытрясти омегу из постели. — Я тут чужой, никому не нужен, мешаю... — начал всхлипывать и причитать молодой отец. — Да кто тебе такие глупости сказал, — Мак присел к нему на кровать и стал утешать, как ребёнка, поглаживая по голове, — ты наша семья, наш дорогой Общий муж. — Семья, да, — горестно всхлипывал Тиль, — только от всех мужей и слышу – уходи, не нравишься. Никто меня не хочет! — Так это когда было? Когда ты беременный ходил. От тебя пахло отцом ребёнка, конечно, альфам некомфортно. Лаар вообще думал, что тебя пометили, так сильно твой запах отталкивал. — Пометили? — недоумённо произнёс Тиль и насупился. Если бы он хотел узнать, пометили ли его в действительности, ему пришлось бы вспоминать, что случилось полгода назад. Но вспоминать это было выше его сил. — Нет, не переживай. Сейчас ты снова, как и раньше в школе, пахнешь ванильным печеньем, — Мак улыбнулся и лукаво поцеловал его в лоб, — выбирайся из своей скорлупы, вот увидишь, всё сразу изменится. Тиль задумчиво кивнул. Если от него так сильно пахло отцом ребёнка, неудивительно, что все альфы его сторонились. «Чужой» – не обидное оскорбление, а констатация фактов. Альфам Таравват даже быть рядом с ним было наверно сложно, но они все вели себя вежливо, а Ксель с ним даже возлежал, хотя и был внутри своего омеги, но на второй раз ему сил на это не хватило. После слов Мака внутри Тиля затеплилась надежда. Может, и Рэм не будет его более отталкивать, может, возможно счастье, хотя бы маленькое, но его собственное. Мак принёс ему свежую одежду. К своему разочарованию Тиль заметил, что сильно исхудал, наверно, и форму потерял. Надо будет начать тренировки, заняться бегом и прогулки на лошади устраивать почаще. Его вдруг охватила искренняя радость – счастливая жизнь без хлопот и забот. Больше никаких ненавистных детей, жутких воспоминаний и собственного стыда. Теперь только солнце, лето и новая семья. Молодёжь отдыхала у озера. Альфы расчистили полянку и играли в волейбол, почти все омеги лежали на солнышке, загорали, читали, комментировали своих братьев и мужей. — Привет, — неуверенно произнёс Тиль, подходя к такой близкой и далёкой семье. — О, Тиль выбрался, — громко закричал Лилу. — Ты так исхудал, бедняжка, такой бледненький, — наперебой заговорили другие омеги. Тиль присел с ними рядом, на душе полегчало. Амм и Соо – два омеги-близнецы, сыновья Пэпа, стали рассказывать о том, как их обрадовала новость о рождении ребёнка, о том, как они ходили на него смотреть, и как им захотелось своих детей. Тиль с застывшей улыбкой кивал, говорить о ребёнке у него не было никакого желания, но, к счастью, его никто ни о чём и не спрашивал. — Может, искупнемся? — предложил Лилу и, поднявшись, показательно потянулся, демонстрируя всем своё стройное, накачанное тело. — Отличная идея, — поддержал Поль и, оставив волейбольный квадрант, бросился к воде. Такое внезапное дезертирство игрока альфы приняли с недоумением, удивлённо стали поглядывать на других омег, которые скидывали с себя полотенца и бежали к воде, а потом тоже присоединились к их весёлой компании. Тиль задумчиво смотрел на шум, плеск и вопли молодёжи Таравват. Ему тоже хотелось присоединиться к ним, но он всё ещё чувствовал слабость, и он боялся позорно утонуть. Впрочем, к воде он всё же подошёл и немного намочил ноги, чтобы слегка освежиться. Постепенно из озера стали выбираться ребята, Тиль кивал им, замечая их приветствия и довольные улыбки. Одним из последних из воды вышел Рэмиль. Встретившись с Тилем взглядом, он собрался было что-то сказать, наверняка что-то недоброе, судя по задорным огонькам в глазах, но передумал. Отвернулся и молча направился к остальным альфам. Такое холодное равнодушие расстроило Тиля. Может, другие альфы и стали к нему приветливее, но вот Рэм остался всё таким же. Последними из воды выбрались Лаар и его муж. Парочка присела рядом с Тилем на берегу. — Как твоё самочувствие, Тиль? — спросил альфа. — Спасибо, думаю, теперь почаще буду выбираться на улицу. — Хорошо, молодец. Я вот толком не успел тебе представить своего мужа, — Лаар похлопал по плечу своего омегу, — это Эрки из дома Мариантт. Эрки вежливо склонил голову, положив руку на грудь. Омега он был необычный: высокий, плечистый, наверно, даже покрупнее Лаара. Волосы длинные, густые и тёмные, как смоль, глаза карие, тоже почти чёрные, на коже гладкий бронзовый загар, черты лица необычайно красивы, похож он был на южных исполинов, которые вымерли пару тысячелетий назад. Омеги поговаривали, Лаар за своим мужем почти два года ухаживал и лишь сейчас добился его расположения. Но за таким красавчиком стоило так долго ухаживать. — Очень приятно, — ответил Тиль и повторил приветственный жест, — я Тильярин, Общий муж из дома… Таравват, — Тиль решил более не упоминать свой старый дом, раз отец от него отказался. — Да, я наслышан, — сказал Эрки и положил Тилю руку на плечо, — не хочешь ли зайти к нам как-нибудь вечерком? Тиль удивлённо поднял брови. — Доктор говорит, для тебя это будет полезно, — смущённо добавил Лаар. — Да, конечно, — всё ещё удивлённый, ответил Тиль, кивая головой. Такое неожиданное предложение вернуло ему боевой дух и веру в себя.