Позор Дома Хьюи

Юноши быстро собрались, приготовили халаты и полотенца. Тиль попросил слуг затопить баню и приготовить немного еды. Потом они, стараясь быть незамеченными, чтобы никто не узнал о присутствии Рэма, пробрались в пристройку рядом со спортивным залом и с невероятным удовольствием забрались на деревянные скамеечки. Рэм лёг на живот и, положив голову на руки, расслабленно улыбнулся. Тиль сел напротив и сквозь густой пар с удовольствием рассматривал тело мужа. Упругий, стройный, загорелый. От такого у любого голова кругом пойдёт. Тиль пытался вспомнить, как часто встречались они в школе. Но раньше он был так увлечён Вильямином и других альф не видел, а с Рэмом было много общих занятий. И когда-то они даже по фехтованию в одну команду входили. Почему Тиль его раньше не замечал... — Смотришь на меня, как голодный волк на кусок мяса. — Может, я, и правда, голодный. — Кушай фрукты, — Рэмиль поднялся и передал мужу блюдо. — Не хочу фрукты, хочу тебя. — Тиль встал на колени рядом с сидящим на скамеечке Рэмилем и, обхватив его плечи, страстно поцеловал. — Не, не, — Рэм со смешками попытался его отстранить, — я несъедобный, честно. — Не верю. Тиль пытался поймать взгляд мужа, но Рэм смущённо смотрел в пол, избегая взгляда Тиля. Омега нежно поцеловал его в шею, провёл языком по плечам. Рэмиль не отталкивал его больше, но и не поддерживал. Сидел неподвижно, словно ожидая, когда назойливый омега от него отстанет. Но Тиль не собирался отступать. Горячее, разогретое и покрытое потом тело мужа звало, настойчиво привлекало его, и Тиль не мог более держать себя в руках. Целуя и поглаживая Рэма страстно, настойчиво, он опустил руки к мужу между ног и с радостью обнаружил, что лукавый Рэм уже порядочно возбуждён. От этого стало так приятно, что Тиль, не раздумывая, наклонился к нему и взял его член в рот. Рэм несдержанно вскрикнул, давая понять, что ему приятно, и застонал, вторя движениям Тиля. Омега не был уверен, что именно нужно делать, но пытался повторять ласки Поля, пытался делать то, что бы понравилось ему самому. Член Рэма, обжигающе горячий, твёрдый, скользил по его языку, наполнял рот непередаваемым вкусом, чарующим запахом. Тиль, продолжая ласкать Рэма, стал поглаживать и себя. Это было неудобно: ужасный, жутко огромный живот мешал, но Тиль возбуждался всё сильнее от стонов мужа, и ему была необходима разрядка. Мучительная жизнь в обществе альф, которым не было до него дела, болезненно отдавала в яйца и, слушая по ночам, как веселится Лаар со своим мужем, Тиль был готов себя оскопить от невыносимого желания. Рэм завёлся, откинув голову, он тяжело дышал, и из его горла с выдохами вырывались томные стоны. Тиль двигался всё быстрее, глотал его всё глубже, омеге хотелось проглотить его полностью, но опыта не хватало. Временами останавливаясь, омега начинал поглаживать ствол и головку члена языком, поглаживать его второй рукой и снова начинал сосать. Рэм напрягся, Тиль чувствовал, как приближается развязка и что сам готов излиться. Когда Рэмиль схватил его за тёмные волосы, вцепился пальцами, направляя омегу всё глубже, Тиль не выдержал и кончил, чуть слышно вскрикивая, наполненный вкуснейшим членом мужа. Он тут же стал податливее, обмяк, и Рэм стал притягивать его к себе, наполняя баньку своими стонами, и закончил всё это громким протяжным криком. Тиль с трудом поднял голову, тяжело дыша, и спешно проглотил семя мужа. Рэмиль полулежал на скамеечке с блаженной улыбкой, и Тиль ласково погладил его опадающий член языком, слизывая последние капельки его спермы. Она была такой же вкусной, как и весь Рэм. — Сволочь ты, Тильярин, — пробормотал Рэмиль, отодвигая мужа, чтобы тот не вздумал продолжить, — сказал же, что ты мне не нравишься... — Если б не нравился, у тебя бы так не стояло, — констатировал Тиль. Рэмиль не ответил, поднялся, неловко пряча от омеги пылающее лицо. — Пошли к озеру, искупнемся. — Хорошо. Халаты они оставили рядом с баней, завернулись в полотенца и спустились к озеру. Солнышко пекло по-летнему, и Рэмиль с громким довольным воплем бросился в ледяную воду, остужаясь после горячей и страстной бани. Тиль последовал за ним, намного медленнее и неуклюжей походкой, с животом он чувствовал себя неповоротливой свиньёй и надеялся, что скоро избавится от этого груза. Вода помогала двигаться, делала его легче, и даже, несмотря на холод, Тиль с удовольствием барахтался, плавая по-лягушачьи, чтобы особо не напрягаться. Рэмиль быстро вылез на бережок и лёг на землю, стыдливо прикрывшись полотенцем. Омега выбрался минут через пятнадцать. Он порядочно запыхался и сел рядышком, поливая задремавшего альфу ледяной водицей. — Рэм, — ласковым шёпотом он обратился к своему мужу, — хочу тебя. — Отстань, нимфоманская пиявка. — Ты ведь будешь со мной, когда найдёшь своего единственного? Я ведь тоже тебе муж. — Буду, — сердито ответил Рэм, а Тиль облегчённо вздохнув, лёг с ним рядом под бок. Даже если будущий глава Дома никогда его не полюбит, он всё равно будет заботиться и беречь Общего мужа. Будет рядом, будет поддерживать и никогда не оставит. Только это помогало бороться с гложущим чувством своей неполноценности. Рэм, прикрыв глаза, лежал с серьёзным выражением лица. Он думал о будущем семьи и о том, что очень милый и симпатичный омега будет мешать его планам – твёрдому руководству, холодной голове и беззвучному сердцу. Но лежать с ним рядом было тепло и приятно. Альфа положил руку на мокрую макушку своего мужа и тяжело вздохнул. Сердцу не прикажешь, но и с сердечной болезнью можно бороться усилием воли и твёрдостью характера. — Рэм, — снова ласково позвал его омега. — Ну что опять? — Кажется, у меня воды отошли! — Что?! Рэм неловко попытался подняться и, запутавшись в полотенце, чуть не упал на побледневшего мужа. Тиль недовольно жмурился от боли и придерживал своё огромное пузо. — Так, отставить роды! Вставай и топай к Кригу! — командным голосом приказал Рэм. — Не могу встать.... — слабым голосом проныл Тиль. — И что мне, тебя катить домой, что ли? — Рэм возмущённо упёр руки в бока, но потом, вздохнув, подхватил Тиля под ноги и обхватил за плечи. — Держись крепче! — велел он и с трудом поднял его. — Ты тяжёлый, зараза! — Это не я, а ребёнок! — Ты тоже здоровый, кабанчик Хьюи. — Я – Таравват! — возмутился младший муж. — Так, заткнись, — с трудом переводя дыхание и быстро переставляя ногами, пробормотал Рэм, — или я с тобой где-нибудь свалюсь. — Ты голый! — хихикнул Тиль и умолк. Рэмиль ворвался в дом и, пошатываясь, бросил Тиля на кровать, в чём мать родила, он побежал за Крингом, теперь уже было неважно, что дядя узнает о том, что Рэмиль прогуливает школу. Через пятнадцать минут весь дом стоял на ушах, Тиля отнесли в его комнату, там расстелили много чистых простыней, принесли горячей воды, а Кринг принёс свои страшные инструменты. К тому моменту как началась операция, Тиль уже от боли потерял сознание...